Стены

      Звуки шагов эхом раздавались в огромных коридорах, свет магических разноцветных светлячков, летающих под потолком, мягко освещал их путь. Изуку исподлобья украдкой взглянул на того, кто шел впереди него. Прямая ровная спина, дорогие одеяния, белоснежные волосы и разноцветные глаза. Мидория с трудом сдержал очередной вздох и снова уставился себе под ноги. Не так давно он слышал об этом человеке от своего друга Ииды Теньи. Сомнений в том, что перед ним сам наследник престола Королевства, не возникло ни на секунду.       Принц Тодороки Шото, овладевший магией разрушения сразу двух противоположных элементов, считался самым одаренным из всех четверых детей короля. Холодный, властный и даже жестокий, он наводил страх и ужас наравне со своим отцом. Поговаривают, что однажды на него напали десять или даже двадцать человек, но никто даже не сумел коснуться его или начать колдовать — поколдуешь там, когда все твое тело кроме лица скованно прочным льдом. По слухам, те люди получили ужасные обморожения, их кожа и мышцы, изъеденные колючим морозом, буквально слезли с костей, но нападавшие все равно остались живы. Незавидная участь — жизнь калеки, и теперь многие думают дважды перед тем, как перечить кому-то из приближенных королевского двора.       Изуку покрепче прижал к груди свою сумку, едва не запнувшись. И как его угораздило?! Попасться в руки одного из членов королевской семьи. Нужно быть полным неудачником (или полным безумцем), чтобы дойти до такого. Если бы не это, то его наказание наверняка ограничилось бы трехчасовой лекцией архимага Незу, и его отпустили бы домой, а тут… Он вообще вернется домой? Что с ним будет? Что ему скажут? Какое наказание ему придется понести? Столько вопросов и никаких ответов. Как все сложно!       — Что ты делаешь? — неожиданный вопрос застал его врасплох. Надо же, Мидория и сам не заметил, как остановился и стал с бормотать себе под нос. Опять. Эта привычка когда-нибудь аукнется ему большими проблемами.       Принц стоял прямо перед ним, повернувшись вполоборота. Вся эта атмосфера, которая витала вокруг него, была холодной, даже морозной. Престолонаследник пугал своей демонстративной хладнокровностью, не позволявшей прочесть его мысли и эмоции. Пробежавшийся по позвоночнику сверху-вниз холодок заставил Изуку вытянуться в струнку. Принц спокоен? Раздражен? Зол? Прочитать его просто невозможно, а каждое следующее предположение пугало пуще предыдущего, и веснушчатый принял единственное верное, по его мнению, решение: он резко поклонился, чуть ли не улетая вперед, и принялся извиняться.       — Я-я… Это… Прошу меня простить, Ваше Вы…       — Прекрати. От этого у меня болит голова. И выпрямись уже.       Мидория несмело выпрямился и бросил на будущего короля беспокойный взгляд. Принц устало потирал переносицу большим и указательным пальцами. Быть может, он не очень хорошо себя чувствует? Вообще, если отбросить все предрассудки в сторону и внимательно присмотреться к нему, то Изуку, уже имевший дело с людьми больными и нуждающимися в помощи, мог заметить его нездоровую бледность и тени под глазами. Наверняка он чувствует общую усталость. Хм, бессонница?       Сделав вполне логичное предположение из своих наблюдений, Изуку поспешно полез в свою сумку и выудил оттуда склянку с переливающейся мерцающей жидкостью внутри. Недолго думая, он протянул пропитанное магией зелье принцу. Разномастные глаза тут же уставились на него: яркая ляпис-лазурь и ломкий серый лед внимательно изучали хрупкий опечатанный заклинанием сосуд.       — Это… Это зелье, снимающее усталость, — чувствуя необходимость объяснить свои действия, заговорил он. — Вы выглядите… Точнее, Вы… П-просто возьмите и выпейте его, пожалуйста!       С этими словами Изуку сделал несколько шагов вперед и даже немного грубо впихнул склянку с зельем принцу в руки. Тот почти не изменился в лице, и из-за этого понять, разозлился он или нет, было попросту невозможно.       Принц какое-то время изучал взглядом зелье, в какой-то момент Изуку даже заметил слабое свечение в его ладони (Магия распознавания? Боится, что там яд? Неужели он думает, что я хочу отравить его?!). В конечном итоге, престолонаследник легко сорвал запечатанную простеньким заклинанием пробку и залпом выпил содержимое склянки. Мидория, затаив дыхание, наблюдал за сим действием и старался уловить любое изменение в лице принца, но таковых не было.       — Стало… легче, — тихо проговорил принц, осматривая уже пустую склянку. Изуку облегченно выдохнул и вымученно улыбнулся. Вся эта нервотрепка сказывается на нем весьма скверно. Быть может, то же самое можно сказать и о Его Высочестве? — Странный вкус. Из чего оно?       — Я могу назвать весь его состав, н-но это может утомить Ва… то есть, это займет очень много Вашего драгоценного времени и…       — Единственное, что отнимает сейчас мое время — это твой лепет, — Мидория вздрогнул. Стало как-то ощутимо холоднее. То есть он умудрился разозлить наследного принца, да? Его накажут, да? Его ведь не бросят за решетку, да?!       — Если коротко, то вытяжки аралии, овса, пихты, родиолы и шиповника, мед. Держать полчаса на слабом огне, потом добавить ману и оставить еще на полчаса на огне. Это новый рецепт. Раньше он был сложнее, — быстро протараторил Изуку, искренне боясь магика, что стоял перед ним.       — Ты знаешь состав всех зельев своей матери?       — Да, — не задумываясь, кивнул сын алхимички. И начал тараторить, быстро и очень эмоционально. — Я часто помогаю ей варить их и совершенствовать, добавляя новые ингредиенты. А еще я научился конденсировать ману до жидкого состояния, чтобы использовать ее для зельев или для мамы, когда ее мана кончается, а еще для того, чтобы сократить расходы на ее покупку, потому как ману в жидком виде достать непросто, и за нее заламывают такую цену, будто продают не магическую энергию, витающую свободно во всем мире, а бутылек с чистым золотом и драгоценными камнями. С растениями тоже немного тяжело. Достать хорошие книги по травничеству не так легко из-за Катаклизма и изменения свойств многих растений, но на самом деле они не так уж и сильно изменились, поэтому…       — Ты смог бы сделать их самостоятельно? — грубо (но позволительно, он же принц, ему не обязательно нежничать с простолюдином, и тем более бездарным) перебил его принц. Понимая, что, если он откроет рот, то из него снова польется множество ненужных подробностей, Мидория просто кивнул.       Принц Тодороки как-то неопределенно хмыкнул, покрутил в руке уже пустую склянку, на дне которой виднелась небольшая мерцающая капелька зелья. О чем он думает сейчас? Изуку напряженно вглядывается в лицо сына короля, но все еще не может разгадать его эмоций (которых, кажется, в принципе не существует, или он просто хорошо их скрывает, но никто ведь не может винить принца за его скудную мимику, верно?).       Спустя какое-то время принц элегантным движением руки протягивает склянку обратно Изуку.       — В наказание за твою попытку пройти через барьер при том, что у тебя нет Дара, ты будешь назначен моим помощником. Иди домой и собери все необходимые тебе вещи. Даю тебе два дня для этого.       — Что?!       

***

      Принц не шутил. Нет, не так. По слухам, принц в принципе не умел шутить, поэтому на следующий же день королевским указом Мидория Изуку был назначен первым помощником наследного принца Тодороки Шото. Изуку искренне сокрушался (не только он, но и аристократы, которые были возмущены его «безродностью» и бездарностью), пытался отказаться всеми возможными способами. Он называл себя криворучкой и неумехой, который только будет все портить, подумывал сбежать в конце концов, но у него ничего не получилось по одной единственной причине — мама. В отличие от самого Изуку Инко была спокойна и даже рада, когда услышала эту новость с уст самого принца.       — Мой Изуку станет одним из приближенных самого принца! Ты будешь красиво одеваться, хорошо жить и ни в чем не будешь нуждаться! Может даже мне будешь помогать! Я так рада за тебя! И твой папа тоже тобой гордился бы! — восхищенно говорила она, хаотично бегая по дому и собирая вещи сыночка в магический предмет «Бездонная сумка». Мидория ходил за ней и отнекивался от каждого ее слова (гордиться нечем — это же наказание, а не награда), но ничего больше сделать не смог. Уже вечером Инко вручила ему сумку со всеми его вещами, посмотрела на него восхищенным взглядом, а потом обняла и немного всплакнула.       Мидория искал помощи у немногочисленных друзей, но и те отреагировали на эту новость таким же образом: Иида искренне поздравлял его и жестикулировал при этом интенсивнее, чем обычно, Урарака («Зеркальце связи», которое он получил в подарок от Очако, оказалось очень удобной вещицей, стоило бы приобрести такое же и для матери) принялась расписывать все прелести жизни во дворце, а Бакуго (такой себе друг, но Мидория восхищался им и, эй, они же с детства живут довольно близко и знают друг друга лучше самих себя) посмеялся, конечно, но сказал, что быть прислугой очень даже подходит бездарному, поэтому, если Деку хочет добиться хоть чего-то в своей никчемной жизни, то ему стоит захлопнуть свой дебильный рот и пойти прислуживать двумордому.       В общем, так он и оказался во дворце в качестве личного помощника принца уже на следующий день.       Стоит сказать, что, даже будучи помощником, у него было достаточно много привилегий. На него не распространялись приказы короля (условие, которое Шото всеми правдами и неправдами отвоевал для него у своего отца). Мидория подчинялся непосредственно принцу Шото и только ему, но помогать сестре и братьям принца, а также королеве он мог по своему усмотрению (даже зная свои права, Изуку понимал, что не смог бы отказать им в помощи в любом случае). У него была своя личная комната, куча всякой разной одежды, приличное такое жалование и даже алхимическая лаборатория с большими запасами трав и прочих растительных и животных ингредиентов, которых в пределах города он сам достать бы не смог. Немногочисленные книжные полки были до отказа заставлены различной ботанической литературой и сборниками алхимических рецептов и формул.       — Это все… мое? — восхищенно выдохнул Мидория. Принц Тодороки стоял прямо за ним. Он не особо понимал, что именно происходит с его помощником, но правда была в том, что Изуку был… счастлив?       Работа матери несомненно сильно повлияла на увлечения сына, и веснушчатый мальчишка всю его сознательную жизнь интересовался магическим Даром и секретами алхимии. Магики были крутыми, они могли творить удивительные вещи с помощью Дара, а зелья, созданные алхимиками, помогали людям выздоравливать на глазах. Ведомый своим нездоровым интересом, Мидория изучал все книги, связанные с магией и алхимией, собирал различные факты об известных ему магиках и записывал все результаты своих небольших экспериментов в лаборатории матери. А теперь ему предоставляют личную алхимическую лабораторию, редкие ингредиенты и книги, которые он без помощи принца в жизни бы не достал.       Неужели его желания и мечты, которые он с детства бережно хранил на другой стороне своего сердца, начали сбываться?       — Твое, — кивнул принц так, будто его личный помощник, стоявший к нему спиной, мог это увидеть.       — Н-но зачем? Я-я же… я же просто… Вы шутите надо мной? — Изуку сам не заметил, как его голос стал подрагивать. Это шутка. Это точно шутка. Прямо сейчас принц, славящийся своей жестокостью, ухмыльнется, скажет, что Изуку — его слуга, и конечно же он не достоин такой лаборатории. Единственное, чего он достоин — прислуживать другим. Никчемный бездарный, будь благодарен хотя бы тому, что тебе дали хоть какое-то место в этом несправедливом мире.       — Шучу? Зачем мне это делать? — Мидория оборачивается лицом к своему господину. На благородном бледном лице без единого изъяна не было ни тени усмешки. — Я назначил тебя своим помощником. Это значит, что мне нужна твоя помощь, и я должен обеспечить тебя всем, что тебе будет необходимо для этого.       Изуку сглотнул неприятный ком в горле, и, наверное, это получилось слишком громко, потому что прежде направленный куда-то вдаль взгляд разномастных глаз переместился на него. Помощник, а не слуга. Помощник. Наследный принц имеет огромное влияние на всех дворян в Королевстве, он способен позатыкать рты всем зазнавшимся аристократам, посмевшим вякнуть в его адрес что-то неприятное. Он мог бы заручиться поддержкой любого самого известного и талантливого магика или алхимика, так почему же он просит, нет, заставляет помочь ему простого бездарного человека без родословной?       — Вы, наверное, уже упоминали об этом, Ваше Высочество, но какого рода помощь я должен Вам оказывать? — тихо пролепетал Мидория, ни разу не запнувшись. Хорошо, уже прогресс. Если принц действительно хочет положиться на него, то он не имеет права обманывать его ожидания. Тебе, похоже, и в правду впервые в жизни выпал шанс найти свое место в этой жизни, Изуку, постарайся и не проворонь его, черт возьми!       Тодороки Шото вынул из кармана расшитого серебристыми нитями синего дуплета уже знакомый ему бутылёк. Узнать его труда не составило. Небольшой ромбовидный сосуд с узким горлышком, запечатанный пробкой с магической печатью. Внутри него голубовато-перламутровая жидкость, чуть густоватая на вид. Мидория берет склянку в руки, срывает пробку с печатью и принюхивается к содержимому.       — Седативная микстура, — безошибочно называет Изуку.       — Знаешь состав? — спрашивает Шото. Веснушчатый уже не удивляется подобному вопросу. Принц почему-то часто заводил разговор о зельях Мидории Инко, интересовался их действием, составом и чуть ли не постоянно спрашивал, смог бы Изуку приготовить их самостоятельно или нет.       — Конечно, — уже привычно отвечает Мидория. — Смесь из толченых листьев душицы, страстоцвета, корня патринии и марьиного корня, немного алкагеста и конденсированная мана. Но, насколько я знаю, мама добавляет меньше маны и не добавляет корни, потому как при полном составе зелье получается слишком сильным.       — Насколько?       — Ну, эм… Если сравнивать его с магией, то, думаю… Его можно будет сравнить с заклинанием «Бесстрашное сердце».       «Бесстрашное сердце» — уникальное заклинание школы магии изменения, дающее человеку возможность контролировать себя и держать свой разум чистым от тревог и страхов. Изуку долго экспериментировал с составом этой микстуры, потому как она была особенно дорогой и пользовалась большим спросом среди вояк. В итоге он добился того, что микстура стала действовать сильнее и дольше обычного, чем смог обеспечить своей матери ещё больший доход с продажи зельев.       — Сможешь сделать его?       — Конечно, Ваше Высочество.       Деку улыбнулся, и принц кивнул ему, выказывая свое доверие и одобрение.       Неплохое начало, очень неплохое, Мидория Изуку.       

***

      Жизнь во дворце со всеми ее ограничениями и требованиями была чужда Мидории Изуку от слова «совсем», и он уже начал сомневаться в своем выборе плыть по течению. Во дворце ему было не комфортно. Из-за всего. Даже из-за мелочей.       Чего только стоит его спальня. Когда его новый господин только-только показал ему комнату, которая будет служить его покоями, Изуку восхитился тем, в какой роскоши ему предстоит теперь жить. В родном домике на окраине столицы у него была маленькая комнатка со всем необходимым: небольшая, но удобная кроватка с толстым и теплым одеялом и огромной, не мягкой, но и не жесткой подушкой, самодельные полки для кучи его рукописей и с трудом добытой литературой по алхимии и магии Дара, грубо сколоченный шкаф для одежды и прочих вещей и столик со стулом, за которыми он проводил все свои вечера, исписывая от корки до корки очередную тетрадь.       Во дворце все было по-другому, и это отличие Изуку особенно сильно ощутил вечером, когда пришла пора укладываться спать. Все было слишком… большим. И мягким. Комната огромная, как четыре его старые комнатки, если не больше. Кровать большая, как две его старые кровати, и мягкая настолько, что Мидория мог с лёгкостью утонуть в ней. Буквально утонуть. Несколько не очень больших подушек, сравнимых с белыми пушистыми облачками, одеяло очень теплое и мягкое. Вся мебель резная, красивая, но такая непривычная. Юный алхимик честно почувствовал себя каким-то слабоумным, когда на утро после ночи неспокойного сна на новом месте он долго не мог понять, как открывается этот чертов огромный шкаф.       На этом неудобства не заканчивались.       Чего только стоил его первый завтрак.       Принц Шото настоял на том, чтобы Изуку присоединился к завтраку (почти) всей королевской четы Тодороки в главной трапезной зале. Более того, он сказал, что Изуку просто обязан сесть по правую руку от него, а именно между самим принцем и, о боже, Огненным королем Энджи. Изуку, сидя меж двух огней, никак не мог расслабиться и притронуться к еде. Один единственный раз он нацепил на вилку кусочек какого-то овоща и несмело поместил его в рот. Почувствовав, как по его спине пробегаются мурашки, Изуку взглянул по очереди на своих «соседей» по столу и только неведомыми ему усилиями смог удержать себя от испуганно-истеричного вскрика. На него смотрели. Нет даже не так. На него смотрели. Король пил что-то из вычурного железного бокала, но голубые глаза были направлены прямо на бездарного, и, Создатель Всемогущий, у Изуку все еще все поджилки трясутся даже от одного лишь воспоминания об этом взгляде. Принц Шото, казалось, был полностью увлечен своим десертом, но на деле и он неотрывно наблюдал за своим помощником. И не только он. Его старшие брат и сестра тоже почему-то смотрели прямо на него, и, черт, почему он смотрели именно на него? Мидория быстро опустил голову, сгорая со стыда и непонятного чувства унижения в груди, и больше не притронулся к еде. Чтобы не вызывать какого-либо подозрения, он почти залпом выпил то, что было в бокале и на вопрос принцессы Фуюми о том, почему Изуку ничего не ест, ответил слишком громким и нервным «я не голоден».       Когда завтрак был окончен (или типа того, Изуку так и не понял, что именно там произошло) Тодороки Шото сложил крестом столовые приборы на тарелке, встал со своего места и негромко позвал за собой помощника. Изуку мгновенно подорвался с места и последовал за престолонаследником. Казалось, эта издевка под названием «завтрак» окончена. Но не тут-то было.       Далее по расписанию принца шли его тренировки. И тут начались очередные проблемы. Несмотря на все уговоры преподавателей и почти слезливые уговоры какой-то девушки, в которой бездарный признал какую-то аристократку из высшего света Восточного королевства, принц ни в какую не хотел заниматься чем-то, связанным с Даром. Он жестко обрывал каждого, кто хоть как-то заикался о приказе короля, почти заморозил со злости ту самую дворянку, которая теребила белыми длинными пальцами большой амулет на шее.       — Эм, В-ваше Высочество, — когда на него уставились все присутствующие в покоях принца, где тот планировал скрыться от назойливых учителей, алхимик гулко сглотнул и на секунду потерял мысль, которую хотел высказать. Изуку честно не знал, зачем он открыл свой дрянной рот. Боже, ему ведь столько раз говорили, что он не должен лезть в чужие дела, а он все никак не может это усвоить и научиться держать свой рот на замке. — Почему вы отказываетесь? Разве плохо совершенствовать свой Дар?       — Я не буду делать то, чего хочет этот старпёр, — слишком холодного ответил ему принц. Один из учителей вздохнул, и Изуку сделал определенные выводы.       — Старпёр? — непонятливо переспросил Изуку.       — Мой отец, — совершенно спокойно сказал Шото, и, кажется, в этот момент у Мидории резко отпало любое желание продолжать этот разговор, опасаясь, что кто-то еще может услышать их непочтительное отношение к королю. Кажется, он слышал от Урараки что-то о том, что королевская семья Тодороки не славится крепкими семейными узами, но не настолько же?!       — Простите, я не думаю, что имею право на это, но не могли бы Вы объяснить, чего хочет от Вас Его Величество? — мягко и осторожно подбирая слова, задал еще один вопрос Изуку. Принц взглянул на него непонятным взглядом, вышибающим весь дух и какое-либо желание продолжать.       — Этот ублюдок, — аристократка с серыми глазами как-то пораженно вздохнула, прикрыв рот тонкой ладонью. Наверное, обладателю очень хорошего и почти «тепличного» воспитания слышать такие слова даже немного больно, — хочет, чтобы я превзошел его и всех сильнейших магиков, чтобы в будущем я подчинил себе Западное королевство.       Вот это планы, однако. И самое страшное и смешное, что Изуку верил, что принцу, о силе которого разве что легенды не ходят, это под силу.       — Это…кхм, — Изуку тихо-тихо прочистил горло, приложив ко рту кулак. Почему у него во рту вдруг стало так сухо? Надо будет глотнуть воды. Стакан. Два. Может, чуть больше. — Но, простите, разве это плохо?       В разномастных глазах бездарный заметил что-то, очень сильно похожее на удивление. Боже, пусть это будет именно удивление, а не раздражение или что-то еще.       — То есть, я имел ввиду, что… Вы можете совершенствовать свой Дар независимо от того, какие мотивы кроются за действиями Его Величества. Ну, то есть, Вы же можете тренироваться из собственного интереса.       — Например?       — Чтобы стать сильнее Его Величества, например, — неуверенно пожал плечами алхимик, — и тем самым доказать Его Величеству, что Вы сами вправе выбирать свою судьбу, а не безропотно следовать его желаниям.       Принц задумчиво откинулся на спинку кресла, на котором восседал все это время. Мидория стоял по праву руку от него и терпеливо ждал результата своей безнадежной попытки хоть как-то помочь учителям принца (особенно сильно его грела надежда и некая благодарность в серых искренних глазах аристократки с большим амулетом на шее). Возымеют ли его слова хоть какое-то влияние на магика, не выгонит ли он своего неудавшегося помощника уже на второй день его «службы» (о, это было бы просто чудесно!), Изуку практически не волновало. Единственное, о чем он реально беспокоился, так это не переступил ли он грань дозволенного и не похоронил ли сам себя своими словами.       — Мне… нужно подумать над этим, — задумчиво произнес принц, вперив свой нечитаемый взгляд на свою левую ладонь, спокойно лежащую на подлокотнике.       Казалось, каждый учитель, находившийся в покоях принца на тот момент, облегченно вздохнул и обрел надежду на лучшее.       По крайней мере, так показалось Изуку.       Далее все пошло более-менее спокойно. После (несостоявшихся) тренировок и занятий господин как бы вскользь предложил Мидории обжиться в своей новой алхимической лаборатории, и это стало отправной точкой их сближения. Лаборатория — это территория Изуку, где он чувствует себя как рыба в воде. Почуяв возможность обрести спокойствие за парой часов такого удивительного и увлекательного занятия, как смешивание магических зельев и микстур, Мидория с энтузиазмом согласился, покивав головой, и чуть ли не вперед господина побежал по выученной дороге к лаборатории.       Только вдохнув воздух, смешанный с запахом высушенных растений и различных эссенций, разлитых по плотно закрытым бутылькам, бездарный успокоился и почувствовал прежний уют и безмятежность. Да уж, вот где его точно не будут одолевать заботы и беды. Ничего вокруг себя не замечая, алхимик-самоучка потянулся к запримеченной еще вчера книге. Он видел такую в книжной лавке, но позволить купить себе не смог — слишком уж дорогая, а по деньгам в их семье в тот момент было туговато. Однако он успел тогда полистать ее немного и наткнулся на одну очень интересную формулу под не менее интригующим названием «Шелковистость».       — Что собираешься делать? — поинтересовался принц, удобно умастившийся в углу лаборатории так, чтобы не мешать своему помощнику, но при этом иметь хороший обзор на все помещение. Изуку тем временем доставал все необходимое.       — Я хочу испытать одно зелье, — немного возбужденный и радостный Мидория на секунду повернулся к принцу, а потом вновь вернулся к своему занятию. — Оно не пользуется особой популярностью, поэтому его эффект практически нигде не описывается.       — И на ком ты хочешь его испытать? — на этот раз с уже искренним интересом спросил Шото.       — На себе, — ни на секунду не задумавшись, выпалил алхимик, откупорив небольшую склянку и принюхавшись к содержимому. В нос ударила неприятная вонь, и парень сразу же закрыл ее и, чуть подумав, выбросил. Масло миривы безнадежно испортилось из-за неправильного хранения. Обидно, конечно. Того, что принц нахмурился, Изуку не заметил.       — Все сделанные зелья ты испытываешь на себе?       — А на ком же еще! — как ни в чем не бывало ответил Изуку, и, наверное, это получилось слишком радостно. — Я бы не стал давать своим друзьям то, что сделал впервые, маме — тем более, а остальные попросту не верят, что бездарные могут сделать нормальное зелье, которое не навредит здоровью. Поэтому я все пробовал сам.       — Разве это не опасно?       — Конечно, нет! То есть… — Мидория, отвлекшись от разведения толченых листьев золотой ивы и масла едкого лютика, наконец, полностью осознал, о чем идет разговор. — Я же знал, что делаю. Всегда по два раза отмерял все ингредиенты, старался точно следовать рецептам. Поэтому я понимал, что зелье не опасно, по крайней мере, не смертельно. Конечно, были и неудачи. Однажды я переборщил с маной для снотворного зелья и проспал целую неделю, представляете? Ха-ха…       Смешок вышел каким-то неловким и натянутым, но оба постарались не заострять на это внимание.       — Мидория, — через какое-то время, когда зелье уже кипело в широком сосуде над горелкой, принц подал голос из своего угла. — Я хочу, чтобы ты испытал это зелье на другом человеке.       — Я бы предпочел отказаться, Ваше… — начал Изуку, немного убавив огонь под сосудом с тихонечко кипящей почти прозрачной жидкостью.       — А если это приказ? — перебил его престолонаследник, закинув ногу на ногу и почти величественно выпрямив спину.       — Тогда, — протянул алхимик, выключая огонь и давая смеси остыть, — полагаю, у меня нет другого выбора. На ком Ваше Высочество желает, чтобы я протестировал это зелье?       — Я сам это сделаю. Отдашь мне, когда оно будет готово.       Слабая улыбка, озарившая идеальное без единого пигментного пятна или любого другого изъяна лицо принца, не предвещала ничего хорошего хотя бы потому, что Изуку увидел ее тогда впервые. И это было пугающе.       

***

      Второй день новой жизни Мидории Изуку начался еще более неловко, чем первый.       Во время завтрака все сначала было как обычно. Вся королевская чета мирно трапезничала, не издавая ни звука. Слуги поднесли напитки, которые почему-то немного запоздали. Король почти залпом выпил содержимое своего бокала. Остальные продолжали есть. Мидория продолжал сидеть и нервничать под то и дело падающими на него подозрительными взглядами. Прошло какое-то время, и принц Шото, вытерев уголки рта расшитой синими и серебристыми нитками платком, решил заговорить.       — Старик, — от подобной фамильярности у Изуку в груди дыхание сперло. Если бы он ел что-то, то наверняка подавился бы, как, например, Нацуо. — Я хочу, чтобы все нанятые тобой учителя убирались из дворца. Я сам буду решать, как мне тренироваться.       Фуюми перевела испуганный взгляд с младшего брата на отца. Она почти соскочила с места, собираясь хоть как-то предотвратить назревающий скандал, но… его не последовало. Энджи остался невозмутим и спокоен.       — Как хочешь, — пробасил он монотонно, не отвлекаясь от салата.       — Я также отказываюсь от помолвки с Яойорозу Момо.       — Хорошо.       — Еще я не хочу появляться на празднике, который будет через неделю.       — Не возражаю.       Фуюми отупело переводила взгляд с младшего брата на отца и обратно. Она явно не понимала, какого черта тут происходит, и с чего это король, который никогда не отличался таким благосклонным отношением к своей семье, вдруг стал настолько мягким. Нацуо, смекнув, что к чему, опомнился побыстрее сестры.       — Отец, я познакомился с одной девушкой. Она аристократка, но из Западного королевства, и… Могу я объявить ее своей избранницей?       — Поступай, как знаешь.       — Эм… — Фуюми, пусть и была все еще немного обескуражена, тоже решила подать голос. — Я знаю, что мы говорили на эту тему, но, отец, городская школа для бездарных нуждается в материальной помощи. Мы же можем ее оказать, верно?       — Займемся этим после завтрака, — ответил король и допил содержимое своего бокала.       Шото чуть приподнял уголок рта в намеке на улыбку и встал из-за стола. Изуку последовал за ним.       — Сколько еще оно будет действовать? — тихо спросил принц уже в коридоре, когда они достаточно далеко отошли от трапезной. Изуку прикинул в голове, сколько примерно выпил король, и сделал несколько несложных расчётов.       — Мм… примерно до вечера. К ночи эффект рассеется, — ответил он.       — Отлично.       — Эм, Ваше Высочество, откуда вы узнали, что зелье действует именно так?       — В магии изменения есть заклинание с похожим названием.       — Ох, ясно. Спасибо, что ответили.       Зелье под довольно милым названием «Шелковистость» сработало на все сто и показало хороший и по-своему очаровательный результат. Вот только хорошо ли то, что Шото заказал у Изуку еще немного этого зелья со словами: «На всякий случай»?