карамелька

      Солнечный свет ярко бил в глаза. Юнги бы и сам никогда не подумал, что в его доме хоть на секунду может появиться солнце и озарить своим сиянием комнаты. Но знаете, мысли Мина всегда были весьма странными, ведь как же солнце могло пропустить его дом и просто пустить лучи дальше, игнорируя тёмное логово альфы. Конечно же нет. Но Юнги привык жить так — во мраке. Он не видел солнца, не видел выхода из этой безумной тьмы, из которой ему всегда так хотелось выбраться, сбежать, хватая воздух, лишь бы не оставаться больше здесь. Но теперь, когда Чимин буквально ворвался в его жизнь, когда этот блондин впервые появился перед ним в переулке, когда альфа сдержался, чтобы не накинуться на бедного Пака, когда брюнет нашёл омегу на улице, тогда Юнги наконец увидел солнце.       Чимин проснулся очень рано, часов в шесть утра. В объятиях альфы было спокойно и уютно. Впервые в своей жизни омега чувствовал себя настолько защищённым. Он тут же почувствовал горячее дыхание прямиком в шею, но даже не сдвинулся с места. Этому альфе Пак действительно хотел доверять, но... почему? Других ведь он боится, как самого настоящего опасного и страшного огня, который уже никак нельзя потушить, как бы блондин не старался. Тяжёлая, но такая родная рука покоилась на талии омеги, но он не смел даже пошевелиться, лишь бы не нарушать сон своего хёна. Чимин так и погрузился в сон, рассчитывая на то, что это никогда не прекратиться.       Когда Пак открыл глаза снова, то на часах уже красовались ярко-зелёные цифры 10:12. Первая мысль у омеги была: пятница. Вторая: рядом с ним никого нет, а ещё безумно холодно. Альфы рядом не было, так что вторая половина кровати уже остыла. Но зато с кухни доносился безумно вкусный аромат. Для омеги стало большим открытием, что Мин умеет готовить. На самом деле, это ведь очевидно, потому что Юнги живёт один. Он бы давно уже подох с голода, если бы не умел сам готовить.       Чимин медленно встал с кровати и поплёлся на кухню, приближаясь к источнику запаха. Всё, как в стандартном фильме : яичница. Но Пак и не против такого постоянства, он лишь тихонько присаживается рядом, отмечая про себя то, что брюнет совершенно его не заметил, именно поэтому Чимин немного кашляет, пытаясь обратить внимание хозяина квартиры на себя.       — Ох, Чимин, доброе утро. Не хотел тебя будить, решил завтрак приготовить. Не знал, что именно сделать, поэтому лучше этого, — альфа кивнул на сковородку с накрытой крышкой, — придумать не смог.       — Спасибо, хён, — пролепетал Чимин с еле заметной улыбкой, но от глаз наблюдательного старшего ничего скрыть не получалось.       — Садись скорее, пока ещё не остыло, — блондин послушно опустился на стул и принялся уплетать яичницу, приготовленную старшим, — ну что, поешь, и поедем за твоими вещами?       — Ага... — Чимин явно напрягся лишь от упоминания, что придётся вернуться туда, где отобрали его чудо.       — Тебе звонил кто-то, вроде папа. Раз двадцать звонил. Но я трубку не брал, не знал, как он отреагирует. Чимин, нужно позвонить родителям и сказать, что ты поживёшь у меня. Они волнуются, переживают. Уверен, что они там уже с ума сходят, так что давай, — брюнет протягивает омеге телефон, и тот, нехотя принимает его.       — Ал-ло? П-папа?       — Чимин!? Чимин где ты, боже, я... — голос Джина был немного дёрнутым.       — У друга, — блондин старался отвечать максимально холодно и коротко, — я буду жить у него.       — Что за глупости? Сейчас же возвращайся! Я запрещаю! — папа уже срывался на крик.       — Нет, папа. Я не вернусь домой. Я не хочу, — как бы тяжело Паку младшему принимать это решение, но он чувствует, что принял его правильно.       — Ч-чимин... — сын услышал, что Сокджин плачет.       — Прости, пап. Я... мне тут лучше.       — Л-ладно, возможно, ты действительно уже вырос и...       Чимин больше не мог это слышать, поэтому бросил трубку. Он знал, что ещё немного и он просто не выдержит, заплачет. Он поднимает встревоженный взгляд на Мина, а тот лишь одобрительно кивает.       — Поехали? Только не бери особо много вещей, хорошо? — предложил старший по пути в свою комнату, — я одеваться, ты тоже уже иди. Быстрее всё сделаем и всё, — блондин одобрительно кивнул в знак согласия и тоже поспешил одеваться в те вещи, в которых пришёл вчера.       — На, возьми мою куртку, там ветер и очень холодно.       — Спасибо, Юнги~хён, — Чимин принимает из его рук куртку.       — Я действительно без понятия, как ты смог добежать до моего района, ведь это просто безумно далеко. Поэтому, я предпочту, чтобы мы поехали туда на машине.       Парни зашли в лифт и спустились на первый этаж. Когда они вышли из подъезда, то глаза Чимина превратились в огромные монеты, ведь прямо у входа стояла дорогая иномарка, а сам блондин и подумать не мог, что им нужно сесть в эту самую машину.       — Ну, чего ты стоишь? Садись и пристёгивайся, — Юнги открывает дверь автомобиля и кивает на сидение. Омега послушно опускается на удобное, оббитое кожей сиденье. Брюнет обходит машину с другой стороны и также садиться на пассажирское сиденье рядом, говоря водителю адрес места, в которое они направляются.       — Я не говорил, что я родился в достаточно богатой семье. Но я стараюсь не показывать этого. Раньше мне очень нравилось кидаться деньгами в разные стороны, и на мне висло просто огромное количество омег. — Непонятно почему, но сердце Пака пропускает удар.       — Не нравилось, что на тебе виснут? — с какой-то горечью обидой в голосе произносит Чимин.       — Честно говоря, сначала нравилось. Безумно нравилось. — омега внутри тихо скулил, — Но это надоедает. Гулянки — это, конечно, хорошо, но уже хочется постоянства. Нормальных отношений, а не перепихон на одну ночь, — всё внутри омеги сжалось до предела.       Чимин решил, что оставшуюся часть пути можно и помолчать, только вот только вот его сердце предательски и безумно больно ноет. Хорошо, что они наконец-то доехали, ведь Пак больше не хочет молчать.       — Пошли? — омега открывает дверь в квартиру ключами, на которых весит маленький брелок в форме мороженого, который блондину подарил Тэхён, сделан это брелок своими руками из эпоксидной смолы. Поэтому, для Чиминиа он имел особую ценность.       — Тебе помочь собрать вещи? — спрашивает Юнги, проходя во внутрь квартиры, рассматривая каждый её уютный уголок.       — Нет, просто подожди меня на кухне, я быстро.       Пак младший заходит в комнату и открывает шкаф. Осматривает содержимое и вываливает половину всех вещей на пол. Он берет достаточно много вещей: несколько футболок, шорты, тёплые носочки, обычные носочки, нижнее бельё, любимые духи, немного косметики, всё равно он ей не особо пользуется. А ещё он забирает с собой плюшевую игрушку — своего любимого мягкого зелёного лягушонка в смешной красной шапочке и с огромными глазками. Еле таща на себе сумку, придерживая её одной рукой, а второй держа свою игрушку, он выползает в коридор, где его уже ждал Юнги: ему, видите ли, стало скучно на кухне, поэтому он решил посмотреть фотографии семьи Пак, висевшие на стенах.       — Твои родители очень красивы, теперь понятно, в кого ты такой, — на лице Чимина появился красный румянец, мигом заливший щёчки младшего до предела. Эта картина вызывала у Мина умиление. Он был рад видеть истинного таким счастливым. Не таким, как вчера, когда из его глаз, казалось, вытек океан, и непонятно, почему Чимин ещё не умер от обезвоживания организма.       — Айщ, хён! Ты меня смущаешь! Перестань, — Пак пытался закрыть свои пылающие щёки, но, увы, всё было безуспешно. Пришлось смириться с этим.       — Давай сюда сумку, тебе же тяжело, — чуть ли не вырывая сумку у младшего, альфа всё же добился своего. Чимин закрыл дверь, и парни двинулись в сторону лифтов.       — Отвезём вещи и сходим в магазин, а то продуктов дома нету, — предложил Мин, заходя в кабину и потряхивая головой, чтобы убрать со лба налипшую чёлку.       — Нет слова "нету", но я согласен.       Пока они ехали до дома, каждый из них успел рассказать что-то о себе, им было полезно узнать друг друга, ведь теперь им придётся жить вместе непонятно сколько. Ну, нет, Юнги понятно, что они будут жить друг с другом всю свою жизнь, а вот Пак действительно без понятия, пока что без понятия. Всю дорогу домой альфа думал, как бы выбрать момент, когда можно сказать об их истинности. Ведь пока Чимин не перестанет пить эти таблетки, он не сможет почувствовать насыщенный запах кофе, который, по идее, должен заполнять все лёгкие до краёв. Когда Мин находится очень близко к своему омеге, то он чувствует такой ярко выраженный запах карамели, от которого кружит голову и спирает дыхание.       Брюнет и сам хочет, чтобы младший перестал пить таблетки, но понятно же, что тогда он течку один не выдержит, а сам Юнги просто сорвётся. Он не хочет делать этому солнышку больно, ведь Пак и так боится альф. А этим Мин только оттолкнёт, отпугнёт истинного от себя. Признаться честно, альфа каждый день думал о том, какие чувства к нему испытывает Чимин, и какие чувства к Чимину испытывает сам старший.       Но каждый раз он не мог найти ответа на этот вопрос. Он понимает только одно: о чувствах ещё рано говорить. Да, он спасал и защищал Пака. Но почему? Потому, что он влюбился в Чимина? Или потому, что они истинные? Альфа не мог понять этого, да и до сих пор не понимает. Он не хочет говорить блондину об их истинности, ведь если тот не перестанет принимать свои таблетки, то он так и не почувствует сильного запаха (глупый альфа, который совершенно не знает, как работают подавители), то, вполне возможно, что он просто встретит кого-нибудь другого и действительно влюбится в него. Юнги не хочет заставлять Чимина любить себя насильно, ведь это неправильно.       К тому моменту, как парни уже приехали, все мысли Юнги куда-то поплыли, а отвечать на поставленные вопросы сейчас ему совершенно не хотелось. Ему хотелось провести время с омегой, ни о чём не думая. Они быстро кинулись разбирать вещи Пака, раскладывать всё по полочкам в шкафу, в той самой "Солнечной комнате". Блондин носился туда-сюда, сначала бежал в комнату, потом в ванну, и так несколько раз. Потом попутно оставлял новую пару обуви в коридоре, затем бросил витамины для омег на стол на кухне, но одна из пачек упала, поэтому Юнги, как самый приветливый и дружелюбный хозяин, полез за ней, заодно протирая полы своей худи. Чимин же в это время уже вовсю складывал свои лонгсливы на полки, но ещё немного, и вещи просто начнут валиться из шкафа наружу, образуя большую гору Эверест чуть-ли не посреди комнаты.       — Чимин~и, ты скоро? А то я уже устал ждать, — услышав милое обращение в свой адрес, на этот раз не только щёки, но и ушки стали пунцовыми.       — Да,хён, мне осталось только зубную щётку в ванную отнести, — смущённо сказал Пак, забегая в ванную.       Наконец-то они закончили разбирать вещи младшего. Казалось бы, всего лишь одна спортивная сумка, а столько времени пришлось её разбирать. С ума можно было бы сойти. Что уж говорить, если блондин взял с собой чемодан различного барахла? Но Чимина можно было понять. Он хоть и скромный, но всё же омега. А им, как известно, нужно много одежды, красивых украшений и косметики.       Сейчас Юнги и Чимин медленно бредут по небольшой улочке в сторону большого супермаркета. Топать до него нужно было минут пятнадцать, так что это отличная прогулка. Когда они всё-таки дошли, то оба не имели и малейшего понятия о том, что же им всё-таки нужно, поэтому было принято решение просто идти между рядов с различными товарами и кидать в корзину всё, что притягивало взгляд. Итак, когда продукты уже наконец были собраны, ребята решили поскорее отправиться домой, чтобы приготовить вкусный ужин. Да уж, они весь день провели вне дома, поэтому совершенно не заметили наступления сумерек.

***

      Если бы Тэхён сказал, что был рад отвязаться от Чонгука, то тогда он бы соврал самой страшной ложью. Возвращаться к своему любимому совершенно не хотелось. Хотелось обратно к Чону, у которого все руки забиты татуировками. К тому, от которого глинтвейном за километр несёт. К которому Тэ готов прижаться и сказать: " — Защити меня, не отдавай никому!"       Но синеволосый так и бредёт по пустой улочке в сторону дома альфы, к которому, после встречи с Чонгуком, он, по всей видимости, совершенно бесповоротно, вмиг похолодел. Ким всегда думал, что Хосок его истинный, но так ли это?       В первый раз в своей жизни он встретил Чонгука,но сердце его трепещало настолько сильно. Что это было? Голова Тэхёна никак не хотела переставать думать об этом.       — Сок-и, я дома... — весьма озадаченно прозвучало из уст Тэхёна.       — Тэся, ты чего такой задумчивый? — с улыбкой спросил Хососк, вешая куртку Тэ на крючок, — И чем это от тебя пахнет? Такой сильный запах глинтвейна... Ты что, купался в нём, хахаха!       — Нет, не купался, — Ким выдавил из себя улыбку, что легко осталось без внимания истинного.       Тэхён переделал много дел. Помыл посуду за весьма неряшливым альфой, в голове прокручивая "Наверное, Чонгук не такой", но быстро отгоняя от себя какие-либо мысли по поводу другого, чужого альфы. После того, как Тэхён, абсолютно вымотавшийся, протёр всю пыль, он позволил себе пойти лечь спать.       Синеволосый медленно входит в спальню, но совсем не спешит ложиться в одну кровать с альфой. Не тянет. Омега даже не решается шагнуть вперед.       — Хосок-а...       — Мм? — сонный голос откуда-то из под одеяла раздаётся совсем тихо, еле слышно.       — Я завтра поеду домой, ладно? — сердце предательски бьётся в такт с другим сердцем. И оно, увы, совсем не Хосоково. Тут глаза Чона расширились, да так широко, что в них луна отражалась самым лучшим образом.       — Ч-что? Малыш, что случилось? — удивился Хосок.       — Нет, ничего. Просто соскучился по матери, хочу пожить с ней немного, — первая отговорка, которая пришла в голову к Тэхёну.       — Фух, ты уж меня напугал! Я уж подумал, что мой истинный хочет сбежать от меня, ахахахах!       — Нет, глупыш, — Тэхён поцеловал Чона слюняво, лишь бы отвязаться от альфы, — я ведь очень сильно люблю тебя.       Ещё долго Тэхён не мог уснуть. Он думал о том, что с ним случилось. Что изменилось? Ведь ещё вчера Тэхён был готов вешаться на шею к Хосоку, целовать его губы и оставлять самые большие засосы, показывая, что это альфа уже занят. Но после встречи с Гуком, омегу будто подменили. Запах глинтвейна теперь не просто хотелось ощущать во время питья. Его хотелось ощущать постоянно, непрерывно, ведь он безумно дурманит, окутывает бедного парня с ног до головы. Но синеволосый ничего не может поделать со своим организмом, что прямо сейчас хочет чувствовать другого альфу рядом.       Тэхён лёг достаточно далеко от Хосока, ведь не особо хотел, чтобы его сейчас трогали. Нужно было время подумать, ведь... Ах, слишком сложные загадки для такого запутавшегося в себе, да и во всех остальных, омеги. Уже непонятны и чувства к альфе, который лежал рядом. Шатен, что давно уже уснул, не контролируя свои движения, прижал к себе омегу, отчего тот даже немного дёрнулся. Неожиданно.        Мысли Тэхёна всё никак не покидали его голову. Этой ночью он так и не уснёт.