карамелька

      Если бы Чимин знал о том, какая боль прожигает тела людей по утрам после их первого секса, то омега никогда бы в своей жизни не хотел испытывать подобного. Жаль, что уже поздно что-либо делать. Надо было думать об этом раньше, ну или хотя бы почитать в интернете. Зачем же это делать, правда ведь, Чимин? Из сонного царства Пак никак не хотел выходить: кровать окутала блондина своим невыносимо приятным теплом, не давая Чимину даже разомкнуть глаза. Одеяло, большое и пуховое, прибило омегу к матрасу.       Спустя некоторое время, проведённое в постели, младший решил, что просыпаться можно если не с первыми, то вторыми петухами уж точно. Его веки распахнулись, и он наконец смог оглядеть комнату вокруг себя. Всё тело неимоверно затекло, невозможно было пошевелить и одной конечностью тела. Оно, словно, абсолютно точно налилось свинцом, как огромная и тяжёлая пуля для какого-нибудь автомата. Сложно было представить, как омега чувствовал себя лишь после того, как десять секунд назад удосужился открыть свои глаза. Никакой больше боли пока что блондин не чувствовал. Да и не рассчитывал чувствовать в принципе. Ему так не хотелось вставать с кровати. Точнее, шевелить хоть одной своей мышцей, ведь это могло обратиться в нестерпимую и покалывающую боль.       Пролежав так секунд сорок, Чимин понял, что рано или поздно, но подняться с кровати всё-таки нужно. Сначала одной рукой, потом второй. Нога, ещё одна. Отлично, теперь Пак Чимин валяется на полу возле кровати, с которой он нахрен свалился. Звук был негромким, но достаточно глухим. Хорошо, что альфа не услышал этого, а то ведь бы уже давно прибежал к своему карамельному малышу на помощь. Только тогда, когда блондин, с трудом поднявшись, решил отряхнуться, он понял, что всё его тело горит невероятно сильным пламенем. Боль пронзала всё: начиная от шеи, заканчивая пятачками на ножках. Особенно сильно у Чимина болела одна неприличная вещь, но если её обобщить, то в целом, это можно назвать и тазом. Не совсем он конечно, но это уже ближе, чем все те варианты, которые можно перебрать из приличных. Омеге тяжело и больно было стоять, но передвигать своими маленькими ножками было ещё больнее.       Всё тело ныло так, как никогда не ныл даже сам Ким Тэхён, а он, как известно всем в простонародье, самая настоящая и грозная Королева драмы. Такую ещё поискать надо. Работать и общаться с таким человеком сложновато, но как хорошо, что его истинным оказался самый спокойный человек в этом мире — Чон Чонгук. Он молча выслушивал все крики и оры синеволосой королевы по поводу новой серии какого-то там сериала, а потом бросал что-то вроде "Да будут они ещё вместе" или "Успокойся, он ещё воскреснет, вот увидишь". И герой действительно воскрешался. Нет, конечно было и такое: "— Боже мой, Тэ, это просто мультик про зверюшек в лесу, чего ты ревёшь? Ну. Ну и что, что у них такие светлые добрые глаза? Нет, Тэхён, я не куплю тебе, ни эту странную обезьяну, ни лемура, ни эту красную белку, ни фенька, ни уж тем более вот эту вот мохнатую штуку. И что, что это галаго? Всё равно не куплю!".       На всё это конечно же было много слёз, упрашиваний и даже угроз. И конечно Ким Тэхён всегда получал, что хотел, пусть даже это и была мягкая игрушка. Зато это была мягкая игрушка галаго из мультика Юху и его друзья.       Пак шёл, еле переставляя ноги, сумел наконец-таки дойти до выхода из спальни. Он сам не мог понять, откуда в нём столько терпения, ведь боль никуда не собиралась уходить. Даже больше, с каждым новым движением, с каждым новым шагом задница омеги болела всё сильнее и сильнее, заставляя его постоянно останавливаться и отдыхать. О да, спустя несколько долгих минут, а может, это были лишь считанные секунды, блондин оказался на кухне, где Мин Юнги, как самый правильный альфа, готовил для своего истинного омеги вкусный завтрак. Нужно признать, брюнет действительно неплохо готовит. Чимин уже не помнит, отмечал ли он это или нет, но теперь уж точно будет просить старшего готовить хоть иногда. Аромат бекона, казалось, уже заполнил всю квартиру без остатка, а слюни Чимина теперь точно залили собой весь кухонный пол. Что ж, неплохой стимул, чтобы убраться в квартире. Потому что купаться в слюнях, даже в собственных, никто особо не стремиться.       — Доброе утро, — доносится до ушей омеги голос истинного сквозь звук шипящего на сковороде масла. Сейчас перед блондином альфа стоит с немного потрёпанными волосами и помятой футболке. Старший выглядел трогательным и домашним, хотелось бы подойти к нему поближе и сжать в своих объятиях, говоря ему, что он только для Чимина создан.       — Да, доброе утро, — блондин сильно поморщился от боли в тот момент, когда решил опустить свою пятую точку на стул. Это было большой, катастрофически огромной и гигантской ошибкой( big, huge, enormous и всё в этом духе).       — Болит? — альфа кивнул в сторону истинного, на что тот охотно согласился. Болит, очень болит. И теперь, когда омега присел на стул, он не имеет ни малейшего понятия, как теперь ему придётся подниматься с него. Сидеть было не особо то и приятно, но передвигать своими ногами было ещё больнее и неприятнее.       — Не представляешь, насколько всё горит, ауч! — вскрикнул младший, когда немного приподнялся, чтобы взять соль с другого конца стола, а потом достаточно резко плюхнулся обратно, — Просто ад! Знал бы, ни за что в своей жизни не соглашался на это, — на этих словах брюнет рассмеялся, — и чего это ты ржёшь, как лошадь? Смешно тебе, да?       — Не поверишь насколько. Да уж, мне тебя не понять в этом плане, уж прости, — снова смех, — давай я тебе попозже мазью от синяков намажу, а то у тебя никогда задница не пройдёт.       — Фу, какие неприличные слова ты говоришь, Мин Юнги. Я всегда думал, что ты очень культурный и порядочный молодой человек. А вот как оказалось на самом деле. Нет, ну от тебя я такого не ожидал! Кошмар! — звонким колокольчиком разносился смех Пака по всей квартире.       Наверное, именно сейчас Чимин осознаёт, насколько ему нравится Юнги. Нет, даже не так. Насколько Чимин его любит. Такое громкое слово. Любить. Оно не даёт многим сердцам покоя. А иногда, за любовь неё принимают кого-то другого. Но блондин уверен точно, на все сто процентов. Он любит Юнги, любит так сильно, как не любил никогда. Рядом с этим альфой младшему хочется просто забыться. Окунуться в самые светлые свои и его чувства. Рядом с Мином омега наконец чувствует себя нужным. Чувствует себя на нужном месте, словно так и должно быть. Чимин уже не может представить своего существования без Юнги, что уж говорить о нормальной полноценной жизни? Паку кажется, что без истинного он и дня, и минут то прожить не сможет от слова совсем. Потому что Юнги стал для него всем, самым-самым родным, стал частью его сердца и души. Истинность сплетает души, так было всегда, так что и удивляться тут нечему. Но омега удивляется, всегда удивляется. Мол, как какая-то непонятная ересь может сплетать кого-то? Истинные — это не просто пара, созданная на небесах, но ещё и самые настоящие соулмейты. Пак всегда поражался тому, как же всё-таким создаются все эти фразы. Но это всё было давно, лет семь-восемь назад. Сейчас это не волнует блондина. Теперь Чимина волнует только Юнги.       О красноволосом парне Чимин не вспоминает уже очень давно. Месяц, может быть полтора. Раньше не проходило ни одного дня, чтобы Пак не думал о том случае. Но истинный дал понять одно: в смерти своего бывшего любимого человека Пак Чимин виноват не был. Понимание этого надолго теперь останется в голове и в сердце омеги, которого рушили не за что. Блондин забывал о всех своих проблемах, о всех трудностях в жизни. Где-то в глубине души он чувствовал, что его семья теперь — это Юнги. Один человек, но такой любящий и любимый. Для Чимина всегда было важно быть любимым, ощущать чужие тёплые руки на своей талии, дыхание в шею, просто чувство того, что ты нужен.       Юнги как раз оказался тем, кто всегда готов быть рядом. Готов любить, даря всего себя истинному, полностью, без остатка. Так всегда думал сам Чимин, даже не пытаясь проверить истинность всех этих слов и поступков       — Ладно, ешь давай, а то всё уже остыло, наверное, — сказал альфа, выбивая блондина из собственных глубоких мыслей.       — Да нет, не успело ещё остыть, — мягко улыбнулся омега, снова задумываясь о том, что он фактически живёт за чужой счёт, лишь убираясь и иногда готовя. Нет, конечно, в первый день проживания Чимина в этой квартире брюнет никаких денег с омеги брать не намерен, так что работать было не нужно, а точнее даже чуть ли не запрещено. Мин быстро просёк, что за блондином бегают другие альфы, которым лишь бы присунуть кому-нибудь. А Юнги не особо то и хотел рисковать своим истинным, поэтому предложил парню убираться в квартире. Чимин, конечно же, согласился. Вот так началась их совместная и насыщенная разными событиями жизнь.

***

      Конец марта наступил слишком быстро. Неожиданно подкрался к Чимину и "укусил за пяточку". Шутка. Омега пытался сделать всё, лишь бы отдалить этот день настолько, насколько это только возможно. Сегодня будет самое сложное испытание в его жизни. Намного сложнее школьных тестов по математике и физики( Хотя куда уже сложнее? сложнее физики, пожалуй, только заставить самого убеждённого в мире атеиста поверить в Бога. Но вспомнив про тесты на тему "Закон сохранения импульса", второй вариант начинает казаться намного проще). Пак открыл глаза за минут десять до будильника. Нервы сдавали знатно. Он безумно боялся того, что родители Юнги его не примут. Боялся такой же реакции со стороны Господина и Госпожи Мин, как и у его собственным родителей. Пак, наверное, больше всего боялся своего, неприятия из-за того, что его родители — самые простые и обычные работники. Он думал, просто был уверен не только на все сто, но и на все сто пятьдесят процентов, что это будет первая и главная причина, почему родители альфы запретят им быть вместе. Чимин долго думал над тем, что ему надеть, что ему говорить и нужно ли говорить что-то вообще. Боялся сделать только хуже, но он обязан был хотя бы поздороваться с семьёй своего истинного. Омега понятия не имел, что и как он будет о себе рассказывать, ведь даже за месяц не удосужился подготовить хоть какой-нибудь план разговора. Юнги же, как самая что ни на есть настоящая крысиная крыса, даже малейших подсказок говорить не хотел. Потому что, видите ли, блондин сам всё должен узнать, а то так будет совершенно не честно. Да и вообще, альфа хотел посмотреть, как его истинный собирается выкручиваться из столь интересной ситуации. Но почему-то старший был уверен, что его родители обязательно должны принять Чимина. И вообще, он обязан им понравится, другого варианта здесь даже быт не может.       Омега повернулся на бок, смотря на ещё спящего альфу, отсчитывал каждую минутку, каждую секунду до того, как раздаться оглушительно громкий звонок будильника, и бежать будет уже некогда. Блондин понятия не имел, как вести себя в обществе взрослых и влиятельных людей, каковыми и являлись родители Юнги. Хотя всё то время, что младший носился по квартире с воплями о том, что он совершенно не знает этикета в высшем обществе, а ещё не знает о том, какой столовый прибор для чего предназначен. И даже то что Юнги твердил о том, что его семья таким не страдает, омега не мог прекратить переживать по поводу предстоящей встрече.       Будильник.       Блондин резво вскакивает, влетая в кухню, начиная готовить завтрак. Вся эта картина уже смешит альфу, что только что открыл свои глаза.       — Боже, Чимин-а, успокойся, прошу. Не суетись так, делай всё спокойно, — говорит брюнет, обходя сбоку омегу, что так отчаянно пытается порезать фрукты на аккуратные и ровные кусочки, но получаются у него при этом огромные кусманища киви и яблок.       — Я спокоен. Я вообще самый спокойный человек в мире, что не видно? — кричал Чимин, при этом размахивая ножом, — по-моему очень даже видно!       — Карамелька, это всего лишь знакомство с моими родителями. Они не правители всего мира, а обыкновенные бизнесмены. Они должны будут тебя принять, потому что во-первых, это мой выбор, а во-вторых, мы истинные, а от истинности бегать нельзя, ибо это просто бесполезно. Истинность же всегда тебя найдёт, как ты не старайся от неё убежать.       — А что, если они уже нашли тебе омегу? Какую-нибудь длинноногую модель из богатой семьи? Ты об этом не думал? А вдруг им не понравится мой социальный статус? — всё никак не унимался Чимин.       — Успокойся, я уверен, ты им обязательно понравишься, — а альфа всё не прекращал попытки успокоить своего истинного, чтобы тот прямо сейчас не схватил сердечный приступ из-за стресса.

***

      Дом семьи Мин выглядел достаточно просто, но всё равно очень изысканно. Юнги не раз говорил, что его семья не любит прямо показывать, насколько они богаты. Семья Мин любит обходить все очевидно дорогие детали интерьера. Например, они не украшают свои занавески кристаллами Сваровски, зато стол в гостиной, изготовленный специально для этого дома, сделан из дорого красного дерева.       Чимин и Юнги стояли у входной двери, ожидая, когда их наконец впустят. Руки уже просто безумно дрожали, несмотря на то, что он еще не увидел тех , кого так сильно боялся весь этот месяц, каждый чертов час прокручивая в своей голове различные развития событий сегодняшнего дня. За дверью послышались шаги, и в этот момент у Чимина бешено заколотилось сердце. Пак боялся поднять глаза, что уж говорить о том, чтобы посмотреть в глаза напротив.       — Привет, мам, — раздался голос Юнги, выводя омегу из транса. Перед ним стояла женщина, лет сорока, с чёрными густыми волосами по плечи и лисьими глазами. Одета она была в чёрное платье, что как раз сидело на хорошей фигуре госпожи.       — Привет, сынок, неужели наконец решил заехать к своим любимым родителям? Да ещё не один, а со своей второй половинкой? — мягко улыбнулась женщина, кивая в сторону омеги.       — Именно, — с огромной уверенностью ответил альфа, приобнимая своего истинного за талию.       — Здравствуйте, — блондин подумал, что с его стороны не очень вежливо то, что он ещё не представился, — меня зовут Пак Чимин.       — Здравствуй, Чимин, приятно познакомиться, меня зовут Сохён, но можешь звать меня Госпожа Мин, — женщина мягко улыбнулась, приглашая истинных пройти в дом. Внутри было настолько красиво и изящно, что Пак боялся даже дышать. По всей гостиной были расставлены красивые вазы, явно повидавшие не одно поколение. Каждая ваза была по особенному украшена, разрисована цветами: розами, тюльпанами, ромашками, незабудками и сиренью. Чимин всегда любил цветы, потому что они были живыми и красивыми. Тэхён всегда сравнивал Пака с цветами. Чимин был самым живым, красивым и ярким из них. Тем, который всегда так хотелось сорвать, а лучше вырвать вместе с корнем, как сорняк. Но почему Тэхён видел друга именно таким, он не объяснял ни единого раза, — Мойте руки и садитесь а стол. Господин Мин скоро придёт. Отец опять заработался у себя в кабинете, — после этих слов парочка скользнула в ванную комнату, чтобы помыть руки.       — Вот видишь, мать тебя не съела, отец тоже вряд ли будет, — подмигнул младшему Юнги.       — Ладно, это было не так страшно, как я думал, — признался омега, — нам, наверное, нужно вернуться.       Через несколько минут все уже сидели за столом, даже Господин Мин всё-таки вышел из своего кабинета. Старшая пара начала есть, младшая последовала примеру. Воцарилось неловкое молчание, которое, по факту, никто не хотел прерывать.       — Чимин, — а кем работают твои родители? — тот вопрос, который омега ожидал больше всего. И ответ сказать он боялся тоже больше всего. Сложно было даже просто собраться с мыслями, что уже говорить о том, чтобы спокойно отвечать таким влиятельным людям, как Господин и Госпожа Мин.       — Мои родители, они обыкновенные работники в фирмах, — ответил младший, опуская взгляд в свою тарелку. Боялся того, что из-за простоты социального статуса своих родителей, потому что, это, по его мнению, является самой главной причиной для осуждения их с Юнги парой. Ибо негоже простой омеге находиться рядом с таким альфой, которого вырастили Госпожа и Господин Мин.       — Вот как? Ну и чего ты голову опустил? Стыдишься своих родителей? — спросила женщина, пристально разглядывая Чимина.       — Нет, я просто... — что-то щёлкнуло внутри омеги, и он немного осмелел. Поэтому, этот самый смелый человек в мире на данный момент решил, что просто сказать всю правду о его страхах и подозрениях — не такая уж и плохая идея, а даже наоборот. Прекрасная и до ужаса отличная идея. Он взглянул в глаза Юнги, чтобы получить одобрение на рассказывание дальнейшей истории, абсолютно уверен в том, что любимый альфа всё поймёт. Мин младший конечно же понял. Поэтому будучи уверенным в своём истинном на целых сто процентов, просто напросто слегка кивнул головой, надеясь на то, что блондин раскроет все свои карты прямо сейчас.       — Просто что? — не унималась старшая омега. Да уж, первое впечатление может быть весьма обманчиво, но ведь и второе тоже. Чимин пока на это, откровенно говоря забил, сосредоточившись на поведение и настроение Госпожи Мин в данное время. Сейчас она уже не казалось такой же доброй, как вначале. Но откуда же Паку знать, что это всего лишь проверка на стойкость? Эта женщина далеко не промах.       — Я просто боялся того, что вы не примите меня, потому что моя семья не такая уж и богатая, а родители далеко не великие бизнесмены. Я обычный омега из такой же обычной семьи, которая не дотягивает до вашего статуса. А если вы спросите меня, почему я встречаюсь с Юнги, рассчитывая услышать, что из-за денег, то вы глубоко ошибаетесь. Мы с вашим сыном истинные. А ещё Юнги всегда защищал меня и спасал. Потому что на меня всегда рушилось много всего, но он не уходил. Никогда. Он всегда помогал мне и поддерживал меня, что бы не случилось. У вас правда замечательный сын, и я действительно его люблю. Пожалуйста, разрешите нам быть вместе, — такую речь Чимин толкнул, пожалуй, впервые в своей жизни. Он умоляюще смотрел на родителей Юнги, ожидая хоть какой-то ответной реакции на всё выше сказанное, в душе надеясь на разрешение, согласия и принятия принятия их пары. Юнги тоже хотел бы надеяться на то, что родители примут Чимина, ведь по отношению к Паку у него были достаточно серьёзные намерения.       — Ладно, прошёл проверку, — раздалось со стороны Господина Мина, который даже прекратил есть, чтобы послушать размашистую речь младшего омеги.       — Я уж думала, ты сбежишь, — улыбнулась Госпожа Мин, заглядывая в лицо Чимина, — Только вот я не могу понять, почему нас с Чунмёном все за монстров и иродов держат? Мы не кусаемся, так что не трясись так, Чимин.       — То есть вы примите нас, — тихий голос блондина, всё ещё слегка неуверенный и напряжённый.       — Конечно, я просто хотела услышать причину, почему я должна вас принять. Чунмён то всех примет, лишь бы Юнги был счастлив. В этом плане я жёстче. Я считаю, что ему нужен достойный омега. Ты очень хороший, Чимин. Я вижу это в тебе, ты светлый и яркий мальчик. Очень хороший. И ещё, ты смог полюбить такого засранца, как Юнги. А это, мне кажется, просто достижение века, — после этих слов младший омега улыбнулся.       — Я знал, что вы примите его, не сомневался ни капли, — раздался голос Юнги, который до этого момента решил благополучно молчать.       — Ой, это было ясно уже тогда, когда вы вошли. Ты был такой уверенный, что я сразу поняла, что если мы его не примем, то ты сделаешь всё, чтобы мы его в итоге приняли.       — Ты права. Но всё обошлось, Чимин сам сделал всё, он большой молодец, — брюнет погладил своего истинного по руке, а после поцеловал в макушку.       После обеда старшая омега подошла к Паку, отводя его немного в сторону.       — Чимин-а, хочу, чтобы ты знал кое-что. Ты — первый омега, которого Юнги привёл домой и познакомил с нами.