Война и мир

Саша вошёл в комнату к Олегу около часа дня. Он смог бесшумно слезть с кровати, выскользнуть из комнаты и пойти к врачу договориться о выписке. После долгих уговоров Саше это удалось. Зайдя в палату, он снова посмотрел на актёра. И всё-таки он был невыносимо прекрасен. Было так тепло осознавать, что эта любовь, много лет жившая в нём, только сейчас приняла своё истинное обличие. Теперь она не разъедала его, а согревала. Казалось, что он может всё, если только это нужно будет Олегу. Саша не хотел отрываться. Он сел на стул, стоявший около кровати, поставив его спинкой вперёд. Он разглядывал морщинки у уголков глаз, красиво изломленные губы, зачёсанные назад мягкие волны волос. Всё портил этот зашитый нитками шрам… Но в этом уже он сам виноват. Надо было сначала со всем разобраться. Зато теперь, уже через несколько недель, это всё будет принадлежать только ему. Эти великолепные живые глаза и какие-то невероятно красивые черты лица, немного смешной нос. Эта сводящаяся с ума улыбка и чуть глуховатый, странный смех, от которого внутри всё переворачивается. Тут глаза Меньшикова неожиданно открылись. Петров вскочил со стула, подлетел к кровати. — Всё хорошо, завтра уезжаем ко мне. — Это отлично, Саш… — Олег сел в кровати и взял сашкины руки в свои, посмотрел ему в глаза. Петров не сопротивлялся. — Какой же ты красивый… — Не-а, Олег Евгеньевич, это вы красивый. — улыбается Петров. Как же сильно он палиться! Нельзя так. Надо бы себя сдерживать. — А вот если я начну на «вы» говорить? — шутливо спросил Меньшиков. — Странно будет, Олег Ев… — только тут до Саши дошло, к чему он это спросил. — Саш, мы целовались вчера, не знаю, по какому поводу, но всё же. Давай как-нибудь попроще. — Конечно. Это будет сложно, правда… А как мне вас… то есть, тебя… называть? — Странные вопросы у вас, Александр! — съязвил актёр. — Прояви немного фантазии, мне интересно, с кем я у тебя ассоциируюсь. — к нему возвращалась привычная слегка переигранная интонация и Сашу это очень радовало. Он запустил пальцы в волосы Олега и осторожно помассировал голову. Меньшиков закрыл глаза и упёрся в тёплую ладонь. Петров наклонился близко к уху и прошептал: — Солнышко… Тебе нравиться так? — Конечно, Сашенька… Только я не понимаю, что всё это значит… — Я тебя люблю, вот что это значит. — Не верю, Саш. Ни одному слову. — продолжая прижиматься к руке Петрова сказал Олег. — Это уже твоё дело. Но я это докажу ещё не раз… Такого, как ты, надо беречь. Ты слишком хрупкий, ранимый. Можешь рассыпаться, не выдержать. Ну, иди ко мне! — Саша прижался к Олегу так крепко и нежно, что почувствовал мышцы на его теле. Меньшиков сжимал его так же сильно в ответ. Петров не жалел, что признался. Он верил, что так будет лучше, хотя план сказать позже с крахом провалился. Ну как перед этим Меньшиков устоишь? Невыносимый какой-то! На следующий день они уже утром садились в машину к Петрову. Олегу пришлось поставить капельницу, так что сначала шёл Саша, двигавший вперёд установку, а затем Меньшиков, привязанный к аппарату. Он всё ещё был бледным и шёл с трудом, зато чувствовал себя счастливым из-за того, что ехал домой к любимому. Саша видел, что Олег ему действительно не поверил, и всё ломал голову, как ему доказать, параллельно сверля взглядом кончики своих кроссовок. На улице было холодно и жутко душно. Серое небо явно не предвещало грозы, просто мучило своей однотонной безысходностью. Олег переодически дул на руки, чтобы согреться, Саша так задумался, что холода не замечал. Однако, обоим хотелось скорее оказаться в тёплой машине. Ожидания мгновенно рассыпались, как только они оказались внутри авто. Там было ещё холоднее, чем на улице. Саша включил обогрев, снял с себя куртку и молча надел на Олега. — А вот это зачем? — спросил Меньшиков. — А это потому что ты и так весь белый, а сейчас синим будешь. Хотя, можно и по-другому… — Саша положил голову на плечо своего солнышка и обнял его. Так правда было намного теплее. Петров сладко зажмурился, из него вырвалось что-то среднее между урчанием и тихим стоном. Говорить что-то было лишним. Привыкнув к неожиданному действию Саши, Олег тоже обхватил его плечи, посмотрел как бы поверх головы куда-то в одну точку. Петров вдруг ощутил его сомнение в твёрдо сжатых пальцах и напряжённых выдохах. Он не то чтобы не верил до конца. Он старался поверить, но пока не мог. В дороге молчали. Саша начинал бояться тишины, потому что именно с неё начался тот ужас, который он увидел два дня назад. Тут он кстати вспомнил, что нравоучительной лекции по поводу произошедшего не было, и решил немедленно её провести. Олег ему нужен был только живым и только рядом с ним. Хотя, просто живым было бы уже очень неплохо. — Олег… — Петров с трудом сдержался, чтобы не назвать отчество. — Я хотел поговорить о случившемся. Хотя ты и не веришь, что я тебя люблю, но всё же это так, поэтому очень прошу, не пытайся больше покончить с собой. Я тоже умру, если с тобой что-то случиться. — А с чего это такая забота? — Ни с чего. Не веришь, что мне на тебя не плевать, — можешь считать, что это чисто по-человечески. — Саша поймал лежавшую рядом с ручником кисть и нервно сжал её цепкими пальцами. — Я так влюблён в тебя, что никогда не смогу поверить во взаимность. Хотя, может когда-нибудь что-то и измениться, если это не очередной твой фокус. — ответил Меньшиков. — В любом случае пообещай, что никогда больше не попытаешься этого сделать. Хотя, это не важно. Я всё время буду рядом и просто тебе не позволю. Мы приехали, кстати. — Саша припарковался, они вышли из машины. Внутри квартиры было столько пространства, что Олег сначала растерялся. Всё занимала одна огромная комната, почти в центре которой — барная стойка, а рядом была разложена кровать прямо на полу. В углу стоял оранжевый диван, смотревшийся ярким пятном в чёрно-коричневой коробке. — Я тебе пока разложу диван, на полу холодно и неудобно. Если будет совсем плохо, купим кровать. — Олег кивнул и с печальным вздохом посмотрел на провод капельницы. — Всё будет хорошо. Я же с тобой, солнышко… — было жутко непривычно это произносить. Но Саше нравилось. Он погладил раскрытой ладонью спину Олега. Сама по себе она была узкой и сухой, но красивые плечи сводили его с ума. Олег прикрыл глаза и улыбнулся. По всему телу прошла волна тёплой дрожи. *** Ночью Олег проснулся от странного крика, граничившего с рёвом. Воздух вокруг был тяжёлый и влажный, давил со всех сторон, особенно на голову. Он разодрал глаза, прислушался. Это был голос Саши. Через несколько секунд за криками последовали слова. «Олег Евгеньевич! Вы будете моим? Вы мне нужны! Я удушу себя! Я не хочу без вас!» — тут Саша резко затих и стал глубоко вдыхать носом, придавлено стонать. Это напугало Олега, он встал, выдернул капельницу, чтобы двигаться быстрее, и подбежал к Петрову. Тот действительно душил себя, при чём достаточно неистово. Меньшиков постарался разжать руки, но мышцы, видимо, свело, и сделать что-либо было невозможно. Пришлось попытаться разбудить Сашу, иначе он бы действительно задохнулся. — Саша! Саш, проснись! — кричал Меньшиков, сжимая его плечо. Через несколько минут Петров очнулся и смог отпустить руки. — Что случилось? — спросил он, пытаясь отдышаться. — Завтра поговорим. Спи. — Олег наклонился и поцеловал Сашу в щёку. — А где твоя капельница?! — Сейчас всё поставлю обратно. Успокойся. — Я сам! — протестовал парень. — Ну ладно, ладно. Только потом ты пойдёшь спать. — Конечно. *** Утром Олег очнулся от прикосновения холодных губ к своим, а потом таких же холодных рук к плечам. — Вставай, солнышко. — улыбнулся Саша, появившийся из темноты. — Меньшиков понял, что холодный не только Петров, холодно в общем в квартире. — Так не хочется, Саш. Одеяло тёплое, а тут холодно. — Так кто тебя заставляет вылезать? Я просто поговорить хотел. Если ты выспался, конечно. — Конечно, да! Я так понимаю, ты хочешь прошлую ночь обсудить. — Да… У меня синяки на шее. Что произошло? — Петров сел на край дивана, Меньшиков приподнялся в кровати. — Ты кричал, что не хочешь без меня, предлагал встречаться, а потом начал себя душить. Еле тебя разбудил. — И после этого ты не веришь, что я тебя люблю… — разочаровано сказал Саша. — Верю, Саш. Теперь верю. — Олег притянул к себе Сашу за голый торс и выложил дорожку из поцелуев от ремня джинс до ключиц. Петров поймал его губы и нежно поцеловал. Они долго сидели обнявшись, чувствуя кожу друг друга. Меньшиков накинул одеяло Саше на плечи. Голова Петрова лежала прямо около уха Олега. — Так ты будешь моим? — спросил Саша. — Да конечно, ты что. Как я могу отказаться? Поздновато я встретил своё счастье, но это уже не важно. — Давай фильм какой-нибудь посмотрим? — Только тот, где нас обоих нет. Хотя, последний фильм без твоего участия снимали в СССР. — Конечно, — улыбнулся Саша, — потому что в СССР снимали с тобой. — Давай тогда «Горбатую гору смотреть»! — засмеялся Меньшиков. — О, а знаешь что, «Убей своих любимых» классный. — Включай, тогда. Пока синеватый экран плазмы горел и переливался, Саша дрожал, лёжа головой на коленях Олега.