Унесённая волнами

Экипаж подъехал к основным воротам. Я вышла вместе с Эммой, и мы пошли к самому поместью. Солнце приятно грело кожу, и я была рада прогулке. Я сбавила шаг и задержалась в саду. Душа всё ещё не успокоилась и продолжала лихорадочно посмеиваться. Я хотела дождаться, пока она уймётся. Приятно пахло розами и листвой. Я присела к белому цветку и втянула аромат. Мне всё ещё мерещился запах формальдегида и выпечки. Я потрясла головой, будто это могло мне как-то помочь. Пальцы бездумно потрошили розу, медленно отрывая лепестки. — София, что вы здесь делаете? Голос принадлежал Сиэлю. Он внезапный, как бич божий. — Здравствуйте, граф. Я приехала недавно. Обернувшись, я встала. Он оказался от меня на расстоянии вытянутой руки. Я была не сильно выше мальчика и смотрела ему прямо в лицо. — Что у вас за полосы на спине? Он бил вас? Эмма бестактно заржала. Я прикрыла глаза от стыда. — Нет, граф. Меня никто не бил. Вмешался Себастьян: — Мой лорд, это травмы противоположного происхождения. Сиэль шарахнулся от меня: — Фу, вы с ним переспали? Я вежливо улыбнулась, а Эмма затихла. — Нет. Но вам не кажется, что вас не должна волновать моя личная жизнь? — Пока вы живёте в моём доме, вы находитесь под моей защитой. И мне бы не хотелось осквернять своё поместье ветреной девушкой. Я глубоко обиделась, но его брезгливость в подобном плане можно понять. Его насиловала толпа мужчин, наверняка это отпечаталось на психике. Никогда не оправдывалась в таких вещах, но всё бывает в первый раз. — Я вас поняла. У Гробовщика длинные ногти и он оцарапал меня случайно, когда проверял одну из теорий. Моя симпатия не взаимна. Эмма молчала, возможно, потому, что я так и не поняла, что произошло между мной и Гробовщиком и можно ли это расценивать как отношения. Сиэль с подозрением посмотрел на неё и на меня. — Нужно к вам кого-то приставить. Некрасиво девушке бегать к мужчине без сопровождения. Я едва подавила желание закатить глаза. — Вы можете приставить ко мне кого-то, но я ему заранее не завидую. Гробовщик часто рассекает мою душу и этому человеку придётся ослепнуть к концу дня. Какая ты вруша. Отвратительно. Сиэль задумался: — Вам важно моё общество? — Я не понимаю, куда вы клоните? — Что если я сниму для вас квартиру где-то неподалёку от Гробовщика и мне не придётся задавать кучу неловких вопросов. Жёстко и сурово, но действительно решает все наши вопросы. — Если вам так будет спокойнее, я согласна. Сиэль зло ударил по розе тростью: — Мне не будет так спокойнее! Вы много знаете не только обо мне, но и о важных событиях будущего! Если кто-то вас заполучит, он выпытает ваши секреты и неизвестно что натворит! Я смягчилась и почувствовала прилив теплоты к этому мальчику. Эмма легко коснулась его плеча, Фантомхайв дёрнулся, но руку не убрал. — Граф, вы не обязаны отвечать за меня и за весь мир. Если меня схватят, в чём я очень сомневаюсь, значит, так суждено. Мой двойник убрал руку с плеча мальчика и стал рядом со мной. Граф скривился: — Что за обречённые суждения? На случай надеятся только недалёкие люди. Он снова задумался: — Решим всё так, я сниму для вас квартиру рядом с Гробовщиком, но вы будете мне писать каждый день. Сообщать, что у вас всё хорошо и вы живы. Вам ясно? Я улыбнулась, понимая абсурдность этой ситуации. — Ясно. — А теперь пойдёмте есть. Сиэль развернулся и прошествовал к поместью. Власть определённо его опьяняет.

***

Вечером я играла до поздней ночи и размышляла о своём будущем. Смогу ли я вернуться домой и хочу ли я этого? С каждым днём всё становилось сложнее и запутанней. Я вспоминала приятные моменты сегодняшнего дня. Губы Гробовщика и его поцелуи. Интересно, он думает обо мне сегодня вечером? Воображение рисовало принимающего ванну жнеца. Капли воды стекают по его бледной коже. Он трогает себя и фантазирует обо мне в смелых позах, прикрывает свои безумно красивые неоновые глаза и тяжело дышит. Я залилась краской и прикусила губу. Эмма рядом тихо засмеялась. Я резко остановила поток мыслей. Он не думает обо мне, а если и думает, то не в сексуальном контексте. Скорей всего он ломает голову над тем, как собрать Шалтая — Болтая. Я закрыла инструмент и легла в постель. Эмма легла рядом со мной. Как ни странно, но мне это понравилось. Сон накрыл меня плотным покрывалом. Утром я проснулась выспавшейся и отдохнувшей. В шкафу я нашла два новых платья и пару новых туфель к ним. Спасибо Сиэлю, они были сдержанных цветов: бархатное коричневое и шёлковое серое. Кружево было чёрным в обоих платьях. Длинные рукава и высокий воротник. Жемчужная брошь у шеи на бархатном платье, и бант на сером. Куча подъюбников из фатина и атласа. Жёсткий корсет на сомовом усе за спиной. Да, чтобы надеть эту конструкцию, мне нужна помощь. Я позвонила в колокольчик и ко мне пришла горничная Мэйлин в своих нелепых толстых очках. Я протянула ей коричневое бархатное платье: — Помогите мне с платьем, пожалуйста. — Конечно, мисс. Несмотря на свою неуклюжесть, она справилась быстро и легко. Я посмотрела на себя в старинное зеркало. Платье мне шло, подчёркивало талию и не заостряло внимание на угловатость плеч и бёдер. Цвет платья осветлял мои глаза. Мэйлин достала расчёску из прикроватного столика и начала укладывать мои вьющиеся непослушные волосы. С ними ей пришлось сражаться гораздо дольше. В итоге она обуздала их, подняв вверх и заплетя в подобие корзинки. Несколько прядей завитками обрамляли лицо. Так тщательно я готовилась только к выступлениям. Я спустилась на завтрак. Сиэля не было. Танака вновь заменял Себастьяна. Я старалась есть максимально аккуратно, чтобы не запачкать платье. Пока я ела, Мэйлин заплела волосы Эмме. После завтрака меня привычно ждала карета. На этот раз я подождала, пока мне помогут подняться. Каблуки в туфлях были невысокие, но платье тяжёлое. Моя душа скользнула впереди меня, пока я ждала, когда кучер спустится. В комплекте к платью шла чёрная шляпка и перчатки. Шляпку я проигнорировала, а вот перчатки надела. Мне было интересно, как Гробовщик отреагирует на моё преображение. Что-то мне подсказывало, что никак, но хотелось удостовериться лично. Эмма смущённо хихикала. Её кремовое платье не испачкалось и не помялось. Как удобно быть душой. В голове я проигрывала произведения Баха. Это позволило скоротать время до конечной точки. Бюро ритуальных услуг выглядело всё так же уныло и давяще. Я никогда не привыкну к его атмосфере. Я вышла из кареты, с помощью кучера. Взгляд упёрся в тёмно- фиолетовую дверь, я поправила юбку и ещё раз внимательно осмотрела себя. Будто на свидание! Что за подростковый трепет? Ему наверняка всё равно. Рука в чёрной перчатке открыла дверь и я вошла. Мой взгляд моментально нашёл Гробовщика. Он сидел на одном из гробов и вид у него был великолепный. Чёрный пиджак с тёмным джемпером внутри, длинные ноги в классических штанах, а волосы убраны в высокий хвост. На носу появились изящные очки половинки. В руках он шутливо держал блокнот двумя когтистыми пальцами. Эмма нервно захихикала, спрятав лицо в ладонях. А у меня перехватило дух. Я несколько раз открывала рот, но звука не было. Гробовщик этого эффекта и добивался. Его улыбка была настолько самодовольной, что мне стало неловко. От переполняющих чувств, я нервно рассмеялась. Впервые я и Эмма изображали одну эмоцию. Жнец поднялся и подошёл ко мне. От него пахло иначе. Можжевельником, смолой, апельсином и чем-то ещё, что я не смогла разобрать. Он нагнулся ко мне и поцеловал. Медленно и тягуче, наслаждаясь моментом. Я таяла от его губ и прикосновений. Мой двойник мурлыкала, глухо смеясь. Он провёл ногтем по моему подбородку и отпрянул. Мне хотелось большего. И я горела от желания. Он улыбался, наблюдая за моей внутренней борьбой. — Ты сегодня прекрасно выглядишь. — Да и ты неплохо, — пискнула я, краснея. Он хихикнул и направился к гробу, на котором сидел ранее. Я могла рассмотреть его сзади, пуская слюни на его шикарную осанку и подтянутый зад. Почему такой красавец вообще совершил суицид? Гробовщик присел и сделал пригласительное движение рукой, чтобы я села напротив. Я повиновалась. — Начнём сеанс психотерапии? Я рассмеялась. Искренне, открыто, напару с Эммой. Он молча смотрел на меня, и я спросила: — Ты серьёзно? — А в чём проблема? Наконец Гробовщик стушевался. Для него чернуха стала настолько естественна, что он не замечал абсурдность своего предложения. — Это, как лечится у Сумасшедшего шляпника из Алисы в стране чудес. Я уже молчу про антураж. Жнец обиделся. — Ты хочешь сказать, что я тронулся умом? Я не хотела его задеть. И да, я считала, что он действительно тронулся, но так очаровательно, что упрекать его мне не хотелось. — А сам как считаешь? Насколько ты соответствуешь норме? Он задумался. Какое чудесное зрелище, Гробовщик задумался о своей адекватности! Я любовалась им, и мне совершенно не хотелось с ним просто разговаривать. Мне хотелось завалить его на этот гроб и целовать долго, страстно и пылко. Залезть под джемпер и… О, Господи! Остановись! После долгого самоанализа, жнец выдал: — Да, я отличаюсь от нормы, но это потому, что живу слишком долго. Моё восприятие стало иным. — Исходя из этого, можно предположить, что ты не сможешь помочь мне. — Исходя из этого, нужно предположить, что нет таких проблем, которые я не мог бы понять. Я жил так долго, что все сценарии жизни мне знакомы. И даже твою историю я могу предположить. Я улыбнулась. Ага, давай, предположи, что ты персонаж из аниме, в которого я втюрилась, потому, что моя личная жизнь оставляет желать лучшего. — Очень сомневаюсь. — Звучит, как вызов. Ты хочешь, чтобы я рассказал твою историю? — Попробуй. Жнец разлёгся на крышке гроба, заложив руки за голову. Очки скользнули по тонкому носу, ближе к лаймовым глазам. Пиджак пошёл крупными складками на груди. Я по-бытовому расстегнула две пуговицы его пиджака. Было бы жаль, если бы они отлетели. Гробовщик смотрел на меня с удивлением и интересом. Он трактовал мои действия иначе. — Я решила, что так будет лучше, — я пыталась скрыть смущение. — До этого действия я был уверен, что ты из аристократии. — Уже не верно, в будущем нет аристократии в том проявлении, в котором ты наблюдаешь её сейчас. Хотя и осталась королева. — Что значит осталась? — он приподнялся на локте и развернулся в мою сторону. Я улыбнулась, глядя на почти мальчишеский интерес жнеца. — Через лет 30-40 узнаешь. Он прикусил губу, терзаясь сомнениями. — А если я тебя очень попрошу рассказать? Я картинно задумалась — А что ты можешь мне предложить? Гробовщик лёг на спину и приложил тонкий палец к губам. — Я не знаю. Если бы ты жила в этом мире, я многое мог бы дать тебе. Или тебя волнуют деньги? Он повернул ко мне голову. — Благодаря графу, у меня нет в этом необходимости, — я отмела в сторону это предположение. — Тогда я точно не знаю, что я могу предложить. Я села рядом с ним, и он посмотрел на меня. — Может, тогда предложишь немного своей любви? Глаза жнеца потемнели: — Я и так готов делиться ею с тобой. Не в качестве платы, а потому, что мне этого хочется. — Но почему? Ты меня знаешь третий день? Гробовщик провел ногтем по моему лицу. — С тобой просто и легко. Не надо лгать и недоговаривать. Ты знаешь всё обо мне, и я вижу, что ты искренне любишь меня. Это редкое сочетание. И я молчу про то, что ты умна и красива. Он тяжело вздохнул и заметно помрачнел. — Жизнь смертных слишком скоротечна, чтобы тратить её на сопротивление и отговаривания себя. Его тон был настолько полон скорби, что мне расхотелось соблазнять мужчину передо мной. Я приподняла его и прижала к себе. Он обхватил мою талию, уткнувшись лицом в украшенную брошью шею. Я поцеловала его в макушку и погладила по спине. Жнец бесшумно всхлипнул. Я молчала, позволяя ему получать моё тепло и ласку. Эмма тоже загрустила. Я потянула за чёрную ленту, и волосы рассыпались по плечам Гробовщика. Так мне было удобнее гладить его и аккуратно зарываться в его волосы. Серебристые локоны переливались и легко скользили между чёрной тканью перчаток. Но так как его волосы слишком длинные, я не стала их лохматить, а просто погладила. Он спокойно дышал мне в шею, разогревая ткань своим дыханием. Гробовщик подтянул ноги, сев верхом на гроб, и выпрямился, размыкая наши объятия. Он просто сидел, смотря на меня непонятным взглядом. Я коснулась его скулы. Осторожно, нежно, будто пытаясь не испугать. Он подтянул меня к себе и поцеловал. Быстро, страстно и горячо. С таким жаром, будто я была ему знакома сто лет и безумно дорога. Я не была уверенна, что он целует меня, а не кого-то из воспоминаний. Это ощущение мне не нравилось. Я резко прекратила поцелуй. Он никак на это не отреагировал, смотря в пустоту затуманенными глазами. От этого стало ещё страшней. — Вернись ко мне. Кто же присмотрит за Сиэлем и наделает кучу проблем жнецам? В зелёных глазах появилась искра жизни, но он всё равно выглядел подавленным. Я снова обняла его. — Жаль, что я не могу разделить с тобой твою боль. Я хотела его рассмешить или как-то подбодрить. Но ничего не шло в голову. Чувство беспомощности и бессилия накрыло меня с головой. Я понимала, что это я виновата, что он вновь провалился в тяжёлые воспоминания. Он не прожил их до конца. Его вечная весёлость, как попытка бегства, позволяла ему обходить эти мысли. Возможно, он один из немногих жнецов, которые не потеряли свою человечность. Он больно схватил мои плечи, впиваясь в них когтями, и нечеловеческим голосом произнёс: — Да, мне больно! И прекрати быть такой понимающей! Это ненормально! Он тряс меня, как куклу, набитую соломой. Через миг этого приступа буйства, он отпустил меня и шарахнулся на самый край крышки. Чёлка закрыла его глаза. — Прости, я не хотел. — Всё хорошо, для тебя всё очень быстро. Нужно сбавить обороты. Пока я разделена, душа оберегает меня, а судя по тому, что ногти у меня до сих пор ни капли не отросли, процессы в моём организме приостановились. У нас есть время, совершенно не обязательно заставлять себя быть со мной. — Но я хочу быть с тобой. Я примирительно улыбнулась: — Вот и отлично. Тогда давай сходим куда-нибудь. Как делают нормальные люди. Гробовщик улыбнулся, нервно хохотнув. — Действительно, можно же просто назначить свидание. А не придумывать предлоги, чтобы вновь встретиться. — Да, это может сработать. Я рассмеялась. Жнец смотрел на меня с теплотой. — Мне нравится твой смех. — Для человека, который любит смех, ты выбрал самое неподходящее место работы. Он невесело улыбнулся. — Профессиональная деформация. Привык к трупам. Жнец посмотрел куда-то в темноту за моей спиной. — Время ланча, принести чаю с печеньем? — Принести. Он поднялся и вышел в скрытую дверь. В ритуальное бюро зашли Сиэль и Себастьян. Я радовалась до чёртиков, что они не явились раньше на минут 15-20. — Здравствуйте, граф. — Здравствуйте, София. Где Гробовщик? — Пошёл за чаем. — Вы нашли способ, как объединить вас в одного человека? — Нет. — Тогда пошлите. У меня мало времени. — Но… — Идёмте, я сказал. Сиэль и Себастьян вышли из бюро, и я нехотя поплелась за ними. Меня повели по безлюдным улицам. Сиэль покосился на мою одежду. — Вот теперь я верю, что вы аристократка. Вам абсолютно не шли те платья. — Спасибо, граф. — Почему вы не одели свою душу во второе платье? — Как-то не подумала. Мы свернули за угол к парадной двери. Сиэль постучал в коричневую дверь, и нам открыла молодая девушка. Волосы спрятаны под белоснежный платок, она выше меня на голову. Очень серьёзный взгляд голубых глаз осмотрел меня с ног до головы, а потом так же Эмму. — Это Нора. Она твоя служанка в этом доме. Она же будет отчитываться передо мной. Эх, граф, без ножа режете. — И что это значит? — Это значит, что она будет писать мне письма. — Вы хотите контролировать каждый мой шаг? — Да. Вас это удивляет? — Нет. Меня это раздражает. — Но почему? Я могла бы многое ответить на это вопрос. Но сдержалась. Всё-таки у меня нет денег. — А если у меня действительно появится кавалер? Я должна буду спросить вашего разрешения? — Женитесь и не надо никакого разрешения. — Какой жуткий век. Сиэль изогнул бровь. — Так вы из другого века? Я кивнула. — И в вашем веке девушки ходят с мужчинами когда хотят, во сколько хотят, и в чём хотят? — Да. — Это ваш век жуткий! Так и до сифилиса недалеко! Мальчик нахмурился. — Граф, женщина может общаться с мужчиной, не занимаясь сексом. — Какие слова от леди! — взвизгнула горничная, прикрыв рот. Сиэль фыркнул. Я продолжила настаивать. — Я же с вами не спала, когда жила в вашем поместье? Мальчик покраснел. Он не был готов к такому разговору. Я перестала напирать. — Хорошо, давайте так. Завтра я хотела пойти погулять с Гробовщиком, потому, что он один из немногих, кого я хорошо знаю в этом городе. Мне можно это сделать? Я отпрашиваюсь у мальчишки, как школьница! — И куда вы пойдёте? — Я не знаю. Мы хотели решить это после чая. — Сходите в оперу. Куда-нибудь где людно. — Спасибо за совет, — саркастично сказала я. Сиэль сделал вид, что не заметил мою интонацию и вошел в мою новую обитель. Это была двухэтажная квартира, с несколькими спальнями, кухней и двумя ванными комнатами. Интерьер был выдержан в бежевых и песочных тонах. Это были апартаменты для леди с кучей излишеств и изящных вещиц. Обои, камины, мебель украшена золотом. Главный зал, в который сразу натыкаешься, обставлен как гостиная, влево проход на кухню, а направо ещё один зал-кабинет. Меня порадовало, что там стояло фортепиано из дома Фантомхайв. Наверху три спальни и комната для горничной. Для меня одной этого было достаточно. Себастьян приготовил нам поесть на моей кухне и, отобедав Сиэль со своим дворецким удалились. Я сразу же пошла к Гробовщику. Не хватало, чтобы он надумал там невесть что. Эмма бесшумно шагала за мной, как щенок на привязи. Моя квартира оказалась в пару кварталах от его бюро. Я вошла в мрачное здание. Хозяина нигде не было видно. — Есть кто? — я старалась изобразить веселье, а не панику. Жнец вышел из потайной двери. У него было нечитаемое выражение лица. Он переоделся в свой обычный балахон и скрыл глаза под цилиндром. — Куда ты уходила? — Меня забрал Сиэль. Он снял для меня апартаменты неподалёку отсюда. Я должна была ознакомиться с условиями. Я саркастически засмеялась. — Он позволил нам погулять завтра. Гробовщика почему-то это не насмешило. Он всё так же был мрачен. — Я не знал, что думать. — Прости, я пришла, как только он меня отпустил. — Ты могла бы переехать ко мне. Я бы взял заботу о тебе на себя. — Ты к этому ещё не готов. Как и я. Вариант жить отдельно для меня сейчас самый оптимальный. — Как хочешь. Он присел на гроб, уходя в свои мысли. Я подошла к нему и положила руку на плечо. — Я бы не бросила тебя без особой необходимости. Если я вдруг исчезну, знай, это либо Сиэль, либо меня утащили злые дядьки. По своей воле я тебя не оставлю. Я присела на корточки, чтобы заглянуть в его лицо. Я взяла его ладони и приложила к своему лицу. — Куда завтра отправимся? — Я не знаю, я давно не был на свиданиях. — Тогда предлагаю отправиться гулять по городу. Эмму я могу оставить дома. — Не думаю, что это хорошая идея оставлять душу дома. Глаза мужчины всё ещё были мрачны. — Звучит хуже, чем есть на самом деле, - улыбнулась я. — И на деле тоже не очень. Гробовщик грустно улыбнулся: — Когда мир стал таким, что люди могут оставлять душу дома, как сумочку? Я усмехнулась. — Интересно, что будет дальше? Можно будет оставить дома мозг? Он улыбнулся ещё шире. — Мне кажется, этот навык у многих уже имеется. Я рассмеялась и Гробовщик оттаял. А я продолжала посмеиваться: — Тебя смущает отсутствие мозга в человеке? Остановите землю, я сойду. Он захихикал и поправил шляпу, скрывая свои глаза. Я встала. — Мне пора, а то горничная подумает про меня нехорошие вещи. Жнец поднял голову вверх, чтобы смотреть в мои глаза. Я подхватила его лицо и нежно поцеловала. Как же мне нравится его вкус, эта сладко-мускусная горечь. Мне нравится его грусть с сумасшедшей насмешкой, его красивые неоновые глаза. И даже запах формальдегида не смущает меня. Я пыталась вложить в поцелуй все эмоции, что переполняли меня. Моя душа сдавлено смеялась. Я села сверху на его ноги. Он отклонился назад, позволяя мне забраться на него, со всеми моими юбками. Перчатки я забыла дома, поэтому я чувствовала тепло его кожи и мягкость пепельных волос. Жнец прикрыл глаза, за белыми ресницами, полностью отдаваясь поцелую. Я целовала его всё настойчивее, заходя языком в его рот. И играя с его смирным хозяином. Гробовщик не отвечал на поцелуй, но дышал прерывисто. Мне стало неинтересно терзать его губы и безвольный язык, и мои поцелуи поднялись по скуле к его пробитому серьгой ушку. Он резко прижал меня к себе. От неожиданности я громко выдохнула. Но останавливаться и не думала. Я расстегнула верхнюю пуговицу его закруглённого воротника-стойки, открывая шрам на шее. Мои губы мягко поцеловали его, следуя от левого уха к правому. Я снова поднялась к ямочке под его правым ухом. Он тихо застонал. От этого интимного по телу прошла волна возбуждения. Низ живота сладко саднило. Эмма издала, какой-то кошачий полустон. Я легонько прикусывала его бледную кожу, идя по подбородку к другой стороне, возвращаясь туда, откуда начинала. И снова сдержанный стон меня вознаградил. Гробовщик открыл мутные глаза и хрипло произнес: — Я не железный, если ты сейчас не остановишься, я утащу тебя к себе или возьму прямо здесь. Он шумно вздохнул, услышав как исказился желанием его голос. Меня совершенно не пугали его слова, но мне нужно было идти. Я вскользь коснулась его губ и слезла с его ног. Я направилась к двери и, обернувшись, сказала: — Тогда до завтра? Жнец не повернулся ко мне. — Подожди. Гробовщик глубоко дышал, как будто пробежал несколько километров и сейчас отдыхает. Мне было его почти жаль. Почему он не остановил меня, а согласился, чтобы я доигралась до такого его состояния? Или он такой чувствительный, что так быстро заводится? Он смотрел в одну точку несколько минут, потом поднялся и открыл гроб. Он достал серый плотный шарф и, отвернувшись от меня, повязал его на бёдрах. Когда он развернулся ко мне, объёмные складки шарфа, скрывали всё, что могло скомпрометировать их хозяина. — Я хочу проводить тебя. А завтра зайду за тобой. — Хорошо. Я открыла дверь и вышла на улицу. Гробовщик вышел за мной. При солнечном свете, он смотрелся, как сиротливое привидение. Свешивающиеся рукава, длинный подол балахона, скрывали руки и ноги, делая его поступь неземной. Он заметил, что я смотрю на него. — Что-то не так? — Нет, всё хорошо. Ты одет очень экстравагантно для этого времени и даже для моего. — Неужели? А мне казалось ничего особенного. Очень удобно. — Твой цилиндр удобный? Не смеши меня. — У него другие функции. Тебе не нравится, как я выгляжу? — Нет, нравится. Даже очень. Просто необычно. Мы дошли до моей двери. И я неловко улыбнулась. — Забирать меня здесь. До завтра. Гробовщик легко клюнул мои губы. — До завтра. Он развернулся и ушёл. Бесшумно и быстро, словно тень. Я постучалась в дверь. Мне открыла горничная. — Мне нужны ключи от квартиры. Я зашла в свой новый дом. Нора пошла за ключами для меня. Из-за того, что она будет доносить на меня, я её ненавидела. Я хотела избавиться от неё, как только у меня будет возможность. Эмма презрительно скривилась, отражая мои эмоции. Я решила развеяться. Я пошла в свой кабинет и села за фортепиано. Мысли роились в моей голове, не позволяя концентрироваться на музыке. Слишком много чувств я испытывала к Гробовщику. Мне хотелось самостоятельности и свободы. Я решила, что буду писать роман, в котором опишу свои чувства и отвлекусь от назойливого дискомфорта квартиры. Я села за стол и запоем начала писать.