Walk Me Across the Fragile Line

      Питер очнулся, с криком вскидываясь на постели. Загнанно дыша, он ощущал холодный пот на коже и дикий, не проходящий ужас, от которого сердце колотилось, как ненормальное, болью отдаваясь в груди. Он заозирался по сторонам в поисках вампира, но никого не обнаружил. В спальне было пусто, а в квартире тихо, лишь мерный шум сплит-системы разбавлял эту всеобъемлющую тишину.       Снова откинувшись на подушку, Питер прикрыл тяжёлые слипающиеся веки и с облегчением вздохнул. Он мог бы даже решить, что всё это было чертовски извращённым сном, если бы не режущая боль в заднем проходе. Вампир с ним особо не церемонился, хотя определённо сдерживался, чтобы не разорвать пополам. Однако Питеру было всё одно, потому что чувствовал он себя так, будто по внутренностям прошлись острым лезвием и не опытный хирург, а какой-то мясник со скотобойни.       Он поёрзал, принимая более комфортное положение, при котором не было так больно, и почувствовал необычайный упадок сил, будто...       Резко распахнув глаза, он потянулся к шее, принимаясь ощупывать её со всех сторон. Следа от укуса он не обнаружил, но кожу слегка саднило, когда он надавливал чуть сильнее обычного прикосновения. Чёртов ублюдок так сильно присасывался к нему, что вся его шея наверняка была багровой от засосов. Да что там шея, насколько он мог судить по воспоминаниям о вчерашнем вечере, он весь должен быть усыпан синяками различной степени красочности. Такая хрень и за неделю не сойдёт без какой-нибудь лечебной мази.       И всё-таки, как бы это ни было прискорбно, его ожидают педиковатые шарфы и закрытая одежда, от которой он будет потеть, как свинья, в это жаркое лето. Он уже сейчас был мокрым, лёжа под тонким одеялом (и когда он только успел укрыться?).       Питер скинул с себя орудие самого Сатаны для пытки его адским жаром при жизни и уставился на своё абсолютно голое тело. Стон отчаяния вырвался из его горла. Всё было гораздо хуже, чем он себе представлял. По коже были рассыпаны не только синяки засосов, но и те, что остались от пальцев Аро, когда тот слишком сильно впивался в его нежную плоть. И как только тот не оторвал ему член с такой-то силищей? Впрочем, про свой член Питеру хотелось думать в последнюю очередь. Этот предатель вчера не просто встал, поддавшись на ласки вампира, но ещё и разрядился с такой мощностью, что он едва ли не отключился прямо в тот же момент.       И лучше бы отключился, чем узреть тот пиздец, в который обратился Аро.       Тот будто окончательно утратил контроль над остатками своей человеческой сущности, обращаясь в алчущего крови чудовище. У Питера до сих пор мороз ходил по коже от увиденного. Это вам не ужастик смотреть, а попасть в него и стать главным, мать его, героем, одним из тех, кто каким-то чудом переживает встречу с монстром. Только вот в таких фильмах никогда не показывают, как герой живёт после этого: мучается кошмарами и шарахается от всего, что мало-мальски напоминает ему о пережитом ужасе. И чем страшнее была ситуация, тем хуже последствия для психики.       Ему сильно повезло, что он испугался лишь на миг, а потом провалился в глубокий обморок до самого...       — Сколько времени? — пробубнил Питер себе под нос и потянулся за мобильником. Тело тут же обдало болью со всех сторон, и он поморщился.       Экран телефона высветил шесть утра. Теперь ему стало понятно, почему голова пульсировала так, будто он вчера не просто выпил, а нажрался в хлам. На лицо был явный недосып. А если к нему прибавить то, что Аро заездил его до полного изнеможения, то складывалась цельная картина того, почему он не чувствовал себя отдохнувшим. Точным описанием его нынешнего самочувствия могло послужить сравнение с выжатым лимоном, по которому сверху проехались катком, а потом пропустили через шредер.       Раздавленный, с ломотой по всему телу и болью там, где прежде её никогда не бывало, Питер сильно жалел, что поддался на уговоры Аро и выпил его кровь. У неё было слишком много неизвестных ему побочных эффектов вроде афродизиака и смертельного отравления при попадании в пищеварительную систему. В книгах, которые ему в своё время довелось читать, на эту тему не было написано ни строчки. Однако это не заставило его усомниться в словах Аро, ведь книги про вампиров были не самым достоверным источником для изучения этих тварей. Некоторые из них устаревали уже в момент публикации, другие содержали в себе по большей части домыслы, основанные на ходящих вокруг вампиров слухах.       Ещё существовал третий тип вампирской литературы, к которому относились книги с наибанальнейшим сюжетом про какого-нибудь смазливого вампира, влюбляющегося в смертную девушку, чью кровь он не пьёт, боясь навредить, а к концу книги с её согласия или даже желания обращает в вампиршу, чтобы разделить с ней вечность. Пару раз Питер ради интереса пролистывал подобное чтиво для желающих влюбиться раз и навсегда или окончательно разочаровавшихся в любви и каждый раз у него сводило зубы от приторной неправдоподобности подобных сюжетов.       Вампиры не были романтичными плюшевыми мишками, которые будут любить и защищать тебя до последнего вздоха (только если твоего). Они были бездушными монстрами, которым ты сгодишься разве что на закуску. Им не были свойственны человеческие эмоции, они не испытывали ни жалости, ни вины, ни стыда. Им было абсолютно плевать на твою любовь, но романтизация их образов в книгах сыграла им на руку. Наивные дурачки сами искали с ними встреч и покорно отдавались в их смертельные объятья, надеясь, что обретут бессмертие с их новыми возлюбленными.       Подобной бредовой литературы на прилавках с каждым годом становилось всё больше, а трудов настоящих писателей-вампиристов было почти не сыскать. Они не окупались для издателей даже будучи напечатанными малым тиражом. А тем временем вампиры эволюционировали, обзаводились различными мутациями, позволяющими им искоренять свои слабости, о чём никто не успевал поведать охотникам, вроде Питера или Чарли, если тот решится продолжить этот нелёгкий путь. Хотя он не стал бы советовать ему этого, учитывая, что произошло с ним самим.       Питеру было так тошно из-за вчерашнего, что хотелось умереть. Лучше бы Аро в самом деле убил его, чем помнить до мельчайших подробностей, как он, будто кошка в период течки, льнул к этому кровопийце, стонал во весь голос и даже, черти его дери, подмахивал, как распоследняя блядь! И хуже всего было от осознания, что ему чертовски понравилось. Понравилось состояние, будто стоишь на краю пропасти и смотришь вниз, адреналин зашкаливает, а ты всё размышляешь, хватит ли тебе смелости прыгнуть вниз, а затем делаешь шаг и летишь, летишь, крича от восторга, пока тебя не дёргает вверх эластичный канат для банджи-джампинга, возвращая в реальность.       Секс с Аро был именно таким. Сперва Питер ощутил абсолютную свободу, которую никогда не испытывал со своими бывшими пассиями, а затем пришёл в себя и осознал, что, должно быть, спятил, раз получил от подобного удовольствие. Теперь ему хотелось лишь одного: принять душ и смыть с себя все следы, оставленные на нём вампиром. Особенно главное доказательство своего падения — собственную засохшую сперму, покрывающую живот неприятной зудящей коркой. Она горела на коже клеймом позора, не давая забыть о произошедшем ни на секунду.       — Блядство! — вырвалось из Питера. Он схватил соседнюю с ним подушку и швырнул об стену. Уровень негатива от этого не понизился, но он почувствовал некоторое облегчение, перенаправив бурлящий в нём гнев во внешний мир.       Закрыв лицо руками, он надавил на веки, затем помассировал виски, чтобы унять разбушевавшуюся мигрень. И как только он умудрился угодить в ситуацию, где все его мысли были заняты вампиром? Да ещё и таким аномальным, как Аро. Тот прибыл, когда солнце ещё виднелось на горизонте, и проник в дом даже без намёка на приглашение с его стороны. Хотя, по всей видимости, это было очередным устаревшим клише, ведь отсутствие приглашения не помешало Джерри зайти в его предыдущую квартиру.       Это был просторный пентхаус в отеле при казино «Хард Рок», где Питер давал своё шоу. В квартире имелся бункер, где можно было укрыться от любой опасности, и умещалась вся его антикварная коллекция, связанная с вампирами. Было жаль, что ему пришлось её покинуть по независящим от него причинам. В то время он являлся главным подозреваемым в деле об убийстве Джинжер и охранника на ресепшене. (Труп фальшивого доставщика с ebay благополучно развеялся, обратившись в прах, после того, как Чарли отрубил тому голову.)       «Хард Рок» не желали держать под своей крышей предполагаемого убийцу, чтобы не сыскать себе дурную славу, поэтому вскоре после этих событий его представители связались с Питером через менеджера. Они разорвали контракт на шоу и вежливо, но твёрдо попросили его съехать как можно скорее. В конечном итоге после долгого и муторного расследования Питера признали невиновным за недостатком улик, отсутствия орудия убийства и мотива. Однако восстанавливать контракт с «Хард Рок» он не стал, приняв предложение от другого казино, которых в Лас-Вегасе, к счастью, было предостаточно.       Квартиру в этот раз Питер приобрёл отдельно, чтобы не повторять той же ошибки, но её постигло то же несчастье, что и предыдущую — приход вампира. Только вот в этот раз даже не с наступлением темноты.       Отсутствие у Аро страха перед солнечным светом интриговало и пугало. Если его не могло убить солнце, то что же вообще могло? Тот увернулся от кола, но было ли это обязательно? Может тот просто не пожелал портить одежду, которую складывал со всей тщательностью, когда раздевался. Однако ранить его было возможно, Аро сам показал ему это, черканув по запястью лезвием. Должно быть, оно было из какого-то особого сплава, и если бы Питер смог узнать из какого именно, то выпустил бы из этого вампира всю его кровь до последней капли.       Кровь Аро была ещё одной загадкой, которую ему хотелось разгадать. Цвета ртути, без ярко выраженного запаха и со сладковатым привкусом, она разительно отличалась от крови тех вампиров, что Питеру довелось повстречать на своём пути. У них она была тёмно-бордовой, почти чёрной, и от неё несло тошнотворным запахом гнили, будто из свежевырытой могилы.       Его едва не вывернуло наизнанку, когда они с Чарли оказались на нижнем уровне логова Джерри, где тот устроил кормушку для своих новообращённых «детишек». Из-за зашкаливающей агрессии, как у борющихся за пропитание хищников, те ранили друг друга, заливая окружающее пространство собственной кровью. Она разлагалась прямо внутри их вен, преображая в вампиров, оттого и имела столь отвратительный запах.       Впрочем, от крови Джерри, прожившего в роли вампира четыреста лет, несло не лучше. Питер с содроганием вспоминал то, как ошмётки его плоти усыпали всё вокруг, подняв такую вонь, что пришлось задержать дыхание на добрую минуту, пока вампир окончательно не обратился в прах.       Различия между кровью Аро и Джерри наталкивали Питера на мысль, что у вампиров был свой эквивалент групп крови, о чём в книгах (вот так сюрприз) не было ни единого упоминания. Однако, так как они принадлежали к одному виду, их кровь имела и сходства: она способствовала регенерации и мутила разум похлеще наркотиков.       Питер тогда был не в лучшей своей кондиции, постепенно обращаясь в вампира, но он отчётливо видел, как рана в животе Эми (которой, как выяснилось позже, её одарил Чарли), затянулась в тот же миг, когда она слизала кровь с груди Джерри. Этот пафосный утырок даже не удосужился носить под расстёгнутой рубашкой майку, отсвечивая кубиками пресса, будто это была его главная гордость.       Мерзость.       Эми же явно ничего не смущало, да и вообще выглядела она так, будто была под кайфом. Позже она рассказала, что выпала из реальности на весь промежуток времени начиная с того, как Джерри укусил её в клубе, и до момента, когда она пришла в себя, валяясь на земле в белом платье «невесты Дракулы». Она ещё долго отплёвывалась, когда Питер поведал ей, что она поцеловалась с Джерри прямо на глазах у своего (тогда ещё не совсем официального) парня.       Их с Эми ситуации были до жути похожи. Он тоже выпил вампирскую кровь, чтобы излечиться, и та определённо смешала ему мозги, как в блендере, потому что он не только не оттолкнул Аро, когда тот полез к нему целоваться, но и втянулся в сам процесс. Знай он наперёд, чем всё в итоге обернётся, то никогда бы не выбрал лёгкий путь, а поехал в больницу, как только бы ему удалось изгнать незваного гостя.       Если бы он сумел выжить, конечно.       Кто знает, как бы повёл себя с ним Аро, откажись он от его «жеста доброй воли». Может быть, взбесился, как в последствии делал не раз, и растерзал его, ничуть не заботясь о том, что минутой ранее сам же предложил залечить его травму. Или просто решил, что игра в кошки-мышки ему наскучила и пора с этим кончать.       Наиболее невероятным исходом Питер считал то, что тот мог просто уйти, оставив после себя лишь воспоминания, которые никогда бы не стёрлись из памяти. Даже сейчас он был готов обвести этот день в календаре чёрным маркером, как день траура по потерянной им анальной невинности самым уёбищным из всех возможных способов. И с кем, с вампиром, что пришёл его убить!       Вот только... почему тот не довёл начатое до конца? Вряд ли будучи в отключке он смог бы помешать выпить его кровь. Может, Аро нравилось ощущать, как жертва трепещет в его руках, и видеть, как в её глазах угасает жизнь? Мог бы тогда привести его в сознание или подождать, пока он очнётся сам. Ждать бы пришлось долго, но всё же. А может, тот и не солгал, когда сказал, что не собирается его убивать, просто вампирские инстинкты взяли над ним верх? Правда, в таком случае, оставалось загадкой, как тому удалось их перебороть. Такое ведь не подавишь одним лишь усилием воли.       Узнать ответы на свои многочисленные вопросы Питер мог только у Аро, но после всего произошедшего он не горел желанием встречаться с ним вновь. По крайней мере не в ближайшее время. Он не столько боялся самого вампира, сколько реакций собственного тела на него, которое до сих пор было готово вспыхнуть, как спичка, от воспоминаний о проведённом с ним в одной постели времени.       Как бы Питеру не хотелось, он не мог отрицать, что они идеально подошли друг другу в физическом плане, хотя Аро явно не мешало поумерить свой пыл. Да и с точки зрения внешности он находил его весьма привлекательным, не считая его неприятной трупной бледности. И, казалось бы, в чём тогда проблема? Да только вот тот был вампиром, а Питер никогда бы не смог принять его сущность. Ни со стороны сына, потерявшего родителей от клыков вампира; ни со стороны посредственного (из-за частого нежелания ввязываться во всю эту сверхъестественную херню) охотника на вампиров; ни со стороны смертного человека, для которого межвидовые отношения были табу.       Оставалось надеяться, что их пути больше не пересекутся, а пока постараться забыть обо всём, как о страшном сне.       Обозначив для самого себя позицию в отношении Аро, Питер почувствовал себя намного спокойнее и увереннее. Он предпринял попытку встать с кровати, но ноги тут же подкосились, и он оказался на полу, лишь чудом не отбив колени благодаря постеленному ковру с густым ворсом. Ноги дрожали, будто после изнурительной тренировки на велотренажёре, а в районе бёдер ощущалась тянущая боль.       Для Питера не было секретом, почему.       Трахая его на спине, Аро разводил ему ноги настолько широко, что с непривычки он растянул себе все мышцы, какие только было возможно. И не только в ногах. У Питера мурашки ходили по коже от фантомного ощущения, что вампир всё ещё находился в нём и двигался медленно, чувственно, чтобы дать прочувствовать каждый сантиметр его...       — Только не снова!.. — с отчаяньем простонал Питер, ощутив возрастающую пульсацию в паху. Ему срочно нужно было принять душ, желательно адски горячий, чтобы позабыть об обволакивающем холоде вампирских объятий.       Питер сделал над собой усилие и, оперевшись о кровать, привстал с пола. Его зашатало, но он смог устоять. Проделав пару неловких шагов в сторону двери, он внезапно осознал, что перенапряжённые мышцы были последней из его проблем. Вампирское семя, пробывшее внутри него всю ночь, решило именно сейчас покинуть его бренное тело и потекло по внутренней стороне бедра отвратительной белёсой струйкой.       Грёбанный кровосос всё-таки выполнил обещанное и кончил в него, что не должно было удивлять настолько сильно, ведь только из-за этого он остался жив, но, чёрт побери, как же это было не вовремя! Он только-только решил отбросить все мысли о том, что у него был секс с вампиром, как на тебе — новое подтверждение, что произошедшее не было сраным кошмаром. Хотя вряд ли его мозг смог бы выдумать что-то настолько же извращённое.       Сжавшись покрепче Питер постарался придержать в себе остатки этой мерзости до душа, чтобы хорошенько отмыться, а сейчас не капать на пол квартиры, который и без того уже был заляпан кровью Аро. Та принесла ему столько проблем, что Питер зарёкся когда-либо ещё взаимодействовать с любыми вампирскими жидкостями, включая слюну.       Из головы не выходило, как они с Аро сплетались языками, смешивая их слюну в единый пьянящий коктейль, не пить который было выше его сил. Он никак не мог насытиться их поцелуями, прихватывая жёсткие прохладные губы, словно высеченные из гранита. Его рот до сих пор помнил ощущение языка и губ Аро, а покалывающие, словно он зашёл с мороза в тепло, кончики пальцев — черты его лица, теперь навеки запечатлённые в тактильной памяти.       — Да что за наваждение, мать вашу?.. — произнёс Питер, хватаясь за голову, полную слишком ярких образов. Пару раз дёрнув себя за волосы ему удалось прогнать непрошенные воспоминания и восстановить порядок в собственном разуме.       Путь к ванной комнате пролегал рядом с зеркальной стеной, установленной предыдущим владельцем квартиры. Питер не стал от неё избавляться, надеясь, что когда-нибудь ему доведётся подловить таким образом какого-нибудь не особо смышлёного вампира. Те, как известно, не отражались в зеркалах и не отображались на фото и видео (если не были сняты на специально усовершенствованные модели камер, как у Кеннета), таким образом скрывая своё существование от мира людей.       К сожалению, ему так и не удалось воспользоваться зеркалом по назначению, когда Аро проник к нему. События развивались слишком быстро, чтобы он смог хотя бы на мгновение отвести взгляд от вампира и увидеть в отражении лишь одного себя прямо как видел сейчас. В зеркальной поверхности отображались все последствия бурной ночки: заспанное лицо с фееричными синяками под глазами, капитально заёбанный взгляд из-под всклокоченной засаленной чёлки и искусанные в кровь сухие потрескавшиеся губы.       Состояние его тела ниже подбородка поистине ужасало: синяки были везде, будто его хорошенько избили, а не трахнули; а в районе плеч и шеи они почти сливались в одно большое багровое пятно. При ближайшем рассмотрении посреди этого можно было обнаружить даже следы удушения. Всё это являло собой неплохой материал для последующей заявы на одного небезызвестного вампира, который совершенно не умеет держать себя в руках.       Питер прекрасно понимал, что его несомненный талант к выбешиванию мог сломить любого, даже самого терпеливого человека, а уж провернуть подобное со вспыльчивым вампиром было проще простого. Он диву давался, как у того до сих пор получалось властвовать над кланом, учитывая, что вампиры мало чем отличались от человеческих подростков: такие же жестокие самодуры, которых невозможно держать в узде. Видимо, Аро запугал своих подчинённых настолько, что те боялись даже пикнуть в его присутствии, не говоря уже о том, чтобы сказать что-то нелестное в его адрес.       Питер не мало повидал в своей жизни, поэтому запугать его было не так-то просто, а уж заткнуть тем более. Поэтому даже осознавая, что он играл с огнём или, точнее, дразнил дикое животное, он не побоялся высказать Аро всё, что он о нём думает, и не раз. На эту черту его характера не смогла повлиять даже вампирская кровь. И даже если после его дерзких высказываний на его шее появились следы от чужой крепкой хватки — это того стоило.       Ещё раз оглядев своё испещрённое синяками тело, Питер недовольно цыкнул и поспешил в душ, потому что, несмотря на все его ухищрения, вампирское семя всё продолжало вытекать. Ощущение было до тошноты мерзким, к горлу то и дело подкатывал комок размером с мяч для гольфа, и ему едва удавалось его сглатывать. Не хватало ещё заблевать полы на «радость» домработнице, которая убиралась у него раз в три дня. Она как раз должна была прийти сегодня, и ему не хотелось бы нагружать её сверх того, во что превратилась его квартира с её последнего прихода.       Особенно после стычки с вампиром.       Питер кинул мимолётный взгляд на любимое кресло с торчавшим в спинке колом, а затем перевёл его в сторону, где предположительно находилось оружие, из которого он стрелял. Оно наверняка было сломано после сильного пинка, который ему отвесил вампир, но Питер не особо жалел о его потере. В прошлый раз оно подвело его самым гнусным образом, когда его окружили «детишки» Джерри и он сам.       До сих пор не верилось, что они с Чарли не только выбрались из логова Джерри живыми, но даже завалили его. Жаль, что Чарли не было здесь, когда к нему наведался Аро. Быть может общими усилиями им бы удалось прикончить этого вёрткого ублюдка до того, как всё бы зашло слишком далеко.       И глубоко...       По ноге снова потекло, и Питер поспешил в ванную, насколько ему позволили дрожащие от перенапряжения ноги. Встав наконец под душ, он включил такую горячую воду, что к верху стал подниматься пар и запотели прозрачные стенки душевой кабины. Вылив на мочалку гель для душа, он принялся драить кожу с усердием преступника, избавляющегося от улик, чтобы стереть все напоминания о вчерашнем.       Первым делом он отмылся от собственной засохшей спермы. Находись он в сознании, то не оставил бы себя в таком плачевном состоянии после секса, однако его срубило, как перегревшийся утюг. Аро же то ли не додумался его протереть, то ли даже не побеспокоился. Хотя было бы очень странно, если бы тот о нём позаботился, ведь они были всего лишь вынужденными любовниками на одну ночь. Да ещё и естественными врагами, будучи вампиром и охотником на них.       С синяками Питер обращался аккуратно, не желая увеличить их в размере, а шею и вовсе не стал трогать, потому что ей было больно даже шевелить. В похожем состоянии находилось всё его тело. Конечности ломило от вчерашних бешеных скачек и двигались они медленно, натянуто, будто к ним были привязаны камни. Нездоровая слабость была не тем, что хотелось ощущать Питеру после секса, но он уже был не так молод, чтобы трахаться часами напролёт и не чувствовать себя так, будто повстречался с Дементором.       Аро недалеко ушёл от тюремщика Азкабана, буквально выжав из него все соки своим неутолимым аппетитом. Тот так долго не кончал и не давал кончить ему, что в какой-то момент Питер даже забеспокоился, что помрёт от сперматоксикоза раньше, чем его добьёт выпитая им кровь или сам вампир, если вдруг слетит с катушек. Он не знал кого ему благодарить за то, что они оба всё-таки пришли к разрядке без летального исхода, но всё равно посылал лучи благодарности.       Наконец покончив с первичной помывкой Питер дошёл до самого тревожащего. Он завёл руку за спину и осторожно коснулся слегка припухшего и, без сомнений, покрасневшего ануса. Морально подготовившись, он протолкнул в себя палец и зашипел сквозь стиснутые зубы. Боль, которой отозвалась нижняя часть тела, была невообразимой. Даже когда вампир только-только входил в него болело меньше. Видимо, он вновь разбередил едва начавшие заживать ранки, что зачастую могло ощущаться гораздо хуже, чем при их возникновении.       Превозмогая боль, он кое-как выскреб из себя остатки чужого семени и отмыл его с бёдер. Это было мерзко и унизительно. А ещё жутко злило. Питер скрипел зубами, сжимая челюсти так сильно, что, должно быть, повредил эмаль, и задавался вопросом, как его жизнь вообще скатилась в такое говно. Он давал шоу паршивого качества в казино, где всякие кретины, верящие в удачу, проигрывали тысячи долларов каждую секунду. Потерял девушку в пасти прихвостня убийцы своих родителей, который мог убить и его, не спрячься он в бункере. Топил печаль и неудовлетворённость жизнью на дне бутылки на протяжении десятка лет. А теперь вот оказался трахнут вампиром...       Пора было завязывать со всей этой игрой в охотника. Он уже отомстил за смерть родителей, больше в этом не было никакого смысла. На деньги заработанные с помощью шоу можно было безбедно прожить остаток жизни, если не тратиться на всякую бесполезную херню, вроде вампирских артефактов. А те, что у него уже имелись, можно было сбагрить какому-нибудь помешанному на вампирах коллекционеру. И хотя сейчас деньги волновали Питера в последнюю очередь, он не мог прекратить размышлять над будущим, устав пялиться в прошлое.       Отключив воду, Питер вышел из душевой кабинки и потянулся за полотенцем, чтобы вытереться. Сменную одежду он не взял, поэтому повязал полотенце вокруг бёдер, не желая и дальше таскаться по квартире, отсвечивая голой задницей. Прежде чем уйти из ванной, он почистил зубы, чтобы избавиться от ощущения пребывания языка вампира в своём рту и хорошенько прополоскал его на случай, если там осталась хотя бы капля чужой слюны.       Наконец он покинул ванную и, шлёпая по полу босыми ногами, дошёл до спальни. Та встретила его запахом секса, который отчего-то до сих пор не выветрился, несмотря на работающую сплит-систему. Он неприязненно поморщился и уронил взгляд на разворошённую кровать. На ней будто прошла битва (что было недалеко от истины), а если присмотреться, то на простыне наверняка можно было обнаружить следы смазки и спермы.       Поддавшись порыву, Питер стянул простыню с кровати и швырнул её туда, где уже валялась подушка. Заметив лежащие у подножья кровати трусы, которые Аро стянул с него перед тем как... думать об этом ему совершенно не хотелось... и халат, который снял с себя уже он сам, Питер пнул их в общую кучу, которую собирался сжечь при первой же возможности. Включая подушку, потому что он не был уверен на все сто, что она не была той самой, которую он закусывал, глуша свои стоны.       От резких движений жжение в заднице лишь усилилось. Нужно было срочно найти лечебную мазь, хоть какую-нибудь. Питер пошарился в прикроватной тумбочке, вспоминая, что что-то подобное у него оставалось после неудачных анальных экспериментов с Джинджер. При переезде на новую квартиру он не стал выгребать каждую мелочь, чтобы потом не пришлось расставлять всё по местам, поэтому мазь действительно отыскалась на том же самом месте — в нижнем ящике. Она тут же была применена по назначению с кряхтением, болезненными стонами и крепким словцом в сторону Аро, повинного в его состоянии.       Закончив мучительную процедуру, Питер швырнул тюбик обратно в ящик, и внезапно обнаружил сложенный вдвое листок бумаги, лежащий рядом с настольной лампой. Ещё вчера его там не было хотя бы потому, что он не пользовался блокнотами и прочими канцелярскими изделиями, предпочитая делать записи на мобильнике. Это было гораздо удобнее и экономило уйму времени и бумаги.       Питер присел на кровать и с настороженным любопытством развернул листок. Внутри оказалось короткое послание к нему, выведенное аккуратным витиеватым почерком под стать его владельцу. Левая бровь немедленно взлетела вверх, теряясь во влажной чёлке, а морщины, залёгшие на лбу, стали ещё более выразительными.

«Дорогой Винсент, мне приходится спешно тебя покинуть, но я хочу, чтобы ты знал, я прекрасно провёл время и с нетерпением жду нашей новой встречи. А.»

      Со злостью смяв клочок бумаги, Питер бросил его на пол и для верности наступил, будто на таракана. По уровню отвращения, которое вызвала у него записка, они не далеко ушли друг от друга.       «"Дорогой", "прекрасно провёл время", "жду новой встречи"? Какого хуя этот упырь себе позволяет?!» — пронеслось у Питера в голове прежде, чем до него дошёл смысл написанного.       Аро не собирался оставлять его в покое. С него станется снова припереться к нему домой или на этот раз похитить и притащить к себе в логово. Только вот зачем? Чтобы снова трахнуть, но теперь уже просто потому, что ему понравилось? (Питер был в этом уверен.) Или же чтобы довести начатое до конца и выпить его, как коробку сока, жадными глотками хлебая его кровь?       Какой бы не оказалась причина их возможной будущей встречи, Питер её не хотел. Посему нужно было придумать действенный план, чтобы сбежать и скрыться от вампира, на стороне которого были сверхъестественные силы, мощь клана и — он даже не сомневался, — связи во всех уголках планеты.       В мокром полотенце и на голодный желудок думалось плохо, поэтому он нацепил на себя первую попавшуюся одежду, не стесняющую движения, и поспешил на кухню. Там он выгреб из холодильника остатки вчерашнего обеда и откупорил новую бутылку кислотно-зелёного Мидори. Утро было ранним, но он заслужил небольшой приятный пустячок после всего пережитого дерьма. Он отпил прямо из бутылки и слегка закашлялся, когда алкоголь прокатился по горлу раскалённой лавой и ухнул в желудок, опаляя его стенки. Привкус зубной пасты на языке немного подпортил вкус любимой выпивки, но жить всё равно стало как-то легче.       Следом за Мидори отправился кусок сэндвича с ветчиной из соседнего Subway, куда он частенько наведывался, когда не было желания хлопотать на кухне. То есть каждый раз, как он становился голоден. Готовить Питер умел (одиночество и не такому научит), но не любил. Единственными мало-мальски задействованными предметами на кухне были холодильник и барная стойка, где он наливал горячительные напитки себе или гостям и держал пепельницу.       Курил он не так часто, только когда нервничал и нужно было привести мысли в порядок. Сейчас был как раз такой случай. Мысли метались по черепной коробке, словно запущенные в клетку дикие звери. Ему никак не удавалось согнать их в один угол, чтобы выстроить порядок действий, которые придётся выполнять чётко и без ошибок, если он действительно хочет сбежать и остаться непойманным. Хотя бы до момента, когда он сможет встретиться с вампиром на равных. Относительно на равных.       Питер потянулся за початой пачкой сигарет и, приоткрыв окно, из которого открывался превосходный вид на парк с густой растительностью и утиным прудом, не преминул закурить. С первой же затяжкой на душе стало спокойнее, а разум слегка прояснился. Чёткого плана всё ещё не было, но появились размытые очертания, с которыми можно было работать. Он определённо не собирался оставаться в городе, штате и даже стране. Здесь было небезопасно, ведь Аро каким-то образом обнаружил, где он живёт, хотя он не сообщал о новом месте жительства никому, кроме Чарли. И ему определённо не стоило светить своим именем и привлекать внимание броской внешностью. Нужно было притвориться кем-то другим и слиться с толпой.       Да, то что надо.       Питер слишком ушёл в себя, задумавшись, а тем временем сигарета в его пальцах всё дымила и тлела, пока пепел не опал на подоконник. Он тут же выругался и развернулся от окна, чтобы затушить сигарету об пепельницу, но вдруг замер как вкопанный. Входная дверь медленно, дюйм за дюймом, начала открываться. Сомнений не было — вампир вернулся, и гораздо раньше, чем Питер того ожидал. Он думал, что у него есть фора, но даже не подозревал, что всего на какой-то жалкий час, прошедший после его пробуждения.       Времени на разработку плана и уж тем более на сам побег у него больше не было, но сдаваться так просто он не собирался.       Только не в этот раз.