Гендерный вопрос

      После того случая оба долго приходили в себя.       — Что же мы наделали? — удивленно говорили они в пустоту, понимая: грань дозволенного пройдена и уже ничего не будет как раньше.       Эррор на время отошел от разрушений, дабы не сталкиваться со стражем. А Инк вдруг обзавелся репутацией домоседа. Друзья с трудом выковыривали его из родной пустоты и силком вели обходить миры. Правда, Инк все время летал в облаках и вечно все путал, так что пользы от него было немного. Кроме того, он стал горазд на самые разные странные поступки. Например, когда кошмары подкололи его на тему отношений с Эррором, тот не оскорбился и гордо заявил:       — Я работаю над этим, — а затем окатил недругов краской, обратив их одежды в наряды с улиц красных фонарей, и всех скопом вышвырнул в ЛастТейл. Дабы те тоже поработали, если не головой, то другим органом.       Инк уже все для себя решил и теперь ждал решения Эррора, который не торопился появляться на горизонте событий.       Черный скелет еще долго пребывал в шоке от себя. Вернее, от того себя, каким он оказался. Новый он ни в какую не укладывался в десятилетиями создаваемый образ. Еще год назад или около того ему совершенно не был интересен секс, а теперь он постоянно ловил себя на мыслях о первом опыте и на желании тот повторить. Раньше он думал, что, должно быть, асексуален, раз его не привлекают ни женщины, ни мужчины. Но нет же, его привлек Инк. И кто он теперь? Гей? Похоже на то, и реабилитации подобное не поддается. Была маленькая надежда на то, что он би. Однако ему никогда не были интересны женщины. Те же Ториэль или Фриск ни разу не вызвали желание или хотя бы толику плотского любопытства — тревожный звоночек.       — А может, я просто не особо толерантен и не ксенофил? — с надеждой спросил он себя. И попытался вспомнить, встречал ли он женщин своего вида. Не то чтобы не встречал, но не придавал этому особого значения. Подумаешь, скелет в платье! Без платья он их не видел. Да и не хотел видеть. Тогда в голове билась лишь мысль об уничтожении.       — Я конченый идиот! Какого черта я вообще поддался на его провокации?!       А может все дело именно в подходе радужного мудака?       — Точно. Меня раньше никто не добивался, и я никого не пытался добиться. Может, поэтому меня так к нему тянет?       Может поэтому, но только что с этим делать? Есть Инк, есть желание быть с ним и даже добровольное согласие на обоюдно приятное занятие. Но… что с этим делать?       — Допустим, мы просто поддались моменту, — вспомнилась неторопливость, с которой Инк одевался, и его прощальное «до встречи!». — А если нет? Если дело не только в любопытстве, но и в чувствах?       По спине пробежала толпа мурашек.       — Вот же мудак! Загнал в яму!       Эррор не видел себя в отношениях. Всякого рода встречи, цветочки и прочее были ему так же чужды, как пришельцу с Марса кислород. Да и зачем заводить отношения тому, чья работа — уничтожать все живое? Он просто разумный шредер, не более. Так зачем ему желать и любить? Как дарить эту долбанную любовь? Да и любовь ли это?       Задумался и понял: он не знает.       Да, он желал Инка, да, они переспали, да, это заставило чувствовать себя странно, но воспетое ли это поэтами чувство? Не похоже. Может, просто страсть? И когда она будет утолена, все эти морочащие разум чувства покинут его. Может быть.       — Надеюсь на это.       Разобравшись в себе (или сделав вид, что разобрался) Эррор вернулся к обязанностям разрушителя. Мир для нападения выбирал долго. Наткнулся на некий кроссовер с мерцающими на солнце скеле-вампирами. Скривился и немедля начал крушить и убивать.       Инк себя не заставил ждать. Вот только прибыл он с компанией. И, если судить по извиняющейся улыбке, сам был этому не рад.       Со вздохом Эррор создал бластер и начал отстреливаться, на ходу придумывая план мирного устранения двух дебилов для вызова третьего на разговор. Решил не впадать в крайности и не ломать им кости: поймать в сети — пусть ощутят себя в гостях у Маффет.       Сказано — сделано. Не без труда, но двое из трех хранителей познают мир с новых ракурсов и высот, раскачиваясь на синих нитях, а третий преследует его, углубляясь в лес.       Для «разговора» Эррор выбрал лесную прогалину, где было еще вдоволь деревьев на случай пряток, но уже не так много, чтобы загораживать вид на собеседника.       Резко остановился, развернулся, оплел окружающее пространство нитями, пресекая отступление, и впился недовольным взглядом в настороженного стража:       — Итак, нам надо поговорить.       — Ого! — удивился Инк и опустил кисть.       — К чему столько удивления, мудак?       Инк стушевался. Он переминался с ноги на ногу и казался растерянным. Объяснил это так:       — Думал, ты не захочешь обсуждать то, что между нами произошло.       Эррор фыркнул:       — Предлагаешь плюнуть и забыть?       — Нет! — спешно воскликнул Инк. Опасаясь, что Эррор скажет: с радостью. — Я не хочу плеваться и забывать. Все же, признаю, я это начал, — отпил розовой и смутился. — Но тебе же понравилось?       Настала очередь Эррору смущаться и переминаться с ноги на ногу в поисках правильных ответов:       — Допустим. И?       — И хочешь повторить?       Эррор ушел на короткую перезагрузку. Когда вернулся, отвел взгляд и спросил:       — Зачем тебе это? Зачем ты нас к этому привел?       Инк беспечно пожал плечами:       — А почему нет? Битвы и наши встречи на поле боя — это все прекрасно. Признай, мы получаем от наших встреч удовольствие. Так почему бы не разнообразить битвы чем-то иным?       Черный скелет в растерянности смотрел на хранителя. Моральный компас у них обоих давно сломан, так что с одной стороны они ничего не лишались в новых амплуа — любовников. Но Эррор видел проблему. И она даже не была связана с бездушностью творца.       — Моя работа — разрушать миры, помнишь?       — А моя — их защищать, помню. Но мне казалось, мы уже давно уяснили столь простые истины.       — Я это к тому, что наши задачи диаметрально противоположны. Как ты видишь наши отношения?       Тут уже Инк стушевался. Подумал и предложил:       — Давай начнем с коротких встреч на нейтральных территориях?       — И на них закончим, — фыркнул Эррор, думая, что встречаться ради секса — это не худший вариант развития их отношений. По крайней мере, оба будут довольны.       — Я рад, что мы поговорили, Эррор, — Инк обратил свою кисть чернилами и благодушно улыбнулся, снова отпил розовой. Тут же взгляд приобрел шальные нотки. — Так сейчас у нас битва или встреча?       Разрушитель оценил хищный взгляд хранителя и хмыкнул:       — Мне кажется, ты решил все за меня, Инк.       — Если ты не против, — художник продемонстрировал пузырек розовой краски, дождался неуверенного кивка любовника и отпил еще. Хотел было подойти, но тело опутали синие нити. В одном глазу сердце, в другом вопросительный знак.       — Ну нет, снова командовать я тебе не дам.       Эррор шел медленно, будто пытался оттянуть момент, передумать, сбежать. Но вот он уже рядом, полный нерешительности протянул руки. Оголил тонкие косточки, сбросил часть тряпок на землю. Вновь его удивили мягкие изгибы. Прижал к себе их хозяина и вдохнул чуть сладкий аромат чужого тела. Столкнулся с лукавым взглядом меняющихся зрачков, ощутил на лице дыхание Инка и понял, что пропал.       Сопротивляться обаянию мудака и своему желанию? Зачем, если они оба не против? А битва за мир — ее можно перенести в более приятную им обоим плоскость. Нити вдруг стали не оружием, а затейливым девайсом, за который можно ухватиться, чтобы удобнее было играть на новом поле.       В это время из пут вырвался Дрим. Наказав Блу, которого опутало крепче, подождать, он бросился в лес на поиски друга, уверенный, что того как минимум убивают. Услышал звуки — какие не разобрать — и поспешил к их источнику. Но чем ближе он подбирался, тем более неуверенным становился его шаг. А когда он дошел и увидел, что творилось у дерева, то дико покраснел. Шарахнулся за ближайшее укрытие и с сильным смущением всмотрелся в друга, который вовсе не был против творящегося с ним бесчинства. Даже очень не против.       Ноги обняли Эррора за торс, руки вцепились в нити. Тело качалось в такт ритмичным толчкам, в глазах горели сердечки, песней лились стоны удовольствия. А Эррор тяжело дышал, прижимал к себе хранителя, ласкал, кусал и шептал неразборчивые глупости, наслаждался плотской близостью, ничего вокруг не замечая.       А вот Инк замечал. Дрима. Посмотрел на него так, что тот сразу осознал свою будущую судьбу.       Хранитель снов сбежал так быстро, как мог. Но перед глазами у него все еще стояла до крайности смущающая картина.