Благодетель, или Спасти Рыжую Ведьму.

Утро предпоследнего дня сентября выдалось невыносимо холодным, и, собирая свои на удивление немногочисленные для девушки пожитки, Рангику раздосадованно матюкнулась, понимая, что, окромя тонкого бордового плащика, из верхней одежды у неё ничегошеньки не осталось. Красивое чёрное пальто ручной работы из какой-то там дорогущей шерсти не то северного единорога, не то полярного овна, которое ещё в прошлом году дарил какой-то безнадёжно и безответно влюблённый в неё юноша из семьи аристократов, увы, в этом сезоне ну никак не желало застёгиваться на округлившейся и ставшей по-настоящему, по-женски пышной груди Мацумото. Эх, нахмурилась рыжая, бросая пальто на кровать и внутренне надеясь, что оно пригодится её менее грудастым соседкам, оказывается, даже у ведьм проблемы с гардеробом бывают. Интересно, подумала она, запахивая свой плащ, а есть заклинания на уменьшение груди?.. Чёрт, невольно прыснула она, торопливо шнуруя тёмно-синие ботинки, ну что вот за ересь ей в голову лезет. День рождения, совершеннолетие, день побега из приюта... а она думает про то, как сделать меньше собственную грудь, покачала рыжая украшенной роскошными локонами головой. И вообще... в этих землях конец сентября никогда погодой не радовал. Так что в её случае просто неприлично с таким удивлением относиться к холодам в день её рождения. Она прожила в этих краях уже не один год, и прекрасно знала, что первый же месяц осени здесь начинает вести себя так, будто бы он какой-нибудь конец ноября как минимум. Сама виновата, хмыкнула Мацумото, хватая небольшой мягкий чемоданчик с кожаной ручкой - надо было не надеяться на прошлогоднее пальтишко, даже не соизволив попытаться примерить его до наступления холодов, а заранее подготовиться к осени, которая в Руконе больше смахивала на начало зимы. Теперь только остаётся, что мёрзнуть и придерживать коченеющими от холода пальцами пряжку на тонком плаще, который, кажется больше чисто декоративную функцию красивой накидочки с капюшоном выполнял, чтобы не дать драпирующейся лёгкими волнами ткани раскрыться лишний раз и подставить изнывающее от неприятной прохлады тело порывистому ветру. Стерва Рецу так и не соизволила ей хоть пару драгоценных на дорогу и съём жилья на первое время подкинуть, так что прикупить себе одежду девушке было попросту не на что. Какая там одежда - Рангику даже не представляла, где теперь ночевать, кто пустит к себе в дом девицу, которой даже нечем за ночлег заплатить, и как дальше выкручиваться... Но даже это ни на минуту не заставило её усомниться в своём решении уйти прочь из чёртовой богадельни, как про себя звала приют Уноханы считающая часы до наступления утра Мацумото. - Какие тебе деньги? Ты ж ведьма... вот и наколдуешь себе деньги на жильё и еду, - желчно рассмеялась Унохана на справедливое, в общем-то, требование своей рыжеволосой воспитанницы в день её совершеннолетия выделить ей хотя бы минимальную сумму на аренду жилья и хоть какое-то пропитание до тех пор, пока она не смогла бы найти себе ремесло по душе. - Сука... и это-то вся твоя благодарность за то, сколько я на тебя впахивала ночами и днями!.. - раздражённо выругалась Мацумото. Ох и велик поначалу был соблазн поступить с Рецу так же, как и с теми, кто Киру загубил - взять да превратить в лягушку или в ящерицу какую... но потом рыжая вспомнила о том, что в отличие от неё, в приюте полно было не столь пробивных и настроенных на уход на вольные хлеба, как она, воспитанников, которым надо было ещё где-то дожить до своего совершеннолетия, если в семью не заберут. К тому же хоть и бывала Рецу резка со своими подопечными, хоть и жадничала часто, хоть и экономила на обитателях своего приюта, как могла... но не была она уж таким исчадием ада, от которого хотелось бы убежать с первых минут пребывания у неё, сверкая тапками, не была Унохана по-настоящему жестока. А если бы Рангику сейчас поддалась порыву эмоций и превратила охочую до прибыли держательницу природы в какую-нибудь неведому зверушку, оставшиеся без попечения дети могли бы попасть к кому-то, кто начал бы по-настоящему издеваться над ними и раньше времени всех в могилу бы свёл. Ухудшения и без того нелёгкой жизни своим товарищам Мацумото не хотела, и, после отказа Рецу дать ей хоть немного денег на первое время в очередной раз напомнив себе, что завтра она уйдёт этого проклятого приюта, Рангику ограничилась раздражённым бурчанием себе под нос, среди содержания которого можно было отчётливо разобрать "кикимору патлатую", "швабру глазастую" и "святошу херову" как самые приличные названия и наименования для Рецу, гордо фыркающей и старательно делающей вид, что не слышит она того, как костерит её обиженная ведьма. Чёрт, раздражённо нахмурилась Рангику, вспомнив все эти события вчерашнего дня, который и стал её последним днём в приюте, если она экстренно не запасёт побольше лекарственных трав или денег поскорее не заработает, этой зимой она точно сдохнет от болезней, вызванных жестоким переохлаждением. Хотя... кто сказал, хитро сощурилась рыжая, покинув приютскую спальню под тихое сопение своих соседок и уже практически пройдя мимо стоявшего в гостиной дивана. Она бы так и прошла мимо, но внимание проворной ведьмы привлекла одна так непредусмотрительно забытая Уноханой вещица. Не то кафтан, не то некое подобие укороченной на спине куртки с клиновидными оторочками, длиной доходящими до бедра - даже разбирающаяся в моде Рангику не особо знала, к чему это чудо ручной работы отнести. Но сейчас плевать она всей душой хотела, как правильно называть эту ярко-синюю накидку с узорами на воротнике и манжетах длинных рукавов. Сейчас Рангику гораздо больше интересовало то, что перед ней лежит вещица, в которой холода ей точно будут не страшны. Воровать, конечно, нехорошо было, немного виновато огляделась Мацумото, при всех своих метаниях и неком подобии угрызений совести старательно высматривая, точно ли все в этом приюте спят сладким сном, и не вынесет ли кого в гостиную в самый неподходящий момент... и вообще, стягивая с себя ужасающе тонкий плащ, успокаивала себя девушка, она не ворует, она так, можно сказать, производит обмен без ведома второй участвующей в нём стороны. Бросив свою бордовую накидку и сменив её на утеплённый яркий кафтан, рыжая подхватила чемоданчик, с улыбкой подметила, что эта курточка чудо как хороша и на редкость удачно смотрится с её тёмно-синими ботинками и длинной насыщенно-голубой юбкой, и поспешила прочь, пока кого-нибудь точно не вынесло в гостиную. Плевать, улыбнулась Мацумото, чуть ли не бегом преодолев пару улиц и замедлив темп своего движения лишь тогда, когда окончательно убедилась, что она уже достаточно далеко от приюта ушла, Рецу ещё разведёт кого-нибудь из патронов на новое тёплое пальтишко... ну или что там ей выклянчить удастся. В конце концов, эта объективно красивая, но до невозможности охочая до денег баба греет свой зад в тепле, а ей ещё неизвестно сколько скитаться без гроша в кармане, пока не найдётся хоть кто-то сердобольный, кто согласится пустить к себе бездомную ведьму. Улыбнувшись в очередной раз, Рангику полной грудью вдохнула уже так режущий лёгкие колючим холодом осенний воздух Рукона и отправилась в сторону оживлённых городских кварталов, гудящих, как пчелиный улей, в размеренном, но непрестанном движении своей жизни. Что ж, с днём рождения её, прикрыла глаза Мацумото, внезапно взгрустнув из-за того, что один её друг-вампир теперь уже никогда её не поздравит... ладно, встряхнулась она, память о Кире навечно останется в её сердце, а большего, увы, уже не дождаться, так как бедный Идзуру мёртв. А ей надо жить дальше и на фоне неумолимо надвигающихся холодов как можно скорее решить вопрос с ночлегом. Заслышав где-то неподалеку шум драки, металлический лязг, проклятия, ругань и вскрики, Рангику все-таки велела себе не соваться во все это и идти прочь своей дорогой. Как известно, в драках зачастую сильнее всех отхватывает именно тот, кто в них вмешивается с целью разнять дерущихся. А ей сейчас не до приключений на свою пятую точку, ей бы с жильем разобраться, решила для себя Мацумото, разворачиваясь в сторону небольшой таверны, с которой она и решила начать свои поиски ночлега и пропитания. А что, быстро смекнула рыжая, найти работу ей труда не составит - она много чего умеет, а будет ей где жить - сможет опять врачевать, колдовать да зелья варить, как в приюте у Рецу это делала. Ведьмин дар теперь станет козырем в её руках. В общем, с голоду она вряд ли помрёт, заметно повеселев, встрепенулась Мацумото, направляясь к похожей на некую тихую гавань и заветный островок таверне... и даже шум жестокой драки неподалёку ей был нипочём. Но... частенько происходит так, что её величество судьба сама решает за людей, куда им пойти, что им сделать, и как жизнь свою построить. Вот и в этот раз случилось то же самое. - А ну отошли от моего господина, твари чёртовы!.. - отчаянно размахивая обнажённым мечом, на толпу сомкнувших кольцо вокруг кого-то, кого Рангику пока не видела, людей бросался молодой парень с длинными чёрными волосами, облачённый в одеяние самурая. Лица высокого юноши с клинком в руках Мацумото разглядеть не смогла - оно было скрыто под глухой маской, видны были одни лишь сверкающие от страха и ярости глаза. - Твой господин - поганый кровосос! А ты сам знаешь, что теперь таким в мире людей не место!.. - раздалось в ответ молодому воину. Рыжая замерла, понимая - всё, перейти дорогу и скрыться в таверне она уже не сможет. И не потому вовсе, что не получалось - расстояние между ней и теми, кто сейчас столпился неподалёку, было ещё приличным, она запросто могла перебежать дорогу и закрыть за собой дверь тихого и уютного даже на вид заведеньица. Нет, Рангику просто не могла смотреть на то, как куча народа бросается на одного и забивает его, пользуясь чисто численным преимуществом. Такая манера ведения боя ведьме была противна по определению, и потому, ещё не зная толком, что происходит, она уже для себя решила - она вмешается в эту драку и поможет тому, кто попал в кольцо озверевших горожан, используя свои чары. А ещё - Мацумото встрепенулась от выкриков из толпы "поганый кровосос" и "таким в мире людей не место". Что ж, пристально глянув в сторону медленно, но верно приближавшихся в её сторону людей, подумала рыжая, раз вы решили, что можно кидаться скопом на одного человека и забивать его всего лишь за то, что он вампир, сейчас-то вы все и запляшете пуще чертей в аду... На проулок, по которому тихо-мирно шла себе молодая ведьма, встретившая своё совершеннолетие в "честно обменянной" на тонкий плащик тёплой куртке хозяйки приюта, вылетела целая толпа дерущихся мужчин. Точнее, нет, - это был целый клубок из ослеплённых яростью людей, которые толкались, пихались, тыкали штыками, лупили ногами и кулаками, рычали от злости, стремясь лишь к одному - забить того, кто был в эпицентре этого кошмара. Похоже, тому, на кого эти сволочи накинулись, сейчас приходилось очень несладко, подумала Рангику, притаившись у стены и готовясь начертать руны, необходимые для наложения ведьмина гипноза - ни крика, ни хрипа, ни стона из середины этого сомкнувшегося наглухо клубка слышно не было, вероятнее всего тот, кого били эти люди, уже потерял сознание от полученных ранений. - Пс - с, парень, - шикнула рыжая, хватая оказавшегося в суете непрекращающегося мордобоя молодого самурая за руку и подтащив поближе к себе. - Не лезь сейчас туда, а то под гипноз мой попадёшь... - Но... - опасливо дёрнулся юноша, - там же мой господин... - Да вытащу я твоего господина, - усмехнулась Рангику, поражаясь тому, как она успевает одновременно и этого прыткого воина держать, и чертить в воздухе невидимые руны, что рождала её магия. - Но как ты собралась отбивать его у целой толпы горожан? - резонно заметил парень, пристально глянув на старательно продолжавшую творить руны Мацумото. Голубые глаза его сощурились в непонимании и лёгком недоверии к так неожиданно появившейся спасительнице, но искра отчаянной надежды всё-таки выдавала попытку замаскироваться под этакого неверующего Фому выдала самурая с головой. - Для особо одарённых - я ведьма, - шёпотом произнесла Мацумото, даруя воздуху последние черты заряженных магией рун. - Сейчас я применю одно интересное заклятьице, и эти остолопы от твоего господина не просто отойдут, а ещё и извиняться перед ним будут... - Не вздумай колдовать! - вскричал парень, бросаясь было к сосредоточенной на своём занятии Рангику. - Это с чего же? - усмехнулась ведьма, изогнув тонкую бровь. Молодой самурай был уже очень близко, и вот-вот мог разрушить магическую цепь, созданную рунами, и потому Рангику вздохнула с притворным разочарованием: - Ты прости уж, не в меру прыткий воин, но, похоже, придётся часть моего гипноза применить и на тебя, а то ты мне мешаешь... Прошептав с придыханием заветные слова своего заклятия, Мацумото выставила перед собой тонкую ладонь, упираясь ею в его грудь, закрытую неким подобием щита из кожи и ремней поверх кимоно. Юноша дёрнулся, и завязанные в высокий хвост его чёрные волосы разметались по его крепкой спине - вокруг него и рыжей ведьмы заплясали потоки бешеного ветра, неизвестно откуда взявшиеся вороны теперь тоже летали кругами, протяжно каркая, глаза начал застилать зеленоватый едкий дым, а по городской мостовой зашуршали касания мягких лап. Окончательно растерявшись, самурай посмотрел вокруг и встрепенулся, не веря глазам своим - мимо него и молодой ведьмы шли лисы, сверкая ярко-зелёными глазами в сгущавшемся вокруг них полумраке. - Отойди, - негромко сказала ведьма. И, повинуясь начавшему казаться ему хрустальным перезвоном голосу рыжей чертовки, самурай вскинулся на звук и глянул в ведьмины глаза. И таким бездонным и дурманящим показался ему её взгляд, что воин покорно отступил, дивясь всему тому, что творилось вокруг него. - И вы расступитесь, - улыбаясь, глянула ведьма на каждого из мужчин, что сцепились, стараясь забить до смерти пойманного ими вампира. И, к великому удивлению стоящего за её спиной самурая, даже самые озверевшие внезапно замирали, глядя на идущую к ним молодую рыжеволосую девушку, и отступали точно так же, как и он минуту назад, преисполненные какого-то раболепного обожания и покорного смирения в каждом взгляде и жесте своём. А рыжая добавила: - Повелеваю вам - стойте и с места не двигайтесь, покуда мы этого несчастного не заберём и не уйдём отсюда очень далеко... А вот и стало видно того, на кого непонятно с какого горожане решили обрушить всю свою агрессию... и тут бедная Рангику аж застыла, не веря глазам своим. Это ведь был сам Бьякуя Кучики - глава одного из самых благородных аристократических кланов в Сейрейтее, молодой, но сильный и гордый аристократ, который в первую очередь всегда был за справедливость и человечность, и не смотрел на правила, церемонии и толщину кошелька тех, с кем ему доводилось иметь дело. Знать недолюбливала его, называя высокомерным ублюдком лишь за то, что он не стелился перед ними и разговаривал с людьми строго так, как они того поступками своими заслуживают, простолюдины готовы были шапки в воздух бросать от восторга при одном только его появлении на городских улицах, бывалые воины уважали его жёсткость и принципиальность, а незрелые юнцы с прилежанием брались за изучение боевых искусств, чтобы стать "таким, как господин Кучики"... и одного теперь Рангику понять не могла - за что же теперь так взъелись на Бьякую? С каких пор то, что он вампир и семья его - тоже вампиры, стало поводом вот так жестоко с ним расправиться?.. Может, жажда крови сгубила его, доведя до срыва, и он набросился на кого-то из горожан, настороженно подумала Рангику, медленно двинувшись к лежащему на холодной земле молодому вампиру. Чёрные волосы его разметались, закрывая собой окровавленное бледное лицо, глаза его были закрыты, а перебитая чьим-то штыком грудь даже перестала вздыматься - сил даровать лёгким хотя бы небольшую порцию спасительного воздуха у Кучики уже не осталось. Ну зато теперь понятно, что это за ретивый парнишка с мечом наперевес, покосилась Рангику в сторону аж вскрикнувшего при виде своего израненного господина молодого самурая. Охранник, судя по одежде, прибыл откуда-то с Востока, готов за своего хозяина глотку кому угодно разорвать... но, как ни странно, ничего более Мацумото в нём ведьминым чутьём своим не ощутила. Не оборотень, не вампир, не дракон... нет, как ни странно, он, хоть и был весьма искусным бойцом(что не укрылось от взора рыжей ещё в тот миг, когда он бросался на метелившую его хозяина толпу), при всём этом он был просто человеком. Налетевшие на вампира с кулаками и заговорённым оружием мужчины застыли, подчиняясь ведьминому гипнозу, а Рангику повернулась к едва пришедшему после её чар самураю: - Ну... чего ты смотришь на меня? Давай, бери господина Кучики да пошли скорее отсюда. Мой гипноз ведь тоже не вечен... - Чёрт.. - озираясь и нервно почёсывая туго затянутый хвост у самого основания, произнёс воин. - Если кто-то видел, как ты колдовала, но при этом оказался не в радиусе действия твоей магии - это будет очень, очень плохо. В первую очередь для тебя... - Да с чего это? - вскинулась Рангику, наскоро латая при помощи тех исцеляющих заклятий, которые она знала, раны избитого до полусмерти Кучики. - С каких это пор ведьмам нельзя колдовать, а вампирам - ходить по улицам Сейрейтея и Рукона? - Только не говори, что ты не в курсе, что случилось этой ночью, - с грустью вздохнул молодой воин. Рангику непонимающе глянула на него, а тот негромко добавил: - Этой ночью власть сменилась, и теперь таким, как господин Бьякуя, ты... ну, ведьмам, вампирам, оборотням, драконам, ну и всем таким... в общем, новая власть велит всех вас истреблять. На господина Бьякую накинулись за то, что он пил кровь убитого им на охоте медведя в лесу, и на него наткнулись дворяне, которые тоже охотились неподалёку. И, если ещё вчера перед ним бы ещё и извинились за появление в столь интимный момент... О да, невольно ухмыльнулась Мацумото краешком рта, она вполне себе представляла, почему для вампиров поглощение крови не из какого-либо сосуда, а из убитого ими животного становилось моментом, так сказать, "интимным"... она помнила, как Кира, нападая на подрезанных им зверей, вымазывался в крови с ног до головы, пока вдоволь напивался. Да и само по себе зрелище ползающего по звериной туше человека с отросшими острыми клыками было явно не для слабонервных. Естественно, вампиры не любили, когда кто-то, кроме их сородичей, ну и самых близких друзей, которые уже к таким вещам давно привыкли, видел, как они трапезничают тёплой кровушкой. Мацумото сначала прослезилась, снова вспомнив об убитом приёмными родителями Идзуру... но заставила себя вслушаться в слова молодого самурая, чтобы в голос не зарыдать. - ... то сегодня, когда эти уроды увидели, как господин Бьякуя поглощает кровь зверя, они накинулись на него, избили и приволокли сюда, в город. А я... я даже не смог совладать с этими чудовищами и отбить господина Бьякую у них, - даже под маской видно было, что самураю горько и больно говорить об этом. Впрочем, его желание заниматься самопоеданием быстро сменилось порывом благородной благодарности, и, встав на одно колено перед Рангику, он схватил её руку и с воодушевлением произнёс: - Благодарю тебя, прекрасная дева, теперь я твой должник! Ты спасла моего господина, теперь знай - случись что, ты всегда сможешь рассчитывать на мою помощь! Кстати, должен представиться - я Сенбонзакура, телохранитель господина Кучики... и теперь твой должник, прелестная ведьма! - Да ладно, ладно, хватит тебе, благородный ты наш, - рассмеялась Рангику, явно веселясь от порывистой горячности, с которой начал благодарить её этот воинственный, но отважный парень. - вообще, хватит меня за руки хватать, ты меня отвлекаешь... Кстати, меня Рангику Мацумото зовут, - добавила девушка. И, выдернув из спрятанных в перчатки рук самурая свою тонкую ладонь, ведьма произнесла: - Или ты что, не хочешь, чтоб я твоего господина хоть немного подлечила, чтоб он от кровопотери не умер, пока мы его до поместья несём? Приступив к прерванному исполнению призванного остановить кровотечение и заставить раны подняться краями заклятия, Мацумото посерьёзнела и глянула искоса на самурая: - Ты мне лучше ответь - что такого этой ночью стряслось, что теперь всем, кто не является простым человеком, лучше прятаться и особенностей своих не выдавать?.. Горько вздохнув, Сенбонзакура склонил голову и глухо заговорил, будто пряча собственные слова в своей маске: - Этой ночью его высочество Койот Старк был убит. На его место заступил Ямамото Генрюсай, один из его приближённых, который служил при нём долгие годы, ещё с его отцом начинал... но предал нашего короля и убил его. Говорят, что план мести он вынашивал долгие годы, и вот добился своего. А самое страшное в том, что Генрюсай категорически против магии, волшебства, алхимии и прочего такого... в общем, уже с утра он издал указ, что любой горожанин может убить вампира, ведьму, оборотня, и ему за это не только ничего не будет - ему даже мешок золота из королевской казны в награду выдадут. А ежели желающий убить магическое существо сам не справится - он имеет полное право вызвать констеблей или королевскую стражу, чтобы те схватили несчастного, упекли за решётку, а потом жестоко казнили. Теперь-то ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты колдовала?.. Рангику слышала всё это и не верила тому, что слышала. Как, как это - его величество Койота больше нет, а для таких, как она, господин Кучики, покойный ныне Кира, настали тяжёлые и страшные времена?.. - Что это?.. - оглядываясь и качая головой, зашевелился один из напавших на Бьякую мужчин. Одетый просто, но со вкусом, с длинными завязанными в угловатые пряди чёрными волосами, на концах которых висели колокольчики, с закрытым чёрной повязкой глазом и шрамом через всё лицо, он смотрелся жутковато. Похожая на оскал голодного зверя плотоядная улыбка довершала картину, и от одного взгляда на него становилось как-то нехорошо. А мужчина всё оглядывался, отмахиваясь от клубящегося вокруг него зелёного дыма: - Что с этим кровососом? Что за рыжая девка? Почему все стоят и пялятся на неё, как идиоты?.. - Чёрт, - зашипела Мацумото, хватая так и не очнувшегося пока Бьякую под спину одной рукой и второю цепляясь за лязгнувшего мечом наизготове Сенбонзакуру, - погнали отсюда, кажется, гипноз рассеиваться начинает...