Стены

      Король Энджи был сконфужен, и это еще мягко сказано. Утром следующего дня он наблюдал забавнейшую картину. На столе у него валялось несколько бумаг, содержащие в себе изданные вчера королевские указы, заверенные размашистой подписью самого короля и его подлинной огненной магической печатью. Один из указов был о том, что отныне все школы и детские приюты (абсолютно все, независимо от их размера и статуса) будут получать материальную поддержку из казны королевства. Второй указ был не настолько глобальным: король Энджи ни с того ни с сего решил распустить всех тщательно отобранных им из каждого уголка света мастеров магического Дара, которые должны были обучать и направлять престолонаследника на его пути. Также он обнаружил у себя документ о расторжении политической помолвки Шото и дочери семьи Яойорозу и полное возмущения по этому поводу письмо от высокоуважаемого всеми из фракции знати отца Момо.       Огненный король нахмурился, немного сгорбился и, поставив один локоть на стол, абсолютно не по-королевски подпер щеку ладонью. Если бы он вдруг решил, что его каким-то хитрым образом заставили принять такие неразумные и невыгодные решения, или у него случилось минутное помутнение рассудка, то он смог бы объявить эти указы недействительными и сжечь их прямо сейчас. Останавливало его лишь одно — он прекрасно помнил вчерашний день и знал, что подписал эти документы, составленные компетентными и верными ему писцами, по собственному желанию, в здравом уме и ясной памяти.       На миг выглянув в окно, Энджи заметил во внутреннем дворе мирно прогуливающихся и мило воркующих Нацуо с его избранницей, имя которой, насколько он помнит, было Мелисса Шилд. Она прибыла в Восточное королевство совсем недавно с помощью заклинания телепортации, но уже успела покорить сердце его сына. Девушка, конечно, вполне достойная, имеющая благородную родословную и соответствующие воспитание и образование, и потому она ничуть не уступала той же Яойорозу Момо, однако, чертова бездна, она же бездарная! К тому же еще и из Западного Королевства. Почему он вообще вчера дал согласие на эти отношения? Ладно, он найдет время подумать об этом позже. Сейчас нужно вспомнить, почему он приказал своим знакомым торговцам достать для него огромное количество неизвестных ему алхимических реагентов и несколько очень дорогих алхимических и магических трактатов.       

***

      Очередное, похожее на все остальные как две капли воды, утро вновь настигло Изуку настойчиво лезущими сквозь щель между неплотно задернутыми шторами солнечными лучами. Зажмурившись от бьющего прямо в глаза света, парень недовольно что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Потом он повернулся на спину, и лишь тогда, осознав, что сладкий сон уже не вернуть, открыл заспанные глаза. Поглазев немного в белый потолок и приведя мысли, летающие в полном хаосе, в какое-то подобие порядка, Изуку кое-как встал с постели и подошел к окну. Отдернув шторы и зацепив их широкими лентами, Мидория взглянул в окно. А за окном он уже немного привычно увидел стены. Не те, что были иллюзорными и служили лишь для того, чтобы скрыть от бездарных жестокий внешний мир и защитный барьер, а стены восточного крыла королевского дворца. В очередной раз вспомнив, что все произошедшее с ним было вовсе не дурным сном, а самой что ни на есть реальностью, Изуку тяжко вздохнул и поплелся приводить себя в порядок. Являться к принцу несобранным и неопрятным было проявлением невоспитанности и поведения, недостойного помощника Его Высочества.       За пару недель, проведенных на новом месте, Мидория начал немного привыкать. Ключевое слово здесь, конечно же, «немного». Во время трапезы с королевской четой он все еще чувствовал себя экзотической зверушкой, притягивающей к себе взгляды. Большая часть прислуги не воспринимала его всерьез, видимо, решив, что простой бездарный мальчишка выслужился как-то перед монаршими особами и теперь попал в свой маленький рай, где его всем обеспечивают и ни в чем ему не отказывают. Нередки были случаи, когда какая-нибудь хабалистая служанка, попавшая во дворец не по своей воле и с полными ушами отнюдь не лестных слухов о новеньком помощнике принца, грубила ему и вместо того, чтобы прибраться, наводила в его комнате еще больший беспорядок. Изуку стойко терпел все эти невзгоды. Парень пропускал все оскорбления мимо ушей, старательно игнорируя ноющее неприятное чувство где-то внутри, когда за спиной про него насмешливо говорили: «Смотри на этого бесполезного бездарного». Излишне внимательные и презрительные взгляды он тоже старался не замечать, изображая полную невозмутимость на своем лице и продолжая свои дела.       Добрый по своей натуре и не желающий доставлять кому-то неприятности, даже если эти самые неприятности сыплются ему на голову, как снег в пургу, Мидория вел себя так, как будто все у него было хорошо, и постоянно улыбался. Улыбался он даже после того, как еще полчаса назад изо всех сил старался сдержать слезы обиды, оттирая с внутренней стороны двери оставленную кем-то оскорбительную надпись в его адрес и прибирая наведенный кем-то беспорядок. Спасибо письмам матушки и частым весточкам от его немногих друзей, которые продолжали убеждать его, что эта работа пойдет ему лишь на пользу, — кто знает, как долго продержался бы Изуку на одном лишь упорстве.       Благо, большую часть времени он проводил только с тем, кому он обязан подчиняться, то есть с принцем Шото, и это значительно облегчало его задачу. Уживаться с ним было гораздо проще, чем с кем бы то ни было в этом дворце, и даже если алхимик по какой-то причине не мог выдавить из себя деланную дежурную улыбку, а глаза все еще саднили и болели из-за слез, престолонаследник в отличие от своих брата и сестры никогда этого не замечал. Изуку думал, что принцу в принципе нет дела до его душевного состояния, и свято в это верил, пока не стал ближе общаться с принцессой Фуюми, единственной во всем дворце, кто хоть как-то беспокоился о простых людях.       Случилось это неожиданно для самого Изуку. Он как обычно старался скрыть все свои переживания внутри себя и старательно улыбался принцу во время их небольшого разговора за завтраком. Принцесса спокойно жевала крупные куски какого-то тушеного овоща, как бы не замечая никого вокруг себя, а потом резко спросила, может ли она забрать к себе Мидорию на один день. Подробностей она не объяснила и, видимо, не собиралась этого делать вовсе.       «Ну, все. Я попал», — Изуку гулко сглотнул, съежившись под пронзительными глазами Фуюми, пока его господин раздумывал над ответом. Короткое «да» прозвучало так, как будто по его голове проехались огромной дубиной, но алхимик стойко выдержал этот воображаемый удар и после завтрака последовал не за младшим членом королевской семьи, а за его сестрой.       — Эм, могу я спросить? — Изуку ляпнул, не подумав, а затем стал лихорадочно размахивать руками и пытаться оправдаться. — Это вовсе не важно, и если Ваше Высочество не захочет слушать меня или отвечать, то я пойму и вообще..!       Принцесса остановилась посреди коридора, обернулась и… хихикнула.       — А ты забавный, — объяснила она свою реакцию и вновь отвернулась. Полы изящного, но скромного, по мнению многих, платья зашуршали, волочась по полу. — Не бойся. Мне вовсе не нужна помощь или что ты там делаешь для Шото. Я просто хочу поговорить.       — П… Поговорить? — не понял Мидория, успокаиваясь и опуская руки. На душе, где еще пару секунд назад бушевал ураган невысказанных переживаний, вмиг воцарилась тишина.       — Да, просто поговорить по душам, — кивнула принцесса, уверенно шагая к своим покоям. — Это ведь то, что тебе нужно, так?       Эти слова стали неким откровением, оглушившим подобно удару молнией. Какое-то время Мидория просто тупо пялился в спину принцессы, пытаясь до конца осознать произошедшее, а потом бегом поспешил за Ее Высочеством.       Спальня принцессы отличалась от остальных комнат тем, что в ней было одно большое окно почти во всю стену. Оно наверняка портило наружный вид дворца, но какое кому было до этого дело? Таково было желание принцессы, и никто не смел перечить единственной дочери Огненного короля. Комната принцессы была светла и уютна. Один лишь шаг за порог — и непонятное чувство тепла и уюта мгновенно захлестывало пришедшего с головой. Изуку легко поддался этой атмосфере, глубоко выдохнув и выпустив вместе с воздухом скопившееся в нем напряжение. Ему так этого не хватало. Этого света и почти домашнего тепла.       — А теперь рассказывай, чем тебя успел обидеть Шото, — с легкой полуулыбкой выдала Фуюми, усевшись за небольшой круглый столик.       — Его Высочество ничем…       — Давай без Высочеств и Величеств, ладно? Я так устала слушать это всю свою жизнь, что от этого начинает болеть голова, — принцесса разлила по высоким граненым стаканам нечто янтарное из графина. — Присаживайся. Не стесняйся. Можешь называть меня просто Фуюми.       Изуку сел напротив девушки и стиснул в подрагивающих руках стакан с напитком. Фуюми, будто в нетерпении, немного поддалась вперед, чем заставила помощника младшего брата плотно прижаться к спинке стула.       — А теперь… рассказывай.       Мидория немного пожевал нижнюю губу, попытался сказать пару слов в качестве вступления, но в итоге получилась бессвязная белиберда, и потому он заткнулся. Стоило сначала продумать то, что он хочет, точнее, может сказать. Рассказывать все он не собирался. Это чревато определенными последствиями.       — Его Вы… То есть, — Изуку, заметив, как Фуюми немного нахмурила брови, запнулся и поспешил исправить себя, — принц Тодороки… Вокруг него всегда эта холодная аура, и с ним тяжело найти общий язык. Он… Он как будто вообще не признает моего существования. Я не понимаю, почему он взял меня в помощники. Он мог взять кого угодно, почему именно я?       — Шото вовсе не такой, каким кажется, — Фуюми мягко мотнула головой, отпив из стакана немного напитка. Мидория после этого тоже осмелился сделать глоток из своего стакана. Сок. Сладкий, немного кисловатый, но это делает напиток только вкуснее. — Он может казаться холодным и необщительным, и отчасти это правда, но на то есть причины. Изуку… Я ведь могу называть тебя по имени?       — Как пожелает Ва… Т-то есть, как пожелаете, — торопливо ответил Мидория, чем вызвал очередную улыбку принцессы.       — Изуку, ты кажешься мне хорошим человеком, и только поэтому я расскажу тебе кое-что.       Принцесса быстро допила свой сок и наклонилась еще ближе к Изуку, что было совсем уже неприлично. По величайшему секрету Фуюми поведала ему о том небольшом кусочке жизни Тодороки Шото, который, как она считала, оставил на нем такой отпечаток. Изуку внимательно слушал, не смея перебивать принцессу, которая, выбирая мягкие слова и обороты для своего рассказа, поведала помощник своего брата о том, как того разлучили с матерью и всей остальной семьей.       — Шото рос под жестким контролем нашего отца. Ему не разрешали общаться с кем-то кроме учителей, даже с нами. Он только и делал, что учился магии и прочим вещам, которые понадобятся ему, когда он станет королём. Он рос недоверчивым и закрытым ото всех, кроме королевы. А после того, как она... заболела, и отец запер её в отдалённом крыле дворца, все стало ещё хуже. Он обозлился на отца и стал перечить ему, ругаться с ним по любому поводу. Конечно, сейчас все не так плохо. С возрастом Шото перестал бояться рассказать мне о своих тревогах. А в последнее время он даже со слугами стал вести себя мягче и обходительнее. Раньше он их просто игнорировал.       — В последнее время? Вы знаете, что послужило этому причиной? — желая докопаться до истины, спросил Изуку. Волнение растаяло, плотное облако смущения растворилось в доброй улыбке девушки, и теперь алхимик чувствовал себя свободнее. Его даже не смутило, что он, по сути, вмешивается в жизнь в своего господина. Но разве не в этом состоит работа помощника?       — Мама стала выздоравливать после зельев твоей матери. Теперь Шото знает, что она в порядке, и потому спокоен. Хотя он все еще боится показываться ей на глаза, — ответила принцесса без утайки. — Могу поспорить, что из-за этого он и взял тебя в помощники.       — Вот как… Постоянный доступ к зельям… Теперь понятно.       После того, как такие посиделки с принцессой повторились еще несколько раз и перестали вызывать у Изуку тревогу и нервную дрожь, он стал замечать, что Фуюми права. Она как-то сказала, что, пусть сейчас это не так заметно, но очень скоро упущенное детство принца уже даcт о себе знать, и это была чистая правда. В престолонаследном принце и раньше была заметна какая-то детская непосредственность, которую Мидория принимал за усталость, и сейчас простота и незаурядность стали проступать сквозь этот напускной холод гораздо чаще. Мидория вдруг осознал, что тоже замечал подобное, но лишь в алхимической лаборатории. Пока он был занят зельеварением или изучением очередной неимоверно тяжелой книги по алхимии, принц, бывало, заваливал его немного глупыми, но забавными вопросами.       Как, например, случилось на следующий день.       — Что это? — спросил Тодороки, только-только зайдя внутрь алхимической лаборатории, отданной во владение его помощника. Изуку отвлекся от перегонного куба и посмотрел туда, куда был направлен взгляд разномастных глаз. Пока его господин был занят общением с кем-то очень важным, юноша решил отвлечься от грустных мыслей и посвятить свое свободное время единственному доступному ему развлечению — алхимии. Он старался не думать о том, что вечером вместо подготовки ко сну ему придется заниматься уборкой собственной спальни. Одна из служанок, которая должна убираться в его покоях, раскидала его книги по всей комнате и оставила небольшое «послание». Опять.       — А, Вы про это? — Мидория вновь вернулся к своему занятию, которое его непосредственного участия никак не требовало. Вместо обычного потолка над их головами было непонятное светящееся нечто. Оно мягко колыхалось волнами и освещало все помещение, похожее на плотный слой тумана или некое волшебное полотно. Вся лаборатория была словно бы залита предрассветными лучами солнца, которое висело прямо под потолком. — Это… Я немного ошибся в пропорциях. Книга старая, и страницы немного истерлись… В общем, смесь, которую я сделал, нагревшись, начала сильно кипеть, а пар поднялся вверх и получилось… Ну, получилось вот это. Я не знаю, как это убрать, но получилось очень удобно, потому что у меня как раз закончились свечи и масло для лампы, а Ваши магические светлячки потухли еще ночью. И ещё это красиво, наверное?       Принц нахмурил белые брови.       — Разве зелья могут создать что-то такое? — холод в голосе растаял, уступив место чему-то более простому — неверию.       — Конечно, зелья могут гораздо больше, чем думают многие. — Мидория мягко кивнул головой, отчего-то улыбнувшись. Забавно, что принц, хорошо подкованный в магии и во всем остальном, думает, что зелья, созданные умелым или иногда даже неумелым алхимиком, можно использовать только для наложения определенных эффектов на человека. — Зелья — это тоже магия, просто в другом ее проявлении. Если хотите, я могу сделать для Вас «Магию звезд».       — «Магия звезд»? –продолжал допытываться принц, и весь этот разговор почему-то напомнил Изуку его частые беседы с соседским ребенком, который точно также интересовался у него обо всем на свете.       — Зелье, которое создает иллюзию звездопада.Очень красивую иллюзию. Вы бы видели…       На том их диалог неожиданно прервался. Другая смесь, которая уже некоторое время тихонечко кипела на горелке, вдруг зашипела и почти излилась из сосуда, но Изуку успел вовремя выключить огонь и объединить ее с какой-то другой жидкостью. Принц тихо сидел на своем привычном месте в углу лаборатории и все еще смотрел вверх, на излучающее свет нечто, так сильно похожее на спокойную водную гладь, на которой изредка была видна легкая рябь от еле ощутимого сквозняка.       — Ты записал рецепт этого зелья? — спустя какое-то время вдруг задал вопрос Шото, указав пальцем вверх, на светящееся нечто. Изуку, который к тому времени был занят тем, что разливал полученное зелье по склянкам, закрыл последнюю пробкой, на которую было заранее наложено заклинание-печать (спасибо Ее Высочеству принцессе Фуюми за то, что та согласилась потратить свое время и ману на эти муторные мелкие заклинания), и повернулся к господину.       — Конечно, — кивнул он. — Я назвал его «Полотно света». Думаю, это наиболее точное название, которое можно придумать.       — «Полотно света» … Оно и «Магия звезд» понадобятся мне через месяц.       — Хорошо, Ваше Высочество — кивнул Мидория, улыбнувшись. — Я сделаю их для Вас, но для обоих зельев мне нужно много эссенции мягкого дурмана, а его у меня осталось на что-то одно.       — Напиши все, что тебе нужно. Я прослежу, чтобы всё привезли как можно быстрее.       — Понял. Я сейчас же составлю список, — Изуку чуть склонил голову и потянулся за листком бумаги и чернилами, которые хранились на одной из полок. Пока есть возможность, он помимо нужных для заказанного зелья ингредиентов припишет туда еще и то, что нужно для его собственных экспериментов. Грех не воспользоваться такой возможностью, особенно теперь, когда он прознал, что принц, как и прочие обитатели дворца ни черта не смыслят в алхимии.       

***

      Коридоры дворца были тихими, от стен гулко отскакивали звуки шагов юношей, где-то за углом иногда мелькал краешек длинной юбки служанки или отблеск сверкающей в свете свечей и магических светлячков брони патрулирующей стражи. Изуку не уставал удивляться тому, какая тишина царит в этом многолюдном дворце. Ему постоянно казалось, что здесь должен стоять шум и гам, учитывая, сколько людей живет в этом дворце, но на самом деле здесь была лишь холодная и почти мертвая тишина.       — Эм, чем именно хочет сейчас заняться Ваше Высочество? — Мидория задал свой дежурный вопрос. Почти каждый их день был похож на предыдущий: завтрак, бесполезное шатание по дворцу (и каждый раз подозрительно близко к покоям королевы), обед, алхимическая лаборатория, прогулка по внутреннему двору или окрестностям дворца (Изуку до сих пор помнит удивленные взгляды знакомых, когда они увидели его и принца на площади), ужин, снова лаборатория. Такая стабильность была удобна, но и стала немного наскучивать.       — Ты забыл мое расписание? — ничуть не меняющимся тоном спросил принц в ответ, и Изуку даже засомневался, был ли это действительно вопрос.       — Нет-нет, ни в коем случае! — алхимик замотал головой так, будто господин мог видеть это, и стал быстро вспоминать не такое уж и загруженное расписание престолонаследного принца, которого тот все равно не придерживался. — После завтрака у Вас тренировки и занятия до самого обеда.       — Верно, — принц кивнул и остановился у одной из дверей, которая даже на вид казалась больше остальных. — Я обдумал то, что ты сказал про тренировки.       — Правда? И что вы решили? — Изуку спросил немного удивленно и еле сдержал себя от того, чтобы поравняться с впереди идущим его господином. Он и вправду удивлен. Кто бы мог подумать, что принц будет воспринимать его всерьез и реально обдумывать его слова. Особенно после того, как та самая аристократка на следующий день кратко поведала ему о том, как младший Тодороки любой ценой пытался избежать очередных тренировок и занятий.       — Ты был прав. Я могу совершенствовать свой Дар и пользоваться им так, как я захочу, даже если старик будет против.       — Это радует, — неожиданно для самого себя выдал Изуку, улыбнувшись. Шото бросил на него мимолетный взгляд, но ничего не сказал.       Вскоре они дошли до нужного места. Изуку застыл на месте каменным изваянием, наблюдая за тем, как дверь открывается под напором изящной ладони принца, открывая вид на не просто большой, а огромный тренировочный зал, который был условно разделен на два сектора: тот, что поменьше, служил скопищем самых различных книг и свитков, наверняка хранящих в себе тайны магического Дара, а второй, занимавший большую часть зала, был предназначен для практического использования Дара. Тодороки немедля вошел внутрь и направился к заставленным книгами шкафам. Опомнившись, помощник побежал за ним.       — Вау… — Изуку нагнал господина и начал восхищенно озираться по сторонам. Надо же, он и вправду находится в учебной зале для магиков! Урарака часто рассказывала, как у них проходили уроки, как выглядели их аудитории и залы для практики, но рассказы просто ничто по сравнению с тем, что Изуку видит перед собой прямо сейчас. Или это из-за того, что этот тренировочный зал создан специально для членов королевской семьи? — Удивительно…       — Что здесь удивительного? — принц непонимающе нахмурился, чем немного остудил вмиг вспыхнувшее внутри Мидории пламя интереса и предвкушения.       — Ну, я же бездарный и учился в обычной школе, поэтому я впервые вижу что-то такое….       Принц, который хотел достать какую-то книгу с полки и уже потянулся за ней, смерил алхимика нечитаемым взглядом. Ничего не ответив, он достал нужную ему книгу и пролистал немного, выискивая определенную страницу.       — Простите, но кто будет заниматься с Вами сегодня? — в нетерпении спросил Мидория. Он знал практически каждого учителя, преподававшего в магической академии искусство владения Даром. Он мечтал, как однажды поступит в академию магии при дворце и будет обучаться у этих великих, известных во всем Восточном королевстве и за его пределами людей, но не свезло.       — Полночь, — коротко ответил тот, положив книгу на стол. Изуку, разглядывавший обложки многочисленных книг, которые непременно хотел бы прочесть и выписать из них что-нибудь интересное, отвлекся от заполненных шкафов, поморгал немного тупо и повернулся к принцу.       — Госпожа Полночь?! — внутри Изуку все заклокотало от предвкушения. — Самая известная магичка, владеющая самыми мощными и первоклассными заклинаниями школы изменения и колдовства?!       — Да.       Изуку кое-как сдержал восторженный вопль, настойчиво рвущийся наружу, и, переполненный взрывной смесью эмоций всех сортов, сжал руки в кулаки перед собой. Ему срочно нужно принести сюда бумагу и чернила. Срочно!       — А можно мне посмотреть?!       — Да.       — Спасибо огромное, Ваше Высочество! — воскликнул Мидория и поклонился. Тодороки приподнял бровь в недоумении, чуть поморщившись из-за слишком громкого возгласа, но ничего не сказал. Наверное, он немного сбит с толку непонятной для него радостью своего помощника.       Мидория нашел себе неприметное местечко за столом, на котором лежала приличная стопка чистой бумаги и перо с чернилами, и старался казаться тенью, невидимой и не издающей никаких лишних звуков, хотя восторженные охи и ахи так и рвались из его рта. Госпожа Полночь, настоящий магистр школы магии изменения, лично создавшая несколько уникальных заклинаний, способных создавать особые ауры, издающие определенные ароматы, прямо сейчас стояла не так далеко от него и объясняла что-то принцу. Изуку очень быстро нарисовал ее на листке, сделал несколько заметок и снова устремил взгляд на разворачивающееся зрелище. Секунда, и весь пол тренировочного зала покрылся толстой ледяной коркой. Мидория еле-еле успел оторвать ноги от пола: даже ножки стола и стула, на котором он сидел, заледенели. Поверхность прозрачного льда сверкала под мягким светом магических светлячков, и это было не просто красиво, а завораживающе. Но это был далеко не конец. В следующий момент обоих магиков скрыл под собой толстый ледяной купол, отрезая для Мидории обзор на их дальнейшие действия. От досады алхимик чуть не сломал перо. И как он должен продолжать делать свои записи, если он не видит того, что происходит внутри купола?       Так продолжалось еще какое-то время, а потом купол растаял, и представление продолжилось. Изуку, понаблюдав немного, тут же бросался к бумаге и чернилам, спеша сделать необходимые заметки, пока он ничего не забыл. Сначала закончился один лист, потом второй, четвертый, и вот уже десять листков оказались полностью исписанными и изрисованными черными чернилами, а Деку с трепетом держал их в руках и представлял, как начнет изучать их, вернувшись в свою лабораторию вечером.       — Что ты делаешь?       Мидория вскочил с места от испуга, и весь восторг, который бушевал в нем подобно лесному пожару, мгновенно растворился, оставив после себя только непонятный осадок. Он был так поглощен своим занятием и развернувшимся перед ним зрелищем, что забыл обо всем на свете: все, что существовало для него на данный момент, так это ледяные причудливые фигуры, легкий сладковато пахнущий дымок остаточной магии изменения госпожи Полночь, повисший туманным полотном под самым потолком, сказочные полупрозрачные существа, скачущие туда-сюда и оставляющие за собой призрачные послеобразы. Все это походило на больной сон из детства, один из тех, в которых Изуку сам создавал этих магических существ и искренне надеялся, что эти сны когда-нибудь станут явью.       И прямо сейчас Тодороки, одежда которого в некоторых местах покрылась тонкой ледяной корочкой, с нескрываемым интересом смотрел на эти самые листочки и ждал ответа на свой вопрос. Изуку прижал листки с не до конца высохшими чернилами к груди, наверняка испачкав свою рубашку чернильными пятнами.Белоснежные волосы принца лежали в полном беспорядке, одежда помята, но оно и понятно. Занятия магией, а тем более стихийной, никогда не способствовали сохранению опрятного и аккуратного вида. Полночь стояла у шкафов с книгами и что-то искала, сосредоточившись на своих мыслях.       — А, эм, Ваши занятия окончены? — рассеянно ответил вопросом на вопрос Мидория, якобы пропустив слова принца мимо ушей.       — У нас перерыв, — изо рта принца вырвалось морозное облачко, и Изуку сделал себе мысленную пометку не забыть потом записать об этом. Видимо, ледяная магия разрушения влияет на тело самого магика сильнее, чем ему казалось.       — Ох, понятно. Простите.       — Ты не ответил на мой вопрос.       Изуку, понадеявшись, что смог перевести разговор в иное русло, гулко сглотнул. Черт, не получилось, и стыдно-то как. Это ведь не выглядело так, будто он пытается утаить что-то от своего господина? Выдавать свое тайное увлечение очень не хочется, но если принц воспользуется своим положением и прикажет это сделать, то у парня все равно не останется иного выбора, кроме как сделать это. Чуть смяв приятно хрустнувшую в руках бумагу, Мидория опустил голову вниз.       — Я… Эм, пишу?       — Я вижу, — Тодороки вытирает чуть вспотевшее лицо мягкой салфеткой. — Что ты пишешь?       — Это… — Изуку какое-то время помолчал, пожевал нижнюю губу, не желая показывать кому-то, а тем более престолонаследнику и собственному господину, свои записи о нем же. Но деваться некуда, да? — Я люблю писать о разных людях, чей Дар я считаю, кхм, интересным.       Принц вопросительно приподнимает брови. Он жестом просит Изуку сесть и присаживается на другой стул рядом. А потом…       — Покажи, — бесцеремонно просит, почти приказывает Шото. Алхимик поджимает губы и прижимает листки к груди сильнее, но пристальный взгляд принца буквально вынуждает его отдать свое сокровище господину. Тодороки начинает читать немного смазанный в некоторых местах рукописный текст и обнаруживает его неожиданно интересным. Он вчитывается в каждое слово, пока сам хозяин этих записей сидит рядом и, краснея от стыда, нервно мнет ткань штанов на коленях.       — Ты постоянно занимаешься этим? — спрашивает Шото, читая дальше и все больше и больше узнавая о своем собственном занятии магическим Даром. Мидория сделал несколько набросков, расписал весь ход занятия до самых мелких телодвижений магика: все его действия, что из них получилось и что могло бы в теории получиться лучше, если бы магик сделал вот это движение не так, а вот так или применил другое заклинание, более, по мнению алхимика, подходящее. Почерк его немного неаккуратен, но в принципе понятен, по краям от основного текста кое-где разбросаны мысли самого Изуку.       — Ну, как бы сказать, д-да, — веснушчатый юноша мнется и старательно отводит взгляд в сторону.       — Зачем?       — Думал, что они пригодятся мне, когда… ну, мой Дар проявится…       — Но твой Дар не…       — Да, он не. Пожалуйста, хватит напоминать мне об этом… — неожиданно резко и громко обрывает его Изуку, и голос его, неожиданно для него самого дрогнувший, сквозит чем-то неприятным. На памяти Шото это первый раз, когда Мидория позволил себе повышать при нем тон. Попал по больному месту? Тодороки замолкает и погружается в чтение. Особенно сильно старается запомнить то, что Мидория написал про него. Это кажется гораздо полезнее и познавательнее, чем некоторые указки его преподавателей.       Кстати о них.       — Ваше Высочество! — магичка, видимо, найдя искомое, помахала ему рукой, подзывая. — Перерыв окончен! Давайте вернемся к тренировкам!       — Иду, — коротко отозвался Шото и встал с места, направляясь к учителю. Записи Мидории он вернул обратно их владельцу, но лишь затем, чтобы после потребовать их обратно и изучить внимательнее.