карамелька

      День сменялся днём, ночь — ночью. С того момента, как Юнги и Чимин праздновали Рождество прошло уже несколько месяцев. Удивительно, время так быстро летит... Омега и альфа были действительно прекрасной парой. Понимали друг друга с полуслова. Истинность даёт о себе знать. Разногласия были такими незначительными, что на них не то, что закрывались глаза, захлопывались так, что замок на них нацеплялся моментально. Они никогда не спорили о том, что может быть на ужин. Что на завтрак. Что на обед. Ведь заботливый блондин всегда готовил вкусно, поэтому старшему никогда не приходилось жаловаться на еду.       С родителями Пак так и не общается. Даже не пытался им писать больше. Квартира альфы находится достаточно далеко от бывшего дома Чимина, поэтому шанс встретиться даже с кем-то одним из родителей был до смешного мал. Так думал блондин. Но знаете, его чутьё постоянно его подводит, при том самым глупым образом. В один из обычных февральских дней омеге что-то ударило в голову. Это что-то оказалось немного больше обычного камня с дороги. А может и не немного. Возможно, это была огромная гиря. Возможно, его треснули кувалдой. Может, на него наступил слон, упал бегемот, а возможно и колибри выклевала ему весь мозг. Ну вот зачем, зачем Пак Чимин решил прогуляться в один из дней в кондитерский магазин, что находился у его старого адреса. Он думал, что придя в тот район, не встретит родителей? Хотя бы одного.       Конечно встретит. И он встретил. О, Боже, лучше бы Чимин провалился под землю. Нет, не от стыда. Совершенно не от него. Он хотел провалиться от того, что видеть отца было невыносимо. Не хотелось от слова совсем. Видеть предателя. Того, кто так просто отказался от тебя. Для кого ты, по всей видимости, ничего не значишь больше. А всё потому, что ты просто встретил своего истинного, того, кого ты полюбил всем своим сердечком.       — Чимин, что ты здесь делаешь? Ты же так далеко теперь живёшь! Неужели решил прийти проведать своих любимых родителей? Вспомнил про наше существование?? — старший альфа чуть ли не кричал на сына, который. в свою очередь, мог лишь смотреть на отца и хлопать своими глазками.       — Но отец, я... — Чимин немного сжался: привычка с детства — сворачиваться клубочек, когда кто-то начинает кричать. При том необязательно, чтобы кричали на него.       — Ой, смотрите, как он у нас заговорил! Отец! А чего же ты от отца от своего сбежал? А ты хоть понимаешь, как сейчас тяжело папе?! Он ведь омега, он тебя носил под своим сердцем! Он тебя рожал, мучился, а ты решил, что можешь просто так уйти из дома?       — Отец, ты не понимаешь, о чём говоришь! — прошептал Пак в ответ, но Намджуну это показалось достаточно громко. Вокруг них начала собираться толпа.       — Как ты смеешь дерзить мне? Кто ты вообще такой? Шавка! — разъярённый альфа дал сыну пощёчину, — Ты — не мой сын. Я не хочу, чтобы ты им был. Просто нет, — их уже разнимали другие посетители кондитерской.       — Если ты думал, что я не знаю о том, как на выходных ночью ты пил соджу и избивал папу, то ты о-о-очень сильно ошибаешься. Я всё слышал, каждый вскрик, каждый грёбаный удар по щекам папы, — когда они выкатились на улицу, Чимин уже просто не выдержал. Не смог. Заплакал своими чистыми и непорочными слезами, что летели десятками на асфальт, мгновенно застывая, превращаясь в красивый прозрачный льдинки, заставляя душу его истинного терзать себя в сомнениях и догадках о том, что происходит с омегой. Юнги это сводит с ума.       — Заткнись! Всё это было давно. Сейчас у нас всё хорошо. У нас с ним. Но из-за тебя папа вянет на моих глазах! Ты убиваешь его. Ты. Не я, а ты! Джин каждый день пьёт эту чёртову валерьянку. Каждый чёртов день, — Намджун немного успокоился, поэтому перестал чесать свои кулаки.       — Я не хочу, чтобы папа страдал. Но и сам страдать я не хочу. Я не хочу возвращаться домой, потому что это уже не мой дом. Не мой, а совсем чужой для меня дом. Мой дом теперь в другом месте. Здесь — нет.       — Учти, если этот твой истинный тебя бросит, и ты прибежишь домой, то я не собираюсь открывать тебе дверь. Папа откроет, — на этих словах старший альфа развернулся и поплёлся в сторону дома.

***

      В квартиру Чимин вернулся, как самая настоящая тень. Совсем тихо, надеясь на то, что Мин не увидит его такого, разбитого и морально, и физически. Каждый разговор с родителями даётся ему всё сложнее и сложнее. Никак нельзя справится с этой обидой. С этим чувством предательства и одиночества внутри. Сложно осознавать то, что самые близкие в твоей жизни люди просто бросили тебя. И даже истинный никогда не сможет заменить тебе тех людей, которые тебя вырастили, воспитали. Те, который научили тебя ходить, передвигать своими ногами, а потом бегали за тобой по всей квартире, по всей улице, на который ты убегал от них, играя в догонялки. Эти люди научили тебя практически всему. Ты знаешь, что где-то там, в их сердце, какая-то часть точно отдана тебе.       И получить такой удар ножом в спину у Пака младшего точно не входило в планы. По крайней мере, не на эту жизнь. Но судьба любит преподносить разные сюрпризы. Особенно те, которые ты совсем не ждешь и совершенно не хочешь видеть.       — Чимин-а, что случилось? — строгим голосом спросил Юнги, как только омега переступил порог гостиной.       — Всё в порядке, — голос не дрожал, ведь Пак уже был готов к такому разговору.       — Нет, не в порядке, не пытайся меня обмануть. Я — твой истинный. Я всё чувствую. Поэтому давай, рассказывай. И желательно всё с самого начала. Хоть скажи, где ты был...       — Только не ругайся на меня, хорошо? — младший опустил взгляд вниз, рассматривая пол: не мог выдержать этого взгляда Юнги.       — Ах, хорошо, я постараюсь не ругаться, — Мин немного расслабился, сев в другую, более открытую позу, чтобы Чимин перестал себя накручивать про ругань.       — Я ходил в кондитерскую, которая находится около моего дома. Ну... там, где родители живут.       — Продолжай, — по изменению голоса было понятно, что альфа напрягся.       — Я не знаю, зачем пошёл туда, но так получилось и...       — Чимин, успокойся, тебя никто не сожрёт и не убьёт. Чего ты боишься? Смотри, я не ругаюсь, говорю спокойно. Можешь не переживать. Если тебе нужна помощь или поддержка, то не стесняйся просить их, — Мин пытался успокоить своего омегу, хотя самому бы не мешало успокоиться.       — Ладно, в общем, я встретил там отца. Он очень долго кричал на меня, что-то вроде того, что я — плохой сын. А ещё папа постоянно из-за меня рыдает и пьёт успокоительные. И вообще, что это я такой ужасный и неблагодарный сын, что доводит своих родителей. И вообще, папа хочет, чтобы я вернулся домой. А отец не хочет.       — А ты хочешь? — брюнет с новой силой сжимает кулаки, ногтями чуть ли не до крови раздирает кожу. И думает альфа о том, что с такими темпами над Чимином будет страшное клеймо — сирота. И этому виной будет сам Мин Юнги.       — Нет, конечно. Я тебя люблю. И с тобой готов всю жизнь прожить.       — Иди сюда, Карамелька, — альфа пару раз постучал по дивану, глазами указывая на место рядом с собой, чтобы Чимин немедленно опустился рядышком, а брюнет прижал его к себе с такой силой, что в глазах от таких объятий потемнеет, — Я тоже тебя люблю.       — Ого, уже девять часов! Где я столько пропадал? А хотя, итак ясно... — задумчиво протянул блондин.       — Что это у тебя? — Мин заметил покраснение от пощёчины даже в темноте, при одном тусклом светильнике.       — Ах, это... Отец ударил, — в глазах Мина ярость, из груди вырывается рык.       — Пошли, я тебе мазью намажу скулу. А то у тебя там синяк больше головы будет, — альфа заставляет себя успокоиться, — а ещё, у тебя течка. Запах очень сильный.       — Айщ, совсем про неё забыл... Рядом с тобой никакой боли нет, поэтому я вообще могу её игнорировать. Только вот, все вещи приходится потом стирать, — Пак немного хохотнул.

У Мин Юнги в сердце дыра, ведь защитить своего омегу он никогда не успевает.

***

      — Просыпайся, Карамелька, — ласково прошептал Мин на ухо своему омеге.       — Хён, ты время видел? — на часах красовалась яркое восемь сорок семь.       — Видел, поэтому вставай. Опаздывать плохо, сам же так всегда говоришь, — рассмеялся альфа. Хорошо, что на лице блондина не красуется синяка, иначе сегодня на встрече их бы не совсем, а если быть точнее, то совсем неправильно поняли.       — Куда это опаздывать? — омега удивлённо уставился на брюнета.       — Нам сегодня будет сходить на кое-какое мероприятие. Родители меня туда послали, мол, ты — наследник компании, так что давай, иди и подписывай бумажки. А мы посмотрим потом, как ты там справился.       — Юнги! И ты молчал!? Мне же нужно себя в порядок привести! Айщ, будь ты трижды неладен, Мин Юнги, — блондин резко вскочил с кровати, попутно ударяясь своей головой о голову Мина       — Да успокойся же, Карамелька! Мероприятие в четыре, а сейчас только девять. Так что...       — Мне нужно столько всего переделать! И вообще, что нам нужно надеть? Мне же ещё вещи гладить вообще-то.       — Я, наверное, в каком-нибудь костюме пойду. Оденься красиво, но не вычурно. А ещё, надень тот чокер, что я подарил тебе на Рождество.       — Ох, ладно. Думаю, белая атласная рубашка и простые чёрные джинсы хорошо подойдут...       — Здравствуйте, Мин Юнги, — какой-то незнакомый Чимину альфа подошёл к Юнги и пожал ему руку, после чего немного поклонился Чимину, — У вас очаровательный омега, — мужчина улыбнулся.       — Привет, Чонин, а где господин Чан? Мне нужно с ним обсудить некоторые моменты, — Мин вопросительно посмотрел на альфу.       — Ах, господин Чан сейчас с господином Воном. Господин Вон прилетел из Китая, так что Чан занят этим "особым" гостем.       — Хорошо, ладно, мы пойдем, — после чего Юнги приобнимает своего омегу и идёт с ним в глубь особняка.       — Хён, ты знаешь всех этих людей? — удивлённо выпалил блондин, осматривая людей, что стояли в разных маленьких кружочках, что-то активно обсуждая, попутно попивая дорогое шампанское.       — Да, каждого, кто здесь находится, — отвечает альфа, уверенно идя вперёд, прямиком туда, где находится лестница.       — Ого, а кто все эти люди? Тот, кто к нам подошёл, например, — интересовался Чимин.       — Ах, это Чонин. Он не из самой богатой семьи, да и бизнес у него не самый прибыльный. Но человек он в этих кругах достаточно полезный. Вежливый, обходительный, вроде как не извращенец, так что можешь его не сторониться. Он хороший, помогает часто, за это его и любят. Но, как ты мог заметить, льстит он очень много. Хочет всем угодить, поэтому и ведёт себя так.       — Юнги, зачем мы приехали сюда?       — Мне нужно подписать один договор, не буду объяснять, иначе мы состаримся за этим рассказом, — немного улыбнулся Юнги.       Через несколько минут господин Чан уже освободился, поэтому Юнги надо было скорее идти к нему: старший альфа ненавидит, когда его заставляют ждать. Кто бы то ни был. Поэтому, Мину пришлось отдать своего омегу в руки другому омеге — Бэкхёну.       Бэкхён — замужний двадцати пяти летний омега, давний друг Юнги, поэтому альфа не боится доверять ему самое дорогое.       — Здравствуй, ты — Чимин? — розововолосый подошёл к младшему омеге, протягивая свою руку, чтобы поздороваться.       — Ах, да, это я. А вы — Бэкхён? — блондин уставился на шикарно одетого омегу напротив. Он был таким утончённым, выглядел современно и очень молодо, будто ровесник, но при этом невероятно хорошо вписывался в этот особняк, что был вида потрёпанного.       — Да. К сожалению, Юнги пришлось быстро лететь в кабинет к господину Чану, чтобы подписать за родителей бумаги. Господин и госпожа Мин не могут присутствовать лично, а их сын, как наследник бизнеса, также может подписать этот договор. Я присмотрю за тобой, пока он не вернётся. Постарайся ничего не натворить и никуда не вляпаться. Ты здесь, наверное, самая молодая омега. А альф, особенно одиноких, здесь очень много, — предупреди розововолосый.       — Хорошо, я понял, — Чимин кивнул в ответ старшем, что посмотрел через плечо Пака. Блондин тоже решил обернуться.       — Бэки, я искал тебя по всему зданию, — альфа, лет двадцати восьми — тридцати, подошёл к старшему омеге.       — Чанёль, — омега взглянул на Чимина, — это омега Мин Юнги.       — Здравствуйте, — Пак немного смутился, ведь альфа в своих объятиях крепко сжимал Бэкхёна.       — Меня зовут Чанёль, я муж Бэкхёна и друг Юнги, — альфа немного поклонился, — я побуду с вами, а то я краем уха слышал, что тут Мингю решил прийти.       — А кто такой Мингю? — поинтересовался Чимин. Любопытство блондина часто делает до безумия неприличным и совсем некультурным.       — Ах, ты же не знаешь... — начал было Чанёль, но тут же был перебит собственным мужем.       — Чимин, Мингю — очень плохой человек. Он извращенец и сам по себе очень мерзкий тип. Мы не знаем, как он выглядит, ну, то есть, во что он одет сегодня. Так что лучше ни с кем не разговаривай кроме нас, Юнги и Чонина. Он поможет, если что, но-о потребует плату. Лучше так, чем никакой защиты.       — Нам с Бэкхёном нужно будет отойти через минут пятнадцать. Юнги знает об этом, но он ещё не в курсе, что Мингю как бы здесь. Я скажу Чонину, чтобы он глаз с тебя не спускал, но если Мингю увидит тебя, то...       — А почему сразу меня? Я же не единственный омега здесь! — уже не выдержал.       — Ну, омега то ты здесь действительно не единственный. Но зато, единственный с течкой, — Бэкхён решился объяснить младшему омеге главную причину, — Интересно, у Мин Юнги вообще мозг есть? Брать с собой на мероприятие течного омегу...       — Ну слушай, откуда же ему было знать, что эта мразота припрётся сегодня? — Чанёль решил немного поумерить пыл своего муженька.       — А его не должно было здесь быть? — удивился младший.       — В том то и дело, что нет. Его по жизни кроме тюрьмы вообще нигде не должно быть, — ответил Чанёль, немного ухмыльнувшись.       Незаметно для каждого из этой троицы, пятнадцать минут уже успели пролететь. Чанёль и Бэкхён попрощались с Чимином и уехали по своим делам, а Пак так и остался стоять по среди коридора. Он был совершенно один, ведь Юнги всё ещё не вернулся от господина Чана.       Омега пока что решил сходить в уборную, чтобы привести растрепавшиеся волосы в порядок. На его голове сейчас творился полнейший кавардак: блондинистые волосы были растопырены в разный стороны, блеск на губах был чуток съеден.       Зайдя в туалетную комнату, Чимин остановил свой взгляд на отражении в зеркале, заметил, что стрелка немного размазалась. Через мгновение дверь в уборную открылась, и вовнутрь вошёл высокий достаточно симпатичный молодой человек.       — Ну привет, киска, — он запер за собой дверь и подошёл вплотную к омеге.       — К-кто вы? — испуганно спросил Пак, смотря прямо в тёмные глаза, пытаясь оттолкнуть от себя сильного и крепкого альфу, что успел развернуть омегу к себе лицом, прижимая бёдрами к раковине.       — Мингю, но можешь называть меня своим папочкой. Твой карамельный запах такой вкусный, мне нравится. Так бы и сожрал тебя, — альфа задрал рубашку омеги, ведя пальцами по рёбрам, — хочу тебя, сладенький.       — Отпусти меня! — взвыл омега, пытаясь выбраться из цепких рук. Конечно же безуспешно.       — Ещё чего, — после этих слов альфа впивается своими клыками в кожу на рёбрах блондина, оставляя там свой след.       — Ай! Не трогай меня, пожалуйста! — однако Чимин понимает, что Мингю совсем не такой, как его одноклассники. Если те могли ещё остановиться. Не бить так сильно, не делать слишком больно, то этот альфа останавливаться явно не собирался. Если одноклассники могли не ставить метки на теле бедного омеги, то Мингю поставит их столько, сколько посчитает нужным. Юнги никогда его не простит. Юнги Чимина не простит.       — Как я могу тебя не трогать? Как вообще можно не трогать такого красивого омегу, который пахнет вкусной и сладкой карамелью!? — от течных омег у Мингю крышу сносит в хлам.       — У меня есть альфа, и я его люблю, отпусти меня! — закричал пак, в надежде, что его хоть кто-нибудь услышит. Но музыка, разносившаяся по всему особняку была достаточно громкой, чтобы перекрыть собой все звуки.       — А ты ещё и голосистый Ну ничего, помолчишь немного, ничего не случится, — альфа сорвал с себя рубашку и, оторвав кусочек, запихнул Чимину в рот. Уже через несколько секунд перед Паком был полностью голый альфа, — ну, не бойся, мы немного поиграемся, а потом ты пойдёшь к своему альфе. Понял? — Чимин слегка кивнул, из последних сил сдерживая слёзы.       Альфа резко схватил омегу за руку, прижимая к стене, пытаясь снять с того рубашку. Мингю облизывал шею Пака, словно настраиваясь на метку. В тот самый момент дверь слетает с петель, и в туалетную комнату с грозным рыком заходит Юнги.       — Чимин-и, иди ко мне, — Мин позвал к себе омегу, чтобы тот встал позади. Так будет безопаснее.       — О Боже мой! Сам Мин Юнги пришёл! Это твой омежка? Ты знал, что он — шлюха!? Быстро согласился потрахаться со мной! Аахаах, ну и глупец же ты, М... — по лицу старшему альфе прилетело от Юнги достаточно сильно. Удар был настолько мощным, что Мингю повалился на пол.       — Мингю, какая же ты сука!       На лице у Юнги уже нет никаких эмоций. Он просто берет Чимина за локоть и выводит его из здания, ведя к машине. Половина дороги проходит в напрягающей и пугающей блондина тишине.       — Хён, сбавь скорость! Со мной всё х...       — Нет, Чимин. С тобой не всё хорошо. Ты опять трясёшься. Снова. Твои пальцы перебирают низ рубашки. Ты дёргаешься от любого шороха. Я снова виноват. Я снова подвёл тебя и не успел вовремя. Я такой плохой альфа, такой плохой истинный. Я — ужасный парень. Как ты терпишь меня? Почему?       — Я люблю тебя. Просто люблю, не смогу без тебя ни дня прожить.       — Я тоже люблю тебя. Очень сильно.       Уже дома, после того, как Мин обрабатывает новые раны на теле истинного, Юнги ложиться на кровать, в надежде, что быстро уснёт. Но мысли в голове крутятся бесконечной каруселью. Ведь...

У Мин Юнги в сердце дыра, ведь защитить своего омегу он никогда не успевает.