Сборник имейджинов

По мотивам 3 серии 5 сезона «Можно быть тобой и мной».

      — Кас, мы говорили об этом, — донёсся бубнёж Дина из ванны, и ты заинтересованно подошла к двери. — Личное пространство?       — Мои извинения, — прозвучал в ответ голос, который ты не спутала бы ни с чьим другим. Ангельский голос.       Посмеяться над каламбуром возможности не предоставилось. Дверь распахнулась, и из ванной комнаты вышло двое мужчин. Первый как-то пристыженно глянул на тебя и отошёл в сторону, жестом представив второго.       — Здравствуй, Т/И, — поздоровался Кастиэль в своей обыкновенной сдержанной манере. По спине пробежала дрожь. Ты задумалась, а всегда ли было настолько приятно слышать собственное имя в его исполнении?       — Привет, пернатый, — занервничала и пихнула большие пальцы в шлёвки на джинсах, пытаясь придать себе непринуждённый вид. — Так ты живой? — поинтересовалась сдавленным голосом и будто между делом.       Сейчас важно сохранить небрежность и равнодушие. Никто не должен знать, что, узнав о смерти ангела, ты оплакивала его две недели. Молилась чуть ли не всем подряд, лишь бы его вернули. В голове мелькнула мысль, а уж не дошли ли обращения до адресата. И ты заволновалась ещё больше. — Чак вроде говорил, что его архангел буквально взорвал тебя.       Он медленно наклонил голову и нахмурился, не скрывая, что удивлён столь развязным тоном. Винчестер тоже отреагировал и делано замаскировал смешки под кашель.       — Меня спас тот, кто переместил Дина и Сэма в самолёт, — уклончиво, но всё так же спокойно ответил Кас. — Мне нужна твоя помощь, Дин, — размеренно продолжил, не дав времени на вопросы, он невозмутимо сменил тему.       — Слушаю.       — Нужно найти Рафаила. Архангела, который убил меня, — Кастиэль снова проигнорировал тот факт, что необходима передышка для осознания. — Ходят слухи, что он на Земле, а это редкая возможность получить не лишнюю в моих поисках информацию.       — Думаешь, он запросто выложит тебе всё? — вмешалась ты, хотя и понимала, что ангел обращался исключительно к Винчестеру.       — Мы его поймаем и будем допрашивать, — повернув голову, но не посмотрев на тебя, невозмутимо отрапортовал Кас. Снова вернул внимание Дину. — Ты сосуд Михаила, и ни один ангел не посмеет тебе навредить.       — Значит, я твой живой щит? — с претензией на обиду заключил Винчестер, но не выглядел оскорбленным. Скорее, сомневающимся.       — Мне нужна помощь. Ты единственный, кто мне поможет. Пожалуйста.       Ты внимательно следила за обоими мужчинами, силясь уловить малейшие изменения. Между ними чувствовалась особая связь. И ты уже знала, что ответит Винчестер.

***

      — Кажется, ты чем-то озадачена.       Кастиэль незаметно оказался возле тебя, пока ты собирала вещи. Дин вышел... куда-то он вышел, пробормотав что-то о подготовке и заверив, что будет через полчаса и что все должны быть готовы выдвигаться, когда он вернётся.       — Бинго, пернатый! Ты такой догадливый, — ты резко развернулась и наградила его взглядом, в который попыталась вложить максимум злости. Хотя уже начинала ощущать, как смягчаешься.       — Я понимаю, почему ты переживаешь за него, — не унимался Кас и, кажется, вообще не замечал яростных огоньков в глазах и ядовитых нот в голосе. — Но, как я сказал, ни один ангел не посмеет причинить вред Дину.       — Я переживаю не только за него, — пыталась сосредоточиться на его глазах.       На двух голубых пятнышках, чистых, словно небо в безоблачный летний день. Он весь такой непорочный, неиспорченный, в отличие от вас. Кастиэль непонимающе нахмурился. Кажется, он делал это настолько часто, что так даже привычнее. Вздохнула:       — Ты ведь тоже можешь умереть.       — Да, вероятнее всего, так и будет, — слишком быстро и легко слетело с его языка. Он всегда был до смешного прямолинеен. Сейчас не хотелось даже улыбаться.       Ты снова подумала о том, как без малого четырнадцать дней рвала глотку невыносимым гортанным плачем, остервенело зарываясь лицом в подушку, чтобы не перебудить всех соседей в мотеле. Влаги в организме будто уже не осталось, ты вся высохла, но слёзы продолжали скапливаться в уголках глаз. А дрожащая рука тянулась к бутылке самого дешёвого вина, на которое у тебя хватило денег... «Боже, Т/И, да он ведь мысли читает», — пронеслось в голове, и ты старательно пыталась скрыть картинки воспоминаний, словно застрявших и не желавших убраться.       — Правда?       Он застыл. Это было не то самое бесстрастие, закрепившееся за образом ангела по умолчанию, будто Он прописал это в заводских настройках. Нет, Кастиэль замер, остолбенел. Пытливо глядел в твои глаза.       — Что, — прочистила горло, — правда? — знала ответ.       — Прости, я не хотел лезть тебе в голову, но они такие... кричащие, — качнул головой влево, вправо, — мне жаль, почему тебе было так больно? — он положил руку тебе на плечо, сжал. Ты дёрнулась, обхватила его четыре пальца и отбросила.       — Послушай, Кас, не суйся в это.       — Ты молилась даже Люциферу? — он сощурился, но с места не двинулся. И настойчиво требовал ответ. Вообще-то он молчал, видимо, продолжал исследовать воспоминания, но точно ждал какого-то отклика.       — Я была в отчаянии, окей? Ты часто помогал нам, а когда Чак сказал... — осеклась. — Когда он сказал, что ты мёртв...       Говорить было тяжело, потому что ты не знала, в чём собираешься его убедить. Ты упорно отказывалась признаваться в той глупой, можно сказать, абсурдной причине, которая последнее время всё чаще маячила в голове.       — А чем бы помог брат мой? — упрямо гнул своё ангел, не изменяя манерам, он был всё так же спокоен, хотя говорил чуть быстрее.       — Не знаю, пернатый! Понимаешь значение слова «отчаянье»?       — Это душевное состояние крайней безнадёжности, ощущение безвыходности, безысходности... — будто по учебнику завёл шарманку Кастиэль.       — Да стой же, — ты обессиленно уронила руки и плотно сжала губы. — Не знаю, почему я взывала к Сатане. Наверное, хотела, чтобы он поискал у себя в Аду. Молчи, — предупредила ты, набравшись смелости. — Я уверена лишь в том, что мне почему-то было тяжело понять, что тебя больше не будет. Твоих неуместных комментариев, раздражающей прямолинейности — вообще ничего, понимаешь? — слабый кивок и осознанный взгляд.       Хочется коснуться его губ. Дура. Где он — ангел, создание Божие, чистый и непорочный, а где ты — глушишь боль алкоголем и мужчинами.       — Возможно, я разберусь со всем этим. Может, и нет. Но сегодня, сейчас я прошу тебя, обещай, что ты будешь осторожен. С Рафаилом. Просто я знаю, что больше не выдержу эти адские муки. Будь со мной... — закусила губу, — то есть с нами, — исправилась.       Ты притянула Каса за воротник и коснулась его щеки, оставив влажный след.       — Обещаю.       — Вы закончили? — усмехнулся Винчестер, бесшумно появившийся. — Тогда поехали.