Gunning down romance

Глава 22 Фуджимия Айя Нынешняя пятница оказывается выходным днем в школах и колледжах, да и до Рождества остается чуть больше недели, а после начнутся каникулы. Ран работает в магазине вместе с остальными Вайсс, пытаясь справиться с шумной толпой школьниц, которым явно больше нечем заняться. Его раздраженные мысли эхом звучат на краю сознания, развлекая меня. Я сегодня свободен - взял отгул еще несколько недель назад, едва узнал, что у Наги в этот день не будет занятий. Мы неспешно прогуливаемся с ним по улицам, не обращая внимания на наступившие холода. К счастью, мы могли позволить себе по-настоящему теплые и качественные зимние куртки, пока еще были Шварц, и теперь меня беспокоит только одно - как бы не обморозить лицо за время прогулки. Интересно, куда бы отправился Наги, не будь меня рядом? Он обычно с таким трудом находит себе занятие в выходные - просмотр исторических передач и подготовка к урокам - вот и весь список его привычных дел. Раньше было по-другому… Кажется, ему стоит отыскать себе какое-то хобби, подходящее для подростка, которым он, собственно говоря, и является. Разумеется, Наги никогда не станет обычным мальчишкой, но все же - ему ведь только шестнадцать. …По-видимому, шестнадцать. Мы с Кроуфордом сами придумали Наги дату рождения - Кроуфорду пришлось заполнять досье телекинетика для Розенкройц. Желая узнать примерный возраст мальчишки, я посчитал количество зим в его воспоминаниях, прибавив к ним еще несколько - когда он был слишком маленьким и не осознавал происходящее вокруг, вот так и получились те самые пятнадцать лет. Потом я посоветовал нашему оракулу выбрать в качестве дня рождения любой из зимних месяцев, чтобы это полностью соответствовало мрачному взгляду подростка на жизнь, и Кроуфорд решил - двадцать восьмое декабря. Все эти числа были нужны Шварц и Розенкройц исключительно для официальной информации, не более. Наги и не знал никогда, что можно праздновать свой день рождения, поэтому и не горевал особо на этот счет. Я же последний раз отмечал день рождения, когда мне исполнялось двенадцать, и у меня еще была семья. Возвращаясь к Наги… Ему просто необходимо найти себе занятие по душе, иначе в итоге он превратится в такого же трудоголика, каким всегда был Кроуфорд. Я абсолютно уверен - то, что подросток все силы отдает учебе, исключительно влияние нашего лидера. Придется с этим бороться. Сплошная работа и никаких развлечений - это же так скучно! И Наги постепенно превращается в самого настоящего зануду. Три месяца назад я посоветовал Наги отыскать себе какое-нибудь хобби, и подросток выбрал шахматы. Жаль, что ему пришлось бросить это дело, едва многочисленные победы настроили против него всех остальных. Потом он пытался играть в го, но это показалось ему совершенно неинтересным занятием. Останавливаемся возле палатки, и я покупаю нам обоим по горячему шоколаду. Устраиваемся под навесом, грея заледеневшие руки о тонкие стенки пластиковых стаканчиков. Молча разглядываю нахмурившееся небо - интересно, начнется ли сейчас снегопад? - Думаю, тебе стоит найти хобби, - сообщаю Наги. Несколько мгновений подросток пытается сообразить, что именно я под этим подразумеваю, и вопросительно смотрит на меня в ожидании объяснений. - В Университете. Какое-нибудь занятие, которое тебя заинтересует. Он хмыкает и осторожно отпивает из стаканчика, прежде чем ответить. - Уже пытался. Мне это быстро надоело. - Может, что-то связанное со спортом? - предлагаю я. - Научишься чему-нибудь новому. - С моим-то ростом? - удивленно усмехается он. - Хм, точно. Ну, подумай - наверняка отыщутся варианты. - Вряд ли это будет интересно - со своим телекинезом я могу легко добиться успеха в чем угодно, - сухо отзывается Наги. - Тогда найти такой вид спорта, в котором от твоего дара нет особого толка, - чуть подумав, предлагаю я, осторожно отпивая из стаканчика. Черт, все равно обжегся! Готов поспорить - эти гребаные продавцы специально делают напитки настолько горячими, чтобы люди не могли их нормально пить! Уверен, ночами ублюдки собираются и долго со смехом обсуждают, кто сколько продал этой дряни и как много людей обожглось, пытаясь немного согреться. Сволочи, чтоб их! Мы с Наги отходим от палатки, подросток обдумывает мое предложение. Я знаю - он и раньше пытался найти себе какое-нибудь увлечение, слишком недовольный скукой в своей жизни. Он очень старательный ученик и отводит немало часов на подготовку к занятиям, но, черт возьми, - это же такая тоска! Появление Рана - единственное захватывающее приключение за последнее время. Только вот Наги Рана терпеть не может. Интересно, мальчишка перестанет киснуть, если найдет себе, наконец-то, дело по душе? Если бы в шахматном кружке не оказалось столько завистников, думаю, Наги продолжил бы его посещать - ему там очень даже нравилось. Его, кажется, заинтересовала мысль научиться делать что-то, в чем не поможет использование телекинеза. Разумеется, он не применяет свой дар во время учебы - это привлекло бы слишком много внимания. Наги отчаянно пытается стать самым обычным подростком, таким же, как его однокурсники из Университета, но сам факт обладания паранормальными способностями отдаляет его от остальных. Поэтому возможность делать что-то без телекинеза - это шаг на пути к той жизни, которую ведут все остальные. - Есть варианты? - уточняет Наги, и я победно улыбаюсь. - М-м, даже не знаю. Может, дзюдо? - первое, что приходит на ум, едва мы останавливаемся на перекрестке. - Я слишком низкий, - фыркает он. - И наверняка не удержался бы от применения дара. - Тогда кендо, - усмехаюсь я. - Сможешь использовать Рана для тренировок. - Вот еще! Точно не выдержал бы и приложил его как следует телекинезом! Ловлю ментальную картинку, на которой Ран получает по голове бамбуковым мечом, и усмехаюсь - ну у Наги и мысли! - М-да, тогда бы он точно долго у нас не задержался. Впрочем, он и так скоро вернется к себе… - тихо сообщаю ему. Подросток моментально весь обращается в слух. - Даже так? - чуть удивленно уточняет он. - Врачи говорят, что его сестра пошла на поправку быстрее, чем они ожидали, - объясняю я, пока мы переходим через дорогу. Прислоняемся к стене какого-то дома, чтобы спокойно допить горячий шоколад, и молча наблюдаем за людьми, спешащими по своим делам. Большинство подняли воротники пальто и надели перчатки, желая защититься от пронизывающего зимнего ветра. Делаю еще глоток - напиток быстро остывает на таком морозе. Так, еще немного, и пить это станет совершенно невозможно - стенки стаканчика уже ледяные. Замерзший шоколад - та еще гадость. Быстро допиваю оставшееся, после чего, смяв стаканчик, небрежно отбрасываю его в сторону и снова прячу руки в карманы. - Видимо, в следующий понедельник Фуджимия Айя должна будет очнуться. - Потом сколько еще времени потребуется? Пожимаю плечами. - Чем быстрее - тем лучше, я так и сказал доктору, но там еще могут быть какие-то проблемы с законом, придется немного подождать, - холодно ухмыляюсь, думая об этом. Не будет никаких проблем - некому об этом беспокоиться. - Так что еще несколько дней - и Ран со своей сестрой навсегда исчезнут из нашей жизни. - Уверен, что хочешь отпустить его? Куда забавнее было бы убить красноволосого. - Ого, сколько в тебе злости, - удивленно растягиваю слова. - Нет, мы просто вернем его туда, откуда он и пришел. - Мы ему ничего не должны, - хмуро отзывается Наги. - Ну, он подарил нам полтора месяца отличного развлечения, - легко произношу я, и подросток поднимает на меня свой взгляд. - И ты сможешь снова спать один? - в голосе Наги явственно слышится обвинение, и мне это очень не по душе. Он слишком пристально смотрит на меня, словно пытаясь выяснить нечто жизненно важное. - Тебе хватило полутора месяцев с ним, чтобы научиться спокойно засыпать по ночам, как это было раньше? - Не стоит забегать так далеко вперед, - тихо отвечаю я. - Господи, ну и холодина на улице! - пора сменить тему разговора. Решительно направляюсь к входу в ближайший магазин, Наги следует за мной. - Давай погреемся хоть немного. Парфюмерный отдел оказывается первым на нашем пути, и я невольно морщусь от удушливой смеси всевозможных запахов. Скривившись, раздраженно думаю о том, что по отдельности духи обычно пахнут не в пример приятнее, и тороплюсь покинуть эту секцию как можно скорее. Подросток, похоже, полностью со мной согласен и тоже моментально прибавляет шаг. Проходя мимо стенда с рекламой, невольно замираю и вглядываюсь в изображение. Ярко-алые губы, чересчур сильно выделяющиеся на бледном, бесцветном лице девушки, мгновенно приковывают к себе внимание. Грустный взгляд и осторожно прижатые к груди цветы - слишком неуместной кажется помада столько вызывающего оттенка на подобном фоне. Внезапно понимаю - ну конечно, изначально реклама выглядела несколько иначе, просто кто-то испортил картинку, изукрасив губы девушки красной помадой. Неестественно-алая дорожка тянется вниз по ее подбородку - словно кровь… Резко отворачиваюсь и, стремясь покинуть первый этаж как можно скорее, направляюсь к эскалатору. Тяжело опираюсь на поручень, Наги устраивается на ступеньку ниже и хмурится, глядя на меня. Болезненно-сладкий запах духов словно намертво въелся в кожу и не хочет отпускать, и я судорожно провожу языком по губам, пытаясь стереть густой привкус крови… - Может, перекусим? - предлагает подросток. Даже мысль о еде вызывает нестерпимую тошноту, но, взглянув на часы, я понимаю, что уже одиннадцать, а мы еще не завтракали сегодня, только выпили по стаканчику горячего шоколада. Молча киваю, и мы, сойдя с эскалатора, подходим к лифту - ресторан находится на самом последнем этаже торгового центра. Повсюду развешаны плакаты, напоминающие о том, что Новый год совсем скоро, и Наги заинтересованно их читает. - Хм, полагаю, что хоть в праздник-то я могу немного выпить? - обращаюсь к подростку, вспоминая свое давнее обещание не притрагиваться к спиртному. Он хмурится и произносит категорично: - Нет. - Но это же Новый год! - возражаю я. - Все пьют в Новый год! Это ненормально - не выпить за праздник. Готов поспорить, даже Ран наберется, - хм, кажется, не самый удачный аргумент. Попробуем еще раз. - Да что там Ран, Кроуфорд всегда пил в Новый год! Наги, подумай, уж если Кроуфорд так поступал… - вообще-то на самом деле наш оракул пил отнюдь не только по праздникам, но это единственный пример, который может повлиять на мнение подростка. Да, я уже усвоил - стоит упомянуть Кроуфорда, и Наги сразу смягчается. Не очень-то честно, но, думаю, цель оправдывает средства - я хочу иметь возможность напиться хотя бы раз в году. Мне это необходимо… - К тому же, ты все равно будешь рядом, - продолжаю я. - И если тебе покажется, что я хватил лишнего - всегда сможешь снова выкинуть все бутылки, используя свой замечательный телекинез. Наги окидывает меня долгим взглядом, вздыхает и заходит в открывшиеся двери прибывшего лифта. - Ладно, - кивает он в итоге. Наги сможет выкинуть только те бутылки, который увидит… Хм, пожалуй, стоит спрятать несколько под кроватью. Похоже, праздники пройдут совсем даже неплохо. *** Лишь вернувшись в квартиру Шульдиха, начинаю ощущать, насколько же я измотан. Слишком долгий день… Ненавижу школьные каникулы! Почему бы всем этим надоедливым девчонкам не заняться хоть чем-то полезным?! Пусть найдут себе хобби. Или парней. Или любых других кумиров - все же лучше, чем фанатеть от четверки флористов из цветочного магазина. Голова раскалывается от их восхищенного визга и восторженной болтовни. Кажется, даже Йоджи был выжат как лимон к концу рабочего дня. Зайдя в квартиру, вижу, что Шульдих и Наги расположились в гостиной. Телепат вроде говорил, что собирается взять выходной, а мальчишка так и так не учился сегодня. Собираюсь присоединиться к этим двоим, осторожно пробираясь в комнату сквозь пушистую толпу выбежавших встретить меня котов и стараясь не сломать то, что принес с собой. Шульдих оборачивается при моем появлении и удивленно моргает, заметив, что у меня в руках. - Букет притащил? - хмыкает он. - Йоджи заставил меня взять их с собой, - объясняю я, пристально рассматривая крупные алые цветы. Кудо самовольно запихнул их в мою машину, проигнорировав все протесты по данному поводу. Хм, да еще и заявил, что это отличный праздничный подарок для моей девушки. В его автомобиле тоже лежал букет, и я сразу же понял, кому он предназначается. Макико. Йоджи наверняка собирается снова встретиться с ней, раз уж выдались выходные. Наги заинтересованно рассматривает цветы, в его темных глазах появляется странное выражение. Шульдих, чуть подумав, поднимается с дивана и направляется ко мне. - Можешь их выбросить, - говорю ему тихо. - Мне пришлось принести букет сюда, просто чтобы не спорить с Йоджи. Телепат осторожно забирает у меня букет и, немного поколебавшись, ставит его в вазу, пристроив ее на телевизоре. Затем, отступив на шаг, изучает цветы задумчивым взглядом на пару с Наги. В итоге Шульдих довольно кивает и, повернувшись ко мне, сообщает просто: - Я есть хочу. - Может, в таком случае стоит хоть иногда обедать, а не таскаться неизвестно где? - ехидно отзываюсь я, собираясь пойти на кухню и заняться приготовлением ужина. Немец чуть прищуривает свои синие глаза, и я ожидаю ответную колкость. Удивительно, но на этот раз он предпочитает промолчать. Придирчиво изучив содержимое холодильника, решаю приготовить на ужин стейки и достаю мясо. Так странно - обычно Шульдих просто сообщал, что проголодался, намекая таким образом, что мне пора заняться готовкой, а сегодня помимо привычной фразы я мысленно уловил то, что он не завтракал и очень давно обедал, потому и хочет поесть как можно скорее. Пожимаю плечами, положив мясо на разделочную доску, и достаю длинный нож. Коты, привлеченные запахом еды, моментально оказываются в кухне и начинают требовательно царапать мои ноги и громко мяукать. - А ну брысь, обжоры! - легко отталкиваю их, чтобы перестали донимать. - Идите, приставайте к Шульдиху, - разумеется, они игнорируют замечание, продолжая попрошайничать. Стараюсь не обращать на них внимания, полностью сосредоточившись на срезании жира с куска мяса. Что-то никак не получается… Острые зубы впиваются мне в ногу, заставляя подскочить от неожиданности. Резко пинаю прочь Цабаи, хотя первоначальным желанием было пристукнуть его за подобные вольности. Чувствую острую боль в руке и, опустив взгляд, понимаю, что порезался до крови. Когда я дернулся, нож соскочил и пропорол мне ладонь. Рана неглубокая, но ощущения, разумеется, не из приятных, и я бросаю на котов мрачный взгляд. Включаю холодную воду и засовываю ладонь под струю, держась другой рукой за запястье. Боль становится сильнее, вынуждая меня крепко стиснуть зубы, чтобы не закричать. Закончив промывать рану, оглядываюсь по сторонам в поисках полотенца или салфеток, и внезапно натыкаюсь взглядом на Шульдиха, стоящего прямо передо мной. Он пристально смотрит на кровь, струящуюся по моей ладони, и я шокировано понимаю - вижу все, что творится у него в данный момент в голове. Водоворот самых разнообразных картинок, наиболее яркая из которых - бледная девушка с сочащейся вниз по подбородку тошнотворно-алой кровью. - Знаешь, на что похож вкус смерти? - медленно произносит Шульдих, крепко обхватывая мое запястье, поднимая руку и окидывая рану странным взглядом. От его прикосновения кровь начинает течь сильнее, красные струйки сбегают вниз по ладони, но я не сопротивляюсь. - Нет… - тихо отвечаю я. Шульдих криво ухмыляется, прежде чем припасть губами к моей ране и провести по ней языком. Сердце замирает, я в ужасе отшатываюсь, пытаясь освободить руку. На мгновение он сильнее сжимает запястье, после чего захват ослабевает, и телепат поднимает на меня свой ледяной взгляд. - Морская вода и кровь, вот на что это похоже, - он нехотя отпускает мою ладонь. - Интересно, что в таком случае обозначает пресная вода и кровь? - Убирайся, - тихо произношу я, предупреждение явственно слышится в моем голосе. Черт, он только что слизал кровь с моей руки. Зачем?! Это же всего лишь я, да и кровь на вкус отвратительна. - Да, это так, - шепчет Шульдих, и я понимаю, что он отвечает на мои мысли. - Убирайся, - повторяю снова. Рыжий немец по-прежнему пристально смотрит на меня и слегка усмехается. - Ты будешь указывать, что мне делать в собственном доме? - хмыкает он и подается вперед, вновь заставляя отшатнуться. Интересно, я успею дотянуться до ножа если что? Шульдих улавливает эту мысль и тихонько смеется. - Не успеешь, - спокойно отвечает он, перед тем как покинуть кухню. Лишь оставшись один, осознаю, что у меня дрожат руки. Силюсь расслабиться, глубоко вдыхаю несколько раз подряд, и, обернув поврежденную ладонь полотенцем, возвращаюсь к приготовлению ужина. *** Едва зайдя в спальню, натыкаюсь взглядом на Шульдиха, устроившегося в постели. Шторы раздвинуты, призрачный ночной свет льется от оконного проема, одеяло валяется на полу, а телепат растянулся на самом краю кровати. Что-то он рано сегодня… Я был уверен - Шульдих до сих пор сидит в гостиной, спать ляжет еще не скоро, и у меня как раз будет возможность немного почитать. Закрываю дверь и прислоняюсь к ней, задумчиво рассматривая рыжего немца. Его лицо скрыто в тени, ладонь медленно скользит по матрасу. - Ты напоминаешь мне Фарфарелло, - тихо произносит Шульдих, и его голос звучит до странности серьезно. - Спасибо, - сухо отзываюсь я. Не самое лестное сравнение - в моих воспоминаниях беловолосый псих отнюдь не тот человек, на которого хочется быть похожим. Телепат негромко смеется, переворачивается на спину и, подложив руки под голову, устало глядит в потолок. - Он тоже считал, что у вас много общего, - продолжает Шульдих. - Ему это сходство казалось таким забавным, а для тебя станет спасением в итоге… Ваши истории очень похожи - смерть семьи, потеря матери, отца и сестры… - он комкает пальцами простыню, а я медленно подхожу к постели и скрещиваю руки на груди. - Но все же есть существенная разница между тобой и Фарфарелло, - телепат поднимает голову и поворачивается ко мне. - У него никого не осталось, вся семья погибла в один день, а твоя сестра… еще жива. Да, разумеется - девчонка в коме, но есть надежда, что однажды она очнется, и ты этим живешь. У Фарфарелло такого стимула не было, и он, считая вас столь похожими, воспринимал твою надежду как свою собственную. - Айя… - шепчу я. - Именно, - холодно произносит Шульдих. - Шварц пришлось заботиться о ней некоторое время перед ритуалом Старейшин, и Фарфарелло, воспользовавшись этим, внимательно изучил ее состояние. Конечно, девчонка никогда не была частью его семьи, но он слишком остро воспринимал мысль о том, что сам потерял нечто подобное, и невольно переносил на нее несбывшуюся жизнь собственной сестры. Ты стал для него чем-то вроде отражения… Слишком много общего - не только случившееся несчастье, но и некоторые слова, жесты, поступки. Вот Фарфарелло и решил помочь твоей драгоценной сестренке, потому что свою спасти не сумел. Шульдих снова переворачивается на живот, и я слышу его смех - задыхающийся, горький. - Знаешь, что мой любовник сказал мне в последние мгновения? Знаешь, о чем спросил, когда мы рухнули в море? Черт возьми, там все было залито его кровью, у него костей целых не осталось, а он хотел знать, позаботился ли кто-нибудь о твоей сестре, вытащил ли ее из этой гребаной башни! Никчемная девчонка! Дочь банкира, сестра убийцы, бесполезно провалявшаяся в коме три года. А Фарфарелло спрашивал, спасли ли ее… Горькая тишина затопляет комнату, Шульдих тяжело вздыхает и смотрит на меня как-то слишком устало. Судорожно пытаюсь справиться с внезапно обрушившимся на меня потоком информации. - Понимаешь, Критикер ни к чему было ее выздоровление, - голос телепата кажется непривычно измученным. - Не захотели терять своего расчудесного наемного убийцу, который работал на них исключительно ради оплаты больничных счетов. Твоя сестра давным-давно должна была очнуться… Только вот ей не позволили. Моментально опускаюсь рядом с ним на кровать и грубо сжимаю плечо. - Что? В ответ - ледяной взгляд синих глаз и кривая ухмылка. - Девчонка давно бы уже выздоровела, но Критикер вложили слишком много средств в твое обучение, и не захотели терять первоклассного убийцу. Ее накачивали наркотиками, вот она и не могла никак поправиться. Поэтому и пролежала в коме три года вместо нескольких месяцев. - Лжешь, - шепчу едва слышно. Но в глубине души я знаю: сказанное только что - чистая правда. Шульдих кристально честен во всем, что хоть как-то касается Фарфарелло. - Вот почему мне пришлось похитить ее, - Шульдих вновь перекатывается на спину, сжимает в руках простыни, а я опускаюсь рядом на колени, пристально глядя на него. - Фарфарелло хотел, чтобы она выздоровела, хотел доказать самому себе, что надежда, пусть даже совершенно безумная, никогда не бывает напрасной. Я забрал ее из той больницы, и начал лечить на его деньги. Девчонка в руках одного из лучших докторов Японии, и скоро ее кровь окончательно очистится от той химической дряни, которой ее накачивали. В его практике уже были подобные случаи, так что прогноз самый оптимистичный. Замираю, сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Я даже вдохнуть не в состоянии. - Ты сделал так, что ее вылечат? - голос не слушается, слова застревают в горле. Нет, не могу поверить… Я, наверно, что-то не так понял, перепутал, или это вообще очередная шутка телепата. Слишком хорошо, чтобы быть правдой… - Я не ради тебя старался, - тихо произносит Шульдих. Лицо телепата скрыто рыжими прядями, но даже сквозь эту завесу я вижу кривую измученную ухмылку на его губах. - Я бы пальцем о палец не ударил, если бы не Фарфарелло. Ненавижу ее, ненавижу внимание, которое он уделял ей, ненавижу его гребаную заботу. Будь моя воля - девчонка так и осталась бы навечно спящей красавицей. Мне плевать, что для тебя она - целый мир. - Ты ее спас, - повторяю я, не в силах в это поверить, чувствуя невыносимую дрожь в руках. Три года… Три года безо всякой надежды. Три года постоянных визитов в больницу. Три года вместо нескольких месяцев по вине Критикер. И теперь я в неоплатном долгу перед Шульдихом и Фарфарелло. Слова рыжего немца - это одновременно лучшая и худшая новости за всю мою жизнь. Впрочем, о предательстве Критикер я подумаю чуть позже. Единственное, что имеет значение на данный момент - моя сестра. И она совсем скоро очнется. - Ей придется довольно долго восстанавливаться, - сообщает телепат, но я не обращаю на это ни малейшего внимания - в моих мыслях образ смеющейся Айи вытеснил все прочее. Немец усмехается и садится на постели, недовольно бормоча нечто неопределенное. Ну и пусть - ведь он вернул мне сестру! Порывисто обнимаю его, уткнувшись лицом в плечо и притягивая к себе за талию. Шульдих замирает от неожиданности и обрывает себя на полуслове. Мне хочется плакать и смеяться - Айя снова будет улыбаться, снова будет ходить! Без разницы, ради кого он это сделал… Шульдих преподнес мне настолько роскошный подарок, что я никогда не смогу отблагодарить его в полной мере. Немец тихо вздыхает и произносит сухо: - Тебе придется найти новый смысл жизни. Он осторожно выбирается из объятий и задумчиво изучает мое светящееся счастьем лицо, а потом неожиданно легко улыбается и уходит, плотно прикрыв за собой дверь. Обнимаю вместо него подушку, зарываясь в нее лицом, и смеюсь. В этом звуке все - и радость, и слезы. Айя!