Ах я стараюсь, я стараюсь (не поддаваться тебе)

— Знаешь, — сказал Намджун, когда Юнги сделал затяжку кальяна, — тебе правда не стоило этого делать в ночь перед выступлением. Завтрашним вечером у них должно быть выступление на сцене в одном хипстерском клубе. И Намджун был прав, вдыхание ароматизированного табака было не лучшим способом подготовиться к тридцати с лишним минутам рэпа на сцене. Тем не менее, Юнги сложил губы в букву «О» и выпустил полдюжины колец дыма в направлении Намджуна. — Неужели? — Намджун закатил глаза. Хосок взял шланг у Юнги. — Его голос звучит сексуально, Намджун. Займись программой. Юнги указал на Хосока и кивнул. — Вы оба долбанные идиоты, — сказал Сокджин. — Тогда почему ты тусуешься с нами? — Спросил Юнги. Сокджин фыркнул. — Не признаю брак без согласия в таком молодом возрасте, обязывающий обоих быть вместе. — Система коррумпирована, — сказал Юнги. Затем он указал на Сокджина. — Кроме того, твоя тётя — сучка. — А твой дядя — придурок. — Похоже, эти черты присущи всей семье, — заметил Хосок. Намджун не смог сдержать смех и получил шлепок от Сокджина по плечу. — Не имеет значения, не так ли, — сказал Юнги. — Вы ведь придёте завтра? — У меня свидание с Лисой по поводу учёбы, — запротестовал Хосок. — И у меня свидание! — Сказал Сокджин. Намджун потёр губы, затем наклонился через Сокджина к Хосоку, протянув руку ладонью вверх. — Дай сюда. Юнги закатил глаза, когда Хосок протянул ему кальян. Намджун сделал затяжку и выдохнул густое облако дыма в лицо Сокджина. Глаз Сокджина дёрнулся. Юнги подумал, что они все идиоты. — Это Розэ, не так ли? — Сказал Хосок, оглядываясь на рыжеволосую, сидевшую на стуле у входной двери и приветствующую людей, когда они входили, — Твоя «просто подруга». — С чего ты взял? — Спросил Сокджин, и когда Розэ посмотрела в их сторону, он послал ей экстравагантный воздушный поцелуй. Она хихикнула, застенчиво прикрыв рот пальцами, прежде чем снова отвернуться. — Господи, — сказал Юнги, пока Намджун выпускал очередное облако дыма. — Нет, просто я… — быстро сказал Сокджин, — Эй… Эй, Чанёль! Парень в одежде официанта резко остановился, сделав пару шагов назад, чтобы поравняться со столом. Он улыбнулся, как всегда широко. — Нужен новый уголь? — Мне нужен чай или что-нибудь ещё, — вздохнул Сокджин. Чанёль приподнял бровь. — Ты бывал здесь достаточно часто, чтобы знать, что можешь сделать заказ у стойки, верно? — Он махнул рукой за спину, туда, где находилась стойка и где выстроилось множество кальянов. — Поправка, — сказал Сокджин, поднимая палец, и Юнги заметил, как удивлённо дёрнулся Намджун, возвращая шланг Юнги. — Я был здесь достаточно раз, чтобы понять, что ты всё равно достанешь его для меня. Чанёль закатил глаза. — Тогда чего ты хочешь, хён? Сокджин заулыбался. — Что нового в меню? Какие-нибудь осенние скидки? Чанёль поставил руки на бёдра, задумчиво поджав губы. — Да, у нас есть кленовый латте, эта модная штука с корицей, я не могу вспомнить название… Э-э, обжаренный кофе с зефиром, латте с тыквенными пряностями… — Отвали, — сказал Юнги. — С каких это пор вы начали обслуживать простых людей? Чанёль поднял руки в знак невиновности, но он по-прежнему ухмылялся. — Ты хочешь сказать, что не хочешь латте с тыквенными пряностями, Юнги-хён? — Звучит аппетитно, — сказал Хосок. Нахмурившись, Юнги выпустил струю дыма. — Я отказываюсь от такого зверства. Хосок толкнул Юнги локтем. — Держу пари, Чимин хотел бы латте с тыквенными пряностями. Сокджин поднял руку. — Стойте. Кто такой Чимин? — Красавец из нашего класса теории музыки, — сказал Хосок. — И с моей танцевальной команды. Юнги, ты бы видел его сегодня. — Хосок театрально запрокинул голову. — Движения бёдрами. И растяжка. Юнги положил лицо в руки и сказал в ладони: — Я хочу, чтобы ты умер. — Чёрт возьми, — сказал Сокджин. — Юнги, ты что, покраснел?! — Да-да, — сказал Чанёль, и это звучало весьма забавно. Юнги посмотрел на него. — Разве тебе не надо готовить карамельный латте с солью? — Эй, я хочу обжаренный кофе с зефиром, — сказал Сокджин. — Юнги тоже хочет. Раз он такой милый. — Понял. — Только попробуй сделать так, — крикнул Юнги на Чанёля, — и можешь попрощаться со своими чаевыми! — Он нахмурился, передавая шланг Хосоку, а затем поднял брови на Намджуна, который смотрел на него. — Что? — Ты действительно покраснел, — сказал Намджун, и все, кроме Юнги, заулыбались. — Самое лучшее, — сказал Хосок, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Юнги, — это то, что они в паре для финального проекта. — Что это значит? — Спросил Сокджин. — Это значит, что скоро у них тоже будет свидание, — сказал Хосок, подталкивая Юнги локтем. — Один на один. Будут вместе писать песню. Намджун прищёлкнул языком. — Звучит романтично. — Ты так думаешь, — пробормотал Сокджин, рассматривая свои ногти. Юнги проигнорировал его. — Это школьный проект, — коротко ответил он. — Всё ещё романтично, — сказал Намджун, также игнорируя последующее закатывание глаз Сокджина. — Ну, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Каким бы ни было твоё представление романтики, это очень интересно, — сказал Сокджин. Он щёлкнул пальцами в сторону Хосока. — Ты должен держать меня в курсе. — Я когда-нибудь говорил вам, парни, — сказал Юнги, в то время, как Хосок кивнул, — что вы ужасные и слишком, блять, любопытные для вашего же блага? — Он кивнул головой в сторону Сокджина и Намджуна. — Я не спрашиваю, трахаетесь вы или нет. — Как будто ты сможешь не отставать, — сказал Сокджин. Намджун вздохнул. — Знаешь что, — сказал Юнги, наблюдая, как высокая фигура Чанёля возвращается к ним. В руках он держал большую кружку со взбитыми сливками. — Вот-блять-и-всё. Намджун повернул голову так, чтобы Юнги не видел его лица, и что-то пробормотал Сокджину на ухо, когда Чанёль с легким стуком поставил кружку на стол. — Я не понимаю, почему это имеет значение, — шепнул Сокджин. — Ну, по крайней мере, это одно и то же, — сказал Чанёль Хосоку и Юнги, кивая на двух других, сидящих странно близко друг к другу из-за того, как сильно они шептались. — Влюблённости Юнги в кого-то хватает всего на одну ночь. Юнги бросил злобный взгляд на обжаренный кофе с зефиром. — Твои щёки всё ещё слегка розовые, — усмехнулся Чанёль, и Юнги уставился на его удаляющуюся спину, а Хосок хихикал рядом с ним. - Юнги многое видел, когда выступал на сцене. Одна пара, которой было наплевать, что они были посреди толпы людей, в одном слое одежды от того, чтобы сделать это прямо на танцполе. Одна девушка, которая улыбалась и кивала на сцену, пытаясь встретиться с ним взглядом, как будто она понимала текст или его самого. Один парень, обнимающий свою девушку и разглядывая девушку двумя рядами впереди себя. Одна девушка, которая выглядела так, будто через пару минут упадёт в обморок, бешено танцуя. И сегодня вечером, он увидел Пак Чимина. Конечно, он заметил Чимина, как мотылька на ёбаном пламени, прежде чем он даже поднялся на сцену, изгибаясь и корчась напротив того первокурсника, с которым он не встречался. Чимин выглядел так, будто Юнги никогда не видел его раньше, с кричащей одеждой и полным лицом макияжа, серебряным блеском на щеках и тёмно-серым вокруг глаз. Юнги, сидевший в дальнем углу клуба, не думал, что использовал бы слово «ошеломляющий» до того момента, как впервые увидел Чимина, танцующего посреди танцпола, с лоснящейся от пота кожей и тяжёлыми веками. Юнги был ошеломлён. Потому что на Чимине были тёмные штаны, которые, как подозревал Юнги, были на самом деле нарисованы на его ногах, рубашка, которая была яркой, серебряной и прозрачной, и чёрная полоска ткани, обернутая вокруг его шеи, под которую Юнги хотел засунуть большой палец и просто… Потянуть. Притянуть Чимина ближе, достаточно близко, чтобы увидеть звёзды, которые сияли на его щеках, достаточно близко, чтобы Юнги уткнулся лицом ему в шею, почувствовал, как тело Чимина прижимается к нему, прижимается к ногам, груди Юнги, почувствовал, как пухлые губы Чимина тянутся вверх по его подбородку… Но был также неопровержимый факт, что Чимин тёрся задницей о промежность своего не-парня. Чонгука, или как там его. На сцене, когда свет вспыхнул в глазах Юнги, и жёсткая сетка микрофона коснулась его губ, Юнги мог различить яркий оранжевый цвет в его периферии, но сопротивлялся желанию взглянуть, просто взглянуть, пока… Пока он больше не мог. Его глаза метнулись вправо, и он увидел Чимина, его рубашка блестела в свете прожектора, щёки пылали, глаза были широко раскрыты и сосредоточены на Юнги. Он всё ещё прижимался к Чонгуку, руки младшего обвились вокруг его узкой талии, но Чимин смотрел на Юнги, и было что-то в его розовых щеках, в свете его глаз, в том, как язык Чимина высунулся, чтобы увлажнить кожу его губ, что заставило Юнги усмехнуться, что-то внутри него перевернулось, и он должен был сделать усилие, чтобы отвести глаза и не сделать что-то совершенно идиотское, например, подойти к Чимину и вытащить его на сцену, чтобы облизать его губы. Взгляд Чимина на Юнги был физическим жаром, который он чувствовал, пока музыка не исчезла, а свет не потускнел. Бобби и Намджун ждали его за сценой, когда его выступление закончилось, каждый из них держал по два стакана, которые они быстро всунули Юнги, пока он не взял их, просто чтобы заставить их свалить. Рёв толпы всё ещё звенел в его ушах, серебряная вспышка сетчатой рубашки Чимина всё ещё появлялась перед его глазами, когда он моргал. — Бля, — сказал Юнги и оглянулся, едва различая дальний конец толпы, яркие оранжевые пряди у сцены, наклонившиеся к одному из двух его друзей, который что-то кричал ему на ухо. Губы Чимина расплылись в яркой, красивой улыбке, и Юнги почувствовал, как что-то незнакомое скрутило его живот. Юнги [01:50] Ты закончил со своим дерьмом? Хосок [01:52] Ты имеешь в виду тусовку с девушкой моей мечты? Юнги [01:53] Именно Давай встретимся в «The Rang's» Хосок [01:55] Придурок лол в 15? Юнги [01:57] в 20 Когда такси приехало в «The Rang's», Юнги возился с деньгами дольше обычного, вероятно, сунув в руки нетерпеливого таксиста несколько лишних купюр, прежде чем вылезти из машины и направиться к выходу. Этот бар был недалеко от его квартиры, а также в нескольких минутах ходьбы от квартиры Хосока. Здесь было тише, чем в клубе, что было приятно, но всё же Юнги потребовалось ещё несколько секунд, чтобы найти Хосока, сидящего в конце бара. Хосок заметил его в нескольких футах и спрыгнул со стула, чтобы поприветствовать. — Юнги ~ — пропел он, сжимая Юнги так сильно вокруг талии, что его ноги на мгновение оторвались от Земли. Юнги хмыкнул, оттолкнул Хосока и слегка покачнулся. — Ах. Отвали. Хосок ухмыльнулся, взял стакан из бара и протянул его Юнги. — Прощён? — Угу, — проворчал Юнги, хватая стакан и делая глоток. Он застонал, запустил пальцы в волосы и слегка ссутулился. — Итак, — сказал Хосок. Он приподнял брови. Юнги сделал ещё глоток. — Ммм. Это был хороший выбор. Хосок улыбнулся, но не стал ничего отвечать. — Прости, что пропустил всё. Лиса хотела начать проект и… — Хосок положил подбородок на ладонь, внезапно став похожим на героя телевизионной драмы с мерцающими глазами и всем прочим. — Не думаю, что смогу ей отказать. Юнги фыркнул. — Ты и слова не мог ей сказать до этой недели. Хосок закатил глаза. Юнги усмехнулся, — Сколько ты заплатил профессору, чтобы она вас объединила? — Я не платил ей, — выдохнул Хосок. Затем он спрятал улыбку ладонью. — Я имею в виду, я мог бы купить ей пару кофе и упомянуть, как я совершенно безнадёжно влюбился в симпатичную студентку по обмену, которая никогда не заговорит со мной… — Что за бред. Хосок выглядел счастливым. — Ну, мы были безнадёжны. Мы не тусовались вне класса. И сегодня мы наконец это сделали. Так оно и было, — Хосок рассмеялся, — это было действительно здорово, знаешь? Легко и спокойно. — Ну, — сказал Юнги, поднимая свой бокал и чокаясь с бокалом Хосока, — выпьем за это. — Он опрокинул бокал и выпил всё. Когда Юнги звонко поставил его на стол, сказал: — Чимин был там сегодня. Брови Хосока снова поползли вверх. Он взглянул на пустой стакан Юнги. — Красавец Чимини? Юнги хотел убить его, но ничего не сказал на это. — Со своими друзьями. Они были впереди. У Хосока внезапно закружилась голова. — Окей. — Он заметил расформированный взгляд Юнги. — И?.. Юнги подумал об улыбке Чимина. Его пылающих щеках. Его бёдрах. — Ммм, — протянул Юнги, чувствуя, как две стопки соджу, которые он выпил с Намджуном и Бобби перед тем, как покинуть сцену, пылают у него внутри. Он нахмурился и сглотнул. Яркий. Это было хорошее слово для Чимина. Его скулы, его глаза, его волосы, его… — Думаю, я мог… Влюбиться или что-то в этом роде, — пробормотал Юнги, стуча по бокалу. Хосок помолчал секунду, а потом расхохотался. — Юнги. Вау. Ты видел, как он танцевал, не так ли? Юнги сложил руки и положил на них подбородок. — Танцы. Угу. — Он едва почувствовал, как Хосок взволнованно похлопал его по руке. — Как давно ты с ним дружишь? — Хмм, — протянул Хосок. — С тех пор, как он был первокурсником, прошло чуть больше года? Он приехал летом перед началом семестра для обучения танцам. Он действительно хорош, Юнги, — добавил он искренним голосом. — Шутки в сторону, понимаешь? Немного переусердствовал… Ну, — сказал он с усмешкой, — ты сам всё видел. — Кхм, — Юнги хмыкнул, на мгновение потеряв дар речи. Да, он видел. Хосок усмехнулся. — Я знал, что он тебе нравится. Это твой тип, Юнги. Юнги поднял голову с руки. — У меня нет типа. Хосок закатил глаза. — Красивый и милый… В сущности, полная противоположность тебя, если подумать, — сказал Хосок и пригнулся, чтобы не попасть под руку Юнги. — И он такой же низкий, как ты. — Он фыркнул и сделал последний глоток. — Я знаю, тебе это нравится. Юнги цокнул языком, ощущая вкус водки. — Иди нахуй. — Он помолчал. — Нахуй. Хосок. Хосок ухмылялся, набирая что-то на телефоне, — Да, Юнги-хён? Юнги опять положил подбородок на руки. — Да. Но не… Хосок хихикнул, не сумев заглушить смех воротником рубашки. — Я не могу дождаться, когда Сокджин услышит об этом. - Это было похоже на щелчок выключателя, но Юнги не замечал этого до сих пор. Ему было трудно не думать о Чимине. Когда он заснул после прогулки домой от бара. На следующий день, во время его смены в музыкальном магазине в центре города. Той ночью, когда он лежал в постели. Лицо Чимина, его голос, его тело… Его всё. Он пригласил Чимина в эти выходные, потому что у них был проект, но и потому, что он хотел. Сначала было немного странно наблюдать, как Чимин устраивается на подушках дивана Юнги, занимая место, обычно занимаемое Хосоком или Намджуном. Он был одет удобно, резко контрастируя с тёмной подводкой для глаз и блестящей сетчатой рубашкой со сцены. Он выглядел немного нервным, но решительным. Юнги не совсем понимал, как кто-то, кто мог двигать бёдрами, как Чимин, мог чего-то стесняться. Как простое предложение Юнги Чимину снять свитер, с милого румянца на щеках, заставило его покраснеть ещё сильнее. Юнги пошёл заказать им пиццу, пока Чимин вешал свитер, и он наклонился вперёд, чтобы посмотреть в коридор, собираясь спросить Чимина, не хочет ли он содовой или чего-нибудь ещё, когда увидел, что Чимин трогает рукав его красного пиджака, в котором он был на сцене два дня назад. Юнги не видел его лица, но вопрос так и не прозвучал, когда он увидел, как плечи Чимина поднимались и опускались вместе с рукавом куртки Юнги и чем-то ещё… Что-то внутри Юнги перевернулось. Он откинулся на спинку кресла и тупо уставился на экран, кусая нижнюю губу, когда Чимин вернулся в комнату и снова сел рядом с ним. Юнги почувствовал запах цитрусовых. Ладно, подумал Юнги, вслух говоря Чимину, что еда заказана. Просто. Симпатичный ребёнок из класса. Он плюнул тебе в кофе. Возьми себя в руки. — Хорошо, ребёнок, — сказал Юнги, потому что он мог это сделать. — Положись на меня. Но воротник лёгкого свитера Чимина сполз ниже острого склона его ключиц, и Чимин выровнял его с невпечатлённым взглядом, а затем открыл рот и сказал без причин для аргументации, — Чимин. Когда Юнги замолчал, выражение лица Чимина немного изменилось, и он сказал: — Я всего на два года младше тебя, хён. Юнги не мог поверить в такую наглость, но ему нравилось, что Чимин дуется. Но он определённо не собирался раскрывать последнюю часть. — Ты слишком много времени проводишь с Хосоком, — пробормотал он вместо этого. — Его дерзость передалась и тебе. Суровое выражение лица Чимина изменилось, и он хихикнул, прикрыв рот рукой. Какого хрена он такой милый, думал Юнги. — Хорошо, Чимин, — сказал он, пытаясь перекричать хихиканье Чимина. — Ты так сильно хотел это сделать, да? Что там у тебя? Выражение лица Чимина прояснилось, он сглотнул, потянулся за сумкой и подтянул её поближе. — Ну, эм, я думаю, что-то вроде поп-баллады… — начал он, а затем начал описывать более подробно. Что-то устойчивое, но всё ещё приподнятое и сексуальное. Что-то, под что он мог бы танцевать. Юнги ожидал многих вещей и не был удивлён той атмосферой, к которой стремился Чимин. Его удивило то, что Чимин поёт. Это было не… Это даже не пение. Это был короткий момент, слишком короткий, когда он напевал пару строф, не понимая, что шум, исходящий из его горла, был своего рода запускающими синапсами в мозгу Юнги, который уже понял, что у него есть три разных песни, которые будут звучать чертовски красиво в исполнении Чимина. Чёрт, этот парень вообще существует? «Не знаю, почему я удивлён», — подумал Юнги, наблюдая, как Чимин достаёт блокнот и листает страницы. Он похож на ангела. Это имело смысл. Становится всё труднее не поддаваться Чимину. Если быть честным, он вообще не хотел пытаться. — Ребё… Чимин, — пробормотал он, улыбаясь тому, как выражение лица Чимина превратилось в нервную гримасу. — Сколько прошло… Четыре дня, с тех пор, как мы получили это задание? Хосок был прав, — невольно усмехнулся Юнги. — Ты серьёзно преуспеваешь. Юнги не ожидал, что Чимин сразу же окликнет его. — И почему именно Хосок сказал тебе, что я преуспеваю? Чертовски сообразительно. Юнги ответил не сразу, просматривая страницы блокнота, музыкальные ноты составляли интенсивное, неуклонно растущее вступление к песне. Это выглядело довольно хорошо. Действительно хорошо, для первого проекта, сделанное кем-то, кто не специализируется на композиции. — Хосок никогда не затыкается, разве ты не заметил? — сказал он, глядя в сторону Чимина. — Ещё одна черта, которая, кажется, начинает сказываться на тебе. Чимин возмущённо хмыкнул. — Хорошо… — И почему ты решил, — сказал Юнги, возвращаясь к одному замечанию Чимина, — что это не мой стиль? Чимин слегка надул щёки, строго взглянув на свои пальцы. — Ты любишь рэп, — пробормотал он. Юнги плотно сжал губы, чтобы не расплыться в весёлой улыбке. — Неужели? Чимин повернулся к Юнги и серьёзно посмотрел на него. — Да. Они никогда не говорили о музыке. Что, как понял Юнги, было немного комично, учитывая направленность их университета, и тот факт, что они оба учились в классе под названием «Теория музыки». Юнги вздрогнул, вспомнив, как Чимин смотрел на него прошлой ночью. — Хочешь уточнить? — спросил он. Чимин выглядел так, словно ему не хотелось этого делать, но он фыркнул себе под нос и сказал: — Вчера вечером, — пробормотал он, поднося руку к нижней губе. Сердце Юнги сильнее забилось в груди. — На сцене. — Чимин посмотрел на Юнги, внезапно сделав серьёзное лицо. — Хён, ты… Ты действительно хорош. — Подушечка его большого пальца на мгновение впилась в губу. — Невероятно. Действительно. Юнги почувствовал, как что-то тёплое разлилось по его телу, когда он посмотрел на Чимина, и Чимин посмотрел на него. Он нервно пощипывал розовую, нежную кожу своих губ, но его глаза не отрывались от Юнги, и это было ужасно… Он был… Юнги прикусил нижнюю губу. — Мне показалось, что я видел тебя, — сказал он намеренно неопределённо. — Ты впервые был там? Чимин моргнул, его щёки покрылись лёгким румянцем. — Да я понятия не имел… Что там есть живая музыка. — Он снова моргнул, наклонившись вперёд, чуть ближе к Юнги. — Не знал, что ты тоже выступаешь с живой музыкой… Чувствовался запах цветов вместе с цитрусовыми. — Я, — сказал он, пожимая плечами, — Я в основном продюсирую и сочиняю. Но мне нравится выступать время от времени. — Ты был крутым, — откровенно сказал Чимин, и когда Юнги приподнял бровь, Чимин ещё больше наклонился вперёд, его руки прижались к ногам. — Серьёзно, ты мог бы заниматься этим профессионально, если бы захотел. Я имею в виду, — улыбнулся Чимин, и это было так близко, так близко, что Юнги мог видеть искривлённый наклон его передних зубов, и ему было трудно дышать. Улыбка Чимина стала ещё шире. — Толпа сходила с ума. Юнги выдохнул, чувствуя, как дыхание сбивается, когда он засмеялся. — Думаю, да. Я рад, что ты так думаешь. Глаза Чимина прищурились, когда он улыбнулся, и он снова откинулся назад. — Значит, ты можешь быть честен со мной. — Он кивнул на свой блокнот, который всё ещё держал в руке Юнги. — Всё плохо? Юнги бросил на блокнот ещё один взгляд. — Удивительно, но нет. Чимин усмехнулся. — Удивительно? Юнги заметил розоватый румянец, всё ещё присутствующий на щеках Чимина. — Как будто ты не удивлён, что мне это тоже нравится. — Голос Чимина был строгим. — Нет. Знал, что тебе понравится.Не было никаких сомнений, вообще. Юнги почувствовал, как улыбка на его лице превратилась в ухмылку, и не надеялся избавиться от неё, когда щёки Чимина порозовели ещё больше. Он встал и повернулся к своей спальне с блокнотом в руке. — Пошли, — сказал он. Чимин встал и поспешил за Юнги, когда тот открыл дверь. Он сразу же направился к своему синтезатору, не понимая, что Чимин перестал следовать за ним, пока тот не сказал с порога немного напряжённым голосом: — Ты… Ты играешь на пианино? Юнги кивнул, положив блокнот Чимина на место и удобно устроившись на стуле. Он взглянул на Чимина краем глаза, когда младший подошёл немного ближе, заметив, как сосредоточенно Чимин смотрел на пальцы Юнги, лежащие на клавишах. Юнги снова посмотрел на записи Чимина, аккуратно и точно перечерченные от руки ноты. — Скажи мне, правильно ли это звучит, — сказал он и начал играть. Играть было легко, но ещё легче было продолжать играть после того, как он прошёл все записи Чимина. Он вернулся к первому такту, сыграл его ещё раз, но не остановился в конце. Музыка продолжала звучать, от его головы до кончиков пальцев на чёрно-белых клавишах, и это было волнующе, насколько естественно это только что прозвучало. — О Боже, хён! — Крикнул Чимин. Пальцы Юнги замерли на клавишах, и он повернулся, чтобы посмотреть на Чимина. — Вот так? Глаза Чимина были широко раскрыты, лицо пылало. Пока Юнги смотрел на него, он подпрыгивал на носочках. — Хён, ты удивительный. Я имею в виду, что ты просто… — он указал на пианино, широко улыбаясь. — Ты только что сделал это сам? Мне потребовалось несколько часов, чтобы написать только эти маленькие части. То, что написал Чимин, не было маленькими частями, это было… Это было красиво, и Юнги открыл рот, чтобы сказать это, но тут позвонили в дверь. Он встал, оглядываясь в поисках бумажника. — Должно быть, пицца, — сказал он вместо этого. - Они снова сидели в гостиной, с коробкой с пиццей на полу примерно в шаге от дивана. Чимин медленно жевал свой кусок, сдвинув брови, и Юнги пытался выбросить из головы звук голоса соседа Чимина по комнате, дребезжащий и возбуждённый через динамики телефона младшего. «Только один поцелуй, хорошо?» — кричал он. «Прикоснись к нему немного.» Юнги посмотрел на Чимина, поджав под себя ноги, пока тот жевал. Всего один поцелуй. Юнги откашлялся. — У тебя приятный голос. Чимин испуганно заморгал. Он покосился на Юнги. — А? Ты имеешь в виду… Пение? Он казался настолько ошеломлённым этим комплиментом. Это было мило, но и озадачивало. Юнги внимательно посмотрел на Чимина, затем ответил: — А что ещё? Чимин пожал плечами, откинувшись на подушки. Он, казалось, почти не верил Юнги, и его «спасибо» было мягким и неуверенным. Юнги не сводил глаз с Чимина, внимательно следя за выражением его лица. — Ты так не думаешь? Чимин заёрзал на стуле. — Я… Люблю петь, — медленно произнес он. — Но это никогда не было чем-то, на чём бы я действительно сосредотачивался. Чимин снова пожал плечами. — Это всегда был танец. Юнги хотел сказать Чимину, что, даже основываясь на нескольких секундах, которые он слышал ранее, ему не нужно было сомневаться в своём голосе. Слишком много, слишком рано, не так ли? Юнги отбросил эту мысль, чтобы вернуться к ней позже. — Хосок говорит, что ты действительно хорош, — сказал он о танцах Чимина, и был рад, когда это вызвало улыбку на лице младшего. — Хорошо, что у него такое мнение. Он великолепен. Юнги издал неопределённый звук, губы дёрнулись, когда улыбка Чимина стала шире. Чувствуя себя ободрённым, и желая сохранить его выражение лица, Юнги сказал: — Я должен увидеть, как ты танцуешь, чтобы судить. Не уверен, что доверяю Хосоку. — Он танцевал в клубе, прекрасный и мерцающий под мигающими огнями сцены. — Кроме того, ты немного неуклюжий. Чимин резко выдохнул, и губы Юнги дёрнулись ещё сильнее. И какое-то время они просто смотрели друг на друга. Улыбаясь. Что, чёрт возьми, происходит? — Хорошо, — Юнги встал, сердце ужасно сильно билось в груди. Чимин моргнул, глядя на него. — Давай посмотрим, сможем ли мы получить что-то стоящее для этой песни. — Он снова улыбнулся Чимину, на безопасном расстоянии. — Танцор. Чимин усмехнулся. — Показывай дорогу, продюсер. — О, — пробормотал Юнги, возвращаясь в свою спальню. — Теперь ты хочешь, чтобы я вёл? Хихиканье Чимина было игривым. — Только если думаешь, что справишься с этим. — Думаю, ты милый, — пробормотал Юнги себе под нос. И ты тоже, ты тоже. - Так что, может быть. Может быть, Юнги хотел, чтобы Чимин поцеловал его. Чимин просунул руки в кожаные рукава старой куртки Юнги, и возможно, возможно, Юнги хотел, чтобы Чимин поцеловал его больше, чем этого хотел сосед Чимина по комнате. Чимин поправил куртку, пока она не села прямо ему на плечи, и почти выжидающе посмотрел на Юнги. Может быть, Юнги хотел поцеловать его больше, чем сам Чимин. Но затем, Юнги потянул Чимина за кожаные лацканы куртки, ему понравилось, когда Чимин издал мягкий, удивлённый звук. Юнги не сводил глаз с молнии, теребя её, пока она не застегнулась. Он медленно потянул замок вверх, следя глазами за молнией, остановившись на ключицах Чимина. Юнги видел, как он сглотнул. Или, может быть, Чимин хотел этого так же сильно. — Хорошо? — Сказал Юнги. Чимин говорил слегка хрипло. — Да. Может быть… Юнги резко двинулся, чтобы открыть входную дверь, холодный воздух приятно коснулся его раскрасневшейся кожи. Он быстро мысленно встряхнулся, но это не помогло ему подавить образы, всплывающие в его голове. Он услышал, как Чимин закрыл дверь квартиры и спустился по ступенькам вслед за Юнги. — Юнги-хён, у тебя всё ещё нет шлема. — Ты всё ещё об этом говоришь? — Проворчал Юнги, огибая лестничную площадку. — С тобой трудно, — сказал Чимин более громко. — И глупо. Юнги остановился как раз перед тем, как сойти с лестницы, оглянувшись через плечо на Чимина, который замедлил шаг, но не остановился. — Так вот, как ты собираешься разговаривать с парнем, который собирается тебя подвезти? — спросил он. Чимин бросил на него вызывающий взгляд. — Это для твоего же блага. — Сказал он, проходя мимо Юнги, и Юнги, ну… Он не мог устоять. Юнги обхватил пальцами руку Чимина, хотя его пальцы сжимали слои одежды, он развернул Чимина вокруг, пока они не оказались лицом друг к другу, Чимин стоял на несколько дюймов ниже, его ноги были на уровне улицы. Рука Чимина на мгновение скользнула по бедру Юнги, чтобы удержать равновесие, прежде чем оно снова исчезло, и он просто смотрел на Юнги, приоткрыв рот от удивления. Он не отпрянул назад. Он не стал спрашивать Юнги, что тот делает. Юнги наклонился чуть ближе. — Тогда я не буду вести быстро, — пробормотал он, наблюдая, как трепещут ресницы Чимина. — Разве это не справедливо? Чимин издал ещё один звук, как будто собирался что-то сказать, но передумал. Его глаза, Боже, его глаза были такими тёплыми, обнадёживающими и манящими, и, может быть… — Насколько медленно? — Выдохнул Чимин. Юнги сглотнул, довольный и расстроенный, и внезапно ему стало жарко, несмотря на холодный ветер. Он отпустил его прежде, чем мог бы поцеловать, делая большие шаги, пока не смог сесть на свой байк и оглянуться на Чимина, у которого было непонятное выражение лица. Юнги не знал, как это истолковать. Злился ли он на то, что Юнги сделал это, или на то, что он ушёл? Юнги похлопал по пустому месту позади себя. — Ну, запрыгивай, принцесса. - После того, как он высадил Чимина у его квартиры на территории кампуса, Юнги задался вопросом, действительно ли он когда-либо пытался. На мотоцикле тепло бёдер Чимина, обёрнутых вокруг него, прожгло его кожу так, что он глупо покраснел и изо всех сил пытался не дрочить в матрас в темноте своей комнаты той ночью. Он был в полной жопе. Было неловко, как сильно он чувствовал его присутствие. Он действительно не знал, где была его голова, потому что внезапно стало очевидно, что Чимин был на переднем плане его мыслей. И благодаря тому, что Юнги напивался, Хосок и Сокджин тоже это знали. Не прошло и недели, а они уже заставили его хотеть убить их обоих четыре раза, каждого. И Сокджин даже не был лично… Он сумел разозлить Юнги только с помощью текста, дерьмо. Например, Как ты выглядишь сегодня, Юнги? Или он мог связать его с последним обновлением Чимина в Инстаграме, которое Хосок любезно предоставил ему. (фото) https://vk.com/doc283751401_510983013?hash=2b2aa050b9b3742913&dl=59d76a7873c48813c0 Так что, да. Так оно и было. А ещё был сам Чимин. Юнги не был… Он не был идиотом. Он мог сказать, когда с ним флиртовали. Он знал, что Чимин флиртует с ним, и возможно, возможно, Юнги флиртовал в ответ. Что-то изменилось между ними, но опять же, это было так незаметно, также когда Юнги впервые увидел его, и Юнги опять просто смотрел в другую сторону. Пытался смотреть в другую сторону. Но от Чимина было трудно отвести взгляд. И когда его не оказалось в классе в тот день, Юнги понял, как много он смотрел на него, теперь, когда на этом месте не было ничего, кроме пустоты, он возился со своим телефоном, думая о том, чтобы написать ему, но примерно через двадцать минут после начала урока, Чимин ворвался в дверь сзади, потный, раскрасневшийся и задыхающийся. И Юнги не мог отвести взгляд. Он не мог отвести взгляд от розового румянца на его коже, от его затылка, мокрого от пота, выступившего на волосах у виска, когда он рухнул на свое место. На нём был обтягивающий лёгкий свитер, который местами прилипал к спине и поднялся до талии, когда он сгорбился над столом. Он выглядел застенчивым, и очаровательным, и действительно чертовски красивым, и Юнги, с уже открытым диалогом с ним, отправил ему сообщение. И да, может быть, в этом не было никакого «может быть». Юнги флиртовал. Ему нравилось, как румянец, окрашивающий то, что он мог видеть на коже Чимина, распространялся до кончиков ушей во время их диалога, восхитительно темнел, когда Чимин заглядывал через плечо на Юнги, и Юнги подмигивал. Двадцать минут спустя они сидели в кафе кампуса, только вдвоем, и… Там что-то произошло. — Ты знаешь хён, — спросил Чимин через стол. Румянец на его лице наконец-то спал, но на щеках появился счастливый розоватый оттенок. — Я удивлён, что ты пригласил меня сюда. Юнги поставил кружку на стол с лёгким стуком. — А? — Я был уверен, что ты ненавидишь меня после нашей первой встречи. Ох. Юнги изучал выражение лица Чимина. Он не выглядел серьёзным или близко к этому, но внимательно наблюдал за Юнги. Юнги прищёлкнул языком. — Почему ты так думаешь? — Ну. Тогда это было бы глупо с твоей стороны, просить меня пойти выпить с тобой кофе, не так ли? — Улыбнувшись сказал Чимин. — Сопляк, — сказал Юнги, и вспышка любви застала его врасплох. Он откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув. — Ты же знаешь, что мы партнёры. Не надо так много думать. Чимин хихикнул в пальцы. — Ладно, извини, — легко сказал он и указал на свою сумку с книгами, лежащую на стуле рядом с ним. — У меня есть ещё кое-какие записи, если, конечно, ты хочешь их просмотреть. Конечно, у него было больше записей. Юнги улыбнулся. — Через некоторое время. — Он бы посмотрел записи в одно мгновение, но проект был не совсем тем, для чего они здесь. По крайней мере, это не то, ради чего он пригласил Чимина в кафе. Он пригласил его, потому что… Потому что он хотел провести с ним время. С Чимином было легко общаться. Это было расслабляюще и весело, дразнить друг друга об ужасном первом впечатлении Юнги, о чём он немного сожалел (он был чертовски уставшим, не говоря уже о том, что лицо Чимина ошеломило его, он не мог ничего поделать). Это было так же легко, и, возможно, немного веселее, подшучивать над Чимином, целующимся со своим другом Чонгуком в выходные, только потому, что Чимин старался уйти от этой темы так, что Юнги захотелось протянуть руку и ущипнуть его милую грёбаную щеку, или даже лучше, поцеловать её. — Ты раздражаешь, — пожаловался Чимин. — Ты любишь тыквенные пряности, — возразил Юнги. Глаза Чимина сверкнули, и он наклонил голову так, что его оранжевая чёлка упала перед его глазами. Чимин позволил ей задержаться там на секунду, прежде чем он медленно, намеренно убрал пряди со лба, и Юнги, соответственно, почувствовал, как его сердце с силой ударилось о грудную клетку. — Что ты имеешь против тыквенных пряностей? — Протянул Чимин. Ничего, подумал Юнги. Ни хера, если мы говорим о тебе. Но он ответил: — Слишком много сахара. Чимин не выглядел убеждённым. — Я думаю, тебе нужно немного больше сахара в твоей жизни. Его смелость была заразительной, и Юнги не мог не улыбнуться. — Что ты предлагаешь? И тут у Чимина зазвонил телефон. Может быть, ему это и не нужно, подумал Юнги, когда Чимин неохотно ответил на звонок после второго звонка. Но он хотел этого. Он очень этого хотел. Это был сосед Чимина по комнате. Юнги слышал его голос, хотя, на самом деле, слова были не так ясны из-за того, что Чимин отвернулся и поспешно уменьшил громкость, но это звучало так, будто парень рассказывал Чимину о вечеринке через пару дней, и Юнги задался вопросом, есть ли шанс, что это будет вечеринка Сокджина. Чимин, казалось, колебался, когда Хосок заговорил об этом в классе, но если сосед Чимина по комнате был приглашён, то, возможно, Чимин будет… Юнги допил остатки кофе, и Чимин положил трубку. — Может быть, твоего друга Сокджина зовут Джин? — спросил он. — Да. — Думаю, моего соседа по комнате только что пригласили на вечеринку. — Чимин прикусил нижнюю губу. — Ты идёшь? В его голосе звучала надежда. — Не знаю, — честно ответил Юнги. Сокджин пригласил его пару недель назад, но у него была ночная смена, и он не думал, что это будет стоить того, чтобы появиться около полуночи. Но если Чимин пойдёт. Может быть… Юнги откашлялся. — В последнее время я нечасто бываю на домашних вечеринках, но раз уж это Джин… Может быть. Парень выпускается только один раз, верно? Чимин фыркнул. — И это всё его выпускной вечер? Хён, ты определённо должен пойти — продолжил он, скрестив руки на груди. — Он же твой друг, не так ли? Юнги улыбнулся. — Когда он не раздражает. Чимин ухмыльнулся. — Если бы люди дружили с тобой только тогда, когда ты не раздражаешь, у тебя бы не было друзей. Этот ребёнок. Юнги сделал вид, что удивлён. — У меня есть друзья? Чимин рассмеялся в свой стакан. Это было приятно. Это было приятно. Разговаривать с ним было приятно. Слушать его было приятно. И кстати об этом. — У тебя действительно есть что-то ещё для проекта? — Спросил Юнги. — Или это была чушь собачья? Чимин выглядел возмущённым. — Я бы никогда не стал врать! — Чушь собачья. Чимин усмехнулся и подтолкнул свой блокнот через стол к Юнги. — Я написал остальную часть припева. Я уверен, что тебе есть, что сказать. Юнги не был так уверен. Во всяком случае, Чимин не ожидал такого. Он даже не взглянул на Блокнот. — Спой это для меня. Чимин выпрямился, оглядывая кофейню. — Здесь? — Он заёрзал. — Но… Если ты действительно танцуешь так, как говорит Хосок, — мягко сказал Юнги, — это не должно быть проблемой. — Это совсем другое, — запротестовал Чимин. — Я уже много лет беру уроки танцев. Я знаю, что делаю. — Он придвинул блокнот поближе к Юнги. — Моё пение ограничено ванной комнатой. Нет, если Юнги сможет помочь. Чимин, казалось, не понимал, насколько хорош он был или мог быть, и Юнги подумал, что голос, подобный его, заслуживает быть услышанным не только зеркалом Чимина или Юнги… Но и всеми. Юнги подтолкнул блокнот обратно к Чимину. — Считай, что это плата за то, что ты выплюнул на меня свой мерзкий напиток в прошлый раз, когда мы были здесь. Чимин покраснел и надул губы. Юнги приказал себе быть сильным, хотя невозможно было не улыбнуться порозовевшему Пак Чимину с пухлыми щёчками. — Пожалуйста, Чимин-а? — Тихо сказал он. Чимин уставился на него, его щёки всё ещё были розовыми. Затем… — Отлично, — проворчал он, дёргая блокнот обратно к себе, а затем, на секунду, просто посмотрел на страницы. Затем он взглянул на Юнги. Его чёлка снова упала вперёд, и когда он начал петь, некоторые пряди качались перед его глазами. Там не было слов, так что было много «на на на», «хмм» и «ха». Но он пел. Голос Чимина был как мёд, просачивающийся сквозь соты, сладкий и нетронутый, сырой, но несомненно хороший. Сначала он выдержал взгляд Юнги, и это было долго, румянец темнел на щеках Чимина, когда они поддерживали зрительный контакт, прежде чем Чимин опустил взгляд вниз. Он схватил свою чашку, явно немного нервничая, и Юнги уже почти решился протянуть руку и положить её на руку Чимина, сказать ему, что всё в порядке, что он делает это так, так хорошо. Но он сдержался, не желая заставлять его нервничать ещё больше. И через несколько мгновений Чимин продолжил. То, как он раскачивался в такт, словно его тело не могло не двигаться в такт мелодии, захватывало дух, и даже небольшие заминки в его голосе были великолепны, и что-то Юнги хотел записать и воспроизводить снова и снова. Чимин не останавливался, пока не закончил припев, и Юнги уставился на него. Чимин был нереален. Он был… — Ну, что? — Нетерпеливо спросил Чимин. Юнги выдохнул. — Великолепно. Чимин взволнованно откинулся назад. — Спасибо, — пробормотал он, неуверенно улыбаясь уголками рта. Юнги чувствовал, что это он должен быть тем, кто должен благодарить Чимина. — Я запишу это, когда вернусь домой, — сказал он. — И тебе стоит подумать о том, чтобы петь за пределами своей ванной. — Это было неловко, хён, я не могу, — простонал Чимин. — Я не согласен, — сказал Юнги с мягкой улыбкой. Он взглянул на часы, выругавшись про себя. — Но мне пора на работу. — Он встал, перекинув сумку через плечо. Он посмотрел вниз на Чимина, на то, как всё ещё виднелся слабый след розового на его щеках, на оранжевую чёлку, которую он снова убирал с глаз. — Увидимся в пятницу, тыквенная пряность? Чимин поднял глаза, румянец слегка потемнел. Красиво. — На… Вечеринке? — Спросил Чимин. — В классе, — поддразнил Юнги. — Может быть на вечеринке. — Да, — сказал Чимин. Он выпрямился в кресле. — Да, конечно. Пока, хён. Юнги попрощался, повернулся на пятках и, не оглядываясь, вышел из магазина. Ему нравилось думать, что он сохранял хладнокровие, но правда была в том, что всю дорогу до работы, всю смену и оставшуюся часть пути до квартиры, Юнги не мог забыть, как Чимин слегка откинул голову назад, мягкие оранжевые пряди рассыпались по его лбу, когда он мягко улыбнулся Юнги и спросил с дразнящей интонацией в голосе, Что ты имеешь против тыквенных пряностей? Да. Там определённо что-то произошло. Тем, что Юнги иногда пытался понять, было то, насколько непокорным может быть Чимин. Он был… Он был слишком смелым. Что ты имеешь против тыквенных пряностей? Взмах его оранжевых волос и блеск в глазах. Честно говоря, половина всего этого было не специально. Например, как он заикался над своими словами, краснел, когда Юнги подходил ближе, или смотрел в сторону своего класса, когда думал, что Юнги не обращает внимания. Например, как его громкий сосед по комнате кричал по телефону, чтобы он просто поцеловал Юнги, или как Чимин пришёл в класс в тот день с потом, блестящим на его коже, и этот проклятый свитер, слишком тонкий и узкий, чтобы быть полезным в эту холодную грёбаную погоду, пылающие щёки и сбитое дыхание. В такие моменты, подумал Юнги, Чимин понятия не имел, что он делает с рассудком Юнги. Но. Были времена, когда он должен был знать. Вещи, которые должны были быть специально. Например, как он откинул волосы со лба и надул губы в непринуждённой беседе. То, как он спросил Хосока, был ли Юнги геем и встречался ли с кем-то, (текст Хосока был отправлен Юнги во всех мессенджерах, ЧИМИН ПРОСТО СПРОСИЛ МЕНЯ, БЫЛ ЛИ ТЫ ОДИНОКИМ И ГЕЕМ! ЮНГИ АВСЩХСШ ОН *ЗАИНТЕРЕСОВАН*). В его голосе звучала надежда, когда он спросил, собирается ли Юнги на вечеринку. И когда Юнги подходил ближе, несмотря на его розовые щёки, Чимин чаще всего смотрел ему прямо в глаза, сквозь ресницы, тяжелые веки и так соблазнительно. Или, может быть, Юнги проецировал. Он больше ни в чём не был уверен. Только в том, что Пак Чимин вполне может быть причиной его смерти. И, возможно, он не возражал против этого. Возможно, совсем чуть-чуть.