Walk Me Across the Fragile Line

      По непостижимому стечению обстоятельств (звёзды встали раком, что ли?) в этот день Питеру не удалось затащить в свою постель ни одну мало-мальски привлекательную девицу, которых он пытался подцепить в баре, но возбуждение, копившееся внутри него целую неделю, требовало выход. Он поудобнее улёгся на кровать, приспустил чёрные плавки и дотронулся до своего члена. Сначала он просто дразнил себя лёгкими прикосновениями кончиков пальцев, а затем крепко обхватил ствол ладонью. Пара скользящих движений вверх-вниз на пробу, чтобы ощутить накапливающуюся тяжесть в своей руке, лизнуть ладонь, чтобы стало куда приятнее.       Правой рукой он ласкал себя в промежности, медленно и со вкусом, а левой водил по животу и груди. Пальцы путались в упругих тёмных волосках, скользили по нежной разгорячённой коже, задевали чувствительные соски. Именно это их свойство не дало ему в своё время проколоть их, о чём Питер, впрочем, совершенно не жалел.              И вроде всё было неплохо, даже вполне приятно и возбуждающе, но чего-то не хватало. Визуализации. Смотреть порно было влом, а собственная фантазия как назло отказывалась функционировать после тяжёлого — как умственно, так и физически, — дня.              Слюна на ладони уже давно высохла, а эякулята выступило слишком мало для комфортного скольжения по стволу. Питер потянулся за смазкой, лежащей на тумбочке рядом с кроватью, и случайно выронил, когда та уже была в его ладони. С глухим стуком тёмно-синяя бутыль ударилась об пол и откатилась от кровати. Питер выругался. Ему пришлось прекратить такие приятные телу ласки и перегнуться через край кровати, чтобы достать её.              Внезапно его взгляд зацепился за ворох фотографий, присланных Кеннетом из Вольтерры пару дней назад, которые по каким-то непонятным причинам валялись теперь на полу. Наверняка он опрокинул их с тумбы, вернувшись вчера вдрызг пьяным после того, как они с командой отметили успешное завершение тура. Пожалуй, если бы он и сейчас не был слегка подшофе из-за фиаско в баре, то даже не взглянул бы на эти фото и вернулся к прерванному занятию. Однако в голове приятно плыло, а запечатлённый момент на верхней фотографии выглядел чересчур маняще: атласный каскад чёрных волос, белоснежная кожа, яркие сочные губы и удивительно чарующий взгляд, брошенный чуть из-за плеча.              Член призывно дёрнулся.              Дрожащей рукой Питер дотянулся до фотографии и поднял. Откинувшись на подушки, он вновь вгляделся в изображение, подмечая всё больше деталей, распаляющих внутри него огонь. Рука легла обратно на уже окрепший член и принялась медленно ласкать. Смазка оказалась больше не нужна, потому что член уже был влажным, истекая собственной природной смазкой, будто разбуженный вулкан.              Глаза Питера с расширившимися от возбуждения зрачками продолжали изучать фотографию, а разыгравшаяся наконец фантазия стала подбрасывать пикантные образы.              Вот этот треклятый кровопийца опускается перед ним на колени, медленно, дразняще. Смотрит на него лукаво снизу-вверх, облизывается в предвкушении, но не крови, а его члена. Расстёгивает на Питере ужасно узкие кожаные штаны, не переставая радостно улыбаться, будто разворачивает подарок. Приспускает их вместе с бельём и на секунду замирает, заворожённо любуясь крепким, лоснящимся от смазки членом. Затем аккуратно берёт его в свою руку, и у Питера почти сносит крышу от контраста изящной белой ладони на его загорелой, чуть покрасневшей от сильного возбуждения, коже.              В реальности Питер сглотнул и облизнул пересохшие губы, чуть ускорил темп ладони на члене, не отрывая взгляда от фото, и вновь погрузился в свои фантазии.              Вампир стоит перед ним на коленях, восхищённый размером и формой его члена, и делает первое скользящее движение рукой. Питер чуть сползает вниз, расставляя ноги шире, и стукается затылком об стену. Аро явно нравится его реакция, он кидает на него хитрый взгляд и, перехватив член покрепче, касается губами головки. Из горла Питера вырывается какой-то жалкий всхлип, он зажмуривается до боли и пытается ухватиться за стену для лучшей опоры побелевшими от напряжения пальцами.              Аро сжимает его бёдра руками, чувствительно впиваясь короткими ногтями в его плоть, и скользит губами по стволу, не заглатывая пока, просто прихватывая, будто подтаявшее эскимо. Питеру хочется положить руку тому на макушку, не ради контроля над действиями, а чтобы вплести пальцы в шелковистые на вид волосы. Но вместо этого он кладёт руки на плечи вампира, беспомощно цепляясь за ткань чернильно-чёрного пиджака, и молчаливо косится вниз, давя в себе стоны от переизбытка ощущений как физических, так и визуальных.              Вампир наконец берёт его член в прохладный рот, скользит на пробу до самого основания и вновь возвращается к головке, пошло причмокивая губами. Питер жмурится до звёзд перед глазами и позволяет себе тихо застонать. Снизу раздаётся удовлетворённый смешок и движение на члене возобновляется. Теперь голова вампира двигается в ритмичном темпе: не слишком быстром, чтобы заставить Питера скоро кончить, но и не слишком медленном, при котором он бы взмолился о большем.              Идеально.              Скользкий чуть шершавый язык водит по головке, пересчитывает выступающие вены, когда Аро ненадолго выпускает член изо рта, чтобы потом приняться за дело с ещё большим усердием. И хотя Питер больше не в силах смотреть на него, теряясь в собственном клокочущем возбуждении, он чувствует, что вампир следит за его реакцией на собственные действия. За тем, как его грудь ходит ходуном, а бёдра подрагивают мелкой дрожью. Смотрит с неизменным остекленевшим взглядом красных глаз (вампирам незачем моргать, почему-то вспомнилось Питеру) на его искажённое страстью лицо. Любуется тем, как он кусает губы, пытаясь сдерживать стоны, чтобы не пасть ещё ниже, чем уже пал, и тут же проигрывает языку Аро, ощутимо проходящемуся по чувствительной головке. И стонет, стонет, стонет...              Внезапно почувствовав щекотное прикосновение к нежной коже на внутренней стороне бёдер, Питер опускает взгляд вниз и понимает, что дело в смоляных прядях, выпавших из-за ушей Аро и теперь мягко болтающихся в такт движения его головы. Зрелище слишком прекрасно, чтобы отвести от него взгляд, и Питер позволяет себе продолжать смотреть.              Ему кажется, что от усердия на бледном лице Аро проступает румянец, а алые губы становятся ещё сочнее. Желание поцеловать их становится почти нестерпимым, но он сдерживает свой порыв, до боли впиваясь пальцами в плечи вампира. Тот недовольно поводит ими, но не сбрасывает рук Питера, лишь кидает кинжальный взгляд вверх, встречаясь с его глазами. Красные омуты, по цвету сравнимые лишь с водой реки Рио Тинто, наполнены тёмным, губительным желанием, отчего пульс Питера ускоряется, зашкаливая до немыслимых пределов.              Он сильнее подаётся бёдрами вперёд, подставляется под восхитительный рот вампира, едва удерживая за сомкнутыми челюстями стоны постыдного, но такого желанного удовольствия. Аро жадно вбирает его член в себя, отсасывая настолько умело, будто потратил на изучение сего акта всю свою вампирскую жизнь. Плотно обхватывает губами ствол, почти лениво посасывает головку и дразняще скользит по ней языком, заставляя Питера сходить с ума от непередаваемых ощущений.              В какой-то момент низ живота сводит от подкатывающего оргазма. Он позволяет Аро довести себя до пика и кончает тому на лицо с гортанным стоном. Сперма почти сливается по цвету с бледной кожей, поблескивает на ней мутными разводами. Питер восхищённо выдыхает и ловит себя на мысли, что ничего прекраснее в своей жизни не видел.              В реальности Питер тоже кончил, с остервенением вдалбливаясь в свою ладонь. Его всего колотило от бурного оргазма, грудь тяжело вздымалась, а простыня липла к влажной коже. Он ещё пару раз провёл по члену, извергая последние капли в ладонь, а затем поднёс её к лицу. Взглянул расфокусированным взглядом на белёсые подтёки и застонал, от отчаяния ударяя кулаком по матрасу.              Питеру не верилось, что он действительно сделал это, фантазируя о блядском вампире. Ему хотелось сдохнуть, но сперва убить Аро, чей образ всколыхнул в нём столь неправильные и, откровенно говоря, не поддающиеся объяснению чувства. Питер, конечно, подозревал, что его в какой-то мере можно было назвать бисексуалом, но уж точно не в отношении вампира из клана Вольтури, главенствующего над всеми другими вампирскими, мать его, кланами!              Метафорично побившись головой об стену, Питер ещё раз ударил кулаком по матрасу, только на этот раз левой рукой, в которой до сих пор держал смятую фотографию вампира. Рыкнув, словно дикий зверь, он смял её ещё сильнее, в комок, и отбросил от себя прочь.              Устало закрыв лицо руками, Питер тут же осознал, что теперь весь измазался в собственной сперме. Карма — та ещё сука. Издав новый полный обречённости стон, он вытерся простынёй и с усердием отличника-заучки принялся стирать из своей памяти этот самый что ни на есть позорнейший эпизод в своей жизни.              И ему прекрасно удавалось не вспоминать о нём до тех пор, пока некий вампир не вытащил его постыдные воспоминания на поверхность.