Gunning down romance

Глава 24 Жажда убийства Двадцать пятого декабря Конеко работает только с утра, поэтому сейчас мы вчетвером пытаемся навести порядок, прежде чем разойтись по домам. Мы закрылись в полдень, и теперь уборка уже почти закончена - Оми и Кен возятся с чуланом, Йоджи моет окна, а я прибираюсь в самом магазине. Вот он, мой шанс поговорить с Йоджи наедине и выяснить кое-что. Мы не будем работать целую неделю, и я не знаю, как часто смогу выбираться из квартиры Шульдиха, так что более удобного случая в ближайшее время не предвидится. - Ты продолжаешь встречаться с Макико. Кудо удивленно замирает, улавливая упрек в моих словах, и, обернувшись, отвечает тихо: - Да, продолжаю, - после чего он вновь возвращается к прерванному занятию. - Почему? - этот вопрос мучает меня на протяжении довольно долгого времени. Что он в ней нашел? Как мог променять краткосрочные знакомства на постоянные встречи? Я позвал Йоджи с собой на похороны только потому, что не хотел идти один, и вовсе не ожидал, что случится нечто подобное. Он молчит некоторое время, видимо, обдумывая ответ, движения тряпки по оконному стеклу замедляются, и в итоге Кудо произносит: - Она симпатичная. Кроме того, у нее отличный характер. Наверно, ей просто нужно немного прийти в себя и забыть то, что было раньше, когда приходилось жить с мужем. Он слегка хмурится, вспоминая мои рассказы о Макико. Интересно, она много нового сообщила ему о себе? Я наверняка не знаю и половины. - Ты ведь считаешь, что она мне совсем не подходит. - М-м, - неопределенно бормочу я, не знаю, как следует реагировать. Что я могу сказать? Йоджи наконец-то оставил свои бесконечные похождения, и, памятуя про Аску, можно сделать вывод, что он, скорее всего, просто устал от одиночества. В глубокой задумчивости вожу шваброй по одному и тому же месту в течение вот уже нескольких минут. Я никогда не любил никого, поэтому могу лишь догадываться, что чувствуют люди в подобной ситуации. Наверно, жить с такими воспоминаниями очень тяжело, но все же можно найти какой-то новый смысл и близких людей. Мне еще не доводилось терять любимого человека, но, полагаю, я поступил бы в подобной ситуации примерно так. Похоже, Йоджи тоже пришел к этому через несколько лет постоянных терзаний и чувства вины за смерть Аски. - И ребенок у нее забавный, - произносит он несколько мгновений спустя. - Наверно, - сухо отзываюсь я, мгновенно вспоминая, как мальчишка строил мне рожицы в лифте. Итак, Кудо встречается с Макико, прекрасно зная о том, что ей требуются длительные, стабильные отношения, и у нее есть сын. Очень странно. Он ведь даже не познакомился бы с ней, если бы не удачное стечение обстоятельств. Судьба любит играть нами. - И? - Йоджи вопросительно смотрит на меня, дожидаясь ответа. Он догадывается, что я по какой-то причине опасаюсь его свиданий с Макико, и прекрасно видит, как я реагирую на любое упоминание о ней. Теперь он хочет выяснить мое мнение относительно их встреч - ведь я его самый близкий друг. -Что ж, по крайней мере, ты не станешь ей изменять, - вздыхаю я. Он довольно ухмыляется, принимая мои слова в качестве одобрения. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что мое мнение может как-то повлиять на поведение Йоджи - это его дело и его решение. Я постепенно начал забывать ту нашу ужасную ссору - время сделало свое дело, но по-прежнему чувствую себя неловко, когда он начинает подшучивать насчет моей девушки. Но после всего сделанного для меня Шульдихом я больше не испытываю чувства вины за то, что живу с ним в одной квартире и провожу там практически все свободное время. И я рад, что Йоджи ничего не помнит про ссору - значит, он не будет ощущать себя преданным, и наша дружба не закончится таким вот образом. Думаю… я вполне смогу с этим жить. Закончив уборку, мы присоединяемся к нашим товарищам в другой комнате. Они болтают друг с другом о вчерашнем вечернем снегопаде, высказывая опасения насчет того, что случится, если погода снова испортится. Забавно - я-то знаю, что эти двое очень даже любят снег. Теперь, когда у меня больше нет вопросов относительно Макико, я чувствую явный душевный подъем, и настроение сразу же улучшается. Оно остается таким до тех пор, пока в Конеко не заходит Манкс. На ней куртка с меховой оторочкой и шляпка, порыв ледяного ветра задувает в помещение, когда она ступает внутрь. Мои товарищи по команде весело улыбаются и поздравляют ее, но я застываю на месте - воспоминание об Айе, лежащей на больничной кровати, моментально всплывает в сознании. Манкс тоже знала правду. И она виновата в том, что моя сестра пролежала в коме три года. - Добрый день, котята, - приветствует она нас, устраивая на столе темно-коричневую сумку. - Девочки приготовили вам подарки, - под девочками она подразумевает себя и Бирман. Интересно, Бирман тоже замешана во всем этом? Она тоже в курсе? Они обе знали правду и без проблем общались со мной? - Не стоило беспокойства, - отвечает Кен, но все равно любопытствует, что же такое это может быть. Манкс тем временем достает четыре небольших пакета и расставляет их на столе. Когда она наклоняется ко мне, я чувствую жгучую ненависть, и горький привкус желчи разливается во рту. Манкс не замечает моего состояния, просто садится между мной и Кеном, заканчивая вынимать из сумки принесенное с собой. Так близко - стоит только дотянуться, и я смогу вцепиться ей в горло… С огромным трудом беру себя в руки, отгоняя прочь подобные мысли. - Мы подумали, что это будет неплохим угощением для вас, - произносит Манкс. Закончить предложение ей не удается - мой кулак с силой врезается ей в скулу, ненависть и отвращение оказываются сильнее попыток успокоиться и не совершать глупостей. Чувство мрачного удовлетворения затопляет меня, заставляя задаться вопросом, жива ли она. Впрочем, вряд ли мой удар мог ей серьезно повредить. Кен успевает подхватить Манкс, а Оми - фруктовый пирог, принесенный ей с собой, и все трое непонимающе смотрят на меня, не имея ни малейшего представления о том, что же случилось. - Айя? - неуверенно обращается ко мне Йоджи, обеспокоено заглядывая в лицо. «Шульдих…» - мысленно зову телепата. Немец хохочет, его смех легким эхом отдается в моем сознании. Кажется, я немало позабавил его своим поступком, но с Манкс у меня еще будет время разобраться. «Все, подправил им память. Черт возьми, Ран, а ты, оказывается, умеешь развеселить», - хмыкает Шульдих. «Рад слышать, что тебе понравилось. Она мертва?» «Хм, пока нет. Но у тебя еще будет шанс». Не могу сдержать разочарованный вздох. Кен вытаскивает потерявшую сознание Манкс из помещения и кладет на снег перед входом в цветочный магазин, после чего возвращается за стол. Йоджи и Оми спокойно спорят о том, кому сколько кусочков пирога достанется, и я понимаю, что немец как всегда на высоте. Кен начинает заинтересованно разворачивать подарок, но я к своему даже не притрагиваюсь - мне ничего не нужно от нее. Шульдих единственный, кто сделал мне настоящий подарок, а Манкс пусть катится к черту… …Или умрет от обморожения и воспаления легких, если пролежит на таком холоде достаточно долго. Отличная мысль. С другой стороны, я все же надеюсь, что она выживет - мне понадобится некоторое время, чтобы решить, как лучше всего будет отомстить за сестру. А что насчет Вайсс? Смогу ли я и дальше быть наемным убийцей после того, как Айя очнется? Не представляю себе этого. К тому же, организация, на которую я работаю, предала меня, по вине ее агентов моя сестра пролежала в коме три года. Что же мне делать? Критикер наверняка не отпустит меня так просто. «Я в любой момент могу сделать так, что кто-то из их сотрудников зайдет в бывшую палату девчонки и поймет, что она пропала», - предлагает Шульдих. Молчу некоторое время, обдумывая предложение телепата и пытаясь понять, как отреагирует организация, если выяснится, что Айя исчезла. Мрачно ухмыляюсь и отворачиваюсь от товарищей, чтобы скрыть выражение лица. «Ты… сможешь?» Шульдих довольно смеется в ответ, и я ощущаю, как он постепенно перестает использовать свой дар, заканчивая наше мысленное общение. *** Шульдих не теряет времени зря - всего лишь полтора часа спустя дверь Конеко распахивается, и на пороге возникает Бирман. Она резко хлопает дверью, в ее глазах горит беспокойство и тревога, а губы сжаты в тонкую линию. На руках она держит Манкс - та уже начала приходить в себя, но все еще не осознает, где находится и что происходит. Мои товарищи по команде моментально бросаются к Бирман, взволнованно пытаясь выяснить, что же случилось. - Она лежала без сознания рядом с входом в магазин, - сообщает Бирман, передавая бесчувственное тело Йоджи. - Быстрее, ее нужно согреть! Алкоголь у вас есть? И одеяла, теплые одеяла! Я понятия не имею, сколько она пробыла на таком холоде. Не собираюсь помогать, просто прислоняюсь к столу, скрещивая руки на груди. Кен и Оми мигом бросаются наверх, в свои квартиры, чтобы принести спиртное и стеганые одеяла, Йоджи опускается на колени рядом с Манкс и осторожно проверяет, насколько сильно она замерзла, и получает в ответ затуманенный взгляд. Остальные вскоре возвращаются и начинают хлопотать вокруг девушки, заворачивая ее в одеяла, желая отогреть как можно скорее. - Что я здесь делаю? - спрашивает она в итоге. - Ты лежала снаружи, без сознания, - Бирман берет ее ладонь в свои руки и продолжает: - Что произошло? - Не помню. - У тебя жуткий синяк на скуле, - произносит Йоджи, аккуратно откидывая с ее лица пряди волос и задумчиво рассматривая кровоподтеки. - Сильно ударили - может, ограбить хотели? Она недовольно кривится, услышав подобное, а Бирман, удовлетворенно вздохнув от осознания того, что с Манкс все в порядке, поворачивается ко мне. - Хорошо, что я так вовремя пришла, правда, новости у меня отнюдь не самые радостные. Пристально смотрю в ответ, остальные трое тоже моментально переводят взгляды на Бирман, гадая, что еще могло случиться. Явственно ощущаю, что никому не хотелось бы получить сейчас миссию - нам всем просто необходим отдых, целых полторы недели свободы от цветочного магазина, бесконечных смен и заданий Критикер. Совершенно не хочется убивать кого-то накануне праздника. Впрочем, есть парочка человек, которых я не отказался бы прикончить немедленно, прямо здесь и сейчас. Черт возьми, это было бы очень удобно. - Айя… Твоя сестра исчезла, - Шульдих когда-то давно говорил мне, что стер память о моей сестре из сознания товарищей по команде, но теперь, видимо, телепат снова разблокировал эти воспоминания, судя по быстрым понимающим взглядам, которыми обмениваются Кен, Йоджи и Оми. Они обеспокоено смотрят на меня, ожидая реакции. - Она пропала из больницы, и ни врачи, ни медсестры не представляют, куда девочка могла деться. Я выдыхаю и жду дальнейших объяснений. - Мы немедленно начнем поиски, это исчезновение - самое ужасное, что только могло произойти, да еще и прямо накануне праздника. Не представляю, кто мог ее похитить… Йоджи отходит от Манкс и направляется ко мне, видимо, желая поддержать - он уверен, что новость до крайности расстроит и шокирует меня. Но вместо этого на моих губах появляется мрачная ухмылка, и я обращаюсь к Бирман: - Не стоит беспокойства. - Ты шутишь, - удивленно начинает Манкс. - Я забрал ее из больницы, - обрываю Манкс на полуслове. - Мне кажется, сотрудники Критикер не смогли позаботиться о моей сестре должным образом. Может, вы попробуете объяснить мне, почему Айю накачивали наркотиками? - Видимо, это было необходимо для ее лечения, - Бирман слегка хмурится, а Манкс медленно поднимается на ноги. - Врачи пытались поддерживать в ней жизнь всеми доступными средствами, иначе бы ее состояние моментально ухудшилось. Направляюсь к ним, довольный увиденным - Манкс бледнеет и испуганно вцепляется в локоть ни о чем не подозревающей Бирман, затравленно наблюдая за моим приближением, и теперь я знаю, кто из них двоих был в курсе происходящего. Товарищи по команде непонимающе смотрят на нас, силясь сообразить, что же случилось. - Моя сестра должна была очнуться много месяцев назад, и, как рассказали врачи, этого не произошло исключительно по причине наличия в ее организме наркотиков, из-за которых она и не могла никак прийти в себя и выздороветь. - Может, доктора ошиблись? - неуверенно предполагает Бирман, оборачиваясь к Манкс в поисках поддержки. - Так ведь? - Чудесный план, не так ли? - мой голос дрожит от ярости. - Организация взяла на себя оплату больничных счетов, и это единственное, что удерживало меня в Вайсс. Поэтому вы и не позволили вылечиться Айе - иначе моментально лишились бы своего наемного убийцы, да?! - Ты хотел отомстить Такатори - мы предоставили тебе такую возможность, - бросает Манкс в ответ. - Ты хотел, чтобы твоя сестра была в безопасности - и это мы тоже обеспечили. - В безопасности?! - придвигаюсь к ней вплотную, не замечая ни следа раскаяния на лице. - Да она пролежала в коме столько времени только из-за вас! Вы использовали мою сестру, чтобы я продолжал работать на Критикер! - Наши сотрудники сделали то, что считали наилучшим выходом в данной ситуации. - Критикер может убираться к черту! - в ярости сжимаю руку на ее горле, внезапно ощущая, как мне в живот утыкается ствол пистолета - похоже, оружие у нее как обычно с собой. Свободной рукой резко перехватываю и выворачиваю запястье, она успевает выстрелить, и пуля проходит в нескольких сантиметрах от меня, с грохотом разбивая горшки с цветами на столе. Мгновение спустя остальные четверо бросаются к нам, пытаясь разнять - Йоджи обхватывает меня руками за талию и тянет на себя, силясь заставить выпустить горло Манкс из крепкого захвата, сквозь мутный туман в голове улавливаю его настойчивый шепот: «Прекрати». Это почему еще, интересно?! Манкс начинает задыхаться, когда я сжимаю пальцы сильнее, все вокруг кричат и пытаются что-то сделать. Все, кроме меня. Я лишь пристально смотрю ей в глаза, не отводя взгляда ни на мгновение, и продолжаю душить, процедив сквозь зубы: - Еще одна смерть, о которой я никогда не пожалею. До этого я изо всех сил упирался ногами в пол для устойчивости, но теперь моментально расслабляюсь, так что Йоджи от неожиданности отшатывается, пытаясь сохранить равновесие. Резко отталкиваю от себя Манкс, внезапно ощущая, как что-то горячее течет по моим ладоням, и она оседает на пол с ужасающим вскриком. Трое тут же бросаются к ней, я падаю, но почти сразу сажусь, пристально глядя на потерявших сознание товарищей по команде и Бирман. Шульдих снова решил помочь… Поднимаюсь на ноги и направляюсь к Манкс - она отчаянно пытается зажать руками жуткую рану на горле, с ее губ срываются отвратительные булькающие звуки, но я, не обращая на это внимания, подхватываю ее на руки и несу к двери. Она уже столько крови потеряла… Манкс отключается до того, как я добираюсь до мусорного контейнера, стоящего на улице. Опускаю ее бесчувственное тело на землю и снимаю крышку - контейнер просто огромный, должно быть, в него выбрасывают мусор сразу из нескольких магазинов. Снова поднимаю ее, в течение нескольких секунд внимательно вглядываясь в бледное лицо, после чего укладываю внутрь и возвращаю крышку на место. Некоторое время стою молча, силясь осознать только что случившееся. Хм, кажется, я пополнил список вещей, о которых Айе лучше не знать - пусть думает лишь о хорошем, ни к чему ей слышать о том, сколько мрачного удовлетворения принесло мне это убийство. Моя рубашка насквозь пропиталась кровью, и я чувствую, как быстро она остывает на ледяном ветру. Разворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на Шульдиха. Не потрудившись спросить, что он тут делает, просто слежу за выражением его лица, когда телепат рассматривает кровавый след на снегу, а затем и на моей одежде. Он ухмыляется, подносит руку к серьге в моем ухе и слегка дергает. - Убийство - лучшее лекарство, - хмыкает Шульдих. - Черт, придется потрудиться, полностью переписывая память сотрудникам Критикер, но развлечение того стоило! Кажется, ты впервые настолько сильно жаждал расправиться с кем-то, с тех пор как убил Такатори. Забавно. - Хн, - поднимаю ладонь и рассматриваю потеки крови на кончиках пальцев. Телепат чуть сжимает мою руку, подталкивает ее ко рту. Бросаю на него удивленный взгляд, после чего обхватываю пальцы губами и чувствую привкус крови у себя на языке. Отвратительное ощущение, но мысль о том, что оно является доказательством мести за сестру, заставляет вылизать пальцы дочиста. Шульдих наблюдает за моими действиями из-под опущенных ресниц, и я смотрю на него в течение нескольких мгновений, прежде чем отвести руку. Еще до того, как я успеваю проделать то же самое со второй ладонью, немец стискивает мое запястье и проводит языком по пальцам, слизывая кровь. Так странно и непривычно… Всегда стараюсь избегать физического контакта с людьми, поэтому подобные прикосновения вызывают во мне смешанные чувства, и я не знаю, как лучше реагировать. Закончив свое дело, Шульдих поднимает мою руку, поднося ее к лицу, словно желает, чтобы я удостоверился в успешном окончании дела. Пальцы странно покалывает, отвожу взгляд от ладони и пристально всматриваюсь в лицо телепата - его синие глаза по-прежнему полуприкрыты, и я ощущаю смутное беспокойство. Шульдих отпускает меня, и я направляюсь к Конеко, пытаясь по дороге немного присыпать снегом кровавые пятна. Немец следует за мной, с интересом разглядывая помещение магазина и дожидаясь, пока я возьму швабру. - Столько крови, - медленно произносит телепат, и непонятное выражение появляется в его глазах. - Правда, красноволосый? Собираюсь ответить, когда он внезапно легко подталкивает меня, пристально смотрит на лужу крови, а затем на меня - тяжелый, хмурый взгляд, за которым явно скрываются невеселые мысли. Его губы сжимаются в тонкую линию, и он отступает в сторону, давая мне возможность немного прибраться. Стараюсь покончить с этим как можно скорее. Шульдих говорил, что мои товарищи по команде очнутся через некоторое время, а ему нужно будет успеть подправить им память, чтобы ни один из них никогда не смог вспомнить произошедшее здесь сегодня. Телепат терпеливо дожидается окончания уборки, после чего мы уходим, добираясь до его квартиры каждый на своей машине. Оно и к лучшему - мне почему-то совсем не хочется знать, о чем же настолько неприятном думал Шульдих, глядя на кровь, запятнавшую пол в Конеко. Останавливаюсь возле подъезда, дожидаясь телепата. Немец снова странно смотрит на меня, после чего трет виски и произносит еле слышно: - Предлагаю начать праздновать сегодня. Выпивки как раз хватит. *** Очутившись в квартире, первым делом направляюсь в спальню - мне нужно переодеться, а эту рубашку придется постирать. Распахнув дверь, ступаю внутрь, едва не наступив на какой-то серый меховой клубок, который с жалобным мявом моментально скрывается под кроватью. Удивленно хмурюсь, опускаясь на колени возле постели и пытаясь понять, что же это было. Два светящихся глаза смотрят на меня из темноты, и отчаянное мяуканье повторяется. «Шульдих», - мысленно обращаюсь к телепату. Запускаю под кровать руку, силясь осторожно отыскать существо. Снова раздается недовольный мяв, но мне, наконец-то, удается вытащить непонятного зверя. Перекатываюсь на спину, изумленно рассматривая маленького котенка дымчатого окраса с белым пятнышком на носу. Зеленые глаза подозрительно смотрят на меня, и я снова слышу жалобное мяуканье. Видимо, именно об этом котенке рассказывал Шульдиху один из портовых грузчиков пару недель назад… Устраиваюсь на полу, медленно поглаживая серебристую шерстку и пытаясь успокоить неожиданно появившегося нового питомца. Вскоре мне это удается, и я наслаждаюсь довольным мурлыканьем вместо испуганных воплей. Шульдих внезапно возникает в дверном проеме с открытой бутылкой в руках и указывает на котенка. - Этот мелкий - твоя забота. Хватит с меня животных - их и так уже шестеро. Притащил домой только потому, что Шиндо уж очень просил взять. - Моя забота?.. Удивленно смотрю на телепата - тот лениво прислонился к проему и потягивает алкоголь прямо из бутылки. Перевожу взгляд на котенка, с довольным видом покусывающего мой палец. Шульдих хмыкает и покидает комнату, видимо, намереваясь продолжить пить на кухне или в гостиной. Хм, спихнул мне котенка. Забавный. Пушистый комочек тщательно обнюхивает меня, играет с прядями, и я, поднявшись, аккуратно опускаю его на постель. Он бежит за мной, едва я направляюсь к шкафу, и пытается ухватить рукава рубашки, когда начинаю переодеваться. Удивленно оборачиваюсь, протягиваю пальцы и играюсь с котенком. Он изо всех сил стремится поймать ладонь цепкими коготками, прыгая по постели, и в итоге ему это удается. Наблюдаю за тем, как старательно он грызет мою руку, и слегка поглаживаю серую шерстку. Внезапно осознаю, что губы непроизвольно растягиваются в легкой улыбке. Отличный день.