Gunning down romance

Глава 23 Благодарность Этой ночью я слишком взволнован, чтобы заснуть, но все равно лежу в постели - пусть Шульдих выспится как следует. Немец, как обычно, устроился сначала на своей половине кровати, но, спустя всего несколько минут, я снова чувствую привычное тепло его тела, когда он обнимает меня. Что ж, приятно греться таким образом в наступившие холода. Задумчиво рассматриваю лицо спящего телепата - сейчас оно кажется совсем юным и спокойным без своей извечной ухмылки и ледяного взгляда. Всего пару месяцев назад, увидев Шульдиха в пустой больничной палате Айи, я счел его самым настоящим дьяволом, а теперь безгранично благодарен ему и Фарфарелло. Да, сейчас ирландец представляется мне отнюдь не свихнувшимся ублюдком, как раньше, а, скорее, обычным человеком. Может, не самым адекватным, но уж точно не являющимся воплощением зла в чистом виде - Шульдиху он был очень дорог, да и семью свою, видимо, все же любил, раз так остро отреагировал на историю моей сестры. Разумеется, рыжий немец старался не ради меня, но мне все равно - это подарок, о котором я и мечтать не мог. Шульдих исполнил желание Фарфарелло, а получилось так, что и мое тоже. Мое единственное желание. То, которым я жил в течение трех лет и ради чего убивал. И совсем скоро оно сбудется, и моя сестра, наконец-то, очнется. Спустя несколько мгновений вновь мысленно возвращаюсь к предательству Критикер, и радость сменяется глухим раздражением и яростью. Шульдих сказал, что по распоряжению сотрудников организации мою сестру накачивали наркотиками… Айя могла прийти в себя уже очень давно, но из-за их желания удержать меня в команде этого не произошло. Сейчас бы она училась в колледже и жила нормальной жизнью, а так потеряла целых три года, которые никак не вернуть. Сотрудники Критикер предали меня. Никогда не забуду этого и не прощу. Манкс наверняка была в курсе всего. Как она могла приходить в цветочный магазин, давать нам миссии и спокойно смотреть мне в глаза, зная правду?! Очутись она сейчас здесь - я бы убил ее не задумываясь. Черт, не могу гарантировать, что удержусь от чего-то подобного при следующей встрече! Жгучая ненависть душит меня. Шульдих тревожно хмурится во сне, его губы сжимаются в тонкую линию, и я пытаюсь понять, что спровоцировало подобную реакцию - очередной ночной кошмар или мои разъяренные мысли? Хочется верить, что все же не я тому причиной - моя признательность за Айю безгранична и, кажется, мне вряд ли удастся когда-либо отблагодарить телепата в полной мере. Единственное, что в моих силах - и дальше помогать ему засыпать, раз уж он сам выбрал это в обмен на заботу о моей сестре. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и в итоге мне это удается. Надо бы вздремнуть хоть ненадолго, но я слишком счастлив и взволнован. Я чувствую себя таким… живым. По-настоящему живым, впервые за несколько лет. Удивительно, но за последние семь недель я изменился до неузнаваемости. Апатия, преследовавшая меня столько времени, растаяла без следа, едва Шульдих притащил меня в свою квартиру. Еще бы, я ведь ненавидел его всей душой, и это заставило меня встряхнуться. А потом мне стало любопытно, как же живет команда, столько раз с легкостью справлявшаяся с Вайсс. В итоге оказалось, что Шварц больше нет, и я увидел в рыжем немце прежде всего самого обычного человека, к тому же так странно похожего на моего лучшего друга. Шульдих когда-то был первоклассным наемным убийцей, ненавидящим других людей и использующим их исключительно ради развлечения, что, впрочем, не помешало ему завести приятельские отношения с портовыми грузчиками. Телепат ничем не отличается от меня или Йоджи, просто работает на другую организацию. Интересно, каково это - быть наемным убийцей Эсцет? Шульдих, пожалуй, куда более честен перед собой, чем я и Йоджи - мы так привыкли к нашим маскам, что избавляться от них нет ни сил, ни желания. А немец, обладая даром, все равно видит людей насквозь, все их помыслы перед ним как на ладони, поэтому он не выносит ложь и никогда не прячет свое истинное лицо. К тому же, Шульдих всегда говорит то, что думает, не скрываясь за вежливыми, ничего не значащими фразами. В течение семи недель телепат постоянно присутствовал в моем сознании и поначалу я не придавал этому особого значения. Хотя мы довольно часто обменивались колкостями и разговаривали мысленно, пока он работал в доках, а я в цветочном магазине, и обычные беседы были нам недоступны. Шульдих комментировал самые неожиданные мысли практически в любое время суток, и я понял, что он постоянно просматривает, о чем же я думаю. Внимательно разглядываю спящего телепата. Выражение его лица снова стало спокойным и умиротворенным, едва я прекратил злиться. Неужели он и во сне слышит мои мысли? Может, мы просто лежим слишком близко друг к другу? Первое время я даже чувствовал себя виноватым перед товарищами - от них я скрываю большую часть того, что происходит в моей жизни, а с Шульдихом так легко делюсь практически всем. С ним я могу без проблем говорить на любую тему, и это кажется таким правильным и привычным. И я рад, что он всегда называет меня Раном, а не Айей, потому что Айя - это не мое имя и под ним не настоящий я. Тихо вздыхаю и взглядом ищу часы. Четыре утра. Скажи мне кто-нибудь пару месяцев назад, что я буду лежать в постели с Шульдихом и ощущать себя довольным жизнью, я бы ни за что в это не поверил. Криво ухмыляюсь - то ж, я вполне могу позволить себе чувствовать безграничную благодарность по отношению к рыжему немцу. Ведь он вернул мне сестру. Наклоняюсь к нему и шепчу на ухо: - Спасибо. Собираюсь откинуться обратно на подушку, когда Шульдих неожиданно сжимает ладонь на моей пижамной рубашке и притягивает к себе. Замираю, задаваясь вопросом, отпустит ли он меня, и ожидаю его дальнейших действий. Ощущаю невесомое дыхание на коже, а потом он накрывает мои губы своими. В голове моментально возникает звенящая пустота, шокировано смотрю на телепата. Слишком внезапно. Шульдих поднимает голову, глядит на меня сонными синими глазами и произносит еле слышно: - Твой вкус не похож на вкус крови. Он опускает ресницы, тяжело вздыхает и озадаченно хмурится, прежде чем снова устроиться на постели и моментально уснуть. Осторожно ложусь рядом, перевернувшись на спину, и бездумно рассматриваю потолок. Так и не отключившись, провожу остаток ночи, постоянно возвращаясь мыслями к тому, что Шульдих меня поцеловал. *** Когда я просыпаюсь следующим утром, Рана уже нет в постели, но простыни еще хранят тепло его тела. Лениво провожу ладонью по одеялу, сбившемуся у меня под рукой - видимо, Фуджимия откинул его, поднимаясь. Широко зеваю и сажусь на кровати, взгляд падает на часы - половина десятого. Хочется спать - все же как-никак законный выходной, да и Наги наверняка проспит, по меньшей мере, еще несколько часов, но меня гложет любопытство. Куда это отправился Ран? Я точно знаю - сегодня у него нет утренней смены в магазине. Осторожно тянусь к его сознанию и понимаю - Фуджимия на кухне, готовит что-то. Хм, может, сейчас не утро, а уже вечер, и я просто проспал целый день? Но нет - сквозь шторы пробивается яркий солнечный свет, и я удивленно хмурюсь. Ран никогда не готовил завтрак… Мы с Наги обычно ели с утра всякие тосты и делали их всегда сами. Вполне веская причина, чтобы немедленно подняться с постели и направиться на кухню. Двое котов тут же выбегают мне навстречу, подхватываю их, устраивая на плечах. Остальные четверо уткнулись мордами в миски и едят с довольным видом. Животные каждый раз тщательнейшим образом выбирают миску, словно корм везде разный, хотя его насыпают из одного пакета. Хм, ну и повадки у этих котов. Ран неспешно потягивает сок, стоя возле стола, и сосредоточенно наблюдает за сковордкой, стоящей на плите. Заинтересовавшись, подхожу ближе и понимаю, что там жарится рис. Фуджимия слегка кивает в знак приветствия и снова возвращается к готовке. Наверно, он отыскал аптечку в одном из шкафов - рана на руке перебинтована, а не обернута полотенцем, как раньше. Собираюсь тоже налить себе сок, и Ран указывает взглядом на стаканы, уже стоящие на столе. Неспешно беру один из них и прислоняюсь к столу, внимательно рассматривая Фуджимию. - Да ты оптимист, если считаешь, будто Наги проснется в ближайшее время, - сообщаю ему. - Вчера он рано лег, - отзывается Ран. Так оно и есть. Мальчишка был в кровати уже около двенадцати, есть шанс, что он встанет до полудня. Тишина затопляет кухню, каждый погружен в свои собственные мысли. Ран думает в основном о работе, изредка пытаясь представить, как он будет жить, когда его сестра окончательно поправится. Вспоминаю его реакцию, когда он услышал правду про похищение Айи, и мне почему-то начинает казаться, что Фарфарелло тоже обрадовался бы новости о выздоровлении этой девчонки… Несмотря на то, что его семья погибла тринадцать лет назад, а не три года, как у Фуджимии, он по-прежнему ощущал гнев, ярость и боль от потери. Интересно, в каком состоянии девчонка очнется - нет никакой гарантии, что она не станет слабоумной от всех этих наркотиков. Итак, я выполнил обещание, данное Фарфарелло, и сделал для сестры Рана все, что было в моих силах. Как только она откроет глаза, дальнейшая забота станет уже проблемой Фуджимии, но никак не моей. Что касается Критикер… Ран тем временем снимает сковородку с плиты и ставит на стол, предусмотрительно захватив подставку. Мысленно зову Наги, пытаясь выяснить, собирается ли он вставать, чтобы позавтракать, пока еда не успела остыть. «Наги, все готово. И даже еще горячее», - сообщаю ему. Похоже, подросток совсем не рад, что его разбудили, ответом мне служит недовольное ворчание: «Что, этот приготовил завтрак?» «Идиотский вопрос! Ну не я же это сделал!» «И ради чего мне в таком случае вылезать из постели?» «Ты же все равно уже проснулся!» - ухмыляюсь и продолжаю ехидно: - «Можешь, конечно, снова отключиться, но лучше бы тебе использовать свой шанс нормально поесть.» Наги мысленно ругается, заставляя меня рассмеяться - я-то знаю, что он все равно придет, даже если и будет по-прежнему недовольно ворчать. Мальчишка ужасно не любит, когда его будят, особенно если я делаю это с помощью телепатии - после того, как я пообщаюсь с ним ментально, спать дальше не представляется возможным. Оставив Наги в покое, устраиваюсь за столом и накладываю жареный рис в тарелку. - По какому случаю решил побаловать нас завтраком? - с интересом смотрю на Рана, ожидая ответа. - Просто захотелось, - спокойно отзывается он. Неужели? Подозреваю, что причина прежде всего в его сестре. Впрочем, у него наверняка есть и другие поводы… Спустя несколько мгновений на кухне появляется Наги. Подросток бросает на меня сумрачный взгляд, но я лишь слегка улыбаюсь в ответ. Его волосы спутаны после сна, но попытайся я их слегка пригладить, он наверняка бы переломал мне все пальцы. Ран ставит на стол блюдо с тостами, и Наги нехотя перекладывает еду к себе в тарелку - похоже, даже горячий завтрак не в силах компенсировать его раздражение от раннего пробуждения. Едим в полной тишине. Задумчиво подпираю рукой подбородок и внезапно понимаю, как сложно будет снова питаться всей этой быстро приготовляемой дрянью, когда Фуджимия вернется к себе домой. Проходит еще немного времени, и я вдруг неожиданно осознаю, почему Ран так непривычно молчалив сегодня. *** Кен и Йоджи работали сегодня с утра, и, дождавшись нас с Оми, решили еще раз обсудить детали предстоящей новогодней вечеринки. В тот момент, когда я захожу в магазин, Йоджи рассуждает о том, какие алкогольные напитки обязательно должны быть на столе, а Кен предпочитает обдумывать вслух разнообразные блюда. Оба моментально оборачиваются ко мне, каждый пытается убедить, что именно его предпочтения важнее всего в данном случае. - О еде можно в последнюю очередь позаботиться! - нетерпеливо отмахивается Кудо. - Лучше сначала выпивкой запастись, а то перед самым Новым годом ее мгновенно расхватают. Всего две недели осталось, пора уже. Правда, Айя? - он смотрит на меня, ожидая поддержки. Но стоит мне услышать имя Айя - и мысли в сотый раз за последние шестнадцать часов возвращаются к моей сестре. Вот здорово было бы, очнись она к Новому году! Невольно улыбаюсь и направляюсь к прилавку, сопровождаемый изумленными взглядами товарищей по команде. Когда думаешь о чем-то приятном, даже рутинная работа доставляет удовольствие. - У него что - настроение сегодня хорошее? - удивленно обращается Кен к Йоджи. Похоже, это единственное, что волнует его в данный момент. - Хм, думаю, он просто счастлив, - отзывается Кудо, внимательно рассматривая меня. Готов поспорить, он наверняка считает, что причина счастья - моя так называемая девушка. Старательно не обращаю внимания на этих двоих, пытаясь выбрать букет для Айи. Думаю, Шульдих позволит мне ее навестить, раз уж рассказал о причине похищения и сообщил о том, что она скоро очнется. Я приносил сестре цветы в течение нескольких лет, и теперь она наконец-то сможет их увидеть. Впервые за все это время… Мысли о Критикер заставляют нахмуриться. - А может и правда - просто настроение хорошее, - чуть подумав, легко соглашается Йоджи. Впрочем, лучше уж думать о том, что Айя скоро придет в себя, а не о предательстве Критикер - первое все же гораздо важнее. С организацией я еще рассчитаюсь, обещаю. Скрещиваю руки на груди и оборачиваюсь к товарищам: - Хотите что-то сказать? Оба ухмыляются в ответ, Кен запрыгивает на прилавок и усаживается там, Йоджи лениво облокачивается рядом. - Похоже, вчерашняя ночь удалась на славу, - ехидно сообщает Йоджи, предусмотрительно понизив голос так, что Кен не может этого слышать. Бросаю на него мрачный взгляд и отзываюсь сухо: - Ну, не все же такие сексуальные маньяки как ты, Кудо. Йоджи, удивленный подобным замечанием, шокировано смотрит на меня, а затем начинает хохотать. Он приобнимает меня за плечи и жестами пытается привлечь внимание Хидаки. - Мы просто обсуждали выпивку и различную еду для нашей вечеринки, только и всего, - сообщает он. - Ты ведь будешь отмечать с нами, да? - с надеждой интересуется Кен. - Можешь пригласить кого-нибудь, - хитро предлагает Кудо. - А ему разве есть кого? - искренне удивляется Хидака. Кен как всегда в своем репертуаре - только он мог ляпнуть нечто подобное в лицо. Йоджи хмурится, но меня фраза скорее позабавила, нежели разозлила. Похоже, Хидака и представить себе не может, что я общаюсь с кем-то за пределами команды. Он абсолютно уверен - я настолько замкнутый человек, что у меня просто нет ни друзей, ни знакомых. В принципе, это почти верно - с тех пор, как я лишился семьи, меня мало волнуют другие люди. Интересно, как бы отреагировал Кен, приведи я с собой на вечеринку Шульдиха и Наги? «Такая суматоха поднялась бы», - мысленно услужливо подсказывает телепат. «Скорее всего», - хмыкаю в ответ. - Так ты придешь? - делает Кен еще одну попытку. «Как только девчонка очнется, ты можешь быть абсолютно свободен», - спокойно сообщает Шульдих. - «Забирай ее из больницы и празднуй, где хочешь. Не испытываю ни малейшего желания когда-либо еще ее видеть». Когда Айя очнется… «Спасибо», - тихо шепчу я. Наверно, теперь я могу сказать это, не опасаясь последствий… «Не стоит благодарности - я не ради тебя старался», - насмешливо отзывается телепат. Впрочем, я абсолютно уверен - он знает, что для меня не имеет особого значения причина его поступка. «Каких еще последствий?» - удивленно интересуется Шульдих, но я молчу в ответ. Не знаю, догадался он сам или нет, но следующие несколько часов телепат больше не предпринимает попыток заговорить со мной. - Айя? - Йоджи внимательно смотрит на меня, дожидаясь решения. Если моя сестра очнется до Нового года, я смогу вернуться в Конеко на праздники - как сказал Шульдих, мое пребывание в их квартире закончится именно с этого момента. Не могу представить, как буду себя чувствовать, когда покину дом Шварц навсегда. Наги, наверно, просто счастлив, что осталось потерпеть всего чуть-чуть. - Я думаю… да, - Хидака расплывается в довольной улыбке, услышав мой ответ. Наверно, придется научить кого-то из них готовить. *** - Нет, ты не будешь праздновать Сатурналию! Ты же не язычник! - Хм, а я сам себе бог. Поэтому пью в свою честь и имею полное право решать, когда начинать отмечать. Эй, отдай! Застываю в дверном проеме, пытаясь решить - стоит ли сейчас соваться к этим двоим или лучше держаться от них подальше. Вздыхаю, скидываю ботинки и направляюсь на кухню, где царит полный беспорядок - весь стол заставлен всевозможными бутылками. Шульдих сражается с Наги за какой-то алкогольный напиток - видимо, подросток категорически против выпивки. - Думаю, не случиться ничего ужасного, если я начну праздновать чуть раньше, - недовольно кривится телепат. - До Нового года еще слишком долго! - В таком случае, зачем ты накупил столько спиртного? - возмущается Наги, отталкивая руку Шульдиха прочь от бутылки. - С чего ты взял, что я их купил? - презрительно интересуется рыжий немец. - Думаешь, у меня уйма лишних денег, что ли? Телепат использует свой дар, слегка касаясь сознания мальчишки, и, воспользовавшись заминкой, выхватывает у того открытую бутылку. Впрочем, Наги не остается в долгу, скинув телекинезом половину алкогольных напитков на пол. Шульдих смотрит на осколки стекла, разлетевшиеся по полу, не в силах поверить в случившееся, и цедит сквозь плотно сжатые зубы: - Черт тебя побери, паршивец! - Упс, - ехидно отзывается мальчишка, даже не попытавшись изобразить раскаяние. Телепат, выругавшись в адрес Наги еще раз, недовольно хмурится и морщится от резкого запаха разлившегося алкоголя. Забавная ситуация. - Да уж куда веселее, - недовольно ворчит Шульдих, приступая к уборке кухни. Наги делает вид, что не замечает меня, спокойно отпивая сок из стакана, и я не нахожу ничего лучше, чем присоединиться к телепату и помочь ему собрать с пола разбитое стекло. Шульдих покидает кухню, возвращается через пару мгновений с двумя полотенцами и начинает вытирать разлившееся спиртное. Он бормочет нечто неразборчивое, но я, кажется, догадываюсь о смысле сказанного. Мальчишка не предпринимает ни единой попытки помочь немцу прибраться, на его губах играет довольная ухмылка, когда он, поднявшись из-за стола, уходит в гостиную. Едва заслышав звук включенного телевизора, Шульдих откладывает полотенце в сторону и осторожно забирает несколько оставшихся бутылок. Наблюдаю за тем, как он торопливо выскальзывает из кухни - есть только одно место, куда телепат мог направиться со спасенными бутылками. Видимо, пытается уберечь от телекинеза Наги хотя бы то, что осталось. Забавно. Немец довольно скоро возвращается и удовлетворенно вздыхает, распихивая часть алкогольных напитков по шкафам, после чего окидывает их счастливым взглядом. Хм, по-моему, такого количество спиртного многовато для одного человека. - Алкоголик, - хмыкаю я. Шульдих широко ухмыляется в ответ: - Время от времени. *** В понедельник у нас обоих выходной. Ран столько раз просил свозить его к сестре, что сегодня я сдался. Сейчас одиннадцать утра, город мерзнет под мокрым снегом с дождем, и мы направляемся в больницу. Ран внешне абсолютно спокоен, но в глубине души он взволнован до предела. Фуджимия сидит рядом со мной на пассажирском сидении, но я не хочу к нему оборачиваться - мне больно слышать взбудоражено-счастливые мысли и видеть нетерпеливое выражение, застывшее в фиолетовых глазах. Он выскакивает из автомобиля, едва я нахожу место для парковки, и мне приходится поторопиться за ним с безучастным видом. Подъезжает лифт, и я привычно нажимаю кнопку пятого этажа. Оба прислоняемся к стенам, и дорога наверх проходит в полной тишине. Похоже, Ран абсолютно счастлив, в то время как у меня наоборот - ужасное состояние. Странно… Разумеется, я никогда не жаждал лицезреть эту девчонку, но мне казалось, я буду чувствовать хоть какое-то облегчение от мысли, что скоро все мои дела с ней будут завершены. Но я ощущаю лишь раздражение, руки в карманах непроизвольно сжимаются в кулаки, хотя я и пытаюсь скрыть ярость за маской равнодушия. Двери лифта открываются, и Фуджимия, сгорая от нетерпения, следует за мной. Лечащий врач его сестры улыбается, едва завидев меня. - А, Джей-сан… - приветствует он и бросает на Рана вопросительный взгляд. - Брат Фуджимии Айи, - представляю его врачу. - Рад познакомиться, Фуджимия-сан! Я - доктор Накашима, лечащий врач вашей сестры. Могу сказать, что прогноз относительно ее выздоровления в ближайшее время самый оптимистичный, - он жестом предлагает нам следовать за ним. В палате помимо девчонки находятся три медсестры - одна проверяет капельницу, другая возиться с каким-то оборудованием, третья следит за показаниями приборов. Накашима указывает на девчонку: - Сегодня мы будем определять уровень наркотических веществ в ее крови, чтобы назначить правильное лечение и выбрать нужные препараты. Нам придется быть крайне осторожными - возможно, у нее уже развилась зависимость. Видимо, потребуется постепенно заменять вводимые ей наркотики на более легкие, чтобы избежать осложнений. Ран слышит слова доктора, но никак на них не реагирует, поэтому вопрос задаю я: - Сколько времени на это уйдет? Накашима молчит некоторое время, задумчиво глядя на Айю. Я здесь, похоже, единственный, кто не испытывает ни малейшего желания разглядывать девчонку. Она ужасно раздражает меня, хоть я и пытаюсь убедить себя в том, что у меня нет на это ни одной существенной причины. - Думаю, дней десять-четырнадцать, - сообщает в итоге врач. - После сегодняшнего обследования я смогу сказать более точно. К тому же, как только ее кровь полностью очиститься от наркотиков, понадобится еще некоторое время, чтобы она очнулась. Есть вероятность, что она не сразу сможет прийти в себя. Хм, да кого это волнует? - Позвоните мне, когда это случится, - бросаю небрежно, прежде чем развернуться и направиться к выходу. Да, не самый долгий визит, но на большее я сегодня не способен. Совершенно нет настроения оставаться здесь. Доктор спокойно кивает, а Ран шокировано смотрит мне вслед. «Мы что, уже уходим?», - ему, похоже, совсем этого не хочется. Еще бы. Крепко стискиваю его запястье и тащу за собой из палаты. От неожиданности он утыкается мне в спину, получая в ответ мой недовольный взгляд: «Никуда она не денется!» - сообщаю ему мысленно. - «И не очнется раньше, чем через две недели. Не вижу никакого смысла торчать там, пока она все равно не осознает этого». - Но… - в его голосе звучит неуверенность. - Нет. Ран отступает, поняв, что я не изменю своего мнения и спорить со мной бесполезно. Отпускаю его руку, едва мы добираемся до лифта, и старательно игнорирую жест, которым он потирает запястье. Всю обратную дорогу я вынужден слушать беспокойные мысли Фуджимии о его сестре и предполагаемой дате ее выздоровления. Хмурюсь, мрачно глядя в зеркало заднего обзора, и включаю музыку на полную громкость - может хоть так удастся отвлечься от его размышлений? Мое настроение не становится лучше и к тому моменту, когда Наги возвращается с занятий. Валяюсь в гостиной на диване вместе с котами, и подросток, зайдя в комнату, пристально рассматривает на меня. Бросаю в ответ недовольный взгляд - Наги загородил мне телевизор. Ну и что, пусть выключенный - я же на него глядел! - Я смотрю, у тебя сегодня отличное настроение, - ехидно сообщает мальчишка в итоге. - Избавь меня от своей язвительности, - недовольно хмыкаю в ответ, притягивая к себе Айнц. - Готов поспорить, вы сегодня ездили в больницу к этой девчонке, - Наги опускается на диван рядом со мной. - Хватит уже. Я сыт по горло постоянным упоминанием ненаглядной сестрицы Фуджимии, - раздраженно киваю на дверь спальни, где Ран устроился с книгой и читает. - Он только о ней и думает последние несколько дней! Айя то, Айя это, она совсем скоро очнется, Айя, о, Айя! - неприкрытое отвращение явственно сквозит в моем голосе. Подросток иронично выгибает бровь: - Ты знал, что так будет. Так и хочется отвесить ему хорошего пинка. Лучше бы помог хоть немного! - Омерзительное дежа вю. Второй раз за год я вынужден терпеть то, что кто-то заботится об этом безмозглом овоще, совершенно забыв обо мне. - На сей раз тебя это не должно волновать, - мрачно отзывается Наги. - Это не Фарфарелло. Это всего лишь Ран. Нет, определенно - от мальчишки помощи ждать бесполезно. - Иди и делай свои уроки, - говорю ему недовольным тоном. Наги внимательно смотрит на меня еще некоторое время, перед тем как покинуть комнату. Улавливаю легкое беспокойство в его мыслях. Ощущаю себя немного лучше, состроив гримасу ему вслед. Вздыхаю, слегка наклоняю голову, и Айнц осторожно проводит язычком по моему носу, а я задумчиво глажу ее. Да, это не должно иметь для меня никакого значения, но почему же в таком случае я чувствую себя настолько разозленным?