Gunning down romance

Глава 25 Оттенки красного Когда Наги возвращается домой, я успеваю прикончить шесть банок пива и взяться за шнапс. Мальчишка застывает в дверном проеме, неодобрительно глядя на меня - я расположился на диване в гостиной, телевизор включен, и в руках у меня - початая бутылка. Хм, придется ему потерпеть, раз уж сам разрешил мне напиваться на праздники. Вяло киваю в знак приветствия и снова возвращаюсь к просмотру какого-то паршивого боевика. - С Рождеством! - произношу в итоге. Наги не отвечает - Рождество его не интересует. Он - единственный из Шварц, у кого нет и не может быть приятных воспоминаний, связанных с этим праздником. Мы-то раньше жили с родителями и знать не знали про Эсцет и Розенкройц, зато отмечали Рождество. Подросток молча направляется к себе в комнату - отнести сумку с учебниками. Занятий теперь не будет до третьего января, так что на выполнение заданий у него есть уйма времени. Интересно, что он собирается делать, и как мне его развлекать, если преподаватели не сообразили загрузить студентов на каникулы по полной программе. Отпиваю шнапс прямо из горлышка, наслаждаясь пряным ароматом напитка. Наги возвращается в гостиную и, устроившись в кресле, пристально смотрит на меня. Телевизор внезапно выключается - хорошо быть телекинетиком, никакой пульт не нужен. - Эй, я фильм смотрел между прочим! - протестующе восклицаю я. - Ничего ты не смотрел, - моментально возражает мальчишка. - Смотрел, - настаиваю я, озираясь в поисках пульта. Куда он пропал? Наги тем временем скрещивает руки на груди и вытягивает ноги перед собой, располагаясь поудобнее. Решив продолжить поиски чуть позже, оборачиваюсь к нему и уточняю: - Пары сегодня были? - Разумеется, - он замолкает, и, чуть подумав, все же осмеливается сказать: - Я придумал, чем хочу заниматься. Ничего себе. Приподнимаюсь, опираясь на локти, и удивленно выгибаю бровь. - Что, в самом деле? - откидываюсь на диване, прислоняясь к спинке, и делаю еще один глоток. - Неужели мои доводы показались тебе достаточно убедительными? - Да, вполне. Я решил ходить на кюдо - напряженно произносит он, силясь уловить недовольство в моем взгляде или голосе, но, честно говоря, я никак не могу сообразить, о чем идет речь. - Это стрельба из лука так называется, - поясняет Наги, заметив мое замешательство. - Хм… А тебе это по зубам, а, мелкий? - Я не мелкий, - он хмурится и, немного помявшись, продолжает, - Есть небольшая проблема - занятия там платные… Придется покупать форму и лук, а еще ездить на соревнования. Видимо, денег понадобится много, раз Наги так неохотно заговорил на эту тему. Но зато у него появится увлечение, и он не будет скучать в свободное время… Что ж, я всегда смогу работать сверхурочно, если понадобится. - Ну так чего ты ждешь? Ты умеешь подделывать мою подпись и знаешь, где хранится чековая книжка. Наги легко улыбается, я ухмыляюсь в ответ и снова прижимаю бутылку к губам, отпивая сразу до половины. Желудок отзывается болью, напоминая о том, что неплохо было бы поесть. Кажется, сейчас самое время для ужина… - Р-а-а-ан, - громко зову я. - Сколько ты уже выпил? - мрачно интересуется Наги. - Да я вообще еще не пил, - невинно улыбаюсь в ответ. - Видимо, действительно еще не слишком много, раз пока веселишься, а не ведешь грустные рассуждения о жизни, - вздыхает Наги, рассматривая кота, запрыгнувшего ему на колени. Довольно смеюсь, перекатываясь на живот, и делаю еще несколько глотков. - У нас дома нет соломинок, так ведь? Наверно, стоило их купить… Знаешь, пить через соломинку гораздо приятнее, кто бы там что ни говорил. - Как скажешь, - фыркает подросток. Кажется, он не воспринимает меня всерьез. Недовольно хмурюсь и внезапно замечаю, что Ран уже пришел в гостиную и теперь выжидающе смотрит на меня, осторожно придерживая одной рукой серого котенка, устроившегося у него на плече. Губы сами собой растягиваются в широкую ухмылку, и я бодро размахиваю бутылкой в качестве приветствия. - Ра-а-ан, я так голоден… Покормишь меня? Приготовь что-нибудь вкусное. И лучше - с корицей. Прекрасный аромат, не хочу с ним расставаться, - выразительно киваю на алкогольный напиток у себя в руках. Ран подозрительно смотрит на Наги, и тот тяжело вздыхает в ответ. - Он напился и теперь абсолютно счастлив, - объясняет подросток. - Пусть поест хоть немного - тогда, может, к вечеру протрезвеет. Мальчишка удивленно рассматривает котенка у Фуджимии на плече, и я считаю нужным сообщить о своем решении: - Ран сам будет с ним возиться. Нам и шести котов с лихвой хватает. Посмотрим, как ему понравится постоянно убираться и следить за мелким паршивцем. Наги робко кивает в знак согласия, а Фуджимия хмыкает и покидает гостиную. Допиваю шнапс одним глотком и свешиваюсь с дивана, собираясь пристроить пустую бутылку на полу. Комната странно расплывается и покачивается перед глазами, и я замираю, пытаясь прийти в себя. Смотрю на Наги сквозь рыжие пряди, в беспорядке упавшие на лицо. - У меня есть мысль, - заявляю я во всеуслышанье. - Удивительное событие… - Иди ты, - хмурюсь и переворачиваюсь обратно на спину. Выпивка закончилась, а все мои запасы находятся на кухне, но как же далеко туда тащиться. Во всяком случае, сейчас мне этот путь представляется почти бесконечным. - Ра-а-ан, - снова кричу я, и он моментально возникает на пороге гостиной. - Я допил шнапс и хочу еще! - Подожди, пока ужин будет готов, - останавливает меня подросток, но я не обращаю на него ни малейшего внимания, мысленно нетерпеливо подгоняя Фуджимию, застывшего в дверном проеме. Ран отрицательно качает головой и повторяет слова Наги: - Я скоро закончу готовить, подожди немного. Бросаю на него недовольный взгляд. - Какого черта ты поддерживаешь этого несносного мальчишку? - в моем голосе звучит неподдельная грусть. - Если бы не я, твоя драгоценная сестричка до сих пор лежала бы в коме, а ты даже бутылку не можешь мне принести. До чего же ты неблагодарный человек, Фуджимия Ран. - Между прочим, о твоей печени беспокоюсь, - сухо отзывается он и покидает комнату. - Ну вот… - разочарованно вздыхаю, безвольно откидываясь на диван. Не испытываю ни малейшего желания подниматься и куда-то идти, неужели придется так долго ждать? Впрочем, ужин наверно и правда будет совсем скоро. - Так что за мысль? - неожиданно спрашивает Наги. - Насчет чего? - Ты так и не сказал, что у тебя за мысль появилась, - мальчишка выразительно смотрит на меня. Задумываюсь на мгновение. - О… - снова замолкаю, пытаясь сообразить, о чем же я думал тогда, но в голове лишь звенящая пустота. - Я не помню… Тишина. - Итак? - продолжает настаивать Наги. - Ох, - переворачиваюсь, чтобы очутиться к нему лицом и поделиться результатами долгих размышлений, но все вокруг странно раскачивается, вынуждая намертво вцепиться в обивку дивана и хоть так удержать равновесие. Прикрываю глаза, но цветные пятна никуда не исчезают, продолжая кружиться передо мной. Спустя несколько мгновений все же решаюсь взглянуть на Наги, и, вроде, в этот раз комната не переворачивается, и вещи остаются на своих местах. - Фарфарелло мертв, - сообщаю ему. Подросток удивленно хмурится - мои слова застают его врасплох, он не ожидал услышать ничего подобного. Задумчиво дергаю себя за пряди, рыжей завесой спадающие с дивана и почти касающиеся пола. - Кроуфорд обещал, что мы все останемся живы, что нам удастся осуществить его план. - Шульдих… - в голосе Наги явственно сквозит беспокойство, я знаю, что этот разговор тревожит и огорчает его, но не могу остановиться. - Наги, - мрачно смотрю в ответ. Он долго молчит, уткнувшись в стену невидящим взглядом, а затем произносит тихо: - Кроуфорд говорил, что у нас есть шанс, не более того. - Он говорил, что нужно просто хотеть выжить, - возражаю я, до боли стискивая ладонь на волосах. - Он обещал это, но у нас ничего не получилось, - мальчишка устало закрывает глаза, вот еще только уснуть ему здесь не хватало. Судорожно пытаюсь нащупать пуговицы у себя на рубашке, отвлечься хоть на что-то. - Неужели ты думаешь, что Фарфарелло не нравилось жить, и он желал себе смерти? Нет, он просто ни на мгновение не хотел отпускать меня. - Кроуфорд предупреждал, что падать нужно всем по отдельности. Отчаявшись отыскать пуговицы и расстегнуть рубашку, я решаю ее просто разорвать. Наги вздрагивает от громкого звука, с которым рвется ткань, а я медленно провожу ладонью по шрамам. Тонкие и почти незаметные оставлены моим любовником, неровные и глубокие - обломками рассыпавшегося здания, задевшими меня в падении. - Ты правда считаешь, что я мог выжить, если бы Фарфарелло не закрыл меня собой? Мальчишка ничего не отвечает, рассматривая шрамы в полной тишине. - Он… он принял на себя столько ударов… - пряный аромат корицы во рту внезапно сменяется тяжелым вкусом крови. - Если не он, мне пришлось бы падать одному, и я бы точно погиб. Я так отчаянно не хотел умирать, но разве у меня был выбор? - Шульдих… - Наги предпринимает еще одну попытку, его голос звучит еле слышно. - Фарфарелло спас меня… - тихо шепчу я, проводя пальцами по губам. Во рту правда полно крови, или мне это только кажется? Ощущаю знакомый солоноватый привкус и, коснувшись ладонью подбородка, накрываю струйку крови, текущую из приоткрытых губ. - Кроуфорд говорил, что падать всем по отдельности - единственный шанс выжить. Но это не так… Моим единственным шансом выжить была смерть Фарфарелло. Один из нас умер бы в любом случае, Наги… - Ты не можешь знать наверняка, - пытается возразить он. - Красное, - начинаю хохотать. - Красное-красное-красное… - перекатываюсь на спину, изо всех сил вцепляясь руками в волосы. - Я ведь спрашивал Кроуфорда, что он видит. И он ответил - красное. Красное-красное-красное… Столько крови… Там было столько крови… - Ран! - отчаянно зовет Наги. - Ран, принеси ему еще бутылку. Улавливаю мысли мальчишки - горькие, измученные, в них только одно-единственное желание: пусть случиться что-то, хоть что-нибудь, что заставит меня замолчать, заставит забыть те ужасные события. - Кроуфорд знал, что Фарфарелло умрет… - странный задыхающийся смех срывается с моих губ. - Знал, что один из нас точно погибнет… Так какого черта он говорил о каких-то там шансах и желании выжить?! Я не покончил с собой только потому, что обещал заботиться о тебе! И я совсем не хотел оставаться здесь после всего… Неожиданно замечаю Рана - он стоит возле меня, в его руке полная бутылка, а Наги тем временем с ногами забирается на диван и испуганно смотрит. Фуджимия подхватывает меня, пытаясь усадить. Не сопротивляюсь - на это просто нет сил. Движение провоцирует тошноту и сильное головокружение, вынуждая безвольно повиснуть в его руках и судорожно вцепиться в рубашку. Тяжело вздыхаю, отчаянно желая, чтобы мир вокруг прекратил, наконец, вращаться и раскачиваться. - Он знал, что Фарфарелло погибнет, знал, что из нас двоих выживет только кто-то один, - продолжаю шептать я. - Что же в таком случае означало это его гребаное видение?! Ну и ублюдком же он был на самом деле, черт возьми… Ран поддерживает меня, прижимая горлышко бутылки к губам, но я резко отворачиваюсь и пристально смотрю на Наги. - О чем он нас предупреждал? Столько крови… Речь шла о крови Фарфарелло, это точно… - Ты вроде говорил, что он напился и теперь абсолютно счастлив, - цедит Фуджимия сквозь плотно сжатые зубы. Стремясь сохранить равновесие, я мертвой хваткой вцепляюсь ему в волосы, и Рану приходится держать голову набок. - Заставь его замолчать, - в полном отчаянии произносит подросток. - Кровь… Там правда была кровь, это сбылось, - выхватываю открытую бутылку из рук Фуджимии и пытаюсь понять, что же за напиток он притащил. Впрочем, какая разница. Главное, что это алкоголь. Алкоголь делает меня счастливым, заставляет забыть о проблемах и воспринимать все гораздо проще. - Отлично, - отпиваю из бутылки. - А теперь, выходит, пришло время для второй части видения Кроуфорда, да? Красное… У Рана красные волосы. - Заткнись, - резко реагирует Наги. Делаю еще несколько глотков, задыхаюсь и обессилено откидываюсь на диван. Внезапно снова начинаю хохотать - жуткий неконтролируемый смех заставляет мальчишку выбежать из комнаты. Ран опускается на колени рядом с диваном и обеспокоено заглядывает мне в лицо. - У меня кровь течет, - сообщаю ему. - Где? - он хмурится, пристально разглядывая меня. - Здесь, я чувствую, - дотрагиваюсь пальцами до рта и скольжу ими вниз по подбородку, вычерчивая влажную дорожку. - Нет у тебя там крови, - мрачно отзывается Ран. - Есть, - настаиваю я. Неужели он не видит?! Я же ощущаю вкус крови… - Разве не заметно? - Нет… - растеряно отвечает он. Он специально дурака из себя строит? Недовольно морщусь и притягиваю его к себе, зарывшись пальцами в волосы. Ран вздрагивает, явно собираясь начать протестовать, но ни звука не срывается с его приоткрытых губ, когда я накрываю их поцелуем. Он замирает в растерянности, совершенно не представляя, как следует реагировать. Я же знаю, что там кровь… Раз он ее не видит, то пусть хотя бы почувствует… Но Ран… Ран совсем не похож по вкусу на кровь. Фарфарелло говорил, что знает вкус смерти, но это не относилось к Рану. Значит, вкус крови… и есть вкус смерти. А что же Ран? Я снова ощущаю тонкий аромат корицы. Вкус жизни? Похоже, Фуджимия, наконец-то, оправился от шока - он потрясенно отшатывается, едва не падая на пол, и испуганно вырывается из моих объятий. Отпускаю его, чувствуя, как алые пряди скользят между пальцев. Слегка хмурюсь, встречая изумленный взгляд. - Вот только не надо делать такое удивленное лицо, - рассеяно говорю ему, снова дотрагиваясь до рта, силясь уловить и запомнить разницу между двумя столь непохожими вкусами. - Это в любом случае уже не первый раз… - В прошлый раз ты был сонный и думал, что я - Фарфарелло, - неуверенно произносит он. - А в этот раз я пьяный, - спокойно бросаю в ответ. - Твой вкус… не похож на вкус крови. - Ужин готов, - Ран поднимается на ноги, и я хватаю его за руку - мы еще не договорили. Я должен узнать, куда делась кровь… Она ведь была, я точно помню! Фуджимия ее выпил? Черт, он что - вампир? Да, у него бледная кожа, но… Ран вырывается и отступает на несколько шагов, прежде чем направиться к выходу из комнаты. Силюсь достать его, и, не рассчитав расстояние, падаю с дивана. Ругаюсь сквозь плотно стиснутые зубы - больно, черт возьми, и пробую встать. Ран опускается рядом на колени и, в очередной раз забыв про ужин, пытается помочь, но делает это слишком торопливо, вынуждая меня схватиться за воротник его рубашки, чтобы избежать падения. - Ты должен быть на вкус как смерть, - шепчу я. Он пытается высвободиться из моих объятий, но едва отпускает - я снова оказываюсь на полу. Ран вздыхает, подхватывает меня, и я прижимаюсь к нему всем телом, тщетно борясь с невыносимым головокружением. - Кровь - это смерть… Вкус крови - это вкус смерти, но ты… Ты - совсем другое… Стоит мне только подумать о Фарфарелло - и в памяти моментально всплывает тот последний поцелуй, поцелуй со вкусом крови, заполнившей мой рот. Воспоминание заставляет задыхаться и оставляет горькое послевкусие на языке. Но Ран… Ран не похож по вкусу на кровь. И этот поцелуй - единственный, не испорченный вкусом крови и смерти, не наполняющий рот едкой горечью. Подаюсь навстречу, оставив в покое рубашку, и зарываюсь пальцами в его волосы. Пряди скользят между пальцев, Ран слегка запрокидывает голову, и я снова целую его. Вкус жизни. Я совсем позабыл о нем… Внезапно до слуха доносится грохот. Наклоняю голову набок, глядя через плечо Рана, и понимаю - Наги стоит в дверном проеме, бутылка со шнапсом выпала из его рук и теперь валяется на полу. Ран оборачивается, пытаясь понять, что привлекло мое внимание, и, заметив подростка, вздрагивает от неожиданности. Приветственно машу рукой, и в потемневших глазах Наги возникает странное выражение. - С Рождеством! - хмыкаю я. Мальчишка моментально исчезает из комнаты, и спустя пару мгновений слышится грохот захлопнувшейся входной двери. Непонимающе хмурюсь. Подростки такие впечатлительные… Оглядываюсь по сторонам в поисках своего напитка, и вскоре натыкаюсь взглядом на бутылку, валяющуюся на полу - из нее уже по меньшей мере половина содержимого вытекла! Недовольно морщусь и торопливо поднимаю ее. Ран отбирает у меня находку и, подхватив под руки, тащит на кухню. - Шульдих, идем, тебе нужно выпить простой воды. И чем больше - тем лучше. - Эй, но тогда мне захочется в туалет! - протестующе восклицаю я. - Ничего, справишься. Хватит тебе уже алкоголя на сегодня! - Почему? - требовательно интересуюсь в ответ. - Достаточно, - он тревожно наблюдает за мной и, удостоверившись в том, что я направился именно на кухню и устроился за столом, резким движением выключает плиту и снимает с нее кастрюлю. После этого он ставит передо мной стакан и графин с водой. - Выпей полностью, - с этими словами Ран покидает кухню. Снова хлопает входная дверь, и я остаюсь в квартире в полном одиночестве. Окидываю внимательным взглядом графин с водой. - Черт, как много… *** Совершенно не представляю, где искать Наги. Мне невыносимо хочется забиться в угол, отгородиться ото всего мира и попытаться выбросить из головы случившееся, но на это просто нет времени. Я слишком хорошо помню странное выражение в глазах подростка и неестественно бледное лицо. Я должен его найти. Возможно, Наги меня просто по асфальту размажет, едва увидит, но я должен попробовать - больше некому, Шульдих все равно сейчас не способен на какие-либо действия. Выбежав из подъезда, растерянно озираюсь по сторонам, силясь сообразить, куда же мог направиться мальчишка. Спустя несколько мгновений замечаю нечеткие, едва различимые следы на снегу, и решаю следовать в этом направлении. На улице очень холодно, и снег снова пошел, а я даже куртку не накинул. И Наги сейчас тоже бродит по морозу без верхней одежды… Лишь через два часа беспрерывных поисков мне, наконец-то, удается найти мальчишку. Он сидит, прижав колени к груди и спрятав в них лицо, на скамейке в том самом парке, где когда-то давно назначил мне встречу рыжий немец, собираясь сообщить свои условия. Замираю, не решаясь подойти. Что же мне делать? Как поступить? Я совсем не умею общаться с людьми, а Наги меня еще и ненавидит. Особенно после того, как застал нас с Шульдихом целующимися… Снова невольно вспоминаю ощущение губ Шульдиха на своих и мотаю головой, силясь отогнать непрошеные мысли. Наги. Сейчас нужно сосредоточиться на Наги. И что, черт возьми, я собираюсь ему сказать? Стиснув зубы, медленно подхожу к нему, держа в уме то, что, весьма вероятно, меня сейчас ожидает долгая и мучительная смерть. Телепата здесь нет, и никто не сможет защитить меня, как обычно это делал он. Я отдаю себе отчет в том, что хорошее отношение Шульдиха ко мне ничего не значит для Наги. Но я все равно должен хоть как-то попытаться объяснить произошедшее. Вот только как? Сказать, что немец был пьян, не соображал, что делает или… Не знаю. Шульдих прекрасно знал, кого именно целует. До боли сжимаю кулаки и медленно приближаюсь к скамейке. Стараюсь ступать как можно осторожнее - не хочу, чтобы мальчишка заметил меня раньше времени, но и напугать его тоже будет не слишком удачным ходом. Он сидит ко мне спиной и, подойдя, я замечаю, что его плечи вздрагивают. Застываю на месте, забыв о холоде. Первая мысль - немедленно убежать отсюда, пока Наги меня не увидел. Как мне себя вести? Что говорить? Но кто-то должен это сделать. И этот кто-то - я, потому что Шульдих сейчас ни на что не способен. Вскоре мальчишка успокаивается, его плечи перестают вздрагивать, и я решаюсь - подхожу вплотную и касаюсь руки. Черт, да я просто самоубийца. Он испуганно дергается и бросает быстрый взгляд через плечо. И я понимаю, что Наги узнал меня, когда его телекинез отбрасывает меня к ближайшему дереву. В глазах темнеет, и я медленно сползаю на землю. Задыхаюсь и ощупываю голову - не идет ли кровь. Мальчишка опирается руками на спинку скамейки и с ненавистью смотрит на меня. - Как ты мог?! - его голос дрожит от боли и ярости. - Как ты посмел это сделать?! - Я ничего не делал… - мне, наконец, удается нормально вдохнуть. - Он был с Фарфарелло два года, - сдавленно произносит Наги. - Так долго. Мне пришлось приложить просто нечеловеческие усилия, чтобы удержать Шульдиха от самоубийства после всего случившегося. Он не хотел жить… Я его заставил. А потом появляешься ты, и все идет прахом! - Потому что он вновь почувствовал интерес к жизни? - уточняю я. М-да, явно не самая умная вещь, которую я мог сказать - мальчишка снова отбрасывает меня телекинезом. Это Кен обычно сначала говорит, а потом думает, я же всегда вроде поступал наоборот. - Ты чужой для нас, - жестко произносит Наги. - Чужой! Ты не один из Шварц - ты Вайсс! И вы должны были погибнуть в тот день! Вы, а не мы - мы же паранормы, а вы самые обычные люди. Они - это все, что у меня было…. - он прячет лицо в ладонях. - Нечестно, несправедливо… Наги отпускает меня, и я опираюсь на дерево, пытаясь устоять на подгибающихся ногах. Приближаюсь к нему в полной тишине. Он ненавидит меня отнюдь не за то, кем я являюсь, а за то, что я нахожусь в квартире Шварц. Он потерял свою команду, и единственный выживший, Шульдих, долгое время никак не мог оправиться после смерти Фарфарелло. Я же служу постоянным напоминанием о том, что все Вайсс выжили, да еще и немец использует меня в качестве средства от бессонницы, и Наги кажется, словно он один-единственный все еще помнит, что когда-то их было четверо. У Шульдиха есть я, а у Наги - совсем никого. - Наги… - Ненавижу тебя… - шепчет он. - Ты здесь чужой. Мальчишка больше не хочет мириться с моим присутствием… Случившееся сегодня причиняет ему сильную боль. Задумчиво смотрю на него. Шульдих все равно собирался избавиться от меня, как только Айя очнется… И она уже почти выздоровела. Я… могу оставить его чуть раньше. - Я уйду, - произношу едва слышно. Наги не отвечает, и я осторожно отвожу его ладони от лица. Он смотрит на меня снизу вверх своими темно-синими глазами, и я замечаю влажные дорожки на щеках. - Я уйду. Сегодня же. Только вернись домой - здесь так холодно, ты можешь заболеть. Сильно сомневаюсь, что у Шульдиха получится за тобой ухаживать, если ты простудишься. Он молчит некоторое время, а потом поднимается со скамейки и направляется следом за мной. Тишина разливается между нами на пути к дому, и ледяной ветер швыряет колючий снег прямо в лицо. Дорога кажется бесконечной, но в итоге мы все же оказываемся возле подъезда. Вот и все. Когда мы заходим в квартиру, Шульдих спит, положив голову на кухонный стол. Наги моментально скрывается в своей комнате, так что я упаковываю вещи в полном одиночестве. Четыре раза мне приходится спуститься вниз и подняться обратно наверх. И еще один - забрать котенка, которого совсем недавно притащил телепат. Застываю в дверном проеме кухни и бесконечно долго смотрю на спящего Шульдиха. Проходит целая вечность, прежде чем мне удается заставить себя отвести взгляд.