Духи карт и их заклинатель

Ромео всегда был повесой. Одного партнёра ему не хватало, потому иллюзий было несколько. Некоторые оправдывают его тем, что ему не хватает внимания от своих братьев, но это не так. Он просто любил девушек и мальчиков. Почему бы ему свободное время не тратить на них? Законом же не запрещено. Старшие братья относились к этому прохладно, мол, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не творить всякую фигню, вот младший не скрывал своего недовольства, не забывая намекнуть на это при любом его промахе. Обычно, Ромео выкручивался из этого намёками на то, что Куромаку сам ещё девственник. Только вот где-нибудь появлялся Пик и мягко говорил, что такого понятия в мире духов не существует. Это было так мягко, словно камнем по лицу. Последний их разговор закончился его падением с десятиметровой высоты и кучей ушибов. Кажется, пока он был без сознания, Фёдор его подлечил, поэтому он только хромал, держа руку на своей груди. У него очень сильно болела спина, но ни феромоны, ни иллюзии не помогали скрыть эту боль. А идти к Куромаку или Данте стыдно. Он точно поступил как дурак. Причём результата битвы он не знает, так как связаться с братьями или заклинателем не может. Он даже выйти из этого странного каменного коридора не может. Звуков здесь не было, а его крики сразу же поглощались стенами. Может, он умер, и это его мир после смерти? Тогда почему так больно… Его уставший взгляд бегает по давно изученным и однотипным стенам, неожиданно натыкаясь на две колонны, в тени которых находилась чёрная дверь, что сильно выделялась на фоне белой стены, даже в затемнении. Раз это был единственный выход за столько часов, то он решил пройти в неизвестность. Если это мир после смерти, то чего ему бояться? Пройдя туда, он ничего не видит. Темнота окружает, и даже дверь за спиной куда-то пропадает. Лёгкая паника проснулась в голове, но потом он слышит мелодичный смех, словно колокольчики поутру. И в этот момент постепенно загорается свет. Ромео видит такой же коридор, правда, шире предыдущего. Его освещают настенные лампы с белыми абажурами, отчего тень всё-таки присутствовала. Вдалеке стояла большая круглая кровать, укрытая розовым постельным бельём. Именно оттуда и раздавался девичий смех. Он делает несколько шагов вперёд и понимает, что на кровати не только девушки. На ней сидят его братья и Фёдор, разговаривая с этими сексапильными леди. Парни были раздеты по пояс, не считая Куро. Его чисто-белая рубашка была полностью расстёгнута, отчего можно было заметить чересчур худое тело. Дам это не смущало, одна из них как раз висела на его шее, посмеиваясь от очередной шутки. Младший улыбался, словно бывалый ловелас, стреляя своими серыми глазами из-под официальной оправы очков. С другой стороны полулежал Данте. Его загорелое подкаченное тело блестело под белыми лучами света. Одна из девушек лежала у его ног, играясь с концом пояса, а другая у головы, перебирая волосы старшего брата. Он молчал, но энергия так и плясала, отчего в помещении было жарко. А во главе всей этой экспозиции сидел Фёдор. Одна из его ног была вытянута, а другая согнута. Под раскинувшимися руками сидели две дамы, до боли похожие на Вики. Пикантность всей атмосферы сразу же возродила в духе эмоции возбуждения, что даже боль ушла на второй план. Кажется, это как-то повлияло на разговор, так как на него сразу же обратили внимание сразу восемь пар глаз. — Иди к нам, Ромео, — в унисон сказали они, будто между ними не десять метров, а несколько сантиметров. И что же тут гадать, он откликнулся, двинулся вперёд и ускорился, как только поверил, что это всё настоящее. Когда осталось всего каких-то пять метров, он увидел девушку, что появилась будто из темноты. Она сидела на самом краю, перед Фёдором, спиной к гостю. Её иссиня-чёрные прямые волосы выходили из высокого хвостика и струились волнами, падая водопадом до ярко выраженной поясницы. Этому способствовало чёрное облегающее платье, не доходившее до колена. Благо ему была видна голая аппетитная ножка, которую не скрывало платье благодаря своеобразной юбке. Она была высокой, но худенькой, отчего можно было увидеть явную границу между рёбрами и поясницей, но это не портило её силуэт. Ромео она сразу же понравилась, таким красавицам он каждый день дарил бы цветы. Подойдя ближе, он всё-таки привлёк внимание таинственной девушки. Она изящно повернула к нему своё овальное личико, встречаясь с ним насыщенными рубиновыми глазами, и даже остренький нос не смутил духа. Он припал к её ногам, отвечая на мягкую улыбку пухлых губ. Дурман красоты не позволял понять настоящие эмоции девушки, она скучала всем своим естеством. Оказавшись у таких прекрасных ровных ножек, он с удовольствием положил свои руки ей на бёдра, ощущая ладонями приятную мягкость. Она была довольно фигуристой, с её-то худобой. Идеальная девушка. — Станете моей королевой, богиня? — с благоговением проговорил дух, вытягиваясь, дабы быть ближе к прекрасным грудям. Платье было необычным: через грудь слева на право шёл разрез, через который можно было увидеть часть левой груди. Другой был пониже и пошире, отчего можно было увидеть часть подтянутого живота. Мир вокруг них замирает, позволяя ловеласу потеряться в прекрасных глазах с пышными чёрными ресницами. На рубиновой радужке бегает блик, застывая на самом верху. Она опускает уголки губ, превращаясь в статую древнего города Гридеция, что до сих пор славится прекрасными работами своих архитекторов. Кольцо на её чёрном ошейнике, что подчёркивает тонкость её шеи, блестит прежде, чем девушка наклоняется. Вместе с ней движется и длинная чёлка, закрывающая правый глаз. Левая спортивная рука тянется к лицу парня, а потом прохладные пальцы с чёрными остренькими ногтями ложатся на его щеку. Ромео думает, что за его покорность и красоту его наградят поцелуем, потому тянется к бордовым губам. Но потом другая рука, та, которую он не видит, ложится на больную грудь духа резко впиваясь по самое мясо. — Кто позволил такой свинье трогать меня? — проговорила она надменно и сладко. От её тона сводило зубы, а дурман резко спал. Ромео заскулил, не в силах вырвать её руку из своей плоти. — Почему я что-то должна давать такому слабаку, как ты, никчёмный король? — продолжает девушка, усиливая давление. Тело валится на пол, корчась от судорог и перехватившегося дыхания. — Неправда! — отчаянно кричит Ромео, хватая воздух, как рыба. В ответ раздался звонкий, но такой зловещий смех. Он переливался, будто поток воды, и только тогда дух эмоций понял, что смеётся не только девушка, но и все окружающие. Пунцовая краска растеклась по его лицу. Как же давно он не краснел. — Нет! Прекратите! — завопил он, закрывая себе уши. Под градом голосов, он совсем не заметил лёгкости своего тела. Давление руки исчезло, но глаза увидели ужасную картину. Его семья и прекрасные особы начали разваливаться на безобразные куски красной плоти. Те пульсировали, словно живые, а потом закричали свинячьими звуками. Из этих кусков за мгновения формировались маленькие поросята, облитые кровью, с кривыми клыками и горящими живым пламенем глазами. Их была целая сотня, если не больше. Вся эта орава с дикими визгами понеслась на бедного перепуганного парня. Она с лёгкостью смела его с места, топоча копытцами и унося прочь. От переизбытка эмоций и адреналина, Ромео отключился, не желая слышать эти душераздирающие крики. Пришёл он в себя в каком-то зале. Кажется, тут он уже был когда-то. Поднявшись с пола, дух эмоций заметил своего заклинателя, но, когда розововолосый попытался его позвать, он не услышал своего голоса, а позже сквозь него прошёл кто-то. Не нужно говорить, что парень ошалел от подобного. В панике он ощупал себя, и тело было материальным, по крайней мере, для него. Взгляд вернулся к личности, что посмела пройти сквозь него. Это оказался Данте. Он был уверенным, но у него был какой-то тяжёлый взгляд. Люди почтительно расступались, освобождая ему путь. Младший пошёл за ним, желая понять, что происходит. Пришлось привыкнуть к этому странному холоду, когда через него проходили другие люди. Огненный дух пришёл к Фёдору, что был в смокинге и с бокалом шампанского в правой руке. Его взгляд скучающе гулял по разноцветной толпе людей. Рядом с ним был Куромаку, а его острый взгляд резал похлеще ножа. Ромео обернулся, всё-таки хотелось и обстановку осмотреть. И только после этого изучения он понял, что это бал. В центре кружились женщины в бальных платьях, развлекая смотрящих. Точно, это был праздник нового сезона. Весны, если говорить точнее. Тёмные платья в пол как раз это подтверждали. В этот праздник женщины представляли природу, просыпающуюся от затяжного сна. Среди танцующих людей он заметил знакомую фигуру, и испугался, решив, что всё начнётся по новой, но нет. Ему всего лишь показалось. — Мы должны находиться здесь, в столь печальный день, — недовольствуется дух огня. Они единственные, кто выделялись своей одеждой, не подходящей под формат мероприятия. Ромео был тем, кто постоянно менял одежду под ситуации, пока его братья предпочитали оставаться в том, что им даровала природа. — Его смерть была ожидаема, — резко отвечает Куромаку, отпугивая своим взглядом какую-то дамочку, что решила поговорить с высшим заклинателем. Точно, эти двое были здесь для защиты, а не празднования. — Я понимаю, но мы всё равно должны находиться там, а не тут, — продолжает Данте, складывая руки на груди, — это неуважение к традициям. Ромео подумал, что он видит будущее. Ужасное будущее, где они победили Пика его смертью, а не вернули обратно в семью. Но ответ заклинателя удивляет. — Он сам разрушил себя, — начинает он, сжимая ножку бокала чуть ли не до хруста стекла, — и я запретил говорить вам о Червовом короле. — «Я... Я уничтожил себя? Нет…н-нет!» — Пронеслось у него в голове, отчего он сделал шаг назад. — Он был жалким, об этой смерти не стоит сожалеть, — безапелляционно добавляет его младший брат, мазнув по нему взглядом так, будто он видит его. — «Нет!» — Кричит Ромео, но лишь в своих мыслях. — Удивительно, что он смог так долго возрождаться, никчёмный король, — ещё одна фраза от Данте, а ведь он раньше поддерживал его. — Мы сделали ему одолжение, продержав его в нашем доме до кончины, — своим предложением Фёдор ставит точку и отпивает немного шампанского. Никчёмный король — единственное, что засело в его голове. Фраза повторялась, меняя тональности. Она будто насмехалась над ним, заставляя смотреть на братьев, которым он противен. Ромео даже показалось, что он находится в глубокой яме, так темно вдруг стало вокруг, а они были на самой вершине обрыва, освещённые солнечным светом. — Нет! Вы бы так никогда не сказали! — наконец-то кричит дух и сбегает из зала, роняя на землю слёзы. Пока он бежит куда глаза глядят, каменный пол трескается под каплями солёной воды, а потом обломками поднимается в воздух, будто ничего не весит. Парень выбегает на улицу, под ночное небо. Он бежит дальше, громко всхлипывая. За ним остаётся дорожка дрейфующих клочков земли и травы. Дух вбегает в сад, представляющийся только ужаснее в тени ночи. Блуждая по лабиринту из кустарников, он немного успокаивается. Энергия бурлит в нём, заставляя охолодеть к ситуации. Оказавшись на полянке с клумбами и двумя лавочками, он останавливается, восстанавливая своё дыхание. Взгляд розовых глаз стремится к небу, заволочённому черными облаками, оттого оно безразлично к трагедии юноши. Слышится шелест листвы, но ему уже всё равно. Слёзы продолжают литься, спадая на землю. Он даже не замечает, в каком эпицентре находится. — Что случилось, дитя? — говорит спокойный голос пожилого мужчины. Именно на него он и разворачивается. Ромео видит мужчину с рыжими волосами и фиалково-огненными глазами. Его серый плащ умудрялся светиться серебристым светом, хотя ни одного лучика луны не проходило на эту поляну. — Иди на праздник, старик, не смейся надо мной, — грубо отвечает дух, отворачиваясь обратно. — Куда идти, если здания нет? — следует ему вопрос, и Ромео разворачивается в ярости, но замирает с открытым ртом. Там, где был когда-то шикарный дом, ничего не осталось, совсем ничего. На горизонте летали небольшие земляные островки и обломки здания. — Но там… — Тебя что-то мучает, дитя моё? — переводит тему старик, подходя к духу. Он проходит дальше и садится на каменную лавочку, похлопывая по соседнему месту рукой. Лишь из-за шока парень подчиняется и опускается рядом. — Мои братья считают меня никчёмным, — тяжело отвечает Ромео, отводя взгляд в сторону. Его глаза опять наполняются слезами, отчего он начинает быстро моргать, дабы не разрыдаться снова. — Кто тебе это сказал? — мягко спросил пожилой мужчина. — Они сами… — А может, — тёплая рука ложится ему на волосы, заставляя повернуть лицо к собеседнику, — это ты сам? — Я не понимаю, — честно говорит дух, выпрямляясь. Ему нужно поговорить с кем-нибудь, а то он снова разрыдается и что-то ещё произойдёт. — И почему Пика тут нет… — добавляет он уже тише, не желая, чтобы его услышали. Так не хватает старшего брата, он бы как-нибудь помог ему, подсказал правильный путь, поддержал. — Вы так привыкли полагаться на него, — подмечает мужчина, тяжело вздохнув. Его взгляд грустнеет, а плащ темнеет, теряя свой блеск. Но, несмотря на это, он выпрямляется, а потом мягко улыбается. — С чего ты взял, старикашка? — опять язвит Ромео, вскакивая с лавочки. Это так раздражает. С чего это он может попрекать его, если сам ни черта не знает? Кто разрешил ему приходить сюда и влезать в дела их семьи? — Ромео, успокойся, — вдруг просит мужичок, но его не слышат. Земля вокруг них раздувается пузырями, вырывается, разбрасывая в воздух свои обломки и пыль. Островок рушится, пока дух пылает в своих яростных мыслях. Разломы резко отсекают довольно обширный кусок земли, и он с грохотом распадается ещё на несколько похожих куч. — Ромео! — даже окрик не помогает. По броской яркой одежде парня растекается вязкая розовая энергия, от чего его хлястики начинают парить в воздухе. Волосы пигментируются с каждой волной выброса, а после превращаются в летающий ворох. Мужчина не видит, но глаза Ромео заполняются ярким рубиновым цветом, что своим блеском может ослепить нерадивого собеседника. — Я сказал тебе прекратить, дух эмоций! — врывается глубокий, тяжёлый и такой властный голос в самое естество духа, а потом будто бьёт плетью по спине, выбивая всю энергию в одночасье. Он дёргается, и, выгибаясь в судорогах, с ужасом в глазах оборачивается назад. Он ещё ни разу не ощущал полный контроль над собой, когда даже вздохнуть без разрешения нельзя. Кулон, которого он не видел раньше, светится знакомым братским светом, что даже в округе потемнело. Видя, что дух успокоился, мужчина прекращает колдовать, отчего подвеска прячется под ворот рубашки. — Вы знаете моё имя? — чуть ли не пища спрашивает Ромео. Его начинает немного трясти, он вдруг начинает нервно дышать, а потом заходится в приступе истерики. Кричит, хрипит, плачет и дёргается от каждого собственного крика. Глаза мелькают паникой сквозь слёзы, их хозяин не понимает, что с ним происходит. Он пытается себя успокоить, обнимает за талию, но ногти лишь раздирают кожу под одеждой. Дух не может говорить, но он пытается как-то попросить помощи, и у него это выходит. Неожиданно холодная ладонь прижимается к его разгорячённому лбу, и он отключается. Благо, сильные и проверенные возрастом руки, ловят бессознательное тело.

***

Очнулся Ромео на земле. В метре от него горел огонь, а сам он был укрыт чем-то тёплым. Взгляд метнулся вниз, и он узнал плащ. Тот странный старик, заклинатель, всё также сидел на лавочке, но в одной лишь рубашке. Его взгляд улавливал каждый поворот пламени и, казалось, что он совсем не услышал, как его собеседник проснулся. — Я знаю твоё имя, так как мы уже были знакомы, просто ты не помнишь, — вдруг проговорил он, но взгляд от костра не отрывает. — Я бы запомнил, — уверяет его Ромео, садясь. Плащ соскальзывает на ноги, но он не хочет снимать его полностью. Под ним у него было ощущение абсолютной защищённости. — Единственный, кто помнит те века, мой близкий друг, — на этих словах мужчина грустно улыбается, — И то, я бы не пожелал ему такое. Глаза духа увеличиваются почти в целое блюдце, даже рот от удивления открывается. — Вы говорите о Пике?! — чересчур громко говорит он, а потом затыкается, видя резкую гримасу боли от такого возгласа. Его руки начинают мять чёрный мех на капюшоне, ожидая ответа. — А ты догадливый, — без каких-то пояснений отвечает старик, а после выпрямляется и переводит на него взгляд. В нём мелькает такая мировая тоска, что становится неуютно. Похоже, он задел что-то слишком личное. — Раз ты знаешь моё имя, скажи своё, старик. — Вот это я понимаю - хватка, — смеётся мужчина, но его глаза слишком отличались от этого звонкого смеха, — меня зовут Иару, хотя, ты уже знаешь моё имя. Ромео молчит, пытаясь принять тот факт, что разговаривает с человеком, которого уже нет несколько веков. Мысли о прошлом бьют по голове не хуже братского подзатыльника. Духи теряют память со своих прошлых воплощений, и это установленное правило, а его старший брат как-то смог вернуть себе память, да ещё и за всё то время, до жизни Фёдора. Что же должно твориться у него в голове после этого? — Ты не ответил на мой вопрос. — Чего? — Почему даже сейчас ты полагаешься на того, кто ушёл от вас? — поясняет Иару, туша огонь одним взмахом руки. Почему-то кажется, что этот огонь был чем-то важным. Дух неловко отводит взгляд, не зная, как ответить на этот вопрос. И вправду, почему он всё ещё надеется на его помощь? Ведь последним боем его старший брат дал понять, что между ними всё кончено. Осознание этого отдаётся неприятной пульсацией в висках, отвлекая от ненужных мыслей. Он никогда не отвечал на такое. Всегда отшучивался, понимая — это не его стезя. Куромаку лучше обучен подобному. Он может оперировать несколькими фактами, разнося противника в щепки. Данте может запутать своими фразочками и заставить тем самым работать на него. А что может он? Ведь даже их заклинатель может своей добродушной улыбочкой закружить собеседника. Вдруг что-то говорит ему, Пик был удобен. Он никогда не требовал многого, всегда был за спиной или где-то поблизости, всегда защищал его. Ему было с ним комфортно. — Потому что он многое знает, был готов защищать меня даже перед братьями и всегда поддерживал, — начал наконец перечислять дух, добавляя под конец, — А ещё он мой старший брат. — Ты не единственный его брат, — зачем-то говорит заклинатель простую истину, поднимая бровь вверх в знак вопроса. — Я знаю, есть ещё два… — Нет, ты не прав. — Что? — Ромео снова смотрит на мужчину, опеша от этих слов. Он никогда не мог подумать, что у старшего брата есть ещё кто-то. Конечно, все духи между собой родственники, но это по понятиям людей. — Вас заставили считать друг друга братьями, хотя вы произошли не от одного дракона, — поясняет Иару, а потом резко хмурится, — Ты же помнишь историю духов? — Разумеется, все из духов её помнят, — возмущается Ромео, разведя руками. — Когда в мире была лишь земля и небо, без какой-то растительности или воды, природа создала десять драконов, и через них она создала рельеф, воду и деревья. После появились мелкие животные, они развились и разделились на классы. А потом драконы ушли, оставив свои души появившимся вслед за ними духам, и только трое остались, чтобы помогать нам. Заклинатель кивнул, задумчиво смотря на духа. Он, кажется, решал что-то у себя в голове, что именно - парень не мог понять, читать мысли ему было не дано. Слышится тяжёлый вдох, и Иару хлопает себя руками по коленям. — Пик, как и все духи драконьих колец, — в этот момент Ромео нахмурился, пытаясь понять смысл незнакомого названия, — Не был твоим братом, он даже и близко не стоит в ветвях родового древа. — Этого не может быть, мы на протяжении нескольких лет передаёмся в семье Фёдора вместе, — резонно, как ему кажется, прерывает мужчину дух эмоций. — Это было не всегда… — Хорошо, старик, — слишком резко начинает он, — А как ты объяснишь то, что я этого не помню? В знак своего вопроса, он тычет указательным пальцем себе в голову, намекая на постулаты, заложенные в памяти духов при каждом перерождении. — Эта информация не была нужной и давно уже забылась всеми вами, — спокойно парирует Иару, совершенно не волнуясь по поводу недоверчивости духа. — Тогда почему Пик помнит? — громче положенного быстро спрашивает Ромео, считая, что подловил собеседника. В ответ он видит почему-то покрасневшие глаза, и резкие, чересчур тёмные грозовые тучи, что колпаком накрыли их, не пропуская солнечный свет. Он даже съёжился от этого, вспоминая самого старшего духа. Может и не стоило говорить об этом? — Я не смогу объяснить тебе это, ещё слишком рано, — он замолкает, сглатывая ком в горле, — Но я покажу тебе кое-что. Пространство вокруг них стремительно меняется, щупальца погибели обволакивают их небольшой островок, скрывая громкий вскрик духа. Теперь до конца всего мира он будет бояться этой мерзкой штуки. Вопреки ожиданиям, внутри не темно, ведь сотни маленьких звёздочек загораются, помогая им ориентироваться. Ведомый страхом, Ромео перебирается поближе к заклинателю, не забыв взять с собой тёплый плащ. Перед ними загорается яркий белый свет, ослепляя на несколько мгновений.

***

Иару дрался на мечах с Пиком. Это явно был тренировочный бой, так как какого-то злобного азарта в глазах духа не было, да и дрался он не мечом, а своей излюбленной пилой. Иару был молод, а его длинные волосы были собраны в свободную косу, отчего двигались при каждом уклоне. В один момент оба останавливаются, переглядываясь вмиг напрягшимися взглядами. Из лесной чащи, что замерла на одном месте, выходит мужчина в кожаных доспехах. Его широкие коричневые наплечники закрывают не только плечи, но и доходят почти до локтя, при этом сохраняя свою стойкость. К животу крепится кожаная пластина, что прикрывает пах. А вот уже внизу своеобразная кожаная юбка, тянущаяся до колен, но не перекрывающая перед его ног. Под бронёй виднеется синяя рубашка с длинными рукавами, концами которой являются кожаные короткие перчатки. Чёрные штаны мешковаты, а снизу их держат тяжёлые башмаки. Воин был без шлема и оружия, но это не успокаивало хозяина территории, так как он давно знаком с этим человеком. — Что тебе нужно, Теодор? — спрашивает заклинатель, убирая меч в ножны. Оружие духа также пропадает, но они с гостем переглядываются напряжёнными взглядами, пока первый не отступит, уходя за спину своего человека. Каштановые волосы пришедшего коротко подстрижены, но загорелая кожа ему не подходит, зато зелёные глаза так и пылают магией. Заклинатель воин — тот, кому запрещено являться в эти места. Его обветренные губы расплываются в улыбке, отчего приятно подстриженная борода немного двигается. — Я пришёл просить о помощи своего давнего друга, — наконец-то говорит мужчина, останавливаясь в пяти метрах от этого же друга. Его напряжённая спина говорила о многом, особенно психическому духу. — Я не пойду на войну, я больше не воин, — без какого-либо дружелюбия говорит юный хранитель, складывая руки на груди. — Я знаю, — улыбка с лица солдата спадает, — Но я прошу тебя пойти не как воин, а как лекарь. — Ты знаешь, что я, являясь заклинателем, — начал возмущаться и в тоже время оправдываться Иару, — Не могу убивать психических и призрачных духов, и ты тоже. Напряжение возрастает настолько, что между ними почти что летают молнии. Он уже давно отказался от воинской службы, как только один из легендарных духов даровал ему Пика. И он не может нарушать договор. — Понимаю твоё недовольство, — говорит Теодор, пожимая плечами, — Но мой отряд заклинателей участвует в будущем сражении лишь для того, чтобы сдерживать людей и убивать лишь чересчур опасных духов. — Я уже сказал нет. — Прошу тебя, Иару! — взмолился воин, делая слишком большой и быстрый шаг вперёд, тем самым значительно сокращая расстояние между ними, — Нам нужен такой искусный лекарь как ты, тогда наши потери уменьшатся вдвое! От дальнейших шагов его останавливает резкий хлыст погибели, что разносит немного земли между ними, чертя явную линию. Дух за заклинателем источает такую убийственную ауру, что стоит начать волноваться. Ещё немного, и его глаза начнут пылать, тогда уж погибель точно убьёт этого наглого смертного. — Тебе сказали убираться отсюда, — рычит дух, готовый достать своё оружие. Благо Теодор всё-таки останавливается, так что драка не продолжается. Гость успокаивает свою энергию, вспоминая, что нужно держать эмоции под контролем рядом с этим духом. — Я не прошу тебя присутствовать на поле боя, — начинает пояснять он, не желая сдаваться, — Ты будешь лечить людей далеко в тылу, и ни один из вражеских духов не сможет тебя почувствовать. Заклинатель уже собирается ответить, мысленно успокаивая своего духа, но его перебивают. — Тебе не нужно давать ответ сейчас, но если ты всё-таки решишься, приходите к деревне у узкого русла Мелкой, на пятом рассвете. После этих слов воин ушёл, оставляя повисшее непонимание и недовольство духа.

***

— Нет, ни в коем случае, — безапелляционно говорит Пик, взметнув своё чистое лицо к огню их очага. Он направляет нож на человека, что сидит там. Для кого-то это могло быть явной угрозой, но только не для этого заклинателя. — Ты дал клятву, когда мы заключали контракт. Изволь выполнять. Иару никак на это не ответил, только уставился в огонь, над которым начинала кипеть вода. Сегодняшний приход давнего соратника вызвал в нём давно задушенные чувства. Он был в самом расцвете сил и желал сражаться как любой юнец, но, в то же время, ему было доверено самое важное. И пусть сейчас подобных его духу безжалостно истребляют, он будет оберегать его. Они оба пожертвовали многим: Пик не может помочь своим братьям и сёстрам, хотя является одним из первородных, а Иару не может сражаться вместе с людьми, хотя он бы всё равно не стал. Истреблять целый вид из-за одних только предрассудков - невероятно глупо, но, в тоже время, сколько людей гибнет на этих глупых сражениях? Он мог бы спасти многих из них. — Но если я не помогу, то многие умрут, — тихо говорит человек, а потом жмурится. Они оба могут сетовать на это. В особенности дух, семью которого безжалостно отправляют на тот свет. Он даже отмечает, что звук резки затихает на непродолжительное время. — Я не пойду с тобой, — неожиданно отстранённо замечает дух, понимая, что долго останавливать своего человека он не сможет. Это немного радует. У них невероятное взаимопонимание. — Но ты нужен мне! — вскакивает Иару, на пятках разворачиваясь к своему духу. — Я не могу лечить, — холодно отвечает Пик, никак не реагируя на всплеск эмоций. Он слышит шаги за спиной, всё-таки любой звук каменного пола довольно гулкий, но продолжает нарезать овощи. И только тогда, когда тёплые руки касаются его напряжённых плеч, согревая сквозь одежду, дух выдыхает. — Этого и не нужно, — гладкий подбородок ложится на плечо, а холодный нос утыкается в шею, — ты будешь лишь помогать мне, и возможно люди поймут, что твой вид не так опасен, как им кажется. Этот шепот почти интимный и такой тёплый, что скоп мурашек бежит по спине парня. — Это нарушение договора, — пытается отстаивать свою точку зрения Пик, хотя понимает, что сдастся. Он слишком дорожит Иару. Не хочется смотреть, как такой талантливый человек губит себя, как бы ни был ненавистен ему человеческий род. — Давай попробуем, пожалуйста…

***

Хранитель не изменил себе в одежде, так что в тыл лагеря он пришёл без единой брони. Лагерь стоял в пяти километрах от деревни и в двух километрах от реки. Её название говорило само за себя, именно в этом месте русло мелеет, превращается в ручей настолько, что её можно перейти, замочив лишь подошву ботинок. Там уже расположились походные шатры, каждые на четыре человека. Всего их было семнадцать, и даже среди них можно было отличить, где находятся шатры заклинателей, а где обычных людей. Шесть из них были чёрного цвета, с добавлением других цветов в виде полос или флагов. В центре этого лагеря, что представлял из себя квадрат, стоял главный шатёр. Он был не самым большим, но гобелены кланов и отрядов вокруг него говорили о многом. Вокруг шли обычные шатры, начиная с заклинательских. Справа, вверху от него, был длинный шатёр, откуда приятно пахло едой, так что наверняка это была столовая. А справа внизу стоял ещё один шатёр, красный с белыми крестами. Иару сразу понял, что это место его работы. Одна сторона медицинского шатра не была окружена другими палатками, от чего можно сделать вывод — место битвы в левой стороне. Весь лагерь был обнесён деревянным частоколом, а в его вершинах стояли самодельные смотровые вышки, на которых уже стояли солдаты - обычные люди, по всей видимости. Заклинатель без брони привлекал много внимания, но Иару держался молодцом, спокойно шёл к главному шатру. Там уже был Теодор, его ближайшие воины и людские генералы. Те как-то не добро посмотрели на вошедшего лекаря, но вот заклинатели были больше, чем рады. — Иару, ты всё-таки решил прийти! — приветствует его предводитель заклинателей воинов, полностью разворачиваясь к нему. Остальные тоже развернулись по необходимости, отвлекаясь от большого стола с картой местности. — Ты же помнишь условия, Теодор? — жёстко проговорил высший, складывая руки на груди, — Как только вы их нарушите, наш договор будет расторгнут. На лице мужчины проступила лёгкая озадаченность, но она быстро прошла с нервной улыбкой. Он ожидал более тёплого приветствия. — Я помню, помню, — быстро проговорил он, ощущая недовольство уже людей, — Лидия проводит тебя в твой шатёр. Из-за его плеча вышла девушка-заклинатель в лёгкой кожаной броне с мехом, направляясь к указанному объекту. Она чуть поклонилась ему, отчего длинные русые пряди волос чуть прикрыли её лицо, хотя находились по бокам, выбиваясь из общей шишки. Церемониальная причёска заклинателей девушек воинов — это удобно и не жарко. Он также поклонился ей, помня правила этикета, и они вместе покинули шатёр. Все остальные вернулись к обсуждению плана для будущего сражения. В шатре лекарей уже было четыре человека, обычных. Они расставляли баночки по самодельным шкафам, подготавливали койки, которых было всего десять, и хирургический стол. Все четверо были юными мальчиками, отчего их чистая кожа почти сверкала подсвеченная белой формой. Они остановились, как только заметили двух вошедших заклинателей. Смятение сменилось восторгом, а вот Иару наоборот стало неудобно. Он уже понял, что этот восторг был направлен именно в его сторону. — Люди требуют, чтобы вам помогали ученики целителя, — пояснила Лидия, чуть улыбаясь, пытаясь хоть как-то подбодрить высшего, — Прошу, располагайтесь, в скором времени вы начнёте работать. — Спасибо, — медленно и с запинкой проговорил заклинатель, всё-таки заходя внутрь. Его почти сразу же окружили юные ученики, побросав свои дела. Они загалдели, как бабки в деревне, удивительным образом оглушая его. Кто бы мог подумать, что четыре рта могут так громко разговаривать. Он не успевал ни то, что отвечать, а вообще понимать спутанную речь. — Ох, точно, — вдруг громче всех воскликнул самый старший парень с чистыми голубыми глазами, — доктору нужен рабочий халат, что же это мы. Это вроде как сработало, потому что один побежал за одеждой, другой за чистой водой, чтобы их начальник смог помыть руки. Третий вернулся к раскладке пузырьков, а последний ринулся на кухню, дабы их руководитель наполнился силами для тяжёлой работы. Кажется, эти четверо не понимали куда попали, они были такими счастливыми, хотя всего через несколько часов они по локоть окунутся в кровь и страдания. — «Не могу поверить, что я тоже раньше был таким, » — смущённо думает Иару, ожидая ответа от своего духа. Но его не последовало, поэтому смущение сменилось тревогой. Он не чувствовал, чтобы дух выходил из призывного предмета. Что же он тогда такого делает, что не отвечает на его слова? Халат, несмотря на то, что он белый, был довольно удобен. Он закрывал почти всё его тело, не считая ног ниже колена. Это поможет не испачкать одежду и не подхватить ничего от пациентов. Пока он пил травяной чай и поедал сладкое печенье, ему коротко объяснили, что где находится. В ответ он объяснил ребятишкам их обязанности. Он узнал, что эти парни учатся у лекаря из ближайшей деревни, которую, по словам Теодора, они и будут защищать. Всего два года, если считать по самому старшему. Их отправили сюда в благодарность за защиту, да и чтобы те поработали в полевых условиях. Как и предполагал Иару, эти юнцы ни разу не видели ни смерть, ни ужасные раны, что оставляли духи. Похоже, сегодня ему придётся не только лечить, но и успокаивать. Заклинатель, осматривая набор инструментов, что ему разложили рядом с хирургическим столом, понимает, что большая их часть ему не понадобится. Видимо, ребята не особо разбираются в том, что может понадобиться целителю-заклинателю. Сейчас они вместе ушли относить посуду в столовую, вроде бы решили поесть там, дабы их начальник смог настроиться. Его руки немного подрагивали и от восторга, и от волнения. Он уже давно не воевал, даже лечил не так часто. Отсутствие духа его лишь удручало. Конечно, он предполагал, что у духа погибели будут некоторые проблемы в этом месте, но он не думал, что его так просто бросят. — Через полчаса они выдвигаются, — раздался знакомый голос со спины. Иару не то, чтобы испугался неожиданного появления духа, но немного всё-таки дёрнулся. Он оборачивается к Пику лицом, замечая его недовольство. Его руки были сложены на груди, а взгляд почти что испускал молнии. Стоит надеяться, что этот вид пройдёт, как только они примутся за работу. — Как ты узнал об этом? — всё-таки спросил заклинатель, опираясь спиной о стол. Может кто-то из духов воинов-заклинателей ему сообщил. Или же… — Только не говори, что ты был на совете! — воскликнул Иару, сразу же сокращая между ними расстояние, — Ты же знаешь, что это лишь ещё хуже повлияет и на тебя, и на меня?! — Не переживай ты так, меня никто не видел, — слишком холодно ответил Пик, отворачивая от него своё лицо. Они и дальше бы продолжали спорить, но звук упавшего таза с водой их отвлёк. Человек развернулся и заметил у второго дальнего входа помощника, что стоял в страхе и смотрел на его духа. Они не знали, точно ли его дух это дух погибели. Пик же наоборот мазнул взглядом по бедняге, пугая того ещё больше, а потом усмехнулся, показывая клыки. — Зачем они тебе? — едко спросил он своего заклинателя, в точности зная число человеческих помощников. Иару напрягся, этот парень мог поднять панику, а потом разозлился уже на Пика. Тот никак не помогал, лишь ухудшал ситуацию. Взгляд потемнел, а он выпрямился во весь свой рост. — Первый раз видишь духа? — спокойно спрашивает он у парня, игнорируя объект его внимания. Тот оттаивает и быстро мотает головой. Значит видел, но не такого. Духи психического и призрачного типов имели особый ореол энергии, который чувствовали даже обычные люди, в особенности дети. Причину этого никто не понимал, но воины этим научились пользоваться. — Он мой друг и правая рука, так что хватит на него так смотреть, — наконец ругает целитель парня, от чего тот сконфужено опускает взгляд в пол, — Иди и вновь набери воды, непростительно терять её перед сражением. Парень убежал, сверкая пятками. Его образ милого дяденьки заклинателя точно начал рушится. Может это и к лучшему, они не должны воспринимать его как своего друга. — Вау, — начинает дух погибели со знакомой интонацией, — с каких это пор я стал твоим другом? В отместку его легонько ударяют ладонью по лбу. Иару и так перенервничал больше положенного из-за него, а он ещё смеет издеваться.

***

Почти в сказанное ранее время начался хаос. Большая часть войска ушла на место столкновения, только десять человек осталось защищать лагерь, и всего три из них являлись заклинателями. Они, по просьбе Теодора, дежурили около лекарей, так как многие воины в курсе, что врач заклинатель якшается с врагом. Уже через двадцать минут к ним принесли первых пациентов. Пока что это были лишь переломы или раны. Воинов с лёгкими ранами он отдавал ребятам, а сам брал переломы или уж совсем плохие раны. Пик постоянно был рядом, следя не только за пациентами, но и помощниками. Иару его очень сильно просил проследить за ними, ведь они ещё совсем юные. Лечебная магия была универсальна, но бесследно не проходила. Если это лёгкие ранения, то боль почти не чувствуется, да и следов не остаётся. А вот если что похуже, то тут без посторонней помощи не обойтись. Потому он и попросил Пика пойти с ним. Тот и держал пациентов, пока лекарь лечил, и уменьшал боль благодаря своей магии. Конечно, она всё ещё присутствовала, но человек погружался в подобие сна, так что почти ничего не чувствовал. Единственное, что могло помешать его работе  — это испуганные взгляды ребят и их перешёптывания, но Пику было просто наплевать, ему надо работать, а не обращать внимания на этих отпрысков людей. Вылеченные солдаты вновь уходили на передовую, заменяясь новыми пострадавшими. Постепенно койки начали заполняться, а в шатре поднимались стоны боли, слёзы и ругань. Самый младший из помощников уже несколько раз падал в обморок от запаха крови, благо дух успевал его подхватывать, ненадолго отвлекаясь от основной работы. Возможно, после всего этого ему даже выскажут какую-то благодарность. Со временем повреждения становились серьёзнее, особо сильно тревожило присутствие погибели в некоторых из них. Это означало только одно — один из первородных воевал там. Иару задумывался, почувствуют ли они друг друга на таком расстоянии, но пока Пик никак это не комментировал, методично убирая её с помощью своей магии, сразу же нейтрализуя. Заклинатель тоже мог это делать, но дух напомнил, что люди не умеют пользоваться погибелью, а это значит, что он должен оставлять это в секрете, дабы не было ещё больше проблем. Предрассудки обычных людей сильно мешали его работе. В один момент, в шатёр занесли молодого парня с обширной раной на животе. Из неё продолжала обильно течь кровь, торчали кишки, хоть их и накрыли мокрой тканью, и пузырилась погибель. Он был бледен, словно простынь. Губы сухие и синие, а запавшие глаза совершенно не реагировали на свет. Он ничего не говорил, только лежал с открытым ртом. У него было очень медленное, почти неслышное дыхание. Этого беднягу положили на только освободившийся стол, и после этого Иару ощутил вонь, что источает пациент. Пришлось зажать себе нос рукой, пока дух повязывал промоченную в эфирном масле тряпку на его лицо. Запах был незнаком, да и такие раны он ещё не лечил. Он выкинул ткань, что лежала на ране, и оттуда сразу же вывалились кишки. На них были порезы, так что стало понятно, что течёт не только кровь. Общее состояние походило на отравление погибелью. Но отчего-то дух этой самой энергии держался подальше от тела. — Я думаю, можно… — Даже не пытайся, — резко и как-то нервно перебивает его дух, хватая за руку, — Его уже не спасти, не рискуй. Множество глаз уставилось на них, даже большая часть звуков затихла. Другим присутствующим было очень интересно, чего это дух запрещает врачу выполнять свою работу. — Его ещё можно спасти, Принёсший итог конца, — говорит он, выдёргивая руку. Он почувствовал, как дрожь прошлась по телу духа. Сильно уж он не любит, когда его называют полным именем, да и ещё на людском языке. — Погибели слишком много, ты заразишься от одного только прикосновения, — продолжает дух, начиная скалиться. — У меня же есть ты, — вдруг нежно замечает Иару, чуть улыбаясь, — После ты мне поможешь. Пик хотел возразить, как вдруг раздался лисий голос от входа. — Да, психический дух, тебе нужно слушаться своего хозяина, — говорит заклинатель, входя в шатёр. Его тяжёлые доспехи были испачканы в крови и грязи. Его карие глаза горели азартом и злобой. Он скалился почти как животное, даже его короткие подстриженные чёрные волосы будто вздыбились, как у хищника. Они оба знакомы с этим мужчиной. И как же Иару хотел бы увидеть его трупом. — Что ты здесь делаешь, Икар? — строго спрашивает он, разворачиваясь к нему лицом. Он сам выглядел не лучше: испачканный в крови белый халат, напряжённая челюсть, горящие магическим пламенем глаза. Казалось, будто они готовы столкнуться друг с другом в бою. — А вдруг я поранился? — Не смеши меня. Таких как ты, простые раны не берут, — почти шипит лекарь, начиная быть похожим на своего духа. Слышится смех, от которого по телу присутствующих бегут мурашки. Этот парень уже начинает раздражать. — В любом случае, скажи мне, почему это животное не на цепи? — он указывает рукой на Пика, который в ответ щурит глаза, сжимая кулаки. Если он тут сорвётся, его заклинатель не похвалит. Ситуация и так напряжённая. — Разве для тебя это имеет значение… — Я лишь переживаю за своих собратьев, которые могут пострадать от этого психического духа, — перебивает его Икар. После этих слов слышатся и другие голоса, что поддакивают зачинщику. Это сволочи, которым Пик помогал не умереть от боли, сейчас кричали на него, похлеще обезьян в лесах. Правда были и те, что молчали и как-то побаивались всего этого. Они смешивали его с грязью, желали загнать в клетку и закидать камнями. Сейчас, эти когда-то бравые воины, ничем не отличались от самих же духов, которых сейчас истребляют. — Ты приходишь сюда, отвлекаешь меня от работы и ещё смеешь оскорблять моего духа?! — возмущается заклинатель. Его голос повышается с каждым новым словом и поэтому грубеет. Он будто меняется сам, потому как энергия начинает искриться в помещении, отчего особо пугливые кричащие больные затыкаются, словно их головы окунули в воду. Пика привлекает не это. Он оборачивается к полуживому парню, замечая, как пузырей вокруг раны становится всё больше. — Иару, — говорит он, пытаясь привлечь и внимание лекаря к этому, он даже хватает его за манжету рукава халата. — Подожди, — отзывается человек, отдёргивая руку, — я должен объяснить одной сволочи его место. Пик сдерживает рык, эти человеческие эмоции начинают бесить похлеще пугливых взглядов. Он уже понял, что принесли в их шатёр. Это настоящая бомба, поэтому погибели в этом теле было так много. Вот почему с самого начала он ощущал что-то непонятное. Он уже сталкивался с этим почерком, и это не к добру. — Иару! — повышает он голос, вновь обрывая монолог заклинателя. — Что?! — он всё-таки разворачивается к духу. А погибель на трупе начинает резко увеличиваться. Это сразу же попадает в глаза, потому тот замирает с шоком на лице. — Что здесь происходит?! — звучит голос Теодора, когда он заходит в шатёр. И именно в этот момент пузырь погибели лопается, взрываясь. Пик ругает себя, закрывая заклинателя собой. Пузырь лопается с оглушительным звуком и вспышкой, от этого ближайшие к нему стоячие люди отлетают. Иару открывает глаза, понимая, что находится на полу. Над ним на локтях лежит Пик и тяжело дышит. Его глаза горят красным, словно пламя дракона. Он напряжён настолько, что одежда натягивается на руках. По его спине стекает вязкая субстанция погибели. — Что я и говорил! Он чудовище! — Кричит Икар, но сразу затыкается, как только первородный дух погибели поднимает на него убийственный взгляд. Он выпускает пар изо рта, и только потом поднимается. Делает это настолько аккуратно, что вся погибель с его спины спадает на пол, не затрагивая заклинателя. На лопатках и пояснице зреет огромный ожог. Ткань рубашки опалилась вокруг, но прилипла к кровоточившей коже. Кое-где даже уже появились пузыри. Пациенты были ошарашены. Кто мог - защитился экраном энергии, хотя в этом не было необходимости. Теодор перекрыл централ своими щитами, отчего повреждения были минимальны. Жаль только, что тело парня стало неузнаваемым. Оно было почти уничтоженным, а его куски валялись вокруг стола. — Пик, ты? — с шоком спрашивает Иару, с помощью подставленной руки поднимаясь. Он запинается в фразе, не веря в произошедшую ситуацию. — Со мной всё в порядке, — быстро отвечает дух, отворачиваясь к эпицентру взрыва. Другие, что не видели его спину, охают от кровавой картины. Пик берёт себя в руки, игнорирует ужасающую боль. Себя-то он не защитил энергией, совсем забыл об этом, когда кидался, дабы защитить своего человека. И начинает удалять погибель. Если оставить всё как есть, то это место будет осквернено и придётся переносить всех пациентов. — Если бы ты не заключил с ним контракт, ничего бы не было! — вновь начинает Икар, выходя чуть вперёд. Теперь его правда никто не поддерживает, слишком уж все удивлены. — Заткнитесь и пойдите вон отсюда, — вдруг говорит самый младший помощник. — Вы мешаете нам работать, — продолжает другой. — И вы без причины оскорбляете того, кто спасал всех этих людей, — подключается самый старший, — Вы не имеете никакого права его оскорблять. Икар будто стал надуваться от злости. По его лицу пробежалась красная краска, а рука потянулась к мечу. Но Теодор сильно ударил его по голове, вырубая одним ударом. Он схватил зачинщика за шиворот, чтобы тот не разбил себе лицо об землю. — Прошу простить этого мудака, — говорит он, взволновано смотря на своего друга и Пика, — Иару, подойди к главному шатру, как вы закончите тут. После этого он без труда вытаскивает тело массивного мужчины на улицу, закрывая за собой проход тканью. Высший заклинатель смотрит на своего духа с виноватым взглядом, забывая, что тот подобного не любит, но, заметив осторожный взгляд младшего помощника, вдруг осознаёт смысл всей ситуации. К ним сейчас прикованы все взгляды тех, кто может видеть. Это нужно исправить, ему нужно собраться. — Так, так, — начинает он, хлопнув в ладоши, — Продолжайте работать, тело не трогать, как и не прикасаться к этой тёмной субстанции, пока мой дух это не уберёт. В ответ раздались положительные возгласы, и мальчики вновь принялись за свою работу, хотя младший всё-таки иногда поглядывал на духа, в особенности на его спину. Иару прошёл к телу, приостанавливаясь рядом с Пиком, дабы чуть тронуть его руку в извинении. А потом он начал собирать куски и складывать их на тело. Когда же странная композиция была закончена, он начал восстанавливать тело. К жизни, конечно, этого парня он не вернёт, но хотя бы приведёт его тело в надлежащий вид для его близких. Они заканчивают почти одновременно, но Пик чуть позже и потом его слегка ведёт. Правда тот справляется с этим, потому остаётся на месте. Шумно переводит дыхание, и поднимает взгляд на тело, что постепенно заворачивается в подобие ткани из светлой энергии. Она поможет телу не разлагаться, да и перемещать его так будет проще. — «Ты в порядке?» — вдруг звучит у него в голове, — «Я могу залечить тебя». Его заклинатель не хочет, чтобы другие их услышали. Значит, понял свою ошибку. — «Нет, всё в порядке, » — вновь повторяет он, чуть хмурясь. — «Пик, если больно, то…» — «Я сказал, что всё нормально, » — резко отвечает дух, а потом переводит дыхание и добавляет, — «Я вылечусь самостоятельно, тебе нужны силы». Он чувствует, как заклинатель хоть и соглашается, но расстраивается. Дух же наоборот, только сильнее злится. Ему приходится сдерживать себя, ведь он понимает, что человек не виноват, что он пытается хоть как-то исправить ситуацию. Пока целитель отдаёт распоряжения самому сильному из помощников насчёт тела, кожа на спине Пика восстанавливается, будто с неё стирают все повреждения. Как только это происходит, ткань тоже начинается срастаться, возвращая рубашке прежний вид. В итоге он выходит вместе с заклинателем уже достаточно здоровым для окружающих, хотя определённый зуд на месте ожога ощущается. По просьбе Теодора они идут к главному шатру, и у самого входа Пик вдруг замирает, с шоком уставившись в сторону. — Пик, что случи…- говорит Иару, а потом, оборачиваясь, также застывает на месте. Вдалеке можно заметить группу людей. Это были воины, что на многочисленных растяжках вели девушку. У неё были иссиня-чёрные прямые неподстриженные волосы, что сейчас растрёпаны и закрывают животное лицо. Его рубиновые глаза смотрят на всех исподтишка с явной ненавистью. Губы искривлены в оскале, а из-под них торчат острые клыки. Её одежда представляла из себя что-то похожее на майку чёрного цвета с одной лямкой и штаны грубой обработки, перетянутые каким-то шнуром. По её звериным движениям и нелепой одежде сразу понятно, что она одна из духов психического типа. На её шее был затянут почти до максимума чей-то широкий ремень для штанов с множеством дырок, через которые и были продеты верёвки. Вело её пять человек, но даже им не удавалось заставить её не дёргаться. Иару также заметил верёвки на руках, что убраны назад. Те так сильно растёрли кожу, а кое-где, кажется, даже стёрли её совсем, что часть волокон пеньки окрасилась в красный. Девушка застыла на месте, когда столкнулась взглядом со своим братом. Пик прекрасно знал её, а она его. Они оба были первородными, и именно она заложила погибель в то тело. Он не понимал, какого чёрта она тут делает, но зачем их позвали сюда - уже примерно понял. Её дёрнули вперёд так, что она чуть было не упала, но пошла. Теодор появился откуда-то сбоку, немного запыхавшийся, но напрягающийся с каждой секундой. Он даже не предполагал, что духи пересекутся именно сейчас. Как только её подвели ближе к шатру, она вновь попыталась вырваться, но мужчины крепко держали её за ошейник. Заклинатель даже испугался на короткий миг, что ей сломают шею такими темпами. Он реагирует быстрее, поэтому обходит своего духа, дабы между этими двумя была хоть какая-то дистанция. Между ними проносится ветер, разгоняя пыль. Кажется, даже небо темнеет, подчёркивая всю опасность ситуации. Энергия родственников реагирует, словно удары молний или же плетей об воду. Так звонко и хлёстко это было. Они точно не будут нападать друг на друга, но от этого не легче. Это всё равно, что следить за хищником, который в свою очередь следит за тобой. — Теодор, что это? — спрашивает он, имея в виду не девушку, а ситуацию. Он уже понял, что она первородная. Погибель казалась слишком знакомой, да и Пик на неё открыто среагировал. Тот скрипнул зубами и отвернулся в другую сторону, дабы не смотреть на сестру. Такого не должно было произойти. — Она единственная, кто говорит на нашем языке, — начинает пояснять Вождь, — И является одним из предводителей. — Хорошо, — медленно говорит Иару, смотря на духа, — А что мы здесь делаем? — Ты должен провести допрос… — Нет! — Но Иару, ты единственный, кто уже взаимодействовал с подобными духами, ты единственный, кто может это сделать. — Это нарушение договора, я не могу это сделать! — продолжает заклинатель, настаивая на своём. — Иару, она может знать нужную для нас информацию, ты знаешь сколько мы человек потеряли, пытаясь взять её, — продолжает давить Теодор, применяя свой командорский голос на друга. — Zein pertsona dibertigarria, — вдруг говорит девушка таким чистым, мелодичным голосом, что заклинатели замолкают. Обращалась она явно не к ним, а к духу, что буквально прячется за спиной человека. Иару её понимает, но ничего не говорит. Пик также не отвечает, хотя взглядами они снова сталкиваются. Его человек хмурится, задумываясь над чем-то. Это хороший шанс поговорить ещё с кем-то из представителей первородных. Может даже дух драконьего кольца поговорит с ней, он давно уже не общался ни с кем из своих. — Ладно, — вдруг говорит он, ощущая, как Пик почти хватает его за плечо, — Но с некоторыми условиями. — Иару, я не думаю, что… — Если нет, Теодор, я отказываюсь, — жёстко говорит заклинатель, тем самым напоминая, что он тоже воин, пусть и в прошлом. — Хорошо, какие условия? — Hau astakeria da, — вновь говорит девушка, но её игнорируют. — После допроса, вы её отпускаете, — медленно и чётко говорит целителей, получая возмущённые взгляды от воинов. — Это невозможно, она же предводитель, Иару, — объясняет Теодор, явно сдерживаясь от какого-то грубого слова. — Я уверен, что там были дети, которых она защищала, и я уверен, что вы либо получите уничтоженный лагерь, либо парочку проклятий на весь род, — поясняет, нет, почти энергетически давит он, показывая насколько он сильнее их всех в этом плане. — Ладно, ладно, только прекрати. Вождь кивает своим ребятам, и те ведут пленницу в шатёр. Она вновь обменивается взглядом со своим братом. Его сознание закрыто от неё, потому она не может прочитать мысли, но этого и не нужно. Он явно зол на людей, на этого забавного человека, но из-за своей глупости не может ничего сделать, так как связан по рукам и ногам своим глупым контрактом. Её усаживают, а точнее она сама садится на стул, пока Иару мысленно разговаривает со своим духом. Они заходят вместе, но последний не смотрит на неё. — Развяжите её, — говорит заклинатель, садясь на противоположный стул. — Это не безопасно… — Я сказал, — он делает паузу, бросая наполненный магией взгляд, — развяжите. Воины дёргают от этого, но по приказу всё-таки действуют. Немногие из них знали, что это парень целитель настолько сильный заклинатель. — Выйдите из шатра, я скажу, когда закончу. Кажется, в этот раз они решили не спорить с ним, так как никаких возражений не последовало. Воины-заклинатели встали у входа, закрыв его тканью, тем самым отрезая весь мир от этой компании. Оставшись наедине, они изучают друг друга. Девушка, кажется, заинтересована в его магии больше, чем во внешности, а вот заклинатель наоборот. Он заметил некоторые схожие черты между духами одного типа. Это были тёмные волосы и красные глаза, в особенности именно радужка. Правда, её зрачок был обычным, круглым, как и у людей. Напряжение всё ещё чувствуется, его ухудшает отстранённость Пика, что стоит за заклинателем, но совсем не находится в этом мире. Иару не может достучаться до него даже мысленно. Возможно, это и к лучшему. — Так ты говоришь на человеческом? — задаёт он первый вопрос, желая хоть немного разгладить обстановку. — Так ты тот заклинатель, забравший моего брата? — в отместку едко задаёт она вопрос, кладя руки на стол. Как он и предполагал, там остались следы от верёвок и кровоподтёки. Но, похоже, это слишком незначительно для этой особы. — Я не забирал, мне дали его для защиты, — поясняет человек, но понимает, что это бессмысленно. Это всё равно выглядит как рабство. — Он не вещь, — злится девушка, чуть приподнимается, но разлившаяся по помещению убийственная аура её останавливает. Брат пусть и не присутствует здесь, но его энергия точно готова ко всему. — Я знаю, он не в цепях и хорошей форме, — отвечает Иару, тоже складывая руки на стол, — Я хорошо о нём забочусь. — Так… Ты скажешь своё имя? — У меня нет имени, — свободно отвечает она, откинувшись на спинку стула. Он знает эту интонацию. — Как это, у всех духов есть имя, оно даётся при появлении. — Мой отец не дал мне имени, — парирует девушка, ехидно посматривая на человека. Иару готов к этой игре, не раз уже проходил и выигрывал. — А кто твой отец? — Ты должен знать, забавный человек. Он чуть улыбается и отводит взгляд, как бы показывая раздумья. Конечно, он знает, ведь в его семье находится один из первородных психических духов. Они часто разговаривали на эту тему по ночам, когда Пика пробивало на разговоры о семье. Делал он это не часто, но даже за те крупицы он благодарен. — Что же, хм... Я знаю, что некоторые психические духи, коим ты являешься, произошли от дракона, которого Природа усыпила позже всех… — Эклипс, у этого дракона есть имя! — кажется, это и вправду задевает девушку, раз она говорит ответ раньше времени. — Хорошо, твой отец Эклипс, — быстро сдался Иару, зная, что дальше давить не стоит, — Ты первородная и предводитель отряда, с которым сейчас сражаются люди? — Нет, глупый человек, — она с усилием хлопает по столону, отчего он скрепит, грозясь сломаться, — Нет у нас предводителей, мы свободны, в отличие от других духов, что вы захватили в рабство. Человек нахмурился, понимая, что если он начнёт оправдывать человеческий род, то может уйти в совершенно другую тему, что приведёт к скандалу и возможным побоям. — Тогда, что это за отряд? — Это не отряд, мы помогает меньшим добраться до убежища, — на этих словах голос девушки дрогнул, а потому она отвела взгляд и сжала руки. Заклинатель знает, что она не врёт. Сейчас это бессмысленно, да и хоть психические духи и любят поиграть, но врать - это не их. То, что сейчас люди истребляют простых детей, сбивает с толку, отчего они погружаются в молчание. Ему не говорили о чём-то подобном. Он и вправду почему-то считал, что Теодор ведёт своих людей на сражение с агрессивными духами, а на самом деле они убивают детей. Наверняка, Пик знал об этом. Он оставался на совете. Почему тогда не сказал ему? Не хотел расстраивать? — Это ты заложила погибель в то тело? — продолжает он, вынырнув из своих мыслей. — Кто-то пострадал? — её слова звучат почти радостно, она даже выпрямляется, смотря на него во все слова, от чего кажется каким-то ребёнком. Её нестабильное эмоциональное поведение лишь подтверждает психическую незрелость, с точки зрения людей конечно. Стало даже интересно, сколько ей сейчас. — Нет, нам удалось защитить людей, — почти не врёт Иару, оставаясь спокойным. Пик, конечно, пострадал, но она наверняка имела ввиду именно людей. Это расстраивает духа, поэтому она возвращается в прежнее положение. Рубиновые глаза вдруг щурятся, а потом смотрят на него с каким-то вызовом, но в тоже время со страхом и печалью. — Почему вы убиваете нас?! Мы же вам ничего не сделали?! — выпаливает она, поднимаясь и опираясь на свои руки. Вопросы звонко ударяют по голове, выбивая заклинателя из реальности. Он медлит, отводит взгляд и напрягается. Как на это ответить, Иару не знает. Сам себе много раз отвечал, но вот как это сделать духу, что совсем недавно вышел и совсем не разбирается в людях. Как это сделать, чтобы не разрушить её хрупкое сознание, дабы она не превратилась в животное? Он мысленно просит помощи у Пика, но тот молчит. Хочется обернуться и посмотреть на того, но такое чувство, что он всё только испортит. Наверняка, ему сейчас также больно, как и тем духам, что умирают на поле боя. — Я не знаю, как тебе ответить, — тихо говорит он, всё-таки решаясь сказать правду. Это обескураживает первородную, она падает обратно на стул, смотря на него с таким детским непониманием, что хочется хоть как-то исправить ситуацию, соврать, лишь бы дитя не расстраивалось и не плакало, но у этих духов на роду написаны слёзы. Удивительно, что они до сих пор не сломались. — Вот как…Тогда… Кажется, у неё зреет новый вопрос, но она не может его правильно сформулировать. Девушка хорошо говорит на человеческом, но всё-таки определённые проблемы у неё есть. Как бы ему хотелось обучить её языку, так много нужно рассказать и пояснить. Но это не в его силах. Единственное, что он может сделать — это даровать жизнь. — Скажи Принёсшему итог конца, что мы не считаем его предателем, — она начала так быстро, отчего Иару еле как разбирал слова, это было так отчаянно, что сжималось сердце, — Мы понимаем его проблемы, мы понимаем, что люди сделали это с ним против его воли, но мы всё ещё помним о нём, и пусть он помнит о нас! Это явно было признание. Но ведь Пик сейчас здесь, наверняка слушает их. Почему она не сказала ему лично? Почему это звучало как безоговорочное прощание? Она боится, что они больше никогда не встретятся? Поток мыслей прерывает осознание. Оно разжигает настоящее пламя в сердце, пока глаза распахиваются почти во всю свою ширь. А потом он улыбается, искренне, по дружески. — Конечно, обязательно скажу, — обещает он от чистого сердца, и девушка немного успокаивается. После Иару, решив, что это конец их допроса, выходит из шатра к заклинателям-воинам, оставляя родственников наедине, может, хоть так они поговорят. — Вы помните, что нужно сделать? — спрашивает он, закрывая за собой штору. — Да, сэр, отвезти её подальше от лагеря и отпустить, — говорят те почти хором. — Хорошо, вы отвечаете за это головой. Девушку выводят из шатра через пятнадцать минут, так как нужно было вновь навязать все эти верёвки. Иару наблюдает за тем, как её ведут прочь от лагеря, не зная, поговорил ли с ней Пик. Но просьбу он запомнит, до конца своей жизни запомнит, и будет напоминать своему духу каждый раз, когда тот будет тонуть в отчаянии.       Как только её развязывают, она срывается с места. Её ждут младшие братья и сёстры, которых они уже смогли перевести в убежище. Она расскажет остальным, что их брат жив и здоров, что ему попался хороший человек, который отпустил её. Эта новость осветит их сердца, словно долгожданная луна в пасмурную ночь. Нужно только добежать, успеть, пока те не двинулись дальше. Её ноги настолько быстры, что даже малый контур лагеря людей исчезает за секунду, пока девушка бежит к реке. Она почти что радуется, хотя не особо понимает это, ощущая, как ветер с нежностью обветривает её лицо, распуская волосы. Неожиданно он чувствует сильную боль поперёк груди и в области живота. Боль такая сильная, что хочется плакать, но в её глазах больше нет слёз, а ноги не выдерживают, и тело падает на траву. Под ней растекается тёмная лужа крови, а последнее, что она слышит, это: — «Утренняя звезда красного рассвета, » — кто-то говорит это с такой болью, что кажется, будто её боль — это полнейшая пустышка. Дух проваливается в темноту, так и не донеся хорошую весть. Пик резко ломает край стола, на который опирался до этого. Осколки разлетаются во все стороны, некоторые попадают по ногти духа. Его глаза полны боли и слёз, которые всё-таки осмеливаются и срываются с ресниц. Они до сих пор в главном шатре. Иару решил посидеть здесь и собраться с мыслями. Он дёргается от резкого звука, а потом смотрит на духа. Бывалая радость проходит, как только он замечает слёзы. Человек сразу же подскакивает, приближаясь к другу: — Ну что ты, — говорит он, — Она уже освободилась, скоро прибежит к своим. Видя, что слова не помогают, он разворачивает к себе духа драконьего кольца и прижимает к груди, обнимая. — Ну же, всё хорошо. Иару чуть морщится от когтей, впивающихся в его плечи, но ничего не делает. Он знает, что это необходимо для Пика. Тому нужно хоть иногда выпускать эмоции, в особенности после это встречи. — Я уверен, что она расскажет им о тебе, — продолжал он, — Уверен, они будут рады тому, что ты до сих пор жив.

***

После того сражения прошло пять дней. Как сообщили Иару, они потеряли всего двадцать человек, да и в основном обычных людей. В принципе, это было ожидаемо, так как они всегда в меньшинстве против духов из-за отсутствия каких-либо магических способностей. В любом случае, они сделали всё, что могли. В отличие от своего хозяина, дух погибели ходил хмурым. Его пытались выводить на разговор, но тот отвечал односложно, либо только звуками. Заклинатель решил, что ему просто нужно восстановиться после той встречи. Пик до сих пор корит себя за то, что не воюет против людей со своей семьёй. Появление сестры и её слова о спасении младших лишь сильнее взбороздили начавшую заживать рану на сердце. Иару вправду пытался развеселить его разговорами, композициями из растений и тренировками. Он решил попробовать кое-что новое, но всё это вызывало у духа лишь раздражение. Они ни разу не ругались, как это обычно происходит, если заклинатель начинает сильно надоедать. Это только сильнее беспокоило. Пик превратился в ленивого кота, который уже собрался умирать. — Зачем ты призвал меня? — недовольно спрашивает дух, появившись около заклинателя у очага. Тот уже горел, бросая забавные тени на стены. Человек уже собирался ложиться спать, час и вправду был поздний. — К нам пришла посылка, — просто говорит мужчина, показывая на коробку. Она ещё была закрыта, так что вопросов возникло только больше. — И что? — Просто хотел тебе это показать, чтобы утром ты не пугался, — с улыбкой ответил Иару, похлопывая его по плечу. — Спокойной ночи, Пик, — добавляет он, уходя в свою спальню. Дух ему на эту фразу никогда не отвечал. Он просто не понимал её смысла. Для существа, которое обитало в тени, ночь всегда была спокойной. Взгляд красных уставших глаз переместился на коробку. Обычно им ничего не присылают. У человека не было родственников, а у Пика тем более. Вся его семья считает его мёртвым. Утренняя звезда могла сообщить об обратном, да только люди ей не позволили. Он опускается на скамью рядом с несчастной коробкой. Заклинатель не знает об этом предательстве. Он ему не сказал. Почему? Пик просто почему-то не захотел расстраивать его и разрывать связь между друзьями. Он конечно презирал людей, но Иару был другим. Первый человек, который не смотрит на него как на чудовище. Когда Инь и Ян познакомил их, то самое первое, что сказал этот человек, было то, что «у тебя интересные глаза». В них не звучало ни желание наживы, ни какое-либо отвращение, только интерес и доброта. Дракон не сразу предложил заключить им договор. Сначала наблюдал за ними на достаточной дистанции, чтобы успеть остановить духа, если тот решит напасть. У Пика и вправду были такие мысли, но из-за своего глупого и детского интереса он себе этого не позволял. Хотелось понять, почему отец, хоть и отзывался о людях с ноткой отвращения, не ненавидел их и даже в какой-то степени восхищался. Решение дракона стало неожиданным, он и правда сопротивлялся. Человек был всего лишь интересом и ничем больше. У него всё ещё была семья, которая волновалась, были обязанности перед ними и отцом. Он всё ещё ненавидел весь мир за тот судьбоносный день, но контракт был заключён, а он выброшен в совершенно другой мир. Пик и не заметил, как привязался к этому странному человеку, который тоже многим пожертвовал ради контракта. Последние слова его младшей сестры заставляли леденеть всё внутри. Он предал их, оставил на произвол судьбы, не спас. Он сидит здесь, пока его семья гибнет. Ему даже начало казаться, что он слышит их крики у себя в голове. Это было невыносимо. Тогда... Почему он до сих пор здесь, если может в любой момент разорвать контракт и отправится к ним, перевернуть ход войны? Единственное, что он потеряет — странного человека, который раскрыл ему свою душу, совместные тренировки, прекрасное место с травой и лесом, с рассказами о чём-то новом. Что потеряет Иару от его ухода? Может, духу лишь кажется, что он имеет важность в жизни заклинателя? Тот может вернуться к себе в деревню, вновь стать воином или же продолжать лечить людей. Особо в его жизни ничего не поменяется, лишь исчезнут все эмоции и повредится душа, но даже это можно восстановить. Со временем, шаг за шагом, он забудет странного духа и всё, что с ним связано, начнёт жить заново... А точно начнёт? Повреждение души — настолько болезненное событие, что потребность в каком-либо контакте с людьми просто исчезает, как и эмоции. Многие просто забывают, что хотели восстановиться. Нет, Иару не такой. Он точно не забудет. Он восстановится, найдёт себе семью и продолжит счастливо улыбаться. А сам Пик возможно погибнет где-нибудь в бою, и его изобразят на одной из могильных стен родового дома. Дух вынырнул из мыслей только тогда, когда погас огонь. Это особо не мешало зрению, но стало прохладнее, дом не успевал нагреться за такой короткий промежуток времени. Пик поднялся и собрался уже исчезнуть, как взгляд вновь привлекла коробка. Она была средней, деревянной, без каких-либо надписей и обозначений. Где-то внутри заиграл знакомый интерес, и рука сама потянулась к крышке. Снять её не составило проблем, но только после этого разум услужливо подсказал, что, возможно, это и был план Иару. Тот точно знает, что там находится. На первый взгляд, внутри было несколько вещей. На самом верху коробки лежал свёрток бумаги, перетянутый синей лентой. Это была первая вещь, которую он посмотрел. Развернув свёрток, он прочитал: «Дорогой мистер Иару. Мы, нашей компанией из четырёх ваших помощников, благодарим вас за проделанную работу и обучение. Этот опыт помог определиться нам в своём будущем, и, знаете что? Мы будем продолжать учиться и когда-нибудь встретимся вновь. Ребята собирали некоторые подарочки, пока я писал это, так что внизу будут лежать фрукты, книги и кое-что ещё. С уважением, ваши четыре счастливых дурака.» Он не должен был это читать. Письмо было адресовано не ему, но, с другой стороны, подобное грело душу. Пик помнил, как Иару волновался за этих ребят. Взгляд скользнул ещё ниже, и он заметил ещё слова, которые были написаны явно другим человеком: «Хочу написать тому духу. Пик, надеюсь ты не против, что я тебя так называю. Спасибо за ту поддержку и помощь в ловле моего тельца. Если честно, я и в правду боялся тебя сначала. Ты казался мне таким страшным, что тряслись коленки только об одной мысли о твоих глаза. Но потом я понял, какой ты на самом деле, и что твой взгляд на самом деле не злой, а просто одинокий. Я не знаю, через что тебе пришлось пройти, но твой поступок, когда ты закрыл мистера Иару во время взрыва, придал мне сил. Я честно хотел бросить профессию врачевания после этого сражения, но то, как ты без раздумий закрыл человека, хотя, по общему мнению, считался чудовищем...Ты просто великолепен, Пик. Мне правда жаль, что ты не можешь помочь своим. Но теперь я буду тем, кто встанет на защиту новых духов, так что передаю тебе этот браслет, сделанный мной за ночь. Бабки сказали, что раз он сделан при чистом небе, под лучами луны и с чистыми намерениями, то он будем приносит удачу и тепло. Я надеюсь, что это так, потому что иначе это будет обычной безделушкой. Удачи тебе, надеюсь на нашу новую встречу». — Он не будет безделушкой, — вдруг вслух говорит дух, дочитывая письмо. Оно стало такой тёплой неожиданностью, что даже холод в груди немного отошёл. Пик никак не ожидал, что его имя запомнили, да ещё и сделали такой искренний подарок. Возможно, что для людей ручные браслеты из ниток или лент это безделушки, но для него они значат намного больше, чем можно подумать. В его жизни в родовом доме было не так много игрушек и прочих излишков. По сути они и не нужны им были, юные духи находили чем заняться, но если кому-то дарили подобное, то это означало сильную привязанность. Пик сам делал пару раз такие штуки, только...Все их обладатели сейчас мертвы. Но и ему делали, они все остались там, в родильном доме. Иногда он даже жалеет об этом. Так была хоть какая-то надежда его существование. Наверняка, их уже положили рядом с могильной стеной, где были изображены все ушедшие духи. Взгляд цепляется за какое-то стекло на дне коробки. Дух хмурится и отодвигает вещи, чтобы достать непонятное стёклышко. Как только он полностью достал коробку, письма тут же вывалились из его рук прямо на пол. Зрачки Пика расширяются настолько, что закрывают собой всю радужку. Он берёт коробку второй рукой, заставляя себя не сжимать её так сильно. Из-под стекла на него смотрит глаз его сестры, которая умерла всего пять дней назад. Коробка была магической, поэтому фото не испортилось, но это ничего не меняло. — «Какая сволочь позволила себе», — мысли тонут в выбросе гнева. Погибель расцвела вокруг него сразу восемью отростками. Она увеличивалась в объёме, ложась на пол и на своего хозяина. — «Кто посмел осквернить тело моей сестры после её смерти?!» — прорычал он у себя в мыслях, от чего погибель начала ритмично пульсировать. Вдруг, все вещи в комнате, что лежали вокруг него, начали подниматься в воздух, а глаза начали трансформироваться, пока ненависть и жажда крови овладевали духом. Что-то моргнуло за него, и теперь, вместо обычного глаза, в пространстве светился красный глаз с жёлтой радужкой и кошачьим зрачком. Дух перебирал в памяти моменты, где он мог бы видеть того, кто решился на такой мерзкий поступок. Осквернение тела после смерти — самое низкое, что мог позволить себе не только человек, но и дух. Разум выделил несколько жертв, а потом его словно окатило ледяной водой: нет, он не может этого сделать. Он же не какое-то бездумное животное. Он не может предать договор, не может предать Иару, который этого не достоин. За его спиной зажёгся огонь, освещая часть комнаты аметистовым цветом. Тень перед ним вытянулась, в точности повторяя его силуэт, а потом вдруг вытянула когтистую лапу, и, опираясь о пол, вылезла. Она хватается за его лицо, заставляя посмотреть себе в глаза. — Какая разница, что подумает этот человек?! — возмутился он, рыча ей в лицо, — Они посмели осквернить тело моей сестры! Они должны поплатиться за это своей жизнью! Дух медлил, застыв в неясности. Это ещё больше разжигало огонь за спиной. — Плевать на то, что другие подумают! Я и так долго сидел, наблюдал! — Я убью каждого, кто встанет у меня на пути! — неожиданно закончил уже сам Пик, в тёмной пустой комнате. — «Нет, брат, остановись!» — воскликнул Ромео, наблюдавший за этим всем. Его оклик не возымел эффекта, да его и так бы никто не услышал. "Плевать на контракт, на драконов, на всех. Эти сволочи должны умереть, захлёбываясь кровью. Кровь за кровь!" — с такими мыслями дух исчез, разнося комнату в щепки. В это время на улице началась буря. Ветер вырывал клочки травы, валил деревья, разрывал всё в пух и прах. Его потоки стонали, словно раненые звери, несясь над землёй с бешеной скоростью. Небо в считанные секунды заполнилось грозовыми тучами, от чего ни звёзд, ни луны не стало видно. На землю легла кромешная тьма, а животные и птицы затихли. Все боялись попасться на глаза разбушевавшейся стихии. Начал греметь гром, словно огромный дракон приземлялся на землю, в которую били молнии, сжигая траву. Вся природа буквально ревела подземным криком, выбрасывая из себя звуки, которые заставляли замирать на месте или же вовсе терять сознание, и лишь одно существо сейчас неслось на этой колеснице, расчерчивая тьму своими светящимися глазами.       Иару проснулся от глухого звука в главной комнате. Он быстро поднялся, и, не обращая внимания на ледяную стужу, прошёл ту самую комнату. Пришлось зажечь свет, дабы увидеть причину его пробуждения. Как только пламя осветило комнату, откуда-то сверху раздался такой грохот, что аж земля посыпалась прямо на голову. Вся комната была разрушена. Мебель, конечно, не пострадала, но всё, что было на ней - разлетелось, принося полнейший хаос. — «Пик, ты где?» — позвал он своего духа, проходя дальше, но ответа не последовало. Окружающая пустота стала слишком сильно давить на душу, отчего он вбирал в лёгкие как можно больше кислорода. Коробка, словно монолит, осталась стоять нетронутой. Она была раскрыта, поэтому человек подумал, что в его дом вломились, но он бы почувствовал незнакомцев ещё в лесу, тогда... Кто устроил это беспорядок? Заклинатель подходит ближе и видит коробку со стеклянной крышкой, лежащую на скамейке. Его чутьё акцентирует на этом всё своё внимание, толкая ближе. Иару закрывает рот рукой, с шоком смотря на содержимое коробки. Прямо оттуда на него смотрел глаз той девушки-духа, которую он считал живой всё это время. — Пик?! — зовёт он уже вслух, и вновь никакого ответа. Он смотрит на кольцо, и понимает, что оно не блестит, совершенно не реагирует на свет или магию, будто оно пустое. Этого не может быть, Пик не поступил бы так с ним! Но, с другой стороны, на него сейчас смотрит глаз члена семьи духа. Иару злится на себя, на духа, на сумасшедшего, что сделал это. Пик должен был посоветоваться с ним, хотя бы сказать ему. Он замирает в осознании своего идиотизма. Его дух сказал ему ещё тогда, пусть и своеобразно, но сказал. Заклинатель помнил, как он утыкался в его шею и плакал, как сжимал руками... Она была мертва ещё в тот день, и этот недоверчивый хрупкий парень ничего ему не сказал, решив спрятать это в себе, тем самым разрушая себя. Он-то думал, что они достаточно близки друг с другом. Нужно остановить этот ураган смерти до того, как тот совершит главную ошибку в своей жизни. Иару достаёт кулон из-под рубашки, буравя его взглядом. Он хотел использовать его только в крайних случаях, и эта ситуация вполне подходит под данное определение. — Перенеси меня к нему, — говорит он, туша в себе новый приступ гнева, — Пока этот ослеплённый жаждой крови не ошибся. Погибель подчиняется нехотя, у неё нет особого желания останавливать духа. Она полностью согласна с его решением, но воля этого человека достаточно сильна, и к тому же подкреплена тёмным желанием, поэтому она вырывается из кулона и скрывает в себе заклинателя.       Если убийства духов были ещё хоть как-то оправданы, то есть определённый пункт, нерушимый ни для кого: после смерти тело должно быть отдано родственникам или драконам без каких-либо вмешательств. Все раны, что были до смерти, должны остаться на своих местах. Нельзя забирать ни конечности, ни даже одежду. Всё это сделано для того, чтобы после смерти дух мог вновь возродиться через какое-то время. Любое вмешательство могло повлиять на это, в особенности кража конечностей. Это преследуется законом. Даже если ты обычный человек — суда не избежать. Все заклинатели знают это, отчего Пик не будет винить себя в том, что он собирается сделать. Это было их осознанное решение. Он вынырнул из темноты в десяти метрах от небольшого каравана. Как же удачно, что все претенденты собрались в одном месте. Многих из этих десяти человек не было в том лагере. Они новенькие, какая жалость. Сегодня придётся умереть. Пик скрывался на ветке дерева, но под весом сжатой когтистой руки, она с хрустом треснула, ломаясь пополам. Звук привлёк внимание заклинателей, поэтому факела были обращены в его сторону, но духа там уже не было. Под очередную вспышку он прыгнул на заклинателя, судя по количеству энергии - новичка, и, повалил его, он сломал его череп, наступив на него ногой. Очередной хруст, уже более живой и склизкий, заставил людей напрячься, и они достали оружие. Так даже интереснее. Ещё трое были утянуты вверх благодаря верёвкам погибели. Там они напоролись на ветки, отчего водопад крови лился сейчас на землю. Осталось ещё шесть. Пик перепрыгивает с ветки на ветку, словно монохромный ягуар. — Священный дракон, что это за ужас! — воскликнул один из выживших, освещая подвешенные тела. — На нас напали, — говорит Теодор, осматриваясь, — Не расходиться! — Что за тварь делает это в такую погоду? — возмутился Икар, размахивая факелом. Это вызывает громкий, почти истеричный смех откуда-то из зарослей. — Удивительно, — произносится с другой стороны рычащим голосом, — Как наши мысли схожи. Из кустов выходит Пик. Он выглядит пугающе: его руки покрыты погибелью, а глаза, словно у сумасшедшего, так и сверкают жаждой свежей крови. — Что?! Хозяин спустил тебя с поводка?! — вопросил Икар, обнажая меч. Он был единственным, кто сохранил его в ножнах до этого момента. — Ну, нападай! — прокричал он, двинувшись на духа. Его факел был выброшен, из-за этого он тут же потух от очередного сильного потока ветра. — Икар, остановись! — приказывает ему Теодор, но тот его уже не слышит, так как азарт и гнев от недавнего унижения перекрывают разумный голос в его голове, если тот вообще когда-то там был. Меч перехватывается левой рукой, а потом Пик ломает металл голой рукой, смотря точно в глаза парня. Остальные же замирают от этого шоу на месте, поражённые силой духа. Нападавший пытается вытащить остатки меча, но дух держит их крепко. — Что, не выходит? — медленно спрашивает тот, наклоняя голову в бок. Молния бьёт совсем рядом, освещая левую сторону его лица. Почти что одновременно с этим его губы расползаются в зловещую зубастую улыбку. Он не успевает сделать ещё, как в них летит огненный заряд. Приходится отскочить в сторону, прокрутившись вокруг своей оси. — «Нет, Пик, этого достаточно! Прекрати!», — вновь кричит откуда-то Ромео, и земля между духом и заклинателями трескается, а потом осыпается в глубокую трещину. — Пик! Остановись, или мне придётся тебя уничтожить! — пытается вразумить его Теодор, но духу всё равно - он не слышит ничего, кроме криков в своей голове и желания убивать. Дух драконьего кольца кидается на ближайшего заклинателя, тот в ответ протыкает его тело, но теряет своё лицо от одного мощного укуса. Слышится вопль боли, и тело свободно падает на землю. Меч спокойно вытаскивается из него, а рана сразу же затягивается. Звон отброшенного оружия звучит как сигнал к началу битвы. Трое новеньких кидаются на духа одновременно, но тот мастерски уклоняется, почти не используя свою магию. Он отбрасывает одного к Вождю, другого протыкает его же мечом, а третьего ловит рукой. — Сыграем? — спрашивает он, и пальцы парня постепенно ломаются друг за другом. Тот сначала кричит, а потом скулит, падая на колени. Он хватается второй рукой за своё запястье, дабы хоть как-то вытащить руку из сильной хватки, но у него это не получается. — Что скажет Иару на твою выходку? — спрашивает его Теодор, перенимая всё внимание на себя. Дух отпускает руку, и юноша сначала радуется, но потом его пинают ногой в спину, нарочно попадая пяткой прямо меж лопаток. Как только тело касается земли, нога с размахом ударяет в глотку, с хрустом ломая шею. — Он не узнает, — Пик скалится, — Как и то, что его друзья нарушили договор! В него летит заряд молнии, но пропадает в тени, давая оставшимся жертвам немного передохнуть. Теодор хмурится, а потом оборачивается к Икару. Тот стоит слишком нервный, да и эта магия была неаккуратная. — О чём он, Икар? — громогласно спрашивает Вождь, пригвоздив друга к земле одним лишь взглядом. Мужчина медлит, лишь ещё больше выдавая себя. — Н...Не знаю, о чём он! — Икар нервно кашляет, разводя руки, — Наверняка, у этого ж-животного крыша полетела! — Что ты сделал?! — Теодор знал, что его воин часто действует необдуманно, но чтобы настолько, чтобы сейчас они попали в какую-то игру спятившего духа — нужно было сильно постараться! — Да, И-и-икар! — восклицает тот парень, который был раньше откинут в сторону, — Что ты сделал?! Он дёргано поднимается, опираясь на меч. На его лице застыла сумасшедшая улыбка, а глаза стали отражаться фиолетовым цветом. — Контроль? — только и успевает сказать Теодор, как парень кидается на них. Его движения рваные и ломаные, но быстрые, пусть и неточные. Он один справляется с двумя, благодаря скорости и нечитаемым движениям. Дух должен быть где-то поблизости. В итоге они оба отпрыгивают в разные направления, но в одну сторону от подчинённого, дабы перевести дыхание и найти контролирующего. — Что-то потеряли? — звучит сзади, и, кода те оборачиваются, в них выдыхают целое облако погибели. Оно не сносится ветром, потому заклинатели получают ударную дозу яда в лёгкие. Силуэт Пика пропадает в появившихся красках окружающей среды. Всё стало таким размытым и ярким, а звуки стали громче, отчего они почти глохли от ударов грома. Где-то на периферии стали появляться странные силуэты. Их прикосновения и крики были такими реалистичными, что заклинатели стали отмахиваться, чуть было, не раня друг друга. Это были недавно убитые духи. Они желали влезть в сами кости, дабы люди страдали от агонии и отчаяния. От всей этой мешанины перед глазами Икар начал блевать, чуть было, не падая в собственные остатки ужина. У него начала болеть голова, и стало так жарко, что хотелось раздеться полностью. Он уже не понимал, где находится и что происходит: перед глазами была лишь та девушка-дух, которую он убил с ещё некоторыми заклинателями. Она кричала на него, раскрывая пасть словно питон, а из её правого глаза лилась не только кровь, но ещё и что-то чёрное... — Что ты сделал со мной? За что? — кричала она на него, протягивая свои животные когти к его лицу, желая содрать кожу. — Это не я, правда! — кричит мужчина, отходя всё дальше и дальше, ближе к пропасти, что так неожиданно появилась там. — Это не я отправил твой глаз этому идиоту! — завопил он, и вдруг всё прекратилось, но боль под рёбрами с правой стороны разлилась словно лава. Потом он увидел горящие глаза Пика. Его рука вошла в его тело по самое запястье. Он стоял неподвижно, пока пальцы внутри ломали рёбра. — Не думай, что тебя ожидает спасение, — говорит дух погибели с такой мнимой добротой, а потом просто выдёргивает руку и толкает тело в трещину. Икар будет умирать долго, если не сломает себе шею, но эта дыра не настолько широкая, так что он просто застрянет там. Будет страдать до самого рассвета, чтобы его душа, испуская последний дух, распалась на миллиарды мелких кусочков. — Больное чудовище, — звучит шепот за спиной, на который Пик сразу же реагирует. Сначала поворачивается голова, а потом и всё остальное тело. Глаза продолжают гореть, выражая явный гнев. Никто не уйдёт отсюда живым. Он не позволит. Пространство между ними резко очерчивается кнутом погибели, что проводит огонь, отчего он взрывается, разбрасывая противников в разные стороны. Теодор валится на спину и прокатывается по земле, а Пик проскальзывает, пытаясь остановить себя рукой. Он скалится на пришедшего, пока его глаза не начинают расширяться в ужасе. Этого человека здесь не должно быть. — Он просто отчаялся, — оправдывает своего духа Иару, спрыгивая с дерева. Шок проходит также быстро, как и сознание вновь наполняется ненавистью. — Проваливай отсюда! — он рычит на своего заклинателя, срываясь с места. Тот встречает его атаку с грустью в глазах. Мужчина проводит рукой по воздуху и духа атакует лезвие светлой энергии. Оно разрезает его переносицу и откидывает назад в ствол дерева. Прежде, чем Пик вновь ринется в атаку, его привязывают белыми верёвками к дереву, пока он не чувствует боли, сжимая кости чуть было не до хруста. — Хорошо, что ты пришёл Иару, — радуется Теодор, и именно эта эмоция застывает на лице его отрубленной головы. Она откатывается от тела, пока бывший воин смотрит на своего мёртвого духа, смаргивая слёзы. Он должен был это сделать, иначе дух не остановится: продолжит мстить, пока драконы не уничтожат его. Пик тяжело дышит. Магия постепенно отступает, освобождая место для сознания. Его поражает паника, и он начинает дёргаться, пытаясь вырваться из магических оков. Ему нужно куда-то бежать, подальше от этого человека, ведь он не сможет выдержать его взгляд, особенно после того, что он натворил. — Прекращай, — слышится от человека, и духа пронзает удар тока. Тот вскрикивает, дёргаясь в последний раз. Ток приносит судорогу, и его руки больше не двигаются. Всё тело застывает, оставляя его беззащитным. Иару аккуратно подходит ближе, смотря в испуганные глаза друга. Возможно, гнев на него стихнет ещё не скоро, но от этого детского запуганного взгляда у него щемит сердце. Он больше не может сдерживать слёзы, поэтому валится у его ног, прижимаясь к духу. Красный оттенок медленно спадает с его глаз, так что погибель отступает.

***

Ромео не знает, как реагировать на увиденное. Ему показали тяжёлое прошлое брата, то, как тот сломался. Движимый отчаянием, он убил десяток человек, но, когда Иару пришёл за ним, он сдался, понимая, что сделал что-то ужасное. Он пытался его остановить в приступах непонимания, ведь всё было настолько живо, но этот кровоточащий шрам впился в его сознание, словно клещ. Похоже, именно тогда он получил свой шрам. И тот, кто это сделал, стоит рядом и еле как сдерживает новые потоки слёз. Эти кусочки памяти бесценны, он бы никогда такое не забыл. Видеть, как твой старший брат, всегда такой спокойный и надёжный, превращается в животное - просто ужасно, но в то же время так приятно. Он точно какой-то псих, раз рад видеть подобное. Теперь в его голове Пик не идеален, он тоже подвержен страху и отчаянию, также способен на необдуманные действия. Полный идиот. — Потом… Потом, — пытается сказать дух эмоций, только сейчас ощущая холодную влагу на своих щеках, — Всё было хорошо? Иару удивлённо смотрит на него, а потом улыбается. Мягко, тепло и добродушно, совсем как Фёдор. Может, именно поэтому, старший брат так не любил их заклинателя? — Да, — наконец отвечает он, — Но он не разговаривал со мной ещё неделю, — возмутился он как-то слишком по-детски. Почему-то эта наигранность развеселила Ромео так, что тот рассмеялся, стирая слёзы кулаком. — Я… Я посижу? — спрашивает он, еле двигаясь к скамейке. После воспоминаний это всегда сложно. Дух валится на неё, будто мешок с мукой, и его сознание сразу же улетает в сон. Иару наблюдает за ним какое-то время, прежде чем вновь отвернуться. Этот парень очень хорошо пережил такой сложный процесс. Другие выкручивали себе конечности, откусывали свой язык или же сходили с ума. У него и вправду есть потенциал. Главное, что дверь уже открыта. — Ты правда думаешь, что это чем-то поможет? — слышится откуда-то снизу. Заклинатель движется к самому краю и только тогда видит силуэт Пика с горящими глазами. Он постепенно материализуется, зловеще усмехаясь. — Твоя помощь им бесполезна. — Не будь так уверен, — невозмутимо отвечает Иару, меняя свой цвет глаз на красный. — Я не дам тебе вновь упасть в эту бездну, Принёсший итог конца, — он касается лба духа указательным пальцем, и на какой-то миг силуэт меняется на того духа, что сейчас реализует свой план, несмотря ни на что. Старые друзья пересекаются взглядами и Пик хмурится. Он душит в себе радость, выставляя ложные эмоции на показ. В этот раз привязанность его не остановит. — Не пытайся, — Иару знакомо улыбается, — Я уже нашёл истину.

***

Перевод: — Какой забавный человек. — Это глупо.