Духи карт и их заклинатель

      Фёдор шёл по коридору, странному коридору. Стены были окрашены в мягкий оранжевый цвет, но у самого пола был явный перепад - там располагался тёмно-фиолетовый цвет, будто самая настоящая грязь. Он шёл вперёд, сам не понимая куда, и его небольшие каблуки знакомых башмаков гулко стучали по каменному полу. Парень не знал, как оказался здесь и что тут было раньше. Всё, что он запомнил - это то, что была комната, выделенная ему Иару. Кажется, он засыпал там в последний раз. Что же произошло, что он оказался в этом странном месте?       Удивительно, но никакой паники не было. Пусть это место и не имело ни одного оттенка энергии или же какого-либо звука, но за окнами широкой каменной рамы был лишь белый свет, благодаря которому он мог ориентироваться в этом бесконечном коридоре. Заклинатель предположил, что этот свет может что-то олицетворять, но память никак не позволяла вспомнить что именно, потому он продолжал двигаться вперёд, поддаваясь неведомой мелодии, что играла на грани слышимости у него в голове. Она была такой мягкой, что можно было спокойно заснуть, пристроившись на полу. Но он не поддавался, находя что-то твёрдое в глубине нот. Через несколько минут оно становилось всё громче и быстрее, словно пульс при быстром беге. Откуда-то появился сильный поток ветра и вместе с набатом барабанов пространство за ним начало разрушаться, отчего белый свет начал просачиваться сквозь щели. Только после этого Фёдор ускорился, переключаясь на бег.       Камни ломались с хрустом, словно вафли, а стены превращались в пыль. Разрушения быстро стремились за человеком, с каждой секундой уменьшая уверенность в их спасении, и в один момент трещина расходится под самыми ногами Феди, заставляя его валиться в бесконечную бездну, слепящую взор своим белым пространством. Мелодия замирает в сознании вместе с дыханием летящего. Карие глаза вонзаются в остатки помещения, что аж радужка начинает дрожать. Его рука тянется вверх, ведь он до сих пор не верит в своё падение. Заклинатель моргает и, как только он вновь открывает глаза, он видит, что его окутывает сплошная темнота, которая пропускает сквозь себя неяркие лучики света луны, благодаря которым он продолжает осознавать своё падение. Где-то вверху всё ещё горит свет, как какая-то надежда, и он хочет дотянуться до него, но, увы, у заклинателя это не выходит. Неожиданно над ним появляется Пик в древней одежде. Он закрывает собой единственный луч надежды, переманивая внимание того своими красными глазами.       Дух смотрит на него хмуро и с явным презрением. И, возможно, это должно отталкивать, но Фёдор почему-то не боится. Он совсем не чувствует угрозы или же просто не может её распознать. На глазах скапливаются слёзы, отчего взор слегка затуманивается. И вместе со струйкой солёной воды, прокатившейся по его щеке, на лице расплывается улыбка. Вся округа пропитывается радостью, которая с напором раздаётся от него так, что кажется, даже пространство начинает светиться. И перед тем, как свет ослепит его, человек ощущает, как дух соединяет их руки.              

***

             Палата в этот раз выглядит по-другому. Её стены окрашены в белый цвет и на них чернилами нарисованы магические руны. Некоторые из них светятся, добавляя немного освещения в комнату, погружённую в сумерки. Конечно, у входа горит небольшая квадратная лампа, но её всё равно не хватает, чтобы осветить всю комнату, а окна закрыты плотными жалюзи, что тоже украшены рунами. Кроме койки и оборудования в ней больше ничего нет, отчего это место кажется забытым. Единственное, что разрушало тяжёлую атмосферу этого места - звук дыхания пациента. Под белым одеялом лежал Фёдор, его глаза были закрыты, а на лице была непонятная конструкция, из которой выходила трубка, подключённая к отдельному аппарату. Можно было услышать, как через неё подаётся воздух.       Темнота перед глазами медленно расступается, и заклинатель открывает глаза. Они всё ещё затуманены, но взгляд осознанный, хоть и сонный. Он медленно осознаёт своё положение, бегая взглядом по помещению, и в определённый момент обнаруживает, что в тени угла кто-то стоит. Этот силуэт подсвечивается фиолетовый ореолом, отчего человек смутно понимает, кто там стоит. Глаза этого некто открываются, и почему-то на душе становится спокойно. Он помнит взгляд этих кровавых глаз.       — Ты так сильно пытался, — начинает говорить дух тихим болезненным голосом, — и куда это тебя привело? Снова в больницу.       Между ними повисает тишина, даже звук оборудования сходит на нет. Фёдор не знает, что ответить, да и вообще может ли. Тело ему неподвластно, а глаза снова начинают туманиться, будто желают разорвать их странный разговор. И когда силуэт двигается, его черты всё ещё не проявляются, но видно, что он идёт к койке. Ледяные руки ложатся на его грудь, перекрывая поток кислорода. Он наклоняется, всматриваясь в глаза человека.       — Давай я помогу тебе, — добавляет он, и его когти входят в грудную клетку, отчего Фёдор выгибается, давясь стоном боли. Глаза застилает темнота, но ощущение крепких рук никуда не пропадает. Сердце заходится в паническом танце, а аппаратура мерзко пищит, оглушая своим непрерывным пиканьем.       — Дыши с трубкой! — слышится откуда-то сбоку, и почему-то он подчиняется этому голосу. Первый совместный вдох получается тяжёлым. Ощущать, как воздух подаётся внутрь без возможности контроля - просто ужасно, но ему нужно это сделать, так как иначе - тупо больно. Постепенно дыхание синхронизируется с устройством, и только после этого он открывает глаза.       Вначале ничего не видно, но постепенно марево из цветов расходится, прячась на периферии, и тогда Фёдор понимает, что по левую руку стоит Найман. Он обеспокоенно смотрит на коллегу, но как только понимает, что его видят, и паника сошла на нет, успокаивается сам. На нём была синяя рубашка, заправленная в тёмно-синие брюки, и отсутствовала излюбленная шапка. Из-за этого можно было увидеть короткую стрижку каштановых волос. Почему он изменил стиль своей привычной одежды - непонятно, но так ему даже больше идёт. Мужчина перестал быть похож на какого-то монаха. Несмотря на идеально выглаженную одежду, общий вид мужчины не радовал: у него залегли мешки под глазами, на белке проступили многочисленные красные капилляры, да и осанка была не ровной, в принципе, как обычно.       — Скоро придёт врач, и её вытащат, — сказал глава, проводя рукой по лицу. Похоже, он думает, что это как-то обновило его внешний вид. Морион продолжает опираться одной рукой о кровать, и Фёдор замечает слишком напряжённые пальцы, отчего костяшки даже покраснели. Удивительно, но эти красные пятна так хорошо выделяются на молочной коже. У него появляется желание подвигаться, и руки сами выполняют его, будто бы услышав мысли. Они начинают нервно двигаться под одеялом, вспоминая, как это вообще делается. Казалось, что тело лежало в каком-то холоде, оттого мышцы были такими деревянными. Наверное, именно из-за этого метания рук казались такими тяжёлыми для заклинателя. Он стойко пытался не показывать вида, но на лице проступил пот, да и дыхание придало его. Глава пятёрки заметил ухудшение состояния его друга.       — Не двигайся, твоё тело ещё не готово к этому, — говорит он, прижимая ближнюю руку к койке. Фёдор отвечает ему вопросительным взглядом, он даже немного мычит, но двигаться перестаёт.       — Ты пробыл в коме два месяца, — отвечает Найман, отводя взгляд в сторону. Он до сих пор был поражён произошедшим.       В тот день необычной вспышки в Магическом лесу, Цитадель решила отправить туда рядовых заклинателей, так как предполагали, что каких-то особых повреждений или последствий не будет. Вспышка была именно светлой энергии, а она даже при сильных дозах не столь опасна, как другие виды магии. Но им позвонил Махоуни, даже нет, он вышел на канал экстренной связи. И когда у него вежливо спросили причину, пол штата связи впало в панику. Кто-то предполагал, что третий из пятёрки высших оказался поблизости с эпицентром чрезвычайной ситуации, а когда сообщили о Фёдоре, валявшемся в самом центре, подключились уже судьи. Лефевр доставил друга до линии начала магического леса, так как сам лес никого не впускал. На выходе уже стояла скорая помощь из заклинателей и ещё два отряда оперативников. Над вторым высшим корпели сразу три врача. У него была разорвана спина, имелись ушибы на груди, кое-где даже приходилось убирать щепки коры. Также пришлось зашивать голову. Она, конечно, не была разбита, но кожа сошла прилично. Операции прошли удачно, но он не просыпался. После пяти часов забили тревогу и призвали заклинателя, специализирующегося на душах. Когда неутешительный вердикт был вынесен, его перевезли на медицинский этаж Цитадели. У Фёдора наступало сильное истощение магического резерва настолько, что организм начал потреблять уже жизненную энергию. Если бы они не заметили этого, то потеряли бы сильного заклинателя всего за два дня. В итоге тело поместили в особый раствор, что восполнял резерв. Конечно, это пришлось делать под постоянным присмотром, так как швы могли разойтись. Было предположение полностью залечить их магией, но пришлось оставить всё как есть, так как тело отзывалось на любую магию сильной аллергической реакцией. Но даже после полного восполнения магии, Фёдор не приходил в себя. В какой-то момент на его теле начали появляться новые травмы, что вызывало ещё больше вопросов. Снова была предпринята попытка магического исцеления, но в этот раз реакция была хуже прошлой: он просто перестал самостоятельно дышать. В срочном порядке его подключили к аппарату искусственного дыхания. Узнав об этой ситуации, на этаж пришёл Инь и Ян, а Война начал расследование. Пока первый исследовал причину предсмертного состояния своего заклинателя, Махоуни был вызван на ковёр к своему покровителю. Разговор, мягко говоря, прошёл не сладко, но третий стойко выслушивал все обвинения, и согласился отправиться на полевые работы в разбушевавшийся Магический лес. Авторитет пятёрки высших заклинателей пошатнулся, так как журналисты наплели такой чуши. Спустя неделю все эти статьи изъяли, но осадок остался. Состояние Фёдора держали под строжайшим секретом. К его палате приставили охрану, что сменялась три раза в сутки. Лишь несколько изрядно доверенных лиц из лекарей могли входить и поддерживать стабильное состояние.       Хоть судьи и переговорили между собой, но Война поставил ультиматум. Либо после того, как Художник вернётся к нормальной жизни, он объяснит своё поведение и расскажет всё, либо его статус аннулируют, духов заберут, а сам человек понесёт наказание. Инь и Ян был недоволен, но согласился. Терять такого сильного заклинателя не хотелось. Оставалось лишь ждать, когда тот вернётся в их мир. Высший судья был настолько зол, что перемыл кости всей пятёрке, усилил дисциплину и полноценно взялся за дело заклинателя, с которым столкнулся Фёдор. Махоуни не рассказал о предположениях своего друга, так как посчитал хорошим оставить это на второго высшего заклинателя.       Весь город, словно улей, шумел ещё несколько недель, пока новые раны заклинателя всё никак не могли залечиться. Врачи могли только обрабатывать их. Тогда Инь и Ян приказал поместить его в особую палату, ограждающую от любого магического воздействия извне, и только после этого удручающее состояние начало меняться. Это немного успокоило пятёрку и судей. И вот, наконец-то он смог открыть глаза и задышать самостоятельно. Морион был очень рад, но гнев и беспокойство перекрывали эту радость, отчего он едва ли смог воздержаться от скандала, так как понимал — момент не самый удачный.       Через десять минут в палату вошли лекари. На счёт три трубка была вытащена, и Художник смог сглотнуть. Горло ужасно болело от сухости и першения. Разговаривал он полушепотом, отвлекаясь на кашель. Результаты осмотра радовали, он полностью восстановился. Осталось лишь восполнить способность ходить и нормально разговаривать. Врачи оставили их, только через пять минут ему принесли витаминизированный напиток.       — Пока ты тут лежал, всех на ноги поподнимали, — начал Найман, сев наконец-то на стул рядом с кроватью. Он ожидал извинений, как было всегда, но Фёдор лишь жадно пил живительную влагу.       — Махоуни сильно досталось, — добавляет он, решив получить хоть какую-то реакцию.       — Я поговорю с ним лично, не переживай, — прохладно отвечает Федя, хотя на его лице царит некая радость. Возможно, он ещё не отошёл от своей комы достаточно, чтобы и мимика и внутренние переживания синхронизировались.       — Не хочешь сказать, за кой чёрт ты туда попёрся? — снова интересуется глава, складывая руки на груди. В ответ его коллега перестал хлебать воду как слон, задумываясь над ответом. Что же, это уже что-то, так хотя бы понятно, может ли он поддерживать умственную деятельность или нет. Заклинатель отчуждённо смотрит в стену перед собой, с каждой секундой увеличивая хватку на стакане. После он чуть ниже наклоняет голову, поворачивая её немного в сторону. Знакомая энергия приближалась быстрым шагом, окружаемая ещё какими-то слишком тусклыми. Лёгкий страх зарождался внутри вместе с приближением посетителя. Слишком знакомое чувство и почему-то такое мерзкое сейчас. Морион тоже замечает некоторые изменения и напрягается - лишь абсолютный тупоголовый заклинатель не поймёт, кто именно сюда направляется.       Дверь с грохотом открывается, ударяясь о стену, и в палату заходит статный высокий мужчина. Его борода начинает пылать ещё больше, как только он замечает активность недавно лежавшего заклинателя. За широкой спиной слышатся недовольства врачей, но они ничего не смогут сделать - никто не станет препятствовать Высшему судье. Глава пятёрки поднимается, нет, даже подскакивает со стула, выпрямляясь. Фёдор остаётся к этому безразличен, он находится в полу сидячем положении, и то только благодаря поднятой части койки. Мужчина проходит и мановением руки захлопывает за собой дверь, чтобы надоедливые доктора не смели им мешать.       — Вы рано, — настороженно говорит Морион, чуть склоняясь в поклоне.       — Я был на этаже, так что решил не откладывать, — хмуро отвечает мужчина, смотря на своего подчинённого. Напряжение между ними чувствуется довольно сильно, даже с примесью некоего страха. Ему тоже досталось вовремя разбирательств, ведь он глава пятёрки, и не уследил за одним из своих коллег.       — В любом случае, — продолжает Война, переводя взгляд на другого человека в этой комнате, — мне радостно видеть тебя во здравии, Фёдор.       Какого-то дружелюбия, пускай и ложного, он не почувствовал, от чего затих, осматривая судью. Ему кажется, или что-то изменилось в этом существе. Будто он видит что-то ещё. Художник хмурится, пытаясь это определить, а потом отвечает.       — Я не чувствую этого, Война, – у него отстранённая интонация, да и так нахально отвечать было не в стиле этого парня. Это замечают все, кроме виновника, он выглядит слишком расслабленно. Может, в этот напиток что-то подмешали? Найман переводит на него настороженный взгляд, пытаясь показать им явную претензию. Не хотелось бы получить ещё больше проблем.       — Я не чувствую твоих духов, — подмечает судья с каким-то осуждением. Фёдор хочет съязвить, но потом улавливает растущую панику своего друга, потому замолкает. Ему всё-таки тоже хочется увидеть духов. Они пробыли порознь два месяца, если верить словам врачей и друга. Довольно большой срок, может потом стоит выпустить их в мир на несколько дней. Подобное затратно по энергии, но он готов пойти на это ради них. Не дожидаясь новых вопросов, второй проводит по воздуху рукой, и карты появляются одна за другой, словно рисунки на стекле. Они светятся знакомыми цветами и удобно ложатся в руку. Федя чуть медлит, прежде чем развести их веером, дабы проверить рисунки каждого. Всё было в порядке, никаких повреждений не было. Видать, они восстановились, пока их человек валялся в коме. Карты резко пропадают, как только судья делает несколько шагов к кровати.       — О, кажется, вы собирались забрать их у меня, — с некой насмешкой замечает Фёдор, переводя взгляд на мужчину. Он так и говорит: «Я знаю, что вы думали об этом». От подобной наглости Война останавливается и хмурит свои огненные брови.       — Прекращай паясничать, Фёдор, ты не в лучшей позиции, — приструняет его судья, складывая массивные руки на груди, — я здесь для другого.       Они сталкиваются взглядами, будто вернулись на то собрание, только в этот раз младший заклинатель смотрит по-другому. Его глаза почти также горят, предупреждая, что как тогда больше не будет. Найман тяжело садится на стул, чем и привлекает внимание коллеги, потому эти двое расходятся. Ему не нужно тут находиться, но он навязал себе новое чувство долга, построенное на вине.       — Что ты искал там, Фёдор? — задаёт свой первый вопрос Война, продолжая смотреть на парня, явно игнорируя другого.       — Почему вас это так волнует? — с интересом спрашивают его в ответ, вновь переключаясь на его военный стан.       — Вспышка большого количества светлой энергии появилась в Магическом лесу, а через несколько минут нам поступил сигнал о твоей эвакуации, — начинает судья, с каждым словом поддаваясь своему гневу, — я хочу знать, как ты там оказался, и что вызвало эту вспышку.       Его огонь почти опаляет аппаратуру поблизости, но не хватает всего нескольких сантиметров. Художник наблюдает за этим с каким-то опасным интересом, зависая на какое-то время. Пока он был в прошлом, смог составить некоторые предположения насчёт случившегося. Чаще всего в них фигурировал Иару. Благодаря их общению он смог сравнить энергии и пришёл к выводу, что они очень даже похожи. Отличие заключается лишь в тяжести той, что отправила его в отключку. Стало даже интересно, что случилось с Маором и Пиком, раз ему было так плохо. Вообще, было интересно, что сейчас делает Пик.       — Почему я должен объясняться перед тобой? — вдруг говорит он, вперив опасный взгляд в своего начальника. Конечно, Война не был его покровителем, хотя последний упорно доставал его этим, но он всё равно оставался его начальником, учителем.       — Что, кома расплела тебе язык? — резко говорит судья, распаляясь ещё больше, — и ты решил начать дерзить?!       Угроза почти не работает, но парень отводит взгляд, чуть сжимаясь. Он хмурится сам, прикусывая губу. Морион наблюдает за ним, пытаясь понять, когда их нужно остановить, чтобы здесь не произошло ничего скандального. Ему и так хватило прессы.       — Зачем ты мне угрожаешь? — спрашивает Фёдор, сверкнув красными глазами. Как только фраза слетает с губ, по помещению расходится холодная, невероятно тяжёлая энергия. Война даже видит, как из-за спины его подчинённого выходит силуэт с красными глазами и оскаленными зубами. Его руки по-свойски лежат на плечах человека, а тот этого будто не замечает. От этого он делает шаг назад, пытаясь заставить себя унять неожиданный страх. Холод кажется знакомым и лезет под латы, наплевав на ответную реакцию. Энергии столкнулись в невидимом сражении, словно стенка на стенку. В предупреждении на стенах загораются другие руны, но их это мало волнует, это слишком незначительно сейчас.       Глава пятёрки высших принимает меры, и магия Фёдора спадает на нет. Тот недоумённо моргал, пока его не прижали энергетическим превосходством к койке, заставляя признать поражение. Его взгляд перемещается на коллегу, как бы проявляя недовольство ко всей ситуации. Ему отвечают холодным строгим взглядом, говоря тем самым помнить своё место.       — Отвечай на мои вопросы, Фёдор, или ты лишишься всего, — громогласно говорит Война, возвращая к себе внимание.       — «Он смеет угрожать нам и принижать», — начинает говорить кто-то в голове Художника, — «непростительно, их нужно уничтожить».       Шератан вспоминает слова брата о его предсказании, что явится потомок Эклипса. И неужто этот потомок сейчас сидит перед ним, и всё то время, что был здесь, претворялся обычным заклинателем? Нет, быть такого не может. Фёдор даже не дух. Но откуда тогда эта убийственная аура?       Что-то холодное касается его плеч, и Нечитайло чувствует клыкастую усмешку у уха. Холод касается напряжённой спины, унося из реальности. Кто-то прижимается к нему, стремясь украсть остатки контроля. Ему кажется, что у этого нечто горячо-огненные глаза. Если это так, то он умеет с ними разговаривать.       — «Нет».       — «Нет? Глупец?!» — Взвинчивается силуэт за ним, отчего когти рвут одежду, — «дурак! Они же просто используют тебя!»       — «Я сказал нет», — отвечает спокойно Фёдор, закрывая глаза, — «нет - значит нет».       Он почти слышит, как за его спиной кто-то задыхается от резкого пережатого горла. Заклинатель не хотел быть жестоким, но сейчас это необходимо. Его отпускают, позволяя распоряжаться телом.       — Заклинателя, что был причастен к этому, уже нет в живых как несколько веков, — непринуждённо отвечает всё-таки Федя, возвращая лицу некое печальное спокойствие, — а тот, кто смог победить меня, является духом, и вы его знаете.       Судья хмурится, но концентрацию энергии снижает. Кажется, парень успокоился, да и зачатки могильной энергии полностью исчезли.       — Говори прямо, живо.       — Это дух погибели, Пиковый король, ранее именуемый как Принёсший итог конца, — с лёгкой улыбкой отвечает высший заклинатель, показывая тем самым своё превосходство. На комнату опускается тишина, слишком звонкая тишина. И если Морион смотрит на него непонимающе, то судья с неким плохо скрытым испугом. Удивительно, что лишь одно имя может напугать такого величественного человека. Имя, которое было забыто для остальных людей на несколько веков. Оно было стёрто из истории уже давно, оттого ещё больше вопросов добавилось к и так подозрительному заклинателю.       Война быстро берёт себя в руки, загоняя все ненужные мысли глубоко внутрь. Сейчас не время для раздумий. Ситуация должна быть отрегулирована, несмотря на методы.       — В исторический зал, живо, — приказывает он, обрубая тишину грубым голосом. И, не дождавшись ответа, выходит из палаты, показывая, что ожидание недопустимо.       — Но… — пытается возразить Найман, вновь поднимаясь со стула. Он растерян и сбит с толку таким поведением. Это бы могло подождать до полного выздоровления.       — Всё нормально, я дойду, — перебивает его Фёдор, спокойно улыбаясь. Он и так достаточно нервы им потрепал. Нужно начать исправлять весь этот беспорядок. Двигаться всё ещё тяжело, но энергия с каждым движением оплетает его, будто лианы. Она добавляет ему сил, подбадривая. Если духи и спят, то они всё равно стараются помочь своему заклинателю.       Исторический зал представлял из себя невероятно огромное помещение. В нём сразу было несколько помещений, а если точнее - коридоров. Всё это были входы в главный зал. Стены были тёмно-серыми, матовыми, без каких-либо излишков, лишь около окон и ниш была кладка из обработанного камня. Иногда встречались белые колонны. Внутри самих ниш стояли белые статуи отличившихся заклинателей различных эпох. Где-то здесь должны быть и статуи их пятёрки, но Фёдор слишком редко тут бывает, чтобы разглядеть всё. Главный зал был прямоугольным, а в конце начинались небольшие ступеньки, на пролёте которых стояли два трона. По бокам стояли чаши, в которых горел огонь, даруя этому месту тёплое освещение. Первый трон был каменным, в тон стенам. У него была высокая широкая спинка и такие же подлокотники. Основание было квадратным, расширяясь ближе к низу. Слева от него стоял трон, совершенно не похожий на него по стилю. Он также был каменным, с низкой углубленной спинкой и узкими подлокотниками. На круглой сидушке с правой стороны лежала цилиндрическая подушка зелёного цвета с красными кисточками по бокам. На них уже расположились судьи. В отличие от обычных заклинателей, они могли перемещаться по цитадели без каких-либо проблем и лифтов. Война был хмур, а вот Инь и Ян скрывал беспокойство. Фёдор теперь отчётливо это чувствовал, хоть эта эмоция и была скрыта. Значит, его положение сильно пошатнулось, пока он был в отключке. Быть здесь в больничной пижаме - не очень уютно. Чаши хоть и освещали помещение, но нисколько не дарили тепла, отчего холод стоял ощутимый.       — На колени, — приказал Война, когда высший заклинатель дошёл до ступеней. Ещё одно унижение. Опускаться почти голыми коленями на каменный пол неприятно, долго он так не простоит. Но Фёдор делает, мысленно морщась, зато замечает короткую улыбку от своего покровителя, которой тот пытался его подбодрить.       — Откуда тебе стало известно родовое имя Пикового короля? — вновь льётся вопрос от судьи, хотя другой слегка удивляется. Кажется, они не обсудили это, было мало времени.       — Его заклинатель мне сказал, — коротко отвечает он, не желая ничего утаить.       — Каким образом…       — Родовая связь его семьи очень сильна, — перебивает судью Инь и Ян, — воспоминания могли проявить себя, если магия их подтолкнула.       — Они не родственники с… — тут Война глянул на Фёдора, — Иару, даже не близко.       — Что ты видел там, Фёдор? — задал свой вопрос судья равновесия, игнорируя последние слова коллеги. Тут Нечитайло задумался, стоит ли говорить им об этом. Конечно, врать было бы плохо, но не хочется пускать их так близко.       — Иару, его территорию и Пика, — всё-таки начал он, смотря чуть выше судей, — они обучали меня.       Тут высшие судьи переглянулись меж собой. Ответ не был ожидаем, даже не близко. Теория Инь и Ян разрушила по щелчку. Это точно не воспоминания, но что тогда? Раз настолько древний заклинатель, прозванный проклятым ещё во время своей жизни, смог выйти на контакт и обучить потомка по духу.       — Что было перед тем, как ты отключился? Ты что-то помнишь, Федя?       — Белая вспышка, — начал отвечать младший, но потом замолк, — она вырвалась из шрама Пика, когда он пытался нанести мне удар…       — Почему духи тебя не защитили? — встрял Война с вполне логичным вопросом. Обычно духи на заклинателей просто так не нападают. Люди нападают на людей, духи на духов. Установленное негласное правило.       — Они не могли, были окружены тьмой, а после светлая энергия разделила нас.       — В воспоминаниях было что-то ещё, что-то отличное? — продолжал Война.       В голове всплыли моменты, где Пик, пусть и недовольный ситуацией, помогал ему, как спас от реки. Как был опечален смертью своего собрата, как постоянно украдкой следил за ним. Тепло разлилось в груди при этом, он даже почти улыбнулся. Никогда ещё не приходилось видеть короля таким, с ним в особенности. С ревностным недовольством он понимал, что старший дух проявлял больше любви к братьям, чем к человеку. Именно поэтому он сохранял каждый милый момент в своей голове.       — Нет, не было, — соврал он, вернув себе спокойствие.       — «Лжец», — раздалось сзади, и он снова ощутил животную усмешку у своего уха. Зрение потупилось, отчего судьи превратились в силуэты. Стало холоднее и темнее. Фёдор снова ощутил сильную хватку на своих плечах.       — «Так почему ты считаешь себя победителем, если именно ты стоишь на коленях?» — пропел голос с ехидством и предвкушением. Слышать это было неприятно. Значит, Пика та вспышка тронула меньше. Следовательно, он мог натворить что-то ещё, пока он спал. Непростительно.       — «Зачем ты мучаешь себя? Сдайся!» — настаивает голос, — «смирись, всё кончено».       — «Ничего ещё не кончено», — резко отвечает он ему, слыша в ответ болезненный смех с кашлем. Волнение чуть было не заставило его повернуться, чтобы удостоверится в здоровье говорящего. Всё ещё было ощущение, что это Пик. Но если он повернётся - проиграет.       — «Лжец всегда узнает лжеца».       Он видит резкую вспышку перед своими глазами. Белая точка касается его лба и воспламеняется, вырывая его из галлюцинации. Ощущение слежки из темноты исчезает так же, как и могильный холод, а перед ним в трёх метрах стоит Инь и Ян с вытянутой рукой. Это была его магия. Судьи, кажется, выдыхают вместе, когда понимают, что Фёдор вернулся в мир живых.       — Кажется, я понял, в чём суть проблемы, — говорит судья равновесия, снова опускаясь, — это не его воспоминания, а Пикового короля, которые остались после некачественного разрыва связи.       — Вероятно, небольшая часть твоих воспоминаний досталась и духу, может быть даже больше, чем мы думаем, — продолжает Война.              

***

             С того разговора прошло два дня. Художник так и не понял, что именно от него хотели судьи, но похоже что конфликт исчерпан. Он находился в больничном отделении, в той же палате. Врачи изучали его всё это время, отчего он потихоньку бесился. Морион был вызван по долгу службы в другой город решать какие-то проблемы, потому он не мог никак отвлечься. Его попросили пока что не вызывать духов. Они опасались, что он вновь может отключиться.       Так что, когда его вызвал Инь и Ян, он с удовольствием покинул этот дурдом. Судья забрал его из отделения и провёл в какую-то незнакомую комнату. Заклинатель подметил барьеры и явную магию. Видимо, они переместились несколько раз, пока шли. Место, в котором они оказались, было великолепным.       Повсюду ночное небо, освещённое тысячами звёзд. Такое же он видел там с Иару. Повсюду летали необычной формы пузырьки, подсвечиваясь разными цветами. Кое-где виднелись белые нити, будто растянутые звёзды, непонятной длины. Они появлялись из одного угла и заканчивались в другом, и почему-то сейчас Фёдор почувствовал себя нелепо. Он был в обычной белой больничной пижаме, а рядом с ним стоял величественный судья. Он подходил сюда идеально.       — Зачем вы позвали меня сюда? — спрашивает он, идя следом.       — Хотел кое-что обсудить.       Инь и Ян вызывает откуда-то одну нить, она ложится в его руку, но продолжает тянуться.       — Это место содержит память всех поколений заклинателей, и мне интересно было узнать, что Иару смог запечатать частичку себя в Пике.       — Я вас не понимаю.       — В то время души заклинателей были сильнее и чище, так как природа только пробовала вводить их в мир, — начал пояснять судья, отпуская нить, — был один случай, после которого Иару запечатал часть своей души в духе, сдерживая его.       — Вы были знакомы с Иару лично, — вдруг подвёл итог парень, отводя взгляд, — каким… Каким он был?       — Хорошим человеком, нежным, словно роза, и сильным, словно гора. Жаль, что его жизнь окончилась печально.       — Что произошло?       — Публичная казнь без моего ведома, — с грустью проговорил Инь и Ян, улыбаясь также, — люди обвинили его, не разобравшись, а потом сожгли на костре. Пика я передал другому заклинателю, и только после него образовался твой род.       Фёдор остановился, поражённый услышанным. Это было ужасно. Казалось, король и заклинатель ладили словно родные, но один сейчас живёт, а другой был сожжён, словно какая-то ведьма. Наверное, для духа это сильный удар. Может, после этого он и перестал сближаться хоть с кем-нибудь?       — То есть та вспышка была кусочком его души?       — Ты верно понял. Но волнует меня не это. Твоя связь с Пиковым королём оборвалась, но её части не уничтожились, потому сейчас тебя к тьме склоняет одна из его сторон.       — Как вы узнали?       Инь и Ян заговорчески улыбается, складывая руки за спиной. Ему нравятся загадки, и эта была одна из многих, но оставлять Фёдора в непонимании - дурной жест.       — Я чувствую его энергию в твоём сердце, — говорит он и тычет пальцем ему в грудь, — она очень тонкая и почти неощутимая, но есть.       Художник поморщился и отвёл взгляд в сторону. Это неприятная новость. Он уж было подумал, что Пик сам с ним разговаривает, но судьба снова клыкасто усмехнулась ему.       — Могу я кое-что спросить, Фёдор?       — О, вы спрашиваете разрешения?       Судья рассмеялся, прикрывая рот длинным рукавом. Они двинулись дальше, глубже в темноту.       — Что ты будешь делать, когда вновь встретишь Пика?       Пространство вокруг них начало меняться. Звёзды отошли на второй план, словно скрылись в пучине космоса. Лишь немногие из их огоньков освещали им путь. И неожиданно, через ещё шагов десять, перед ними будто раскрылась белая расщелина. Её края были жёлтыми, расплывались, уходя в ночное небо. Она была такой длинной, что и не увидеть концов не поворачивая голову.       — Поговорю с ним, — медленно ответил заклинатель, щурясь от яркого света.       — И всё? — задаёт вопрос Инь и Ян, — не думаю, что это сильно повлияет на него.       — Я чувствую, что у меня получится, — пытается заверить его Фёдор, — но мои ребята всегда готовы к бою.       Кажется, этот ответ всё-таки понравился судье, так как он слегка кивнул.       — Тогда я дам тебе кое-что, — говорит он, вытягивая руку, из космической расщелины вылетает полупрозрачный пузырь, — этот предмет может помочь тебе.       В руку высшего заклинателя ложится вязаный из ниток браслет. Он выглядит довольно старым, цвета уже кое-где выцвели. Как он может помочь, Фёдор не понимал, но возражать не стал.       — Спасибо за помощь, — недоумённо ответил он, сжимая браслет в руках.       — И помни, — вдруг серьёзно говорит судья, — пока ты веришь в себя, он не победит.