карамелька

Пока омега был в душе, брюнет осознал, что парень не взял из дома совсем никаких вещей, поэтому альфа побрёл в свою комнату,достал из шкафа одежду, которая была ему маловата, и пошёл в ванную комнату.       — Чимин? Можно? Я принёс тебе одежду, — негромко сказал Юнги, надеясь на положительный ответ.       — Д-да... — тихий голос разрезал угнетающую тишину. Альфа медленно вошёл в ванную, оставил вещи на стиральной машинке и вышел в гостиную. Через несколько минут вышел блондин, выглядел он помятым и готовым вот-вот расплакаться. Огромная серая футболка, которая уже мала Мину, была настолько велика Паку, что доставала почти до колен, а в тренировочных штанах ноги Чимина казались ещё тоньше.       — Чего застыл, садись на диван, — сказал Юнги, чуть ли не дёргая Чимина за руку, чтобы омега сел, а не продолжал стоять около, выводя альфу из себя. На повышенный голос брюнета Пак дёрнулся, испугался зверя, поэтому резко опустился на диван. У Мина в квартире было невыносимо холодно, отчего омега начал съёживаться. Юнги это конечно же заметил, поэтому не раздумывая встал, сходил за красным в клеточку пледом, укрыв им Чимина, Мин заварил ромашковый чай для блондина.       — Ну, теперь давай, рассказывай, что такое у тебя случилось? — Юнги вручил Чимину чашку с чаем. Но Пак продолжал молчать, а губы его стали подрагивать, — Эй, не плачь, мне просто интересно было, но если не хочешь, то...       — С родителями поссорился сильно... Прости за неудобство, хён, — омега поднял глаза, в которых читалось лишь извинение.       — А из-за чего поссорились? — Юнги всё никак не унимался. Ведь у Пака какие-то проблемы.У его истинного проблемы.       — П-помнишь, — голос немного дрожал, — тогда, когда мы встретились в первый раз, когда ты ещё спас меня, — конечно альфа помнил это, — я шёл в аптеку за блокаторами. Потому что я не могу терпеть течку, у меня ещё нет альфы, мне никто не поможет. А терпеть это всё, эту ужасную боль, это просто невыносимо. Но родители запрещали мне принимать таблетки, потому что "детей потом не будет". Я их не слушал, поэтому продолжал пить подавители втайне от них. Но сегодня папа нашёл таблетки у меня в комнате. Он кричал, говорил, что я на домашнем аресте, я плохой сын, который их ослушался, и всё такое. Я не могу без таблеток. Мне правда сложно! Мои оставшиеся нервы просто уже не выдержали. Я особо ничего не помню после оров, помню только, что дождался, пока папа и отец уснут, а потом выбежал из квартиры и бежал, куда глаза глядят. Никто меня понять не может! Даже родители. Альфы постоянно домогаются до меня. Благо, я быстро бегаю, поэтому постоянно убегал. Но в тот день, если бы ты не спас меня, я бы не смог убежать, они были слишком сильными. Я просто боюсь, элементарно боюсь, что меня снова также могут схватить, а на улице больше никого не будет! Я боялся, что меня изнасилуют, и истинному я буду нахуй не нужен... — на этих словах Юнги вздрогнул, — В подавителях я видел свою защиту. Когда я пил их, я мог не бояться ходить по улице. А папа, он нашёл их и выкинул! Они не просто дорогие! Они охуеть какие дорогие, я на них копил долго, мечтал о них, а родители просто... выбросили их, — Чимин с облегчением выдохнул, делая глоток чая, отставляя кружку на столик, пряча руки под пледом и переводя взгляд на альфу.       — Я тоже до конца не могу понять то, что ты сейчас чувствуешь. Но правда попытаюсь, — на этих слова лицо Чимина озарила лёгкая, еле заметная милая улыбка.       — Спасибо, что пригласил и выслушал, ну ладно, я, наверное, пойду, — омега медленно поднялся, а улыбка мигом исчезла, — я одежду тебе в школе...       — Пак Чимин! Куда это ты собрался, мм?       — Поеду в гостиницу.       — Ещё чего! Останешься у меня, — на удивление даже для себя Мин предложил это.Наверное, так на него влияет ощущение истинного рядом.       — Я-я не хочу доставлять тебе неудобства и... — на самом деле, Чимин был бы очень рад остаться, но с его стороны это было немножечко неприлично.       — Всё в порядке, честно. У меня две комнаты, так что не волнуйся. Ты, кстати, ещё вернёшься домой?       — Думаю, можно завтра сходить, пока родители будут на работе, и собрать вещи, забрать немного денег, лекарства разные...       — Хорошо, тогда школу можно завтра прогулять, — предложил альфа.       — Да, согласен. Думаю, можно написать, что мы приболели. У нас же завтра контрольная по математике. А ещё там опять эти, которые сегодня меня побить пытались. Не хочу больше туда ходить...       — Ну знаешь, мы же выпускной класс, так что нам не так долго терпеть осталось.       — Ого, уже полдвенадцатого...       — Ага, ты не голоден? Совсем забыл спросить об этом, извини, — альфа с грустью смотрел на блондина.       — Не-а, ничего страшного. Ладно, я пойду спать, до завтра...спокойной ночи, — после этих слов омега встал и побрёл в дальнюю комнату. Он сразу понял, что эта будет его комната. От неё веяло пустотой, одиночеством. Будто внутри ничего нет, и не заходил сюда никто года три.       — Спокойной, — Юнги поднялся с дивана и пошёл к себе.       Чимин вошёл в пустую и тёмную комнату, где было неимоверно прохладно, что, казалось, и под двумя большими мягкими и тёплыми одеялам будет очень холодно. Он решил, что пока может рассмотреть эту комнату. Небольшая, но достаточно уютная кровать стояла в середине. Она выглядела так, словно на ней никто и никогда не спал, да и не собирался этого делать, потому что постельное бельё было настолько идеально ровным, ни одного мятого уголка, ничего. Паку страшно ложиться на неё, но пол в комнате настолько холодный, что его маленькие и аккуратные ножки быстро начало сводить. Он залез на кровать, полностью пропитанную холодом, что казалось безумно странным, ведь во всей квартире не было настолько холодно, как в этой комнате. Блондин решил смириться с этим, поэтому медленно начал засыпать.       Чимину снился если не кошмар, то тихий ужас так точно.

the dream

      Чимин бежит поздно ночью по огромной и абсолютно пустой улице. Интересно и то, что это одна из самых оживлённых улиц в городе, если не самая оживлённая. Она не спит никогда, никогда движение на ней не останавливается, будто слово "СТОП" не существует. Магазины, кафе, рестораны — ничего из этого не закрывалось и работало круглосуточно. А людей на этой улице настолько много, что не протолкнуться.       Сейчас же омега бежит по широкой, совершенно пустой дороге. Ни единого человека, не единой души, никого. А Пак всё бежит, крича, моля о помощи. И хоть перед ним нет ни одного живого существа, за ним, чуть ли не наступая на пятки, бежал альфа. И нет, это не был какой-нибудь знакомый альфа Чимина, который хотел тёплых обнимашек. Это был взрослый и большой альфа, хотевший выебать Чимина, потому что младший, якобы, в чём-то провинился. И как бы омега не пытался бежать, эта улица, видимо, не имела конца. Перестав слышать глухие шаги за собой, блондин решил немного передохнуть и отдышаться. Но вдруг он почувствовал на своём запястье крепкую руку.       — О-отпустите меня! Пожалуйста. Умоляю, не трогайте м-меня! — хрипло и со слезами на глазах просипел Чимин, не имея больше сил срываться на протяжный и отчаянный крик.

end of the dream

      — Чимин! Чимин! Открой глаза! Чимин... — альфа облегчённо выдохнул, когда истинный со всхлипом всё же разлепил глаза, наполненные слезами.       — Ю-юнги? — Пак резко вцепился в брюнета, так, что оттянуть было просто невозможно. Чимин вдыхал приятный запах альфы, который, на удивление успокаивал его, — Ю-юнги-и, — всхлипнул блондин ещё раз, заполняя свои лёгкие запахом горького кофе.       — Тише, всё хорошо, я рядом. Тебя никто не тронет, не волнуйся, — Мин тыльной стороной ладони стёр слёзы ужаса с побледневшего лица истинного, — я слышал, как ты кричал, поэтому сразу же пришёл. Тебе приснился кошмар?       — Д-да, наверное, один из самых ужасных кошмаров... Ты разбудил меня вовремя, до того, как... — Чимин опустил голову, его глаза стали стеклянными, пустыми, будто жизнь из них вырвали щипцами металлическими и острыми. Он мог не продолжать предложение, ведь по крикам "Не трогайте меня", "Помогите, прошу", итак всё было ясно, — как меня изнасиловали, — последнюю фразу омега кротко отрезал, воспроизводя события из своего кошмара.       — Ложись на кровать, — сказал Юнги, отцепляя от себя Чимина.       — Не уходи, я не хочу видеть такие сны больше. Не знаю почему, но мне спокойнее с тобой, когда ты рядом, — Мин и не собирался бросать Пака. Ведь истинные могут чувствовать боль друг друга ещё до метки. Хоть это и будет очень слабо, но неприятные ощущения также ужасны.       — Я не уйду, я лишь хотел, чтобы ты укрылся одеялом, — после этого омега сразу лёг на кровать.       Юнги лёг вместе со своим истинным. Он совершенно не понимал, что делать дальше. Альфа и хочет рассказать всю правду Паку, а вроде и нет. Мин никогда и никого не любил. Ему кто-то нужен только в гон, а в "обычном режиме жизни" нет. Но прямо сейчас он лежит, обнимая своего истинного, своего омегу, своего Пак Чимина. Он знает, что это — его судьба. Рядом с блондином Юнги чувствует себя комфортно, лучше, чем в одиночестве. Сейчас ему хорошо. Но готов ли он нести ответственность за омегу? Сможет ли он? Как рассказать Чимину, что они истинные? Из-за блокаторов понизилось обоняние, но не пропало же. Неужели он совсем не чувствует более сильного запаха, исходящего от альфы? С такими мыслями Юнги засыпает, уткнувшись носом в белобрысую макушку омеги и вдыхая приятный запах карамели.

***

      Тем же вечером Тэхён решил заглянуть в кофейню и купить себе вкусный и аппетитный штрудель. Он любил есть эту сладость, так что испробовал её почти во всех заведениях города. Пробовал как вкусные, так и не очень (совсем невкусных, по его мнению, просто не существует), сладкие и более кислые, те, с которых можно было сдувать сахарную пудру, и те, на которые было страшно дуть, ведь тогда вся сахарная пудра бы разлетелась по сторонам без остатка. И часто Ким приходил в кафе, заказывал себе штрудель и глинтвейн, садился за столик возле окна и наслаждался видом, открывающимся из окна. Что касается глинтвейна, так синеволосый и сам не понимает, почему пьёт этот напиток, обжигающий каждый раз стенки горла. Хоть глинтвейн и был алкогольным напитком, но концентрация спирта в нём не очень большая, поэтому его продавали с шестнадцати.       Он заходит в просторную кофейню, в которой было два зала. Хоть парень и был здесь впервые, но Тэхён сразу же понял, куда ему идти. Синеволосый побрёл к барной стойке, чтобы сделать заказ.       — Ой, извините... — омега столкнулся с каким-то странным и устрашающим мужчиной. Никто не пострадал, Тэ лишь немного задел его плечом, но старший омега решил, что такое отношение к нему просто невыносимо свинское, поэтому начал кричать на синеволосого. А сам же парень стоял в растерянности, совершенно не зная, как на такое реагировать. Он просто замер, и смотрел на взбешённого омегу напротив, что яростно махал руками в разные стороны. Тут он решил дать "обидчику" пощёчину. Тэхён сжался в клубочек, боясь боли, но он так и не получил удара, к которому морально настраивал себя секунды две.       — Извините, но вы вынуждены покинуть наше заведение. Такое поведение лично у нас не приветствуется. Если вы так хотите подраться, то через дорогу от нас есть паб, а ещё, если пройти немного, всего несколько улиц, то там находиться бойцовский клуб, — громкий и чёткий голос заставил Тэхёна посмотреть на своего спасителя, чья зататуированная рука держала старшего омегу за запястье, не давая ей двигаться функционировать. Накаченные руки альфы были вынуждены оголить его вены, отчего у Кима на лбу появилась испарина.       — Ч-что? Покинуть заведение? Да пожалуйста! — на этих словах омега вырвался и вышел из кофейне.       Альфа повернулся к синеволосому парню, заглядывая ему прямо в глаза, отчего по всему телу у омеги пробежали мурашки, а в нос пробился резкий запах глинтвейна.       — Приносим извинение за наших клиентов, — басом ответил шатен.       — Ничего страшного, правда, всё в порядке, — Тэхён немного улыбнулся, замечая на бейдже имя альфы "Чон Чонгук". После этих слов Чонгук прошёл к барной стойке и начинал считать, сколько кофе он сегодня успел впихнуть клиентам, он же всё-таки бариста. Да и к тому же через четыре минуты у него заканчивалась смена.       Тэхён же уже успел сделать заказ у другого баристы — милой беты.       — Чэ, кому штрудель сейчас отнесёшь? — спросил у девушки Чонгук, развязывая свой фартук, попутно пытаясь надеть футболку с короткими рукавами.       — Ах, это? Это тому парню, на которого старикашка замахивался, — после сказанного Чон выхватил у Чэсоль штрудель и кружку с глинтвейном и решительно двинулся прямо к своей цели — синеволосому парню Что-то начало тянуть Чонгука к этому омежке. Шатен сам по себе человек спокойный, который бы не стал вмешиваться в конфликты, а тут, вдруг, спас какого-то незнакомого парня от богатого клиента. Что-то заставило Чонгука защитить этого школьника, закрыть его от всего этого злого и ужасного мира? Но, только, что это за чувство? Чон не дурак, совсем нет. Он быстро понял, что к чему, но решил в этом убедиться. Заходя в зал, где сидел синеволосый, альфа глубоко вдохнул. Он понял, что не ошибся, почувствовав ярко выраженный запах корицы, витающий в воздухе.

***

      Чон Чонгук Возраст: 21 год. Альфа. Запах: ГЛИНТВЕЙН. Рост: 188. Вес: 76. Шатен, тёмно-карие, почти чёрные глаза, спокоен и рассудителен. Особо не вспыльчив, но если его вывести, то бегите куда подальше. Руки забиты различными татуировками. Довольно дружелюбный, но по факту интроверт. Режет с плеча, порой слишком прямолинейный, что может не нравится окружающим. Постоянно приглядывает за Юнги, чтобы тот не натворил чего-нибудь.

***

      — Вот твой заказ, я могу присесть? — Тэхён узнал в альфе своего спасителя. Теперь он был одет в обычную одежду. Поэтому, Ким утвердительно кивнул , — ничего, что мы на ты?       —Ничего. У тебя смена закончилась? — спросил Тэхён, рассматривая руки альфы.       — Ага. Нравятся? — спросил Чонгук указывая носом на свои руки.       — Да, — ответил младший с лёгкой улыбкой.       — Меня зовут Чон Чонгук, — с блеском в глазах сказал шатен, вдыхая носом приятный аромат.       — А я — Ким Тэхён. А сколько тебе лет?       — Двадцать один.       — Так ты для меня хён. Мне семнадцать. Я же могу называть тебя хён?       — Да, конечно, как тебе удобно.       Парни мило общались, вдыхая ароматы друг друга. Оба смеялись, наслаждаясь компанией друг друга. Но Ким краем глаза увидел числа на часах, понимая, что Хосок будет очень сильно сердится на него. Поэтому Тэхён запихнул последний кусочек штруделя себе в рот, делая большой глоток глинтвейна.       — Мне пора, парень будет ругаться, — проговорил Тэ, поднимаясь с кресла.       — Так у тебя есть парень... — прошептал Чонгук, надеясь, что Ким ничего не услышал.       — Спасибо за составленную компанию. Мне было приятно провести с тобой время, надеюсь, что мы ещё встретимся. Пока, Чонгук~хён.       — Пока, Тэ.       Тэхён шёл домой, совершенно уверенный в том, что в этой кофейне был самый вкусный штрудель и самый вкусный глинтвейн, именно поэтому он обязательно придёт снова.