Унесённая волнами

Проснулась я уставшая, но довольная. Я заснула в своём кабинете. Приторное золото обстановки навевало мысли о толстых тётках с маленькими собачками. Я бы многое здесь изменила. Продрав глаза, я вышла из кабинета. Моя служанка что-то готовила. Я поднялась на второй этаж и решила принять ванну. Эмма бодро шагала рядом со мной. Как же я ей завидую. Моя ванная не слишком отличалась от ванной поместья Фантомхайв. Только цвет кафеля и сантехники песочный. Я наполнила ванну и опустилась в неё. Ко мне постучала Нора: — Вам нужна моя помощь? — Нет. Приготовь для меня платье и переодень Эмму. — Хорошо, мисс. Снять платье намного легче, чем его надеть. Поэтому в этом мне точно понадобится помощь. Помывшись, я вышла из ванной, обернувшись махровым полотенцем. Нора уже переодела Эмму в ситцевое серое платье. Оно мне шло не меньше, чем коричневое. Я посмотрела на серое платье, что лежало на кровати. Сегодня мы будем действительно как близнецы, даже в похожих платьях. Интересно Гробовщик стразу определит, где душа, а где разум? Конечно же сразу. У Эммы слишком оторванный от жизни вид. Раздеваться перед незнакомой девушкой мне было непривычно, но Нора тактично отвела взгляд, надевая на меня нижнее бельё и платье. — Что тебе рассказал граф обо мне? Она натянула на меня чёрные чулки и обула в такого же цвета туфли. — Рассказал, что ваша сестра больна. Поэтому не говорит и не ест. Но мне нужно присматривать за вами. Чтобы у вас всё было и чтобы вы не водили мужчин, мисс. — И тебя ничего не смущает? - спросила я, думая о нелепости объяснений графа. — Нет. — Ладно. Она затянула корсет и взяла расчёску. Нора заплела мои волосы в высокую замысловатую причёску, такую же, как у Эммы. Все вместе мы спустились на завтрак. В дверь постучали, и моё сердце пустилось вскачь. Я знала кто это. Нора открыла дверь и пустила Гробовщика. Он был в строгом синем костюме и чёрном галстуке. На голове классический цилиндр, прижимающий длинную чёлку так, чтобы она скрывала глаза. Высокий и тонкий, он выглядел, как истинный аристократ. Я и Эмма подошли к нему одновременно. Я старалась изображать ту же дурацкую улыбку, что была на её лице. Ну что? Узнаешь где я? Он взял мою руку и поцеловал её — Доброе утро, София. — Доброе утро. Как узнали? — Только от вас пахнет южным морем. Я смутилась. — У нас сейчас завтрак, может, поедите с нами? Гробовщик снял цилиндр и повесил на вешалку рядом со входом. — Почему бы нет? Мы пошли в комнату с большим столом. Она располагалась рядом с кухней. Нора накрыла ещё на одного человека. Она приготовила бекон с тостами. Мне было неловко есть перед ним. Гробовщик ел скучающе, играя с едой. Из-за волос невозможно отследить направление его глаз, но я физически чувствовала взгляд на своей коже. И мне нравилось это чувство, оно заводило меня и кружило голову. Только Нора не позволяла мне вести себя естественно. Воздух словно электризовался с каждой секундой. А меня подмывало коснуться его под столом ногой. Эмма начала нервно хихикать. Я не смогла есть и отодвинула тарелку. — Пойдёмте. Гробовщик поднялся одновременно со мной из-за стола. Я взяла под руку своего двойника и вышла из комнаты. В прихожей я надела чёрные перчатки и подождала, пока Гробовщик спокойно дойдёт до меня и наденет цилиндр. Чувство загнанности и нездорового трепета охватило меня. Почему я так суетилась, непонятно. Я ощущала себя полной идиоткой на пустом месте. Как у него получается создавать эту обволакивающую атмосферу? Мы вышли на улицу. Я вдохнула воздух, будто находилась в душном помещении. Жнец хищно улыбался, скаля свои острые зубы. — Ты знаешь, как мило выглядишь, когда смущена? Я только тихо прорычала в ответ. Он подал мне свой локоть: — Начнём же наш променад. Я взяла его под руку, а второй держала Эмму. Нам предстоит длинная прогулка по людным улицам Лондона, не хватало ещё потерять здесь свою душу. Символично. Не смотря на внешнюю хрупкость кистей жнеца, рука у него была сильной. Пальцы Гробовщика были спрятаны в белые перчатки. — Надеюсь сейчас ты не испытываешь дискомфорта, идя рядом со мной? — Я и до этого не испытывала. Мне нравится твой вид. Любой. И нравятся твои тонкие пальцы. Я стянула с него перчатку и Гробовщик хихикнул. — Не ожидал, что ты начнёшь меня раздевать, едва мы отойдём от твоего дома. Он закусил зубами перчатку на среднем пальце свободной руки и медленно снял её. Я ахнула, дико возбуждаясь этим действием. Эмма покраснела и заскулила. Жнец точно знал, как он выглядит и какое впечатление производит. Внутри меня всё затрепетало, растекаясь жаром внизу живота. Это было горячо, очень горячо. Я отвела взгляд, стараясь не фантазировать о стриптизе Гробовщика. Необходимо сменить тему: — Я тебе вчера так и не рассказала историю Англии, хотя взяла плату. — Не было никакой платы. Когда ласкает такая красивая девушка, стыдно говорить о том, что она ещё что-то за это должна. Я ухнула, окончательно заливаясь краской. — Так вооот… — потянула я, стараясь перебить его льстивый стиль общения. –Я хотела рассказать об Англии, но возможно ты мне хочешь что-то рассказать? — Что я могу рассказать, я всего лишь бессмертный жнец. Он хихикнул, а я фыркнула. — Что ты делаешь? Ты не хочешь знать ответы на вопросы? — Я подумал, что лучше пусть всё идёт своим чередом. В конце концов, ты вроде не собираешься умирать ближайшее время. Спросить тебя я всегда смогу. — Ох, я иногда не успеваю за твоими поворотами. — Ты успеваешь намного лучше, чем многие. Мы шли по брусчатой улице, иногда нас обгоняли повозки. Люди двигались неторопясь. Я ощущала себя, как на съёмках исторического фильма. Казалось, сейчас массовка перестанет изображать важных особ и раболепных слуг. И всё смешается, становясь привычным и простым. Но они продолжали играть свои роли. А рядом со мной шёл красивый мужчина с совершенно невозможным прошлым. Сознание разрывалось, принимая и не принимая реальность. Мы подошли к уютному мосту над Темзой. Я остановилась и опёрлась о перила. — Эта река увидит мои времена. Гробовщик стал рядом, он приобнял меня за талию. Вода переливалась на солнце, бросая зайчиков на наши лица. — У тебя остались там важные люди? — Родители и пару друзей. — Ты хочешь вернуться? — Не знаю. Мне там было хорошо. — А сейчас? — А сейчас не знаю. Жнец сделал движение ко мне, но в последний момент передумал. Он мягко взял мою руку и повёл меня дальше по улице. Я подхватила Эмму. Мне нравилось чувствовать его тепло в своей ладони. Он шёл упругим шагом, и поспевать за ним было сложно из-за юбок. Мы пришли к лавке с украшениями. Он вошёл внутрь, таща нас на буксире. — Я хотел это сделать позже, но решил сейчас. Продавец вытащил из-под прилавка небольшую коробочку. По размерам я догадалась, что это кольцо. — Нет! Это глупость какая-то! Я не собираюсь за тебя замуж! Гробовщик вопросительно посмотрел на меня. И я спокойно выдохнула. В этой эпохе жёстких нравов, можно было ожидать чего угодно. Я смутилась от своего предположения. Из коробки он достал кольцо. Оно было удивительно красивым. Красный опал в золотой оправе. Сам камень прозрачен, а внутри него словно переливающиеся клубни красно-жёлтых облаков. Кусочек зари в миниатюре. Он взял мою правую руку и надел его на мой средний палец. Я стушевалась, не понимая мотивов его действий. — Зачем? — Если вдруг тебя забросит обратно, я хочу, чтобы у тебя было что-то, что напоминало обо мне. Я сняла кольцо и отдала Гробовщику. — Это слишком дорогой подарок, я не могу его принять. — Ты не понимаешь ценности воспоминаний. Считай это подкупом, чтобы ты помнила меня. Он снова надел мне кольцо. Я всё равно не понимала, зачем ему это, но приняла подарок. — Спасибо. Оно очень красивое. — Я рад, что тебе нравится. У меня создалось впечатление, что Гробовщик доигрывает какой-то старый сценарий, но спрашивать его об этом я не стала. Мы вышли из лавки и снова направились гулять по городу. Через несколько минут Гробовщик резко остановился и смущённо улыбнулся. — Я совершенно забыл, что сегодня утром мне звонили и сказали, что привезут труп в ближайшие 2-3 часа. Нужно вернуться в бюро. — Хорошо. Я понимаю. Мы развернулись назад. Жнец посмотрел на меня: — Ты хотела подольше погулять? — Ничего страшного. Догуляем в следующий раз. Неспеша мы дошли до его работы. Он открыл дверь золотистым ключом и сменил вывеску на «открыто». Темнота и прохлада приняла нас в свои объятия. Мои глаза даже не успели привыкнуть к темноте, как Гробовщик прижал меня к стене и впился в мои губы сладким поцелуем. Я не ожидала от него такого порыва. И беспомощно смотрела, как он закрывает свои лаймовые глаза, упиваясь моим оцепенением. Эмма довольно мычала, стоя у двери. Он отстранился. — Невозможность касаться тебя на людях меня просто убивает. Его дыхание обжигало кожу и вызывало дрожь во всём теле. — Так на самом деле тебе не звонили?  — Звонили. Но я рад, что мы вернулись сюда. Мне не хватает твоих смелых ласк. Я подхватила его за затылок и подтащила к себе. Целовать его пьяняще приятно. Он податливо открывал рот, приглашая меня играть с языком. Я не стала сопротивляться, и скользнула внутрь, нежно касаясь кончиком языка его нёба. Жнец коротко задышал. Он действительно быстро заводился. Хотя может он ждал этого все несколько часов, что мы гуляли. Я развернула его и, склонив его голову, припёрла к стене. Он ахнул от моей прыти, и я продолжила страстно целовать его, покусывая бледные губы и переплетая наши языки. Я не давала ему продохнуть, сменяя один поцелуй другим. Я чувствовала, как его руки хаотично блуждают по спине, иногда цепляясь ногтями за шнуровку корсета. Он разорвал наш поцелуй, задрав голову вверх. Гробовщик дышал, как загнанная лошадь. Жнец опёрся ладонями о стену за спиной, чтобы оставаться на ногах. — Ты сводишь меня с ума. — Это взаимно. Я обняла его за талию, слушая, как его сердце отбивает бешеный ритм. Я чувствовала его возбуждённую плоть, упирающуюся мне в живот. Мне хотелось коснуться её, может даже довести его до финала, чтобы он не страдал от неудовлетворённости. Моя рука скользнула по внутренней части его бедра. Он выгнулся мне навстречу и тихо застонал. Ладонь легла на его оттопыренную ширинку синих штанов. Гробовщик посмотрел на меня сверху мутными от желания глазами: — Что ты делаешь? Ладонь потёрла ширинку. Неудобно было действовать в перчатках, и я вскинула на него взгляд. Он смотрел на меня с плохо скрываемым вожделением. Я прикусила зубами перчатку и медленно сняла её. Прям как сам жнец в начале нашей прогулки. Он закусил губу, и я почувствовала, как он задрожал. Мои ловкие пальцы разобрались с ширинкой, и приспустили штаны. Гробовщик потянулся левой рукой и защёлкнул дверь в бюро. Я не отводила от него взгляда. Жнец тоже смотрел в мои глаза, как заворожённый. Я спустила его нижнее бельё, выпуская твёрдый орган. Мои глаза наблюдали, как трепещут белые ресницы, и приоткрывается рот от вдохов. Я медленно облизывала каждый свой палец, вытаскивая язык до предела. Глаза Гробовщика потемнели и наполовину прикрылись. Его дрожь усилилась. Я коснулась его достоинства и растерла нежную уздечку большим пальцем. Жнец закусил фалангу палеца и закрыл глаза. Его член подрагивал в моей руке. Я всё так же смотрела в его глаза, не отрываясь. Пальцы легонько обвели головку и снова сжали полностью. Влажные пальцы легко двигались по твёрдому стержню его органа. Гробовщик слегка качал бедрами навстречу моим движениям и глухо постанывал. Второй рукой я подтянула его за затылок к себе и лизнула палец, который он прикусил. Он убрал его, и я поцеловала порозовевшие губы. Жнец бесстыдно стонал мне в рот, полностью уйдя в ощущения. Эмма стонала в тон ему, иногда подхихикивая. Мои движения руки становились всё увереннее и быстрее, укорачивая фрикции и концентрируясь на верней части. Он отодвинул меня сторону и кончил на пол. Прежде, чем я успела опустить взгляд, он заправился. Я не понимала, почему ему важно, чтобы я не видела его, но кто я такая, чтобы судить чужих тараканов. Он взял мой подбородок и томно поцеловал. По телу растекалась горячая карамель ощущений. Его поцелуи всегда были медленными, как и всё в этой эпохе. Трудно, наверное, долго жить на земле, времена слишком быстро сменяют друг друга. Какие сложные мысли у меня в голове, когда меня целует такой шикарный мужчина. Должно быть после того бешеного темпа, что я задала ранее, эти нежные поцелуи меня не трогают. Я отстранилась от Гробовщика. И присела на крышку дальнего гроба. Его смутил мой резкий уход. Он стоял у стены с розовыми щеками, красными губами и шумно дышал. Какая красота. Только вид такого Гробовщика уже заставляет сгорать от похоти. Но он явно не хотел продолжения, а я не хотела раздразнивать себя ещё больше. — Я противен тебе? — Что? — Когда срываются покровы и узнаёшь физиологию, может быть противно. — Нет, мне не противно. Да что он несёт? Я бы не стала касаться его, если бы мне было противно. Но мне не известно, как реагируют дамы этого века. До сексуальной революции ещё далеко. Я решила прояснить. — Я отошла от тебя подальше, потому, что хочу большего, чем просто поцелуи. Но сейчас не время и не место. Гробовщик почти полностью пришёл в себя. Кожа снова приобретала свою бледность. — Мы с тобой делали это раньше? — Нет. — А у тебя был уже опыт? — Да. Жнец почти незаметно дёрнулся. Ему не понравился ответ. — И кто же? — Одногруппник в колледже. Ничего серьёзного. — В будущем мальчики и девочки учатся вместе? — Да. — Странные времена. — Лет через 80, ты будешь смотреть на свои нынешние убеждения со смехом. — Насколько далеко ты из будущего? — Я из 2019. Гробовщик был удивлён. — Не думал, что настолько далеко. Иногда у меня складывается впечатление, что это я смертный, который говорит с бессмертным. — И как ощущения? Легендарный жнец усмехнулся и поправил цилиндр. — Это возбуждает. Хочется владеть тобой. Покорить своей воле. Удивить. — Теперь, ты понимаешь меня. Он широко улыбнулся — Я тоже возбуждаю тебя таким образом? — Я испытываю гораздо больший спектр чувств, но и это тоже. — Я удивлял тебя раньше? — О, да! Чего только мне стоила новость о том, что ты жнец. Причём не простой. Гробовщик самодовольно улыбался, садясь на гроб. — Расскажи мне ещё о нашем прошлом. Как мы познакомились? Как я полюбил тебя? Я улыбнулась. — Я не уверена, что ты любил меня. А о прошлом я рассказывать не буду. — Как жаль, что ты не хочешь рассказать. Надеюсь это захватывающая и кровавая история. Жнец хищно оскалился. — Да, у этой истории действительно захватывающий сюжет и есть много крови. Я улыбнулась ему под стать. Происходящее приобретало сюрреальность. — Умеешь же ты заинтриговать. Это просто нечестно иметь такую информацию и не делиться ею. В дверь кто-то ломился. Гробовщик открыл её и на него вылетел красный толстый мужчина. — Я же звонил вам с утра, какого чёрта дверь была закрыта?! Гробовщик оборонительно выставил руки и хихикнул. — Видимо дверь захлопнулась. — Очень надеюсь, что вы всё приготовили! — У меня всегда всё готово. Я поднялась с крышки гроба. — Я пойду, а то у вас здесь человек, который не может держать себя в руках. Мужчина с пушистыми бакенбардами заметно стушевался, завидев меня. — Простите, леди, я не заметил, что вы здесь. Я высокомерно вскинула подбородок, и Эмма проделала тоже самое. — Это же так странно, что в погребальном бюро могут быть ещё скорбящие клиенты. — Мне очень жаль, что я напугал таких красивых леди. Может, я могу как-нибудь загладить свою вину? Барон Коухен, к вашим услугам. Мужчина наклонил голову в полупоклоне. — Сомневаюсь, что нам от вас что-нибудь понадобится. Всего хорошего. Я вышла из бюро, кратко глянув на Гробовщика. Он довольно улыбался. Хорошо, что до дома идти недолго. Я сама открыла дверь в квартиру. Мне не хотелось ждать, как собаке, когда меня впустят. Я поела и села за роман. Мне нравилось фантазировать о любовных перепутьях героев, и я погрузилась в свой рассказ. Вечером ко мне постучались. Нора зашла в мой кабинет и сообщила, что ко мне пришли. Я вышла в гостиную и увидела Гробовщика. Он с комфортом устроился на кресле, закинув ногу на подлокотник и подперев голову рукой. Завидев меня, он широко улыбнулся. Серый костюм идеально сидел на худой фигуре жнеца. Длинные пепельные волосы рассыпались по плечам и креслу. На секунду я залюбовалась его расслабленной позой и изяществом вида. Какая опасная красота. Он встал, как только я вошла в комнату. Нора строго наблюдала за нами. Меня раздражало её внимание. — А я тут как раз хотела помузицировать. Не хотите присоединиться? — С радостью. Мы отправились в мой кабинет. Я открыла фортепиано и принялась играть Рахманинова Музыкальные моменты. Он напишет их только через 9 лет. Горячее тепло растекалось в груди. Закончив играть второй музыкальный момент, я обернулась на Гробовщика. Он танцевал с Эммой. — Что ты делаешь? — Не смог отказать себе в удовольствии потрогать твою душу. Она так чудесно поёт. Он обворожительно улыбался: — Давай, завтра снова погуляем? Гробовщик ласково гладил Эмму, вызывая во мне всплески нежности. Видимо, связь работает и в обратную сторону. — Хорошо. Я смутилась и продолжила играть.