карамелька

      Время летит, словно огромная белая птица в небесах, размахивая крыльями с большой частотой, разрезая ими ледяной воздух, повисший прямиком над украшенным к Рождеству городу.       — Хён, до Рождества осталось три дня, давай уже квартиру украсим! — яркое солнышко приземлилось прямо рядом с Юнги на кровати.       — Ах, ладно, пошли ёлку для начала поставим, а потом уже везде гирлянды развесим, — предложил Мин, поворачиваясь к омеге, начиная его немного щекотать, выбивая из груди младшего новые и новые смешки, которые невозможно было сдерживать.       — Л-ладно, х-хён, прекрати! Мне же щекотно, — выкрикнул Чимин, начиная вырываться из крепких рук альфы. Что ж, и ежу ясно, что ничего у него не получалось, от слова совсем. Хрупкая омега в руках мощного и мускулистого брюнета выглядел, как хрустальная куколка, на которую страшно было даже дунуть, не то, чтобы трогать.       — Эй, перестань отпихивать меня, — Мин повысил голос, из-за чего блондин сразу же, словно по щелчку, перестал двигаться, прекратив любые попытки вырваться, — никогда не смей, понял? — омега растерянно кивнул, — пошли, — Юнги выпустил Пака и поплёлся за коробками с ёлкой и шарами. А Чимин так и остался сидеть с шокированным лицом, совершенно растерянный, не понимающий, что делать. Его напугало и одновременно с этим приятно удивило поведение альфы. Он ведь не хотел, чтобы его омега когда-либо отталкивал его, несмотря на все поступки Мина.       Младший быстро соскочил с кровати, как только услышал в гостиной звук отлипляющегося от картонной коробки скотча. Своими маленькими ножками омега быстро бежал к своему истинному, чтобы вместе, только вдвоём нарядить самое волшебное дерево в жизни. Он молча сел около старшего, который распаковывал красивые шары золотого цвета, что действительно были очень похожими на цвет волос Пака на ярком солнышке. Наряжали квартиру они в тишине, которые иногда нарушали смешками. Обоих это устраивало. Просто молчать рядом, просто быть рядом, иногда сплетая свои пальцы с чужими, ощущая тепло по всему телу и то, как быстро бьётся своё собственное сердце точно в унисон с чужим, но таким родным сердцем рядом. Никто не старался нарушить эту сказочную и такую волшебную тишину, им было безумно комфортно. Лучше некуда, просто невозможно создать мир, в которым всё лучше, чем в этом.       Спустя минут сорок вся квартира была украшена. Создавалось впечатление того, что в этой квартире живёт семья с маленькими детками. Чимину нравилось это. Он всегда хотел завести семью и теперь встретил человека, которым бы мог это сделать. Интересно, а Юнги захочет этого? Ну а если и не захочет, то Пак найдёт всевозможные способы его убедить в том, что он на самом деле хочет, просто не может этого осознать.       — Юнги, это просто волшебно! Мне очень нравится. Так красиво получилось, правда? — Чимин шептал на ухо альфе, что приобнимал его сзади за талию.       — Правда. Мне тоже очень нравится, — Юнги вонзился своим взглядом в Чимина, не отводя глаз ни на секунду. Так красиво лицо младшего было освещено. Это зрелище завораживало от и до, от самого-самого начала и до самого-самого конца. Омеге было до невозможности приятно ловить на себе взгляд истинного. Так приятно, что на глаза наворачивались слёзы, от того, что чувствовал себя самым счастливым на свете.. Неужели, в следующие секунды ничего, совершенно ничего не рухнет? Не развалится, не треснет? Такое вообще возможно с Пак Чимином? Как такое могло произойти? Когда удача решила побыть на стороне омеги? Пак думал над этим, смотря на красивые мигающие огоньки.

Но я вам отвечу за удачу. Никогда.

      — Уже поздно, Чимин, пора спать ложиться. Я завтра по делам уеду, так что не жди к вечеру. Наверное, послезавтра вернусь.       — Ладно, я понял, — омега вмиг погрустнел, отводя взгляд вниз, рассматривая пол у себя под ногами. Брюнет провёл по его талии и отправился в ванную чистить зубы. А младший так и остался стоять посреди гостиной. Он не расстроился. Ну, разве что совсем капельку. Совсем..

***

      Утром, как и обещалось, Юнги быстро собрался и уехал. В этот раз они почти не общались, но Чимин почувствовал то, что у Мина усилился запах. На самом деле, этот дурак не придал этому особого значения.       Пак решил сегодня времени зря не тратить. До Рождества совсем немного осталось, а он всё ещё не приготовил альфе никакого подарка. Он совершено не представлял, что именно он может подарить своему любимому истинному спасителю, которого Чимин, казалось, в объятиях готов уже просто задушить.       Чимин Юнги до безумия обожает, поэтому решает подарить ему что-нибудь абсолютно стоящее, что альфа всегда использовать будет, чтобы нужным или хоть красивым было. Что-то запоминающееся, что-то восхитительное и неповторимое. Что же, что же, что же? В голову совершенно ничего не приходит, от слова совсем. Он хочет подарить что-то, что у альфы ассоциироваться только с Чимином будет.       Чимин придумал. Придумал то самое, что-то донельзя идеально, что так хорошо подходит по всем его критериям. Он быстро побежал к шкафу старшего, выкидывая из него половину вещей, и берёт из них какую-то наугад, пытаясь найти на ней такие нужные сейчас цифры. Пак быстро схватил свою одежду и кинулся в магазин, будто совсем никуда не успевает.       — Здравствуйте, — омега вежливо кланяется при входе в магазин, — а у вас есть парные вещи?       — Здравствуйте, — отвечает консультант, — да, есть. Это для вас и вашего альфы?       — Да, — немного смущённо ответил Чимин, натягивая рукава свитера на ладошки, отчего белый свитерок сильно выглядывал из под массивных рукавов пуховика.       — У нас есть свитера с необычным вырезом. Парные: один карамельного цвета с полоской цвета кофе, а другой кофейного цвета с карамельной полосой, — консультант показал свитера Паку, — все размеры присутствуют, — Чимин завороженно смотрел на свитера. Лучше уже быть не может.       Омега вернулся домой в приподнятом, он был рад своей покупке. Не на секунду не сомневался в том, что эти вещи обязательно, на все сто процентов точно понравятся брюнету. Квартира встретила Пака тишиной. Он ведь и совсем уже успел позабыть о том, что Юнги сегодня не придёт. Интересно только, где его носит? Почему альфа совершенно ничего не объяснил? Просто сказал, что уедет и вернётся утром следующего дня?. Странно это всё. Только вот странным это кажется нам, а Чимина почти не напрягает. Он, дурачок наивный, Юнги верит настолько, что клясться всем своим миром готов, что Мин только с ним, что прошлое старшего уже давно позади. Что теперь Чимин — его единственный и любимый омега, что Мину другие омеги не нужно совершенно.Ложь.       Блондин решил немного прибраться, вещи то он так обратно в шкаф и не запихнул, так что в комнате творился самый настоящий хаос, в котором Чимин был королём. Через несколько минут, что показались для Пака часами в пустой квартире, вся комната была убрана от и до, поэтому омегой было принято решение пойти и приготовить что-нибудь на ужин, желательно, чтобы это осталось ещё и на завтрак. Пак не знал и даже не догадывался, когда альфа может вернуться домой, так что не хотел просыпаться на рассвете, чтобы приготовить ему завтрак. Как говориться: хороший завтрак — это не очень хороший вчерашний ужин.       Пока готовка продвигалась своим чередом, Чимин вспомнил о всех своих предыдущих празднованиях Рождества, что были лишь в кругу собственной семьи. Не то, чтобы это было скучно, но и весельем такое времяпрепровождение назвать было нельзя. Пак также вспоминал все подарки, вручённые родителями, а ещё все приготовленные Сокджином блюда. Что ж, теперь Чимин уже вырос, и у него появился свой любимый и родной альфа. Теперь омеге придётся всё делать самому, но он не расстраивается, ведь рано или поздно пришлось бы этому учиться. Лучше рано, чтобы поскорее набить себе руку, а в будущем отточено всё делать. Так что Пак младший даже рад такому опыту.

***

      Юнги уходит рано утром, изо всех сил стараясь не разбудить своего маленького ангелочка. У альфы начался гон. Но его комочек счастья ещё совершенно не готов, поэтому, как бы не хотелось, трогать его Мин не будет до того момента, пока тот сам не попросит. Но и этого ещё недостаточно. В глазах у Чимина должна быть такая уверенность, которая только у космонавтов во время подготовки к полёту бывает. До того и тронуть не смеет!       Альфа вышел из дома часов в десять, когда солнце уже давно светило на небе, но вот солнце Мина до сих пор спало на большой кровати в его собственной комнате в его собственной квартире. Осознавать то, что он прямо сейчас его бросает — до одури тяжко. Но он вернётся. Завтра утром он обязательно вернётся. Потому что дом его больше не пустой. Потому что дома его теперь ждут. Всегда ждут. Когда бы он не вернулся, его Чимин всё равно ждать будет. Заснёт в кресле, потому что ждал. Или будет носиться по кухне, когда дверь ключом только открываться начнёт. Юнги теперь всегда приятно возвращаться домой. Вместе с Чимином или просто одному, потому что Чимин дома ждёт. Ждёт с огромными глазами, потому что альфа ходил в магазин за продуктами, а значит обязательно купил омеге что-нибудь вкусненькое. И Пак никогда не ошибается: его действительно каждый раз ждало что-то вкусное, сладкое и то, что омеге очень сильно нравится.       Сейчас же альфа, с утра пораньше, направляется прямиком в ювелирный магазин в центре города. Он там один из лучших во всей стране, поэтому неудивительно, что Мин направляется именно туда. Ещё на сайте магазина он присмотрел неплохое и очень даже симпатичное украшение, что идеально подошло бы шее его любимого омежке. Красивый чокер с маленькими бриллиантами, который, по мнению альфы, просто настолько хорошо подходит Чимину, насколько подходит белое платье на заказ для невесты.       — Здравствуйте, — бета приветствует вошедшего клиента, — вам подсказать? Может, вас что-нибудь определённое интересует? — приставучий консультант.       — Да, вы знаете, я хочу купить чокер с бриллиантами, — Юнги немного улыбается, представляя то, как это украшение будет смотреться на шее его истинного.       — Хорошо, подождите немного, я пойду принесу его со склада, — альфа кивнул, и бета тут же скрылся за огромной железной дверью. Уже через несколько минут консультант вынес бархатную коробочку, в которой находилось украшение.       Юнги осмотрел чокер, все бриллианты были на месте, размер идеально подходил, так что Мин не сомневался в своём выборе. Он вышел из ювелирного магазина с небольшим пакетиком в руке и направился к машине. Конечно, домой он сейчас ехать и не собирался. Гон есть гон, а его омега еще не готов, в общем оправданий он себе найти много может.       Мин решил поехать в мотель и снять там какого-нибудь бету, потому что у них отсутствует всяческий запах. Именно поэтому сейчас он подъезжает к небольшому зданию с яркой вывеской "Любовный отель".       — О-о-о, какие люди! — послышался голос с ресепшена, как только Мин Юнги пересёк порог заведения.       — Миён, ты всё ещё здесь работаешь? — альфа вопросительно посмотрел на девушку-омегу, что стояла за стойкой.       — Как видишь. Ах, Юнги-ши, уйду отсюда только тогда, когда ты перестанешь сюда ходить, — омега рассмеялась.       — Я не приходил почти полгода, так откуда знаешь, что я пришёл бы ещё?       — Ах, Юнги-ши, сердце чувствовало, ахахаха, — Миён нарвалась на наигранно сердитый взгляд альфы, — ладно, тебе как обычно? Омегу?       — Нет, не угадала, бету, — девушка в недоумении посмотрела на альфу, — быстрее, Миён, быстрее. Я сейчас сдохну уже.       — А чего бету то? Омеги ж обычно...       — Миён-а, я встретил своего истинного, не хочу, чтобы запах оставался.       — А чего ты тогда вообще припёрся, иди к омеге к своему, он же...       — Миён, он не готов ещё, ни морально, ни физически. Он девственник, а я не могу, в гон точно с катушек слечу. Не хочу, чтобы он страдал, или ему было больно. Вот и приехал сюда.       — Ладно, на ключи, четыреста пятый. Четвёртый этаж, — девушка вручила Мину ключи.       — Спасибо, Миён, — Мин взял ключи и пошёл в сторону лифта.       Зайдя в огромный тёмный номер, альфа увидел на кровати рыжеволосого бету, что сидел на краю, дожидаясь своего нового, не первого за сегодняшний день, клиента. Юнги держать себя в руках даже не стал, поэтому, не проронив ни слова, накинулся на парня, повалив его на на кровать, прижимая всем телом, что горело намного сильнее и страшнее самого ужасного пожара. Он начал раздевать и себя, и парня, что был, по видимости, его ровесником, срывая рубашки, свои джинсы и шорты парня, разрывая боксеры рыжеволосого. Бета был явно не младше, ведь в этом заведении очень мало несовершеннолетних. Всего лишь двое, но они для особых (невозможно богатых) клиентов. Да и Мин никогда бы не позволил себе в таком месте иметь несовершеннолетнего парня.       Мин даже не стал растягивать бету, входил в него, грубо проталкиваясь внутрь, совершенно наплевав на состояние беты, что отчаянно стонал под сильным и потным телом брюнета. С каждой секундой толчки альфы становились всё быстрее и сильнее, отчего бета просто не успевал за резкими движениями брюнета. Всё вокруг пропиталось запахом Юнги, отчего уже хотелось блевать. Бета стонал, так сильно, как, пожалуй не стонал никогда. Его впервые трахают в гон. Никогда раньше он не испытывал подобного: так хорошо, но искры из глаз вылетают, голова находится где-то совсем далеко, а все мышцы безумно горят, спина, выгибается настолько сильно, что кажется, костей в ней не было сроду.       Юнги, вбивая бету в кровать, представлял на его месте своё самое родное солнышко, чьё имя срывалось с губ при каждом новом входе в парня по ним. Спустя несколько минут бета изливается на белые простыни мотеля, а альфа кончает вслед за ним прямо во внутрь уставшего тела.       — Иди, — Юнги стоило больших усилий сказать эти слова бете, что уже успел лечь ему на грудь, прикрывая глаза, ведь альфа был настолько уставшим и вымотанным до невозможности, отчего каждое последующее слова давалось с пребольшим трудом.       — Чего? Не хочу, — начал было возражать рыжеволосый, но тут же был заткнут.       — Я сказал проваливай, что непонятного? Не прикасайся ко мне, иди же быстрее, я устал, — холодно произнёс брюнет, презрительным взглядом смотря на одевающегося бету.       Дверь хлопнула с резким и совсем неприятным звуком, Юнги же так и остался лежать на кровати, пытаясь поскорее заснуть, чтобы не думать обо всём, что произошло за эту ночь. Занятие сексом смогло ослабить гон, так что дальше он вполне выдержит на простых таблетках. Он пытается погрузится в царство Морфея, надеясь, что этот гон станет для него последним гоном, проведённым без его самого любимого омеги. Если Пак узнает об этой ночи, то Юнги никогда не будет прощён, и даже исповедь не поможет ему. Он навсегда останется проклятым, будет сидеть на грязном и холодном полу в этой темнице жизни в кандалах одиночества. И никто не найдёт его, никто не спасёт его. Геоданных этого места просто не существует ни для кого в этом мире, кроме Чимина. Он совсем близко, сидит возле Мина с ключом в руках. Думает: открыть замок или не открывать? И если блондин про бету узнает, то упадёт в слезах на этот пол, разбив колени в кровь, совершенно не понимая, почему. И через несколько мгновений Пак поднимется с колен, утирая слёзы. Посмотрит на Мина взглядом ненависти и разочарования и уйдёт. Уйдёт вместе с ключом. Окончательно и бесповоротно запирая Юнги здесь, навсегда бросая одного. Не давай второго шанса. Юнги допустить этого никак не мог, поэтому решил тайну хранить, молчать до самой своей смерти. Никто об это знать не будет, а если и узнает, то труп его искать будут долго, по отрубленным кусочкам тела собирать по всему огромному городу. Жестко, но зато практично. Наконец, спустя такое большое количество времени, Мин Юнги засыпает.

Чимин этой ночной спит неспокойно.

***

      Ёлка в квартире Чонгука была достаточно высокая и безумно красивая. На самом деле Чон не собирался украшать свою квартиру к Рождеству, но в его жизни появился Ким Тэхён, что сейчас стоял около волшебного дерева и собирался вешать одни из последних ёлочных игрушек. Сам хозяин только что вернулся домой после последнего экзамена в университете. Наконец можно было расслабиться.       Чонгук со спины подходит к Киму, вешая игрушку на ветку, находящуюся напротив лица Тэхёна. Этот омега был так увлечён процессом, что даже не заметил, как пришёл его любимый истинный.       — Боже, хён, не пугай меня так! Знаешь, как страшно! Я же совсем один в квартире был и даже дверь запер, а ты... — страх всё ещё читался в глазах синеволосого.       — Ну прости, прости, — Чонгук обнял парня сзади, вдыхая природный запах корицы, — я же не думал, что ты так перепугаешься.       — Ладно, ты, наверное, голодный. С утра ничего не ел, а сейчас уже вечер почти! — Тэ вырвался из объятий Чона и кинулся на кухню разогревать заранее приготовленную для альфы еду. По телевизору показывали различные рождественские фильмы, которые омега смотрел каждый год. так что и в этот раз он не намерен пропускать.       — Спасибо, Тэ. Без тебя я бы уже помер, наверное, — Чон улыбнулся, опускаясь на стул. Он принялся поедать палочками рамён, что приготовил омега ещё задолго до прихода шатена.       — Как в универе дела? — спросил Ким, наблюдая за оголодавшим альфой.       — Хорошо, сессия закончилась, наконец могу выдохнуть и проводить с тобой больше времени. А то ты сидишь здесь, как Рапунцель в башне.       — Во-первых, на улице просто слишком холодно для того, чтобы выходить из дома, ведь тут так тепло, особенно под пледом, в гостиной можно сидеть на диване с кружкой горячего ароматного чай в руках. А во-вторых, у меня не такие классные волосы, как у Рапунцель! — рассмеялся младший, смотря прямо в глаза своему истинному. Чонгук в глазах напротив видит безграничную заботу и нужду в защите. Тэхён просит, умоляет своим взглядом навсегда остаться с ним и никуда не уходить, не бросать никогда. И альфа на всё, совершенно готов, лишь бы слышать этот смех.       — Ах, Тэхёна-а, — глядя на этого омегу, уголки губ сами начинают подниматься. На душе у Чона так тепло, ведь Тэхён — его омега. Родной. Любимый. Его.       — Нравится? — синеволосый кидает взгляд на тарелку с лапшой, а потом поднимает свои тёмно-карие глаза.       — Конечно. Если бы не нравилось, так бы и сказал. знаешь же, — альфа усмехнулся, — Тэхён, ты прекрасно готовишь.       — Ладно-ладно, — Ким потянулся чуть ли не через весь стол, целуя своего истинного в губы, немного задерживаясь на чужих. Но долго это не длится: дыхалка вечно всех подводит. Всех и каждого, особенно тех, кто смертельно любит поцелуи, и готов задохнуться, лишь бы не разрывать контакт с такими нужными чужими губами. Чонгук и Тэхён как раз оказались одними из таких людей. Удивительно.       — Чонгук, я тут подумал, ты уже так много обо мне знаешь, а я почти ничего не знаю о тебе, — смущённо произнёс омега, начиная перебирать свои пальцы, отводя взгляд куда-то вниз, чем не мог не умилить Чонгука.       — Ну, что же ты хочешь услышать? Ты же знаешь, что я учусь на программиста, знаешь, какой у меня университет, какая музыка мне нравится и всё в этом роде.       — Но я ничего не знаю о том, какую кухню ты любишь, например. А ещё, ты достаточно много знаешь о моей семье: о том, что отец ушёл от матери, когда мне было семь, а мать забила на меня хер, и знаешь то, что кроме тёти на меня всем плевать. А я о твоей семье ничего не знаю, — лицо Чонгука немного погрустнело.       — Что ж, папа и младший брат умерли. Папа семь назад, а брат пять лет назад. Болезнь их сожрала прямо у нас с отцом на глазах... Но это передавалось только по омежьей линии от папы, так что на брате всё и закончилось. Больно было смотреть на то, как они увядали на глазах, — альфа говорил спокойным голосом: привык это рассказывать, поэтому уже всё равно. А вот Тэ явно пожалел о том, спросил про семью, — отец, после моего совершеннолетия отправил меня обратно в этот город, а сам свалил, оставив мне деньги. Не все, конечно, но достаточно. С ним мы редко переписываемся, так что я даже не представляю, где он сейчас живёт.       — Прости, что спросил, я не знал, — Тэ сел на коленки шатена.       — Не извиняйся, Тэхён-а, ты — самое дорогое, что у меня есть.