Война и мир

Прошло недели две. Сегодня ездили снимать швы. Петров по-прежнему обожает запускать руку в волосы Меньшикова, Олег упирается ему в ладонь и жмуриться. Правда, есть одно «но». Они до сих пор спят отдельно. Саша несколько раз пытался прийти к нему ночью и залезть под одеяло, но Олег всё время просыпался и просил подождать с этим. Обидно было, что сказать? Но Петров понимал, почему актёр так делает, и не сопротивлялся. Конечно, он сам виноват. А раз виноват — надо терпеть. Доверие по щелчку пальцев не восстановишь, к сожалению. Но сегодня сашкино терпение лопнуло и он решился на серьёзный разговор. Когда они приехали из больницы, он долго думал, как бы начать. В итоге, пододвинул стул к дивану, на котором читал Олег, подставил руки под обложку и захлопнул книгу, предварительно всунув между страницами лежавшую рядом закладку. — Надо поговорить. — сказал Саша, опустив голову, и скорее как-то в пол, чем непосредственно Меньшикову. — А почему на стуле? Ко мне не можешь сесть? — Ну вот именно об этом я и хотел поговорить. — Олег всё понял и недовольно скривил губы. — Сашенька, ты же понимаешь, что я не из вредности. Это просто страх, с которым я ничего не могу сделать. Но давай попробуем… Сядешь ко мне? — Саша улыбнулся и пересел. Олег положил ему руку на плечи, а потом прижал к себе. — Вот так же не боишься? — спросил Саша. — Я не буду лезть, обещаю. Просто не хочу с тобой расставаться, даже ночью. — Хорошо, Саш. Сегодня спим вместе. — Ну вот и отлично. После спектакля устанешь и будет всё равно, с кем ложиться. — Никогда не будет всё равно. Просто я хочу тебе доверять. *** В четыре они уже были в театре. Зайдя внутрь, они стали замечать прожигающие взгляды, непонятные улыбки и усмешки, шёпот. Петров скоро не выдержал: дёрнул Олега за рукав, призывая остановиться и послушать. Фразы по типу «насосал на Гамлета», «а правду про шоу-бизнес говорят» и " обновление репертуара в Ермоловой: папик с мальчиком». Саша достал телефон и написал Олегу: «Расходимся по гримёркам. Я напишу.» Олег еле заметно кивнул и ушёл в противоположном от Саши направлении. У них были проблемы. Кто рассказал? Какая мразь? Не ясно. Это, впрочем, ещё предстояло узнать. А сейчас из гримёрки в гримёрку летели встревоженные сообщения от Петрова и успокоительные от Олега. Хотя чувство было отвратительное у обоих. В любовь бы никто не поверил, да даже если и так: наше консервативное общество отнеслось бы ещё хуже. Оставалось развеять слухи самими жёсткими способами. У Олега появилась идея, которая мгновенно смогла успокоить Сашу. Они подготовились к спектаклю и вышли в зал. Ну, как сказать, вышли. Громко влетели один за другим, сопровождая всё криками. — Ты надоел проституток приводить! — кричал Меньшиков, догоняя Петрова. — Снимай отель и там с ними спи! — А вам значит можно тут со своей Настей! Каждый спектакль одно и тоже! — почти ревя отвечал Саша. — Спектакль играешь и уходишь из театра, понял?! — Понял! Очень надо было! — Петров, хлопнув дверью, вышел из зала на глазах у удивлённой труппы. — Так вы не того, Олег Евгеньевич?.. Не с Петровым, что ли? — робко спросили из притихшей толпы. — Что, простите? — усмехаясь, ответил Меньшиков. — Это в каком смысле — с Петровым? Ну-ка быстро, репетировать! — искромётно добавил он, оглядев всех сверху вниз. Затем он сам, изображая крайнее раздражение, вышел из помещения. Под дверью уже ждал Саша. Они молча отошли на несколько шагов, а потом синхронно засмеялись. Отдышавшись, Саша прижался к Олегу, запустив руки под полы его длинного сценического халата. Там было тепло. Похолодевшие от волнения руки согрелись. Саша почувствовал рёбра через тонкую ткань рубашки. Он осторожно провёл рукой вниз, продавливая пальцем каждое из них, и шёпотом пересчитывая Олегу в ухо. Раз, два, три, четыре… Похудел ещё сильнее после больницы. Зато эти живые прекрасные глаза всегда одинаковы. И главное — он улыбается глупой выходке. А в целом ему даже идёт. Хотя и страшно за него. Словит анорексию чего доброго… — Ну всё, Саш, пойдём. А то опоздаем. *** Спектакль прошёл отлично. Куча цветов, море оваций. Как будто когда-нибудь было по-другому… А всё равно приятно. Все прощались друг с другом. Олег и Саша разыграли примирение. Гримёрку окутывал тусклый желтоватый свет, и всё немного плыло в нём. Пахло чьими-то духами, чаем и старыми костюмами. Было душно. Время от времени ощущались прикосновения горячих мокрых рук. Их обладатели что-то говорили, но глаза у Саши замылились, уши отказывались работать. Ему было хорошо и он просто глупо улыбался знакомым лицам. Когда никого не осталось, и звуки вокруг стали стихать, Олег позвал Сашу. Тот едва смог очнуться и заставить себя выйти из лёгкого оцепенения. — Конечно, солнышко, идём. Правда, я очень не хочу уходить… — Да, на улице темно и холодно. Но надо идти. Машина далеко от театра. Саша медленно встал, накинул на плечи куртку и пошёл за Олегом. Скоро они оказались в холодном воздушном потоке. Это мгновенно протрезвило и окончательно разбудило. Вокруг были не широкие улицы, а какие-то узкие, будто терзавшие пространство, скверы и повороты. Не удивительно: они вышли через чёрный ход, чтобы не попадаться на глаза людям. В ушах что-то противно звенело и внутри было неспокойно. Олег взял Сашу под руку, призывая его идти быстрее. Вдруг, за углом что-то шмыгнуло. Тёмный силуэт скрылся за одной из коробок домов, а затем бесшумно показался ещё несколько раз. — Солнышко, что это? — осторожно и немного сдавлено спросил Саша. — Не знаю, Сашуль. Но ты не бойся, мы скоро уже будем около машины. Ты же сам её парковал, помнишь? — Да… Ты прав. Они прошли ещё несколько шагов, но скоро встали как вкопанные. Силуэт оказался прямо перед ними. Это был мужчина, лицо которого скрывал глубокий капюшон. В его руке что-то щёлкнуло, она поднялась. Он сжимал оружие, направляя его прямо на Олега и Сашу. Это было что-то вроде спиленного ружья с коротким стволом. — Если вы завтра же не расскажите всем, что вы педики, я вас обоих прикончу. Хотя нет… — он усмехнулся, — только одного. Петрова. А ты потом будешь мучаться. Всё поняли? — Да… — почти задыхаясь от страха выдавил Саша. — Можно мы пойдём? — Валите! — выкрикнул силуэт и снова скрылся за коробкой дома. — Что это было? — спросил Саша. — Не знаю. — пожал плечами Меньшиков. — Но рассказывать мы пока не будем. Я не дам с тобой что-то сделать. Они вернулись домой уже далеко за полночь, около трёх часов утра. Олег снял одежду и залез под одеяло на своём диване. Петров внимательно смотрел на него, пытаясь понять, в каком он настроении. — Ну чего ты смотришь? Ложись давай, обещал же! — улыбнулся актёр. Счастливый Саша подошёл к Олегу и забрался прямо в его объятия. Оба облегчённо выдохнули. — Слушай, а я и не думал, что это так хорошо. Мне казалось, что это неприятно. — в ответ Саша лишь повернулся и поцеловал Олега в плечо. *** Саша проснулся всё с тем же чувством тревоги. Осознавать произошедшее вчера было страшно. Правда, он впервые проснулся в объятиях Олега, и ничего счастливее этого ощущения он не мог испытать. Конечно, он никуда не убежит, как того боялся его художественный руководитель. Зачем бежать от самого лучшего, что с тобой может произойти? Спиной он чувствует его торс и дыхание, на своей груди — его сомкнутые руки и его губы где-то у себя в волосах. И всё это из обжигающе-тёплой сухой кожи, такой трепетной и мягкой, что кажется, она льётся по всему телу и даже внутри. Безумные голубые глаза разглядывают комнату, останавливаясь на каждом уголке по десять, а то и пятнадцать минут. Он думает, как бы разбудить Олега, чтобы тот даже на полсекунды не подумал, что любимый убегает. В итоге берёт его руку со своей ключицы и прижимает к губам. Слишком театрально, да. Но кому как не им двоим разыгрывать драмы? Но от лёгкого прикосновения Олег не проснулся. Тогда Саша стал поглаживать руку от запястья до локтя. Это сработало лучше: Меньшиков открыл глаза. — Доброе утро. — Саша провёл рукой по волосам Олега. Тот дотянулся до его губ и поцеловал. — Чёрт, глаза слипаются… — пожаловался Меньшиков. — Ничего. Сейчас сделаю кофе. — улыбнулся Петров и встал с кровати. Поискав спасительную банку, он обнаружил, что кофе кончился. — Я скоро вернусь. — сказал Саша, надевая футболку, джинсы и куртку. — Кофе кончился. — уже шнуруя кроссовки и выходя за дверь. Петров вышел на улицу. Тут было холодно. Ветер дул в сонное лицо, но ему было всё равно, он думал о другом. С каждым шагом он всё больше чувствовал страх и оцепенение. Ему везде виделся тёмный силуэт с подрезанным ружьём. Ему казалось, на него вот-вот выбегут и выстрелят. Мучительное чувство неизвестности не отпустило и внутри магазина. В каждом лице, спрятанном под капюшоном, он искал то, которое могло бы подойти незнакомцу. Он осматривал их карманы: какой мог бы вместить оружие. Он нервно вздрогнул, когда кто-то из очереди дотронулся до его плеча и спросил, не он ли Александр Петров. Тот лишь кивнул и поспешил оплатить банку с тёмными гранулами. Когда он шёл обратно, улица стала наполняться людьми. Он старательно избегал каждого и искал причины, почему тот или иной не может быть убийцей. И не всегда их находил… Голова болела, сердце истерично стучало, ноги не слушались. Руки дрожали как тонкие листья на ветру и были совершенно холодными. Между зубами чувствовался лёгкий скрежет и нечто противно-вязкое наполняло мозг. Перед глазами вставала чёрная пелена, через которую он с трудом прорывался. Саша очнулся уже подходя к дому, когда почувствовал что-то стекавшее из носа. Он на ходу провёл пальцем по губам. Они стали красными. Задрав голову, он вошёл в квартиру, где его встретил Олег. — Саш, что случилось?! Тебя ударили? — Нет, просто кровь из носа пошла… бывает. — Петров не стал рассказывать актёру о своих страхах. Ему это показалось глупым и безосновательным, тем более Олег, кажется, давно забыл о вчерашнем, и напоминать ему не хотелось. — Саш, слушай, мне нужно с тобой поговорить. — нахмурился Меньшиков, когда они сидели у барной стойки (стола у Петрова не было). — Меня позвали на фестиваль в Америку. Я честно очень пытался выбить ещё одно место, но мне не дали. Ты подумай, сразу не отвечай, но ради тебя я могу не ехать. — Саша тяжело вздохнул. — Ответь честно, насколько ты сам туда хочешь? — Честно? — Петров кивнул. — Очень хочу. — Тогда о чём разговор? Я справлюсь. Езжай, солнышко. — Саша дотянулся до щеки Олега и поцеловал его. — Саш, точно? — Да конечно! Что сделаешь, если твой парень гениальный актёр? — улыбнулся Саша. — Ну, кому как не мне это понимать. — ответил Меньшиков. — Поможешь мне собраться тогда? — Конечно. Саша притащил откуда-то с балкона чемодан, кинул на пол, одним движением расстегнув молнию, откинул крышку. Олег стал копаться в шкафу. Петров улыбнулся. Он, носивший сплошные чёрные футболки с джинсами, был счастлив увидеть в своём гардеробе яркую одежду всех цветов и моделей. На его любимом она, порой, смотрелась немного смешно, но всегда хорошо сидела и была необычной. Эта почти девчачья страсть к шопингу всегда веселила Сашу, но он знал, что это единственный способ для Олега снять напряжение и стресс после особенно тяжёлых постановок и считал своим долгом не высмеивать эту привычку. Он был готов на всё, чтобы Меньшикову было хорошо, что уж говорить о таких мелочах, как поход в магазин? Со сборами расправились быстро. Саша сидел на подоконнике и смотрел на Олега замершим взглядом. Тот нервно разговаривал по телефону, вскрикивал, клал трубку и, зло стуча пальцами по экрану, отправлял сотни сообщений. Что-то происходило с его оркестром. То ли кто-то собрался уходить, то ли их зарплата не устраивала… Но до ужаса эмоциональный Олег реагировал очень ярко. Скоро всё закончилось. Он посмотрел на Петрова и устало улыбнулся. Затем подошёл к подоконнику и сел рядом с Сашей, положил ему руку на плечи. Глаза актёра остались неподвижными, только вместо Олега он теперь смотрел на пустой диван. В двух холодных стекляшках не было абсолютно ничего. Никаких эмоций. Только брови были слегка нахмурены. — Сашенька, ну ты чего? — Олег прижал его к себе и потёр плечо. У него явно было хорошее настроение. Он улыбался и выглядел вдохновлённым. — Э-ээй! Ну Сашуль! — Олег уткнулся в шею Петрова и втянул в себя кожу, чуть покусывая, отпуская, и вновь начиная поцелуй. — Спасибо. — шёпотом сказал Саша. — Знаешь что?.. — прерывисто начал Олег в перерывах между поцелуями под ухом, в пульсирующие вены и около ключиц, — Поехали… в парк аттракционов… — Олег поднял голову, — Попрощаемся хоть нормально. — Поехали! — Саша уткнулся в грудь Олегу. Тот крепко его обнял. — Чудо, ну я же не навсегда уезжаю. Я буду звонить каждый вечер. — он почувствовал что-то мокроте и тёплое сквозь рубашку. Олег тяжело вздохнул и погладил Петрова по спине. — Так, всё, едем прямо сейчас! — он поднял голову Саши и убрал слёзы дорожкой из поцелуев на щеках. *** Они вернулись в шесть утра, улыбающиеся и слегка поддатые, сразу повалились на диван. Саша оказался сверху Олега и посмотрел на него одуревшими огромными глазами с расширенными зрачками. — Солнышко, я тебя хочу! Пожалуйста! Мы же неделю не увидимся! — и не дожидаясь ответа, Петров заткнул рот любовнику поцелуем. Он стал расстёгивать ему рубашку, скидывая её на пол, затем ремень и ширинка брюк, и всё это не отрываясь от губ. — Сашенька, мне уже ехать надо. Прости меня. — сказал Олег, отстраняя Петрова за плечи. Саша упал на спину и, смотря в потолок, грустно сказал: «одевайся, отвезу тебя.» *** Они расстались в аэропорте. У Саши опять скатилась слеза. Олег вытер её, обнял своё чудо и ушёл. А Петров остался один в центре холодного пространства, среди враждебной и страшной толпы.