Gunning down romance

Глава 27 Знакомый вкус Громкий стук в дверь отвлекает меня от чтения. Слышу голоса - явно больше, чем один человек. Интересно, что понадобилось моим товарищам по команде? Вздыхаю и, отложив книгу в сторону, поднимаюсь с постели. Кумо спит в самом центре покрывала и реагирует на шум лишь легким движением ушек. Направляюсь к двери, не испытывая ни тени раздражения - как все сильно поменялось за пару месяцев, раньше меня привел бы в ярость неожиданный визит, а сейчас я даже рад гостям. Мне слишком одиноко в квартире. Да, у меня теперь есть Кумо, но все же… Большую часть свободного времени я провожу, гуляя по городу - там есть люди, там всегда шумно и чувствуется жизнь. Мне довелось несколько раз навестить Айю в больнице - я запомнил маршрут, по которому ездил туда с Шульдихом, и теперь смог добраться сам. Она уже выглядит гораздо лучше, чем раньше - пропала былая бледность, кроме того, приборы регистрируют деятельность ее мозга. Невыразимое счастье после трех лет ожидания. Распахиваю дверь и оказываюсь лицом к лицу с товарищами по команде. Оми стоит прямо передо мной, Кен чуть сбоку, опираясь ему на плечо, а Йоджи прислонился к стене, курит сигарету и пускает в потолок сероватые колечки дыма. Оми поднимает на меня вопросительный взгляд синих глаз: - Мы решили поужинать вместе. Думаю, стоит сделать это в каком-нибудь кафе. - Мы так редко собираемся вчетвером за исключением работы в магазине, - добавляет Кен. Видимо, он имеет в виду то, что они редко видят меня и Оми - подросток постоянно чем-то занят, а я раньше просто не стремился к общению. К тому же, последние пару месяцев у меня в любом случае ничего не получилось бы - сразу после смены приходилось ехать в квартиру Шульдиха… Цукиено открывает было рот, собираясь, видимо, приступить к долгим уговорам в надежде добиться моего согласия, но я останавливаю его: - Сейчас, только куртку надену… На лицах моих товарищей появляется шокированное, а затем победное выражение, Кен довольно усмехается, словно только благодаря его усилиям удалось вытащить меня на совместный ужин. Прикрываю дверь - в коридоре сквозняк, не хочу, чтобы котенок простудился. Торопливо накидываю куртку и, погладив Кумо на прощание, выхожу из квартиры. Йоджи подхватывает мои ключи и запирает дверь, пока я вожусь с застежками, после чего мы спускаемся на улицу. Хидака интересуется, чьей машиной будет лучше воспользоваться на этот раз, и Йоджи предлагает свою с условием, что я сяду на переднее сиденье, а остальные двое разместятся сзади. В ответ слышится недовольное ворчание, но Кудо не обращает на это ни малейшего внимания. - Детишки, хватит спорить, - насмешливо произносит Йоджи. - Ну-ка быстро забирайтесь в машину, пока я себе всю задницу не отморозил на таком холоде! - Кен недовольно пинает в его сторону внушительный комок грязи, получив в отместку удар ключами от автомобиля. Оми устраивается рядом, и они с Кеном затевают в шутку небольшую потасовку, заставляя нас с Йоджи обменяться выразительными взглядами на тему «Ох уж эти подростки!» Похоже, эти двое просто счастливы от осознания предстоящего совместного ужина - они все дорогу весело смеются и болтают о разных пустяках. Задумчиво смотрю в окно, вполуха слушая их восторженные разговоры. Йоджи снова пытается достать Кена и резко оборачивается назад, вынуждая меня схватиться за руль - автомобиль слишком сильно вильнул в сторону. Кудо, заметив мое стремительное движение, иронично ухмыляется, но ничего не говорит. - Итак, Айя-кун? - Оми вопросительно смотрит на меня. В первый момент мне невыносимо хочется поправить его: Айя - это моя сестра, и совсем скоро она очнется, но, чуть подумав, я лишь едва заметно качаю головой. Нет, пусть все остается по-прежнему. Ран - это тот, кем я был для рыжего немца, все остальные знают меня как Айю. Пожимаю плечами. - Мне все равно. - Правда? - довольно усмехается Йоджи. - Что ж, в таком случае предлагаю поужинать в ресторане Тояку. - Он совсем не это имел в виду, - фыркает Кен. - Разве нет? - интересуется Кудо у меня. - Разумеется, - отвечаю ему. - Неужели? - голос Йоджи звучит язвительно, и я задумчиво смотрю на его ухмылку - она теплая и слегка удивленная. Совсем не похоже на Шульдиха. Его усмешки всегда холодны, и недвусмысленно обещают массу неприятностей тем, кому они предназначаются. - Думаю, вам стоит получше выучить то, что подразумевается в высказываниях нашего Айи, - хмыкает Кудо, обращаясь ко всем остальным. - «Хн» означает «я подумаю над этим», «мне все равно» - это «мне все равно, так что полностью полагаюсь на твое решение, Йоджи», и… - А что в таком случае означает «заткнись»? - ехидно интересуюсь я. - Видимо, что пора включить музыку, - он тянется к магнитоле, попутно адресуя мне насмешливый взгляд. Иронично выгибаю бровь и скрещиваю руки на груди. Он смеется, и сосредотачивается на дороге. Через несколько минут мы оказываемся на месте, хозяйка ресторана встречает нас приветливой улыбкой. - Места для курящих или для некурящих? - уточняет она, прежде чем провести нас в зал. Йоджи машинально тянется за пачкой сигарет, но я останавливаю его и отвечаю за всех: - Для некурящих. Хозяйка кивает и жестом предлагает следовать за ней. - Ну вот… - начинает жаловаться Кудо. Бросаю на него недовольный взгляд. - Я не собираюсь задыхаться от твоего дыма во время еды, - холодно сообщаю ему. - Если тебе так нравится беспрерывно курить, можешь и дальше гробить свое здоровье, но только свое. - Он тебе это уже говорил, - хмыкает Кен. - Точно, - в зеленых глазах Йоджи явственно читается насмешка. Выбор блюд оказывается совсем несложным делом, и мы с нетерпением ждем, когда же принесут заказ - очень хочется есть, а соблазнительные запахи, витающие в помещении ресторана, лишь еще больше раздразнили аппетит. Я нетерпеливо верчу в руках бутылку соевого соуса, пока остальные трое коротают время, беседуя друг с другом. Краем уха прислушиваюсь к разговору - я совсем ничего не знаю о жизни товарищей по команде в последние два месяца. Возможность пообщаться у меня появлялась только во время рабочих смен в Конеко, а потом я моментально исчезал, торопясь вернуться к Наги и Шульдиху. Единственное, насчет чего я изначально был в курсе - встречи Йоджи и Макико. Я никогда не стремился сблизиться с кем бы то ни было, но сегодня, находясь в компании, я ощущаю себя очень неловко, и это беспокоит меня гораздо сильнее обычного. - Айя, а ты чего молчишь? - внезапно обращается ко мне Кен. - Да, неужели тебе не о чем рассказать? Или не о ком? - Кудо усмехается и смотрит мне в глаза. Бросаю на него выразительный взгляд и интересуюсь: - Как там Тунио поживает? Оми и Кен непонимающе смотрят на нас - похоже, Йоджи ни разу не говорил с ними про Макико. - Кто такой Тунио? - решает уточнить Оми. - Да так… - неопределенно машет рукой Кудо, немало позабавив меня своей реакцией - похоже, его это здорово смутило. - Просто знакомый, - поясняю я для остальных двоих, после чего тянусь к принесенным напиткам. Мы с Йоджи обмениваемся понимающими взглядами, и я довольно ухмыляюсь - цель достигнута, теперь он точно не станет приставать ко мне с расспросами. - Они от нас что-то скрывают, - вздыхает Хидака, жалобно глядя на Оми. - А разве когда-нибудь было иначе? - устало пожимает плечами Цукиено. Йоджи деликатно пытается замаскировать свой хохот под кашель, когда официант приносит, наконец-то, наш заказ, и у всех появляется более важное дело, нежели выведывание чужих секретов. *** Я лежу на постели, сцепив руки за головой, и бездумно скольжу невидящим взглядом по потолку. В голове вертится какой-то навязчивый мотив, но название песни вспомнить никак не удается. Одни часы на прикроватном столике показывают пятнадцать минут третьего, другие - шестнадцать. Никогда не удавалось завести их так, чтобы время было одинаковым. Тяжело вздыхаю, пристально вглядываясь в темноту комнаты. Вот уже три дня я живу здесь без Рана, но так и не привык снова засыпать в одиночестве. Зря я думал, что это будет совсем легко - да, в первый раз я отключился почти мгновенно, потому что сильно устал, но, открыв глаза посреди ночи, долго пытался сообразить, куда же делся Фуджимия. Вчера ночью и сегодня… Он пробыл здесь слишком долго, и мне кажется диким и неправильным, что, зайдя в спальню, я теперь не нахожу полусонного Рана, уютно устроившегося на постели. За месяцы, проведенные с ним, я успел отвыкнуть от одиночества. Черт, мне сейчас было бы куда легче, если бы я вообще никогда не притаскивал его к себе домой. Я так до сих пор и не рассказал кое-что Наги. Осторожно тянусь к сознанию Рана. Он сейчас спит и находится очень далеко от меня, но расстояние больше не имеет значения, его мысли слышны предельно четко и ясно, так, как ничьи больше… А я-то думал, что все закончится, едва он покинет нашу квартиру. Но нет - ментальная связь между нами оказалась слишком прочной и совершенно особенной. И хотя сам Фуджимия не осознает этого, он теперь постоянно незримо присутствует рядом, я ощущаю его и днем, и ночью. Как такое могло получиться? Я перебрал в уме множество возможных вариантов, но ни один из них не подходит. Я ведь следил за ним целый месяц, прежде чем решился на подобную авантюру, и ментальную связь между нами протянул почти сразу, но изначально она не была настолько прочной. А сейчас… сейчас я слышу его мысли постоянно, независимо от того, хочу этого или нет. Слишком похоже на ту связь, что была между мной и Фарфарелло, вот только я никак не могу понять, что общего у моего любовника и Фуджимии. Но несмотря ни на что факт остается фактом - я сам, абсолютно добровольно, установил такой необычный вид связи между мной и Раном. Переворачиваюсь на живот, с недовольным стоном откидывая упавшие на глаза рыжие пряди, и зарываюсь лицом в подушку. Ладонь скользит по пустой половине постели, и я внезапно осознаю - здесь больше никогда никого не будет. Фарфарелло умер, и Ран не вернется. Кровать теперь полностью в моем распоряжении, но она чересчур большая для одного человека. Я купил ее, когда мы с Фарфарелло решили жить вместе - моя постель оказалась слишком узкой для нас двоих. Столько пустого пространства, но мысль о том, чтобы избавиться от этой кровати, кажется абсурдной. Когда же я снова привыкну к одиночеству? Я слишком долго засыпал рядом с Раном… Приподнимаюсь, опираясь на локти, и, нахмурившись, смотрю на то место, где обычно лежал Фуджимия. Кажется, первые несколько ночей я думал, что это Фарфарелло снова вернулся ко мне - может, именно из-за этого я протянул такую прочную связь между нами? Неосознанное действие? Я слышу его, где бы он ни находился. Что ж, тоже развлечение. Странно только, что меня сразу не заинтересовало это обстоятельство - мысли Рана постоянно доступны мне, независимо от расстояний и моего собственного желания. Кроме того, Фуджимия много раз улавливал образы и воспоминания, отнюдь не предназначавшиеся ему - когда-то давно, еще в самом начале своего пребывания в этой квартире, он разделил со мной ночной кошмар, а потом были и другие случаи, в доках и здесь, дома. Когда же все пошло совсем не так, как планировалось изначально? Черт возьми, почему? Как могло получиться то, что Ран оказался связан со мной точно так же, как раньше Фарфарелло? Я должен что-то придумать. Интересно, что я почувствую, когда не смогу больше слышать его мысли? Целых два месяца я общался с ним ментально при каждом удобном случае и, видимо, слишком привык. Мне приятно постоянно ощущать присутствие Рана, и это - одна из причин, по которой я не тороплюсь разрывать нашу связь. Знаю, что рано или поздно придется это сделать, но все же… Разумеется, в отношении него есть куда более серьезные проблемы, нежели возникшая необъяснимым образом ментальная связь. Нам с Наги удалось вчера кое-как приготовить ужин, но он оказался совершенно несъедобным. Фуджимия однажды делал похожее блюдо, и я точно могу сказать, каким оно должно быть на вкус. У нас же получилось нечто совсем уж непонятное. Хм, неужели придется вытаскивать нужные рецепты из сознания Рана? Хотя есть еще один вариант - снова вернуться ко всяким мерзким полуфабрикатам быстрого приготовления. Впрочем, несмотря на то, что ужин получился просто ужасным, никто из нас не осмелился заявить о том, что Фуджимия куда лучше справился бы с этой задачей. Во всяком случае, заявить вслух. Наги думал об этом, но я решил не затрагивать столь неприятную для него тему. Любое упоминание Рана - это своего рода табу. В тот памятный день я напился и зашел слишком далеко, мальчишка до сих пор не может мне этого простить и предпочитает делать вид, что Фуджимии просто никогда и не существовало. Я вздыхаю и снова зарываюсь лицом в подушку. Итак, я позволил себе лишнее и поцеловал Рана. И что же? Судорожно сжимаю простыни в руках и удивленно хмурюсь. Ладно, стоит быть честным с самим собой - это случилось не один раз, и я прекрасно отдавал себе отчет в том, что именно и с кем делаю. Нет, я вовсе не забыл о Фарфарелло. Просто я… Ран… Поцелуи с ним не имеют тяжелого привкуса крови, и я отчаянно нуждаюсь в этом. Правда, я так и не могу понять, зачем поцеловал в первый раз, тогда, поздно ночью. Да и потом тоже… Если уж я был так уверен, что у меня изо рта течет кровь, я бы наверняка придумал множество других способов доказать это Рану. «Как ты мог?! Как ты мог делать это с ним?!» - в памяти невольно всплывает раздраженное восклицание Наги. Не знаю. Даже думать не хочу. Единственное, что мне предельно ясно - я хотел его поцеловать, и я это сделал. Разумеется, мальчишка пришел в ярость - он столько месяцев изо всех сил пытался удержать меня от самоубийства, хоть как-то помочь справиться с болью от потери любимого человека, а я совершил настолько неожиданный и необъяснимый поступок. Надо же - не так давно я нашел ошейник Фарфарелло и снова сорвался, а спустя всего лишь несколько дней впервые поцеловался с Раном. Что же со мной произошло? Конечно, временами Фуджимия отдельными жестами и движениями очень напоминал моего любовника, но все же причина не в этом. Мы были предельно открыты друг для друга, он постоянно слышал и чувствовал меня, да и я его тоже - благодаря протянувшейся между нами ментальной связи. Связь крепко соединила нас, хотя поначалу ни один не осознавал этого. Надеюсь, все еще можно исправить… Вот только хочу ли я что-то менять? Рана теперь нет со мной рядом, но я постоянно ощущаю его незримое присутствие и больше не чувствую себя таким одиноким. - Корица, - шепчу я в темноту пустой комнаты. *** Прошла уже почти неделя с моего возвращения домой, но я так и не смог привыкнуть - обстановка кажется чужой и слишком неуютной. Кроме того, меня постоянно преследует необъяснимое ощущение потери, отсутствия чего-то очень важного. Не понимаю. Я даже несколько раз тщательно просмотрел свои вещи - вдруг что-то забыл у Шульдиха, но оказалось, что я забрал все, а чувство почему-то никуда не исчезло, и с каждым днем становится только сильнее. Если бы я только знал, что же такое со мной происходит… Предпраздничный вечер застает меня бесцельно шатающимся по улицам. Никакой четкой цели - я просто иду, куда глаза глядят. Вечеринка начнется в десять и продолжится до тех пор, пока еще хоть кто-то сможет стоять на ногах. Что ж, у меня есть время для прогулки - сейчас только девять. Оми, заметив, что я куда-то собрался, заставил меня пообещать, что я вернусь к началу празднования, и пригрозил всякими ужасами, если я этого не сделаю. Мне просто нужно было уйти. Прочь из квартиры, хоть ненадолго. Можно навестить сестру… Завтра - последние процедуры, и после этого она сразу же очнется. Заворачиваю за угол здания и едва не сталкиваюсь с кем-то, но вовремя успеваю остановиться. Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на спокойные синие глаза и длинные рыжие пряди, в беспорядке рассыпавшиеся по воротнику черной зимней куртки. Шульдих не выглядит удивленным, скорее немного мрачным. Такое ощущение, будто его что-то беспокоит. Я не виделся с ним почти неделю… - Куда направляешься? - усмехается он. - Не знаю, - честно отвечаю я. Теперь я не один, и тоскливая, тянущая боль где-то глубоко внутри мгновенно исчезает, сменяясь радостью. Прячу руки в карманы и удивленно оглядываюсь по сторонам, пытаясь выяснить, где это я очутился. Совершенно незнакомые дома и магазины - видимо, я забрел в ту часть города, где ни разу до этого не бывал. Надеюсь, получится отыскать обратную дорогу. Но вот только предстоящая вечеринка почему-то больше не кажется таким уж важным событием… - А ты? - спрашиваю в свою очередь. - Никуда в особенности, - лениво растягивает слова телепат и осторожно откидывает упавшие на лицо пряди. Он разворачивается и неспешно продолжает прерванную прогулку, а я без малейших колебаний следую за ним. Шульдих не произносит ни слова, лишь рассматривает здания, мимо которых мы проходим. Тишина разливается между нами, а вокруг веселятся и поют люди, с радостным нетерпением ожидающие наступления Нового года, и улицы освещены непривычно ярко. Мне внезапно вспоминаются запасы спиртного в квартире телепата. Шульдих тихо смеется и сообщает довольным тоном: - По-моему, только так и стоит праздновать. - Наги наверняка в ужасе, - хмыкаю я. - Мальчишке не до этого - он до сих пор в себя не может прийти от внезапно свалившегося на него счастья. Ведь ты же ушел, причем даже на несколько дней раньше, чем планировалось, - рыжий немец как-то странно смотрит на меня. - Рад слышать, - сухо отзываюсь я, Шульдих ухмыляется в ответ и наклоняет голову набок. Внезапно замечаю, что мы остановились как раз напротив Конеко. - Возвращайся к себе, - произносит он. Окидываю телепата долгим взглядом, нестерпимо хочется сказать ему - он ведь специально повел меня именно в эту сторону, догадавшись, что я не знаю дороги. Но я молчу, лишь пристально гляжу на него, и он смотрит в ответ. Киваю в знак благодарности, вздохнув, разворачиваюсь и направляюсь обратно в пустую квартиру. Но я… …не хочу возвращаться. Мысль вызывает смутное беспокойство. Я не хочу этого - возвращение домой означает, что я снова останусь совсем один. Я так устал от одиночества… Ужасно жалею о том, что Шульдих напился, разозлил Наги, и мне пришлось уйти… Хотелось пожить там еще немного. Чувствую горькое удивление - неужели я на самом деле столь сильно желал этого, хоть и не признавался самому себе? Неожиданно телепат резко хватает меня за запястье. Оборачиваюсь - и снова ловлю на себе спокойный взгляд синих глаз. Жду хоть каких-нибудь слов, но Шульдих молчит, и я понимаю - ему нечего сказать. Он иронично ухмыляется и отпускает мою руку, после чего отворачивается и уходит. Скрещиваю руки на груди, пытаясь скрыться от внезапного холода. Наверно, я его здорово повеселил. Забавно, видимо, наблюдать за мной и понимать, что я чувствую себя совершенно чужим в собственной квартире. Они с Наги, должно быть, просто счастливы - наконец-то остались одни в своем доме, никто больше не мешает и не путается под ногами. Через несколько дней Шульдих избавится от забот о моей сестре, и я с ним никогда больше не увижусь… Рано или поздно придется найти новую квартиру, но пока что остается лишь с грустью осознавать - я теперь везде чужой, а ведь совсем недавно у меня было место, которое я считал своим домом. *** Я немного опаздываю к началу вечеринки, но мои товарищи рады, наконец-то, видеть меня и ни в чем не упрекают. Ноющая боль снова вернулась, и я невольно задаюсь вопросом – если напиться, она перестанет донимать? Я не ожидал столкнуться с Шульдихом сегодня вечером, и подумать не мог, что так обрадуюсь неожиданной встрече. Нет, слово «радость» здесь не совсем уместно, но я не знаю, как это еще назвать… Что ж, в любом случае увидеть его было приятно. И это меня сильно тревожит. Мне кажется, я должен чувствовать благодарность за лечение своей сестры и радоваться возвращению домой. Вот только почему-то этой самой радости я совсем не ощущаю. Скидываю куртку и мысленно говорю сам себе, что мне просто требуется еще немного времени. Еще немного времени, чтобы снова научиться жить одному. Кроме того, как только Айя очнется, мне будет уже не до Шульдиха. Устраиваюсь в кресле, задумчиво глядя на остальных, расположившихся на полу среди множества бутылок, принесенных Йоджи, и подносов с едой. Я не стал отмечать с ними прошлый Новый год, да и в этот раз они не ждут от меня слишком многого, просто развлекаются беседой и радуются тому, что я все же пришел. Приятно, что никто меня не дергает и не пытается разговорить. Как же мне избавиться ото всех этих непонятных мыслей? Чувствую странную радость, едва Йоджи, покончив с едой, начинает открывать бутылки. Он не утруждает себя лишними вопросами, просто сует мне в руки стакан и пристально смотрит в глаза. Наверно решил, что я скучаю по своей так называемой девушке и мне необходимо немного отвлечься. Кен и Оми тем временем с интересом рассматривают, какие именно алкогольные напитки притащил Йоджи в этот раз. Хм, а ведь он почти угадал причину. Несколько мгновений скольжу задумчивым взглядом по спиртному в бокале, после чего решаю, что мне абсолютно все равно, что именно пить. Торопливо опустошаю стакан до последней капли, и Кудо, повернувшись ко мне, немного колеблется перед тем, как снова его наполнить. Вот рту разливается горечь, но сегодня меня это мало беспокоит, я просто хочу забыться. Йоджи удивленно выгибает бровь и интересуется: - Может, тебе сразу всю бутылку оставить? - Думаю, стоит отыскать что-нибудь с более приятным вкусом, - отвечаю я, но все равно забираю предложенную бутылку. Йоджи криво ухмыляется и выдергивает напиток из цепкого захвата. - Кажется, у меня есть кое-что на твой вкус, - он опускается на колени и некоторое время роется в сумке со спиртным, после чего передает мне найденное. – Угощайся, - он оставляет меня одного и возвращается к остальным. Никто ничего и не заметил – Кен с довольным видом пытается заставить Оми сделать хоть глоток из стакана. Йоджи устраивается на полу недалеко от меня – так, чтобы можно было наблюдать за всеми моими действиями. Открываю бутылку и поспешно отпиваю прямо из горлышка, даже не потрудившись понюхать перед этим свой напиток. Пряный вкус корицы обрушивается на меня, заставляя судорожно закашляться. Товарищи по команде недоуменно оборачиваются на звук, а я пристально рассматриваю бутылку – она не похожа на ту, из которой пил рыжий немец, но… Именно такой вкус был у поцелуев Шульдиха. - Понравилось, да? – ухмыляется Йоджи. Насмешливое выражение моментально исчезает из его зеленых глаз, едва я бросаю ответный взгляд – Кудо понимает, что моя реакция вызвана отнюдь не крепостью напитка. Легко улыбаюсь в ответ и произношу просто: - Да, такой знакомый вкус…