2.
11 июля 2019 г., 16:57
Для Бена Харгривза настали тяжелые времена.
***
У него никогда не было богатого опыта общения с девушками, ведь он был, ну… мертвым и все такое. А с большинством умерших представительниц прекрасного пола было совсем не интересно проводить время. Так что когда в один день, присев на корточки перед своим братом, уже уставав снова и снова повторять его имя в попытке достучаться и наконец поднять того с земли, он отвлекся на длинные стройные ноги в белых запятнанных туфлях, владелица которых подошла к ним. Девушка присела, пряча под своим зонтом Клауса, укрывая того от дождя. Она нахмурилась и приложила два пальца к его сонной артерии и, казалось, проверила пульс. Бен молча наблюдал за этим, надеясь, что эта девушка была не какой-нибудь ненормальной, которая могла бы воспользоваться Клаусом в таком состоянии. Потому что, если это было так, он ничем не смог бы помочь. Она потрясла Клауса, и Бен с удивлением увидел, что его брат отреагировал на прикосновения. Сам он добрых десять минут кричал на него и так и не получил никакого ответа. — Что-о… Бен?.. Как ты это делаешь? — неразборчиво пробормотал Клаус. Бен вздохнул, но заметил, что девушка, казалось, даже не шелохнулась от абсолютно несвязной речи его брата. Словно привыкла к этому. — Если ты останешься здесь, то замерзнешь до смерти. Клаус ей ничего не ответил. Она поджала губы и попробовала снова: — У тебя есть, куда идти? Нет. Нет, некуда. Помоги ему. Пожалуйста. Бен подумал, что, может быть, если он пожелал бы чего-то достаточно сильно, то это каким-то образом бы сбылось. И, как по волшебству, это сработало.***
Она опустила Клауса на хоть местами и потертый, но удобный диван. Накрыв его одеялом чуть ли не до подбородка и пригладив рукой его торчащие во все стороны волосы, девушка поджала губы. Больше всего Бена привлекали ее руки. С длинными тонкими пальцами они были похожи на руки пианиста. В их движениях были твердость и решительность, а в каждом их мягком прикосновении чувствовались нежность и ласка. Ему стало интересно, каково это — ощутить ее руки на себе. Бен наблюдал, как она полотенцем умывала лицо Клауса от грязи, видел, как она поставила ведро на пол рядом с диваном. На случай, если бы того вырвало. На мгновение он задумался, откуда у нее был такой опыт. Он видел, как она отнеслась к Клаусу с заботой, с такой заботой, которую тот никогда в своей жизни не получал, может быть, только от Мамы. Она сидела с Клаусом всю ночь, следила, чтобы тот не задохнулся во сне. И впервые за долгое время Бен подумал, что… возможно, с его братом все будет в порядке.***
— Меня зовут Вера. Вера. Ее имя было таким же красивым, как и она сама. — Ты можешь здесь жить сколько хочешь, Клаус, но с одним условием. Ты должен пообещать, что будешь оставаться чистым. Бен начал думать, что она точно была ангелом, спустившимся с небес.***
Почему-то ее совсем не воротило от Клауса. И тот остался с ней на день, и Бен не мог не задаться вопросом, когда же он снова убежит. Но он не убегал. Он остался на еще один день, а потом на еще один. И тут Бен вдруг заметил, что Клаус теперь не был все время под кайфом. Он все еще иногда покупал наркотики без ведома девушки, но сейчас что-то изменилось. Он понял, что это было из-за нее. Она хорошо на него влияла.***
Бен узнал, что она была официанткой. Время от времени она водила Клауса в свою кофейню, и пока его брат иногда лечил свое похмелье, но чаще уплетал еду, которую она для него готовила, Бен наблюдал за ней. Наблюдал, потому что это было единственное, что он мог делать. Он подмечал такие мелкие детали, например, как то, что, задумавшись, она часто кусала губы, что, когда готовила, напевала себе песни под нос и качала головой, как бы пританцовывая, думая, что ее никто не видел. У нее были большие глаза, такие добрые и чуткие. Он хотел знать больше, хотел знать, почему глубоко в них таилась печаль и почему она становилась такой явной, когда она смотрела на Клауса. У нее была заразительная улыбка. Если ее увидишь, то, кажется, что весь мир становится светлее. Кофейня находилась недалеко от дома, где Бен когда-то жил, так что иногда он не мог не мечтать. Мечтать о другом месте и времени, о том, что он не был мертв и она могла видеть его. Смотрела бы она на него таким же нежным и понимающим взглядом? Улыбалась бы ему той улыбкой, которой можно привести корабли к берегу даже в самой непроглядной тьме? Он повернулся обратно к своему брату и почувствовал укол ревности — Клаус был жив и дышал, а она могла его видеть. — Бену бы понравились эти булочки, правда, Бен? Тот закатил глаза, но посмотрел на десерт с тоской. Но затем его внимание вернулось к ней, когда она открыла рот: — Кто такой Бен? Бен. Это было его имя, произнесенное ею. И он понял, что ему очень, очень это понравилось.***
Бен с любопытством гулял по дому, легко проходя сквозь стены и вертя головой направо и налево, пытаясь не упустить ни одной детали. Он прошел через стену в гостиной. И замер. Девушка пристально смотрела прямо на него широко раскрытыми глазами. На какой-то миг, короткое мгновение Бен забыл, что был мертв. Она меня видит? И обернувшись, он с немалой долей разочарования заметил, что она лишь смотрела на свое отражение в зеркале. Но одновременно с этим он все равно вздохнул с облегчением. Но оно длилось не долго, потому что в следующий момент, взявшись пальцами за низ футболки, она сняла ее через голову, бросая на пол рядом с собой. У Бена пересохло в горле. Он застыл на месте не в силах пошевелиться даже когда, она сняла свои джинсы. Только когда ее руки уже потянулись за спину, к застежке лифчика, он встрепенулся. Спотыкаясь, Бен спешно вышел из ванной обратно в гостиную. Клаус нашел его спустя полчаса, сидящим на полу и смотрящим в одну точку. — Почему у тебя такое красное лицо?***
Клаус опять взялся за свое. Бен лежал на кровати, наблюдая за тем, как его брат отчаянно пытался найти деньги в косметичке. Он никак не мог понять, почему Клаус был так уверен, что люди прячут свои ценные вещи в таких местах, как, например, кофейники или подушки. — Ты должен перестать, пока еще не поздно. — Заткнись, Бен. Сгинь. — Ох. Это обидно. — Просто мысли вслух, ты же знаешь, я люблю тебя. — Клаус, что по-твоему ты делаешь? Бен быстро выпрямился, посмотрев в сторону входа в спальню. И не смог оторвать взгляд. Она выглядела просто шикарно, на ее губах была розовая помада, а голубое платье с открытыми плечами отлично подчеркивало ее фигуру. Он никогда не видел ее такой. — Ви! Просто… знаешь, решил посмотреть, какой подводкой для глаз ты пользуешься… ты выглядишь всегда так превосходно. Но на нее это не произвело впечатления: — Клаус, я не храню там деньги. — Я не… окей, хорошо. Бен не слышал, как эти двое начали спорить, он все еще смотрел на нее, на ее волосы, собранные в пучок, на открытую шею, которую так хотелось поцеловать. — Куда-то собираешься, Ви? — Клаус непринужденно прислонился спиной к стене, как будто это была его комната и он вовсе не пытался стащить деньги. Она глубоко вздохнула, но покачала головой: — Вообще-то, я только вернулась со свидания. Бен ощутил, как какое-то неизвестное ему ранее чувство росло в нем, такое неприятное и давящее настолько, что становилось трудно дышать. — Ну? Как все прошло? Тебя можно поздравить? Ее руки потянулись к пучку, доставая оттуда шпильки, и ее волосы волнами спали на плечи: — Нет, плохо, на самом деле. Думаю, он был довольно скучным. И вдруг то внезапное странное чувство в нем ушло, и Бену сразу стало легче. — Оу, это прискорбно. Бьюсь об заклад, что в постели ты великолепна. — … я, пожалуй, заварю чай. И, Клаус, держись подальше от моей комнаты. Он заметил, как приподнялся низ ее платья, когда она развернулась, чтобы уйти. Он не видел широкой улыбки на лице Клауса, по крайней мере, пока девушка не вышла и Бен не посмотрел на брата. Выражение его лица раздражало, оно было слишком понимающим и одновременно с этим слишком веселым. — Что? — Она тебе нравится. — … — Это так здорово. Тебе нравится Ви! — Заткнись, Клаус.***
— Знаешь, я больше всего сожалею о том, что оставил ее. Если бы я только мог вернуться и все исправить. Бен не сразу понял, что с ним кто-то говорил, но, повернувшись, увидел Эрика, стоявшего за его спиной. Он, наверное, никогда не привыкнет к кровавому виду черепно-мозговой травмы этого человека, результатом того, что он споткнулся и ударился головой об стол, будучи под кайфом. Бен был бесконечно рад, что Клаусу удалось избежать этой участи, которая рано или поздно его бы настигла. Ее брат заговорил снова, не получив никакого ответа от Бена: — Она тебе нравится. Он уже было думал опровергнуть все, но затем понял, что это было бесполезно. Клаус, вероятно, уже всем это разболтал, и ему не было смысла скрываться. — Да. Эрик просто кивнул головой: — Сложно не любить ее.***
Вид ее крови привел его в ужас. Он опустился перед ней на колени, обхватив руками ее лицо, хотя она его не видела, и им овладело то забытое со времен шатания Клауса по улицам чувство отчаяния и бессилия. Ее избили. И Бен вложил бы нужные слова в рот Клауса, сделал бы все, что угодно, лишь бы стереть то душераздирающее выражение с ее лица, но его брат снова был под кайфом и даже не мог связать двух слов. — Клаус! — он никогда раньше так не злился. Не был так зол с тех пор, как понял, что был единственным в семье, кому было не плевать на Клауса и его благополучие. И несмотря на все это, Клаус просто ушел, оставляя ее лежать на полу в собственной крови. В эту минуту Бен как никогда хотел бы оказаться живым и выбить всю дурь из башки своего непутевого брата.***
И через несколько дней у него появился такой шанс. Рассыпаясь по полу, белые таблетки насильно вылетели изо рта Клауса. Это было так приятно и здорово. Бен уставился на свои руки. Как?.. — Ва-а-ау! Ты только что запатриксвейзнул мне!***
— Он… ты настоящий. То, как она сильно разволновалась и смутилась, было так мило, что он не смог сдержать улыбки. — Приятно наконец быть видимым для тебя, Вера. Все происходило в точности, как он себе представлял, и даже больше. Потому что она смотрела на него и видела. На его душе стало так тепло, и он почувствовал себя таким невероятно счастливым. Это был первый раз, когда кто-то помимо его семьи вот так видел его, и он был так рад, что это была именно она. Такое чувство, что он долгое время тонул, а она стала его первым глотком воздуха.***
— Клаус, я же не прошу тебя о многом, не так ли? Мужчина прищурил глаза: — Знаменитые последние слова. — Сделаешь для меня кое-что? Пожалуйста?***
Нахмурившись, она осмотрелась вокруг: — А где Клаус? — Я попросил его оставить нас, кхм… наедине. — Оу, что ж, я не жалуюсь, — ее губы приподнялись в улыбке, и он не смог сдержать трепета в груди. Она поставила тарелку перед собой и села за стол. Без вездесущего Клауса, готового в любой момент прервать уютную тишину своими нелепыми идеями и глупыми комментариями, было так спокойно. И им так было хорошо. Бен положил подбородок на сложенные на столе руки и просто наблюдал за тем, как она ела. — Ты прекрасно выглядишь. Он улыбнулся, когда увидел румянец на ее щеках. Прошло уже примерно полтора месяца с тех пор, как она впервые увидела его, но ему никогда не надоест вот так смущать ее. — Бен, ты не можешь просто говорить такие вещи, когда я… Она замолкла, и ее щеки еще больше покраснели, когда она увидела, что его улыбка становилась только шире. Она прерывисто вздохнула и быстро встала из-за стола, чтобы сложить посуду в раковину. Он засмеялся. Помыв тарелку и чашку, она ополоснула руки и вытерла их полотенцем, задумавшись, напевая что-то себе под нос. Он встал и подошел к ней, желая, отчаянно надеясь, что Клаус достаточно силен, чтобы все получилось. Она не заметила, как он оказался рядом с ней, не увидела, как он поднял руку и на долю секунды остановился, прежде чем острожно опустить ее ей на талию. Девушка резко вскинула голову, рот раскрылся в изумлении, и он услышал, как сбилось ее дыхание, когда она повернулась к нему. — Ох… Она поднесла дрожащие пальцы к своему лицу, неверяще смотря на его руку. Которая дотрагивалась до нее. Он тоже не мог поверить в это и следил за ее взглядом. Через некоторое время Бен уже начал думать, что сделал что-то не так. Но вдруг она поднесла руки к его лицу, проводя ими по его щекам, запуская пальцы в волосы и обнимая за шею. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Она засмеялась, но это прозвучало скорее, как сдавленный всхлип: — Привет. Он опустил и другую руку на ее талию, сжимая так крепко, словно боялся отпустить, и наклонил голову так, что их лбы соприкоснулись. Она была такой теплой. Его голос был полон облегчения и невероятной радости: — Привет. Она так жадно смотрела на него, изучая его лицо, будто пыталась оставить как можно больше от этого момента в своей памяти. Он точно это знал, ведь делал так же. Бен наклонился к ней еще ниже, почти дотрагиваясь своими губами ее, ощущая их и чувствуя ее дыхание на своей коже. — Можно? Она лучезарно улыбнулась: — Да. Их поцелуй был одновременно невинным и порочным, медленным и быстрым, мягким и в то же время напористым. Все было как будто во сне, и он совсем не хотел просыпаться. Она была как освежающий морской бриз и яркое летнее солнце. С ней он чувствовал себя живым.***
Да обретет в свете покой твоя тьма. Когда Бен смотрел на нее, он думал, что это наконец случилось.
