Ах я стараюсь, я стараюсь (не поддаваться тебе)

Юнги опаздывал. Хосок [11:52] Чувааааак Ты где Чимин здесь Юнги [11:55] Я почти на месте Была кое-какая хрень с работой Хосок [11:56] Чимин здесь Юнги [11:57] Да я понял Отвали, хорошо Хосок [11:57] Он хорошо выглядит Юнги [11:58] Сдохни, твою мать Юнги нервничал, когда шёл по коридору дома Сокджина, быстро обходя пьяных людей, толпящихся в нём. Он был здесь, он решил прийти, и что его беспокоило, так это то, что он сказал Сокджину, что да, он появится на его праздновании перед выпуском, потому, что там будет Чимин. Что, вероятно, было дерьмово, учитывая, что Сокджин был его другом и псевдо-членом семьи с тех пор, как ему было около двенадцати, но всё равно. Юнги посмотрел в сторону, когда поравнялся с дверью кухни, и резко остановился. Кто-то сильно ударил его в плечо, толкнув, проходя мимо, но Юнги не двинулся. На самом деле, он почти не почувствовал этого. Чимин стоял практически между ног своего друга Чонгука, слегка опираясь на его колено. Он смеялся. Они все смеялись, он, Чонгук, и Сокджин тоже был там. Юнги был ошеломлён. У него также было желание найти Хосока и ударить его, потому что слово «хорошо» было самым большим преуменьшением для Чимина. Чимин выглядел… Юнги не знал, как это выразить, но «хорошо» было явно недостаточно. Его кожа была раскрасневшейся и сияющей, буквально сверкающей жемчужным блеском, вдоль его пухлых щёк и широкой улыбки. Рубашка на нём была простой и чёрной, но на шее виднелся соблазнительный V-образный вырез, открывающий серебристый блеск ожерелья, прислонённого к острым ключицам. Чёрные джинсы имели огромные дырки на коленях и ещё более соблазнительные на бёдрах. Юнги нашёл в себе силы пошевелиться и шагнул на кухню. Сокджин был зациклен на занятиях, что было совсем неудивительно, несмотря на то, что была вечеринка в честь его окончания универа. — Думаю, я пойду осмотрю остальную часть дома, — хихикал Чимин. — Сначала налей ещё, — сказал Сокджин, и Юнги не был уверен, был ли он благодарен или боялся последствий ещё большего количества алкоголя. Чимин надул губы и уткнулся в свой стакан. — Но я ещё не допил. На его щеках появился милый румянец, без сомнения от алкоголя, и это было опасно, ох, это было так опасно. Когда Юнги открыл рот, чтобы заговорить, его язык был тёплым и отяжелел во рту. — Ну, есть простое решение. Чимин немедленно повернулся, карие глаза расширились, когда они заметили Юнги. — Юнги-хён! — сказал он, и его голос прозвучал пронзительно и удивлённо. Он сделал пару шагов назад, и рука Чонгука прижалась к его пояснице. Стараясь не пялиться, Юнги пошёл поздравить Сокджина. Объятие было неизбежно, и он фыркнул от натиска, сильно ткнув Сокджина в рёбра, чтобы заставить его опуститься на несколько дюймов, чтобы он мог видеть через плечо. Чтобы его не задушили. Совсем не для того, чтобы смотреть, как Чонгук что-то шепчет Чимину. — Юнги, Боже мой, он действительно красавец, — сказал Сокджин ему на ухо. Юнги оттолкнулся от хватки Сокджина и снял куртку, протягивая её ему. — Положи это куда-нибудь. Сокджин усмехнулся, в его глазах виднелось тёмное, странное веселье. — Ты, должно быть, уже пьян. — Он критически оглядел Юнги с головы до ног. — Ты что, приехал сюда на велике? Я не вижу твоего шлема, если ты был на мотоцикле. Классика. Это было намного более раздражающим, когда Сокджин говорил ему про шлем. Юнги посмотрел на Чимина и улыбнулся, заметив, что его щёки немного потемнели. — Я взял такси, омма. Ты серьёзно не возьмёшь мою куртку? — Он повернулся к Сокджину с невозмутимым лицом. — Ты хозяин дома. Сокджин застонал, что тоже не было удивительно. Юнги обычно не мог найти в себе силы, чтобы поддать ему, и особенно сейчас, когда Чимин стоял в паре футов от него. Он нервничал, застенчиво улыбаясь, когда сказал Юнги, что пробыл здесь всего час или около того. — Я был крутым хозяином и развлекал их, — сказал Сокджин, бросив на Юнги острый взгляд, когда Чонгук взял стаканчик Чимина и начал делать ему новый напиток. — Он правда был крутым, — добавил Чимин, конечно же. Юнги старался не закатывать глаза и предпочёл засунуть большие пальцы в задние карманы штанов. — Рассказывал вам ужасные анекдоты, без сомнения. Губы Чимина изогнулись, когда Сокджин сказал: — Ох, как будто ты знаешь, что смешно. Звенящий смех Чимина смягчил желание Юнги обматерить Сокджина. Он оглянулся на Чонгука, который крутился на прилавке, за которым сидел, потягиваясь за тропическим соком, который был таким розовым, что Юнги закусил щёки, как будто он мог почувствовать вкус сахара с того места, где он стоял. — Ну, когда твой парень закончит готовить тебе выпивку, — сказал Юнги и взглянул на Чимина, заметив, как его губы приоткрылись, — я могу устроить тебе грандиозную экскурсию. Поскольку хозяин, по-видимому, не беспокоится об этом. Сокджин закатил глаза, но опять же, Юнги был больше обеспокоен Чимином, который очень громко выпалил: — Он не мой парень. Все посмотрели на него, и Юнги не смог сдержать улыбку, когда Чимин прижал пальцы к щекам, покраснев, если это было возможно, ещё больше. Чертовски мило. Юнги почувствовал, как что-то горячее разлилось внутри него, когда он представил, каково это — заменить пальцы Чимина своими собственными, чтобы почувствовать, такой ли он горячий, как выглядит… Такой ли он горячий, как чувствует себя Юнги. — Что, прости? — Сказал Юнги, и он знал, что дразнится, но ничего не мог поделать, особенно когда Чимин бросил на него не слишком угрожающий взгляд. — Я не расслышал. — Хён, — заскулил Чимин. Заскулил. Честное слово, блять. Чимин сделал это нарочно. Так и должно быть. — Ты злой. Юнги усмехнулся и подавил желание спросить у Чимина, почему он прислонился к ногам Чонгука. — Прошло всего две секунды, прекрати флиртовать с ним, — прошипел Сокджин ему на ухо, и на этот раз Юнги ударил его, отдёрнув руку как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чимин оттолкнулся от Чонгука и едва не оказался в объятиях Юнги, находясь очень близко от того, чтобы пролить свой недавно сделанный напиток. — Чёрт, — пискнул Чимин. — Клянусь, клянусь, я ещё не пьян! Юнги почти пожалел об этом. Тогда он мог бы обвинить Чимина в том, что он был буквально ярче, чем всё остальное в комнате. - Юнги был на 70% уверен, что, когда он и Чимин стояли в дверях спальни Сокджина, в конце так называемой экскурсии Юнги, они собирались поцеловаться. Но, Боже, может быть, это просто его воображение. Может быть, Юнги всё ещё хотел поцеловать его больше, чем Чимин хотел быть поцелованным. Или, может быть, он просто обманывал себя. Чимин выглядел так хорошо, и был так до смешного вспыльчив, что Юнги задавался вопросом, как он проучился целый год в том же университете, не зная о существовании Чимина. Он танцевал с Хосоком уже год, и Юнги учился прямо там. Он не понимал как. Как он не заметил его раньше? Юнги не особо интересовался всей этой романтической ерундой, но когда они оба стояли в дверях комнаты Сокджина, и Чимин смотрел на Юнги, прикусывая нижнюю губу, Юнги физически чувствовал, как что-то тянет его тело, как магнит. Чёртов магнит. Он хотел умереть от этого клише, но ещё больше хотел поцеловать Чимина. — Дом хороший, — поспешно начал Чимин, и Юнги остался на месте, потому что, возможно, всё это было лишь в его голове. Или, может быть, он лгал сам себе. (Определённо.) - Когда они вернулись в главную комнату, музыка была слишком громкой, но это было ничто, по сравнению с криком имени Чимина, который доносился откуда-то слева от них. Чимин быстро отступил в сторону, прижавшись всей своей обнажённой рукой к руке Юнги, когда он повернулся, чтобы поприветствовать высокого, ухмыляющегося парня, который только что едва не ударился лицом о стену. Ухмылка парня быстро переместилась на Юнги, и всё, о чём он мог думать, было то, что это конечно же был друг Чимина. Он был глупо красив. И сейчас он смотрел на Юнги сверху вниз, как будто он был художественным холстом или чем-то в этом роде, и это было вежливо. Юнги взглянул на Чимина и увидел, что Чимин выглядел ещё более раздражённым, чем чувствовал себя Юнги. — Привет, — сказал парень. Он выглядел смутно знакомым, либо он был в клубе, либо в Инстаграме Чимина, или и там, и там. Юнги понял, что он не должен узнать его по этим причинам. Блять. — А ты кто такой? Юнги прикусил язык, когда парень многозначительно посмотрел на Чимина и заиграл бровями. — Господи Иисусе, — сказал Чимин, и в его голосе прозвучало такое полное поражение и разочарование одновременно, что Юнги пришлось сделать сознательное усилие, чтобы не рассмеяться. — Ну, я не знаю, зайду ли я так далеко… — сказал Юнги. Чимин дёрнулся, и его рука всё ещё была прижата к руке Юнги. Они посмотрели друг на друга одновременно, и Юнги почувствовал, что желание поцеловать его снова накрыло, и от этого стало покалывать губы. Может быть, это не в моей голове. — Я бы поверил в это, — проговорил красивый парень, и Юнги прижал язык к задней стороне зубов, неохотно поворачиваясь к нему. — Юнги-хён, — сказал Чимин, и Юнги не был уверен, что ему показалось, что он задыхается. — Это мой сосед по комнате, Тэхён. Ох. Сосед по комнате. Сосед по комнате, который приказывал Чимину просто поцеловать Юнги, и вращать бёдрами, так громко по телефону, что было удивительно, что его не слышали соседи. — Тэ, — сказал Чимин, и он выглядел так, будто хотел мысленно что-то сказать своему соседу по комнате. — Это Юнги-хён. — А, привет, ребёнок, — сказал Юнги после паузы. — О Боже, привет, — протянул Тэхён, всё ещё ухмыляясь. Юнги посмотрел на Чимина, чей сердитый взгляд был теперь намного более очевиден. — Он пьяный или всегда такой? — спросил он. — И то и другое, — ответили Чимин и Тэхён, причём в голосе Чимина звучало раздражение, а Тэхён ликовал. Юнги полагал, что настало время, чтобы отступить. Чимин был желанным гостем, но Тэхён был немного чересчур, и теперь он практически ухмылялся Юнги. Он сказал Чимину, что увидится с ним позже, неуверенный, должен ли он хотеть этого или нет, но надеясь, что Чимин будет не против. Блять. Наверное, ему действительно нужно подышать свежим воздухом. Сколько алкоголя Сокджин добавил в его напиток? Стеклянная дверь с глухим стуком захлопнулась за ним, и он увидел Бобби с несколькими другими людьми, некоторых он смутно узнавал, некоторых вообще не знал. Больше заботясь о косяке, который они передавали, Юнги направился к ним. — Хён! — Закричал Бобби, и Юнги поднял руку, чтобы остановить его. На сегодня с него было достаточно нападений. И ни одного от нужного человека. Блять. — Теперь моя очередь, — сказал Юнги, забирая у Бобби косяк. Он глубоко затянулся и вздохнул на выдохе. — Вот дерьмо, хорошая вещь. Это Намджуна? — Бобби, вообще-то, — сказал кто-то, и Юнги закатил глаза к самодовольному лицу Бобби. — Моя, — повторил Бобби. — Мы просто делали ставки на то, будут ли Намджун и Сокджин заниматься сексом или нет. — Ты не уважаешь старших. — Да ладно тебе. Юнги сделал ещё одну затяжку, задержав её на некоторое время, прежде чем выдохнуть. — Десять тысяч вон — определённо нет. — Десять тысяч! Ну ты дешёвая задница… — Бобби, ставь на пять, — сказал кто-то на другом конце круга.  — Заткнись, Донхёк. Юнги ухмыльнулся, передавая косяк парню слева. — Спорим, что так и будет? Бобби сжал губы в тонкую линию. — Потому что так и будет. Мы в доме Сокджина. Это само собой разумеется. — Разве Сокджин не встречается с этой девушкой? Дейзи или Шардоне? — Спросил Донхёк. Юнги посмотрел на него. — Розэ? — Точно. — Они ходили на пару свиданий, — сказал Юнги. — Но это не значит, что они собираются встречаться. — Ладно, тогда почему бы и нет? — Проворчал Бобби. — Они просто не захотят. Бобби закатил глаза. — Ты просто идиот. — Это они идиоты, вот почему они этого не сделают. — О ком ты говоришь? — Сказал низкий, знакомый голос из-за спины Юнги. Он обернулся, разглядывая высокую фигуру и яркие лавандовые волосы. Юнги кивнул в знак приветствия. — Ты и Сокджин. Намджун потёр губы, слегка нахмурив брови. — Ох. — Он осмотрел круг парней, определяя, где находится косяк. — Вам, ребята, больше нечем заняться? Сокджин и я — это круто. — Нет, — ответил Бобби. — И если под крутизной ты подразумеваешь Намджуна, неловко поздравляющего его, пока Розэ висела у него на руке, то да, ты крут. Намджун поджал губы и повернулся к Юнги. — Я думал, что ты не придёшь сегодня вечером. — Ну, я здесь, — сказал Юнги. — Ты жалуешься? — Нет, — ошеломлённо ответил Намджун. Он взял протянутый ему косяк. — Просто удивился. Юнги засунул руки в задние карманы и оглядел двор. Справа от него заканчивалась игра в пивной понг. Судя по тому, как прицеливались игроки, они уже давно это делали. — Хэй, — сказал Бобби, похлопав Юнги по руке. — Юнги. Юнги вздохнул. — Бобби. Бобби качнулся назад на пятках. — Этот парень сегодня здесь, не так ли? Намджун посмотрел на них, приподняв бровь на Юнги. — Какой парень? Бобби усмехнулся. — Ты что, не знаешь? Юнги влюб… — Бобби, вспомни об оборудовании, которое я тебе разрешил использовать, — ровным голосом сказал Юнги. Бобби захлопнул рот и поджал губы, в то время как Намджун выглядел совершенно невозмутимым. — Не смотри на меня так, — сказал ему Юнги. — Или мы можем вернуться к разговору о тебе, Сокджине и Розэ. Выражение лица Намджуна было намеренно безразличным, но Юнги заметил, что его пальцы немного повозились с косяком. — Давай. Розэ милая. Кажется, они ходили на пару свиданий. — Это значит, что они трахались хотя бы раз, — пробормотал Бобби. Несмотря на то, что именно Юнги поднял эту тему, он наступил ему на ногу и проигнорировал последующий взгляд Бобби. — Имя парня Юнги, — сказал Бобби, теперь игнорируя свирепый взгляд Юнги. — Это Чимин. Намджун закашлялся в середине своей затяжки. — Чи-Чимин? Как, тот же Чимин, из-за которого Хосок дразнил тебя на прошлой неделе? Юнги всосал внутреннюю сторону щеки, когда Бобби сказал: — Да, Пак Чимин. — Оранжевые волосы? — Спросил Намджун, щурясь на облако дыма перед собой. Бобби взглянул на Юнги, и тот коротко кивнул. — Я только что с ним познакомился, — сказал Намджун, передавая косяк Бобби. — Примерно две минуты назад. Очевидно, я знаю его соседа по комнате Юнги чувствовал, что Бобби наблюдает за ним, поэтому он изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица, когда сказал: — Ох? Выражение лица Намджуна было задумчивым, то, что, он обращался к Юнги и его личной жизни, никогда не было хорошо. — Да. Он действительно говорил о тебе. Я имею в виду Чимина. Теперь Бобби определённо смотрел на Юнги, ухмыляясь сквозь косяк, зажатый между губами, и на этот раз, ему было немного труднее сдержать свою реакцию. — Он сказал, что вы партнёры по какому-то классному проекту. — Он моргнул. — О. Это тот парень из Инстаграма? Тот же самый? Ох, чёрт, Юнги. — Он слегка улыбнулся. — Ты действительно влюблён. Юнги почувствовал, как у него дёрнулся висок, когда Бобби расхохотался. — Я не тот, кто не затыкается из-за него, — сказал Юнги, благодарный, что его голос был ровным. — Это всё из-за вот этого хуя, — он посмотрел на Бобби, который всё ещё смеялся, — и твоего парня, и грёбаного Хосока. — Юнги выдернул косяк из пальцев Бобби как раз в тот момент, когда тот собирался сделать ещё одну затяжку. Бобби издал возмущённый вопль. Намджун закатил глаза. — Ну да, конечно. Он хороший. Похоже, ты произвёл на него впечатление своей игрой на пианино. Бобби перестал вырывать косяк из рук Юнги и запричитал. — О Боже мой! Юнги, ты играл для него на пианино. — Это буквально наша домашняя работа. — Тогда почему ты краснеешь? Юнги выдохнул густое облако дыма. — Отъебитесь. Я пришёл сюда не для того, чтобы на меня напали, чёрт возьми. — Добро пожаловать в клуб, — сухо сказал Намджун. Юнги закатил глаза и затянулся последний раз, довольно сильно, прежде чем сунуть косяк в руки соседа. — Ну и хер с вами, парни. — Ты действительно пришёл сюда покурить мою травку и уйти? — Спросил Бобби. — Только потому, что ты мне очень нравишься, — сладко сказал Юнги. Он похлопал Намджуна по плечу, прежде чем повернуться, и сказал: — Дай мне знать, когда зажжёшь ещё один. Бобби что-то пробормотал себе под нос, а Намджун цокнул языком и кивнул. Группа ещё подразнила его, когда он шёл к дому, что укрепило его решение оставить их в покое. У него были приятные ощущения, несмотря на удаляющиеся разговоры об очень специфичном второкурснике, который любил играть на пианино, Юнги чувствовал себя немного более расслабленным. Некоторые из них, конечно, исчезли, как только он открыл дверь в дом. Он не был уверен, сколько времени прошло с тех пор, как он был внутри, но кто-то включил музыку на несколько децибел, и она поразила Юнги взрывом басов. Он молча постоял секунду, пока за ним закрывалась дверь, быстро осматривая комнату в поисках места, где можно было бы присесть, подальше от правой стороны комнаты, где музыка доносилась из скопления потных, извивающихся тел. У противоположной стены стояла пятиместная кушетка, и хотя она была довольно полна людей, в дальнем её конце было уютное пустое место вдоль верхней части спинки. Юнги направился прямо к нему, не обращая внимания на группу, сидящую ближе всех к месту, он вскочил на сиденье рядом с ними, повернулся, и с тяжёлым вздохом сел, прислонившись к стене. Не то чтобы он ненавидел вечеринки. Определённо нет, он получал больше, чем положено, и прекрасно проводил время. Было приятно расслабиться, напиться почти до одури, поцеловать незнакомца и поделиться косяком, иногда всё за одну ночь. Юнги просто выбирал и выбирал немного больше, чем он привык. В последнее время, он ходил на вечеринки только тогда, когда это было нужно для концерта или друга. Как и вечеринка Намджуна в начале этого года, которая была намного более сдержанной, чем эта. Сокджин был склонен доводить всё до крайностей. Ничто не было тихим или недоразвитым, что отчасти объясняло шоу, которое сейчас происходит через всю комнату. Только Сокджин мог превратить свою гостиную в эквивалент клуба. Тот факт, что Хосок был в их группе друзей, только усугублял ситуацию. Юнги почти сразу же заметил своего лучшего друга. Там было по меньшей мере пятьдесят человек, прыгающих и двигающихся без изящества под звуки песни, с какими-то тяжёлыми басами. Тем не менее, почти прямо напротив Юнги, образовался своего рода круг, и Хосок был прямо посередине, двигаясь с точностью, которая приходила только с годами практики. У него была широкая улыбка на лице, и он смотрел яркими глазами на кого-то на внутреннем краю круга. Взгляд Юнги переместился, и он не удивился, увидев маленькую белокурую фигурку Лисы. Она смотрела прямо на Хосока с таким же впечатлённым выражением лица, как и у него. Юнги невольно улыбнулся, и именно в этот момент, Чимина бесцеремонно подтолкнули к худощавому телу Хосока и заполнили поле зрения Юнги. Голова Юнги ударилась о стену с силой, с которой он откинулся назад, и на секунду он обвинил его в том, что не мог дышать. Несмотря на то, что его явно толкнули, и его доказанную неуклюжесть, Чимин выпрямился легко и плавно. Он ухмылялся, широко и красиво, и ебать, Юнги был прав, и даже больше, потому что Чимин действительно светился. Хосок вскрикнул, но ответный смех Чимина каким-то образом перекрыл пульсирующую музыку и задел уши Юнги. Юнги не думал, что туннельное зрение на самом деле существовало, пока Чимин не начал двигаться. Он сразу же вспомнил слова Хосока. Множество вращений бёдрами. Этот ублюдок не лгал. Юнги очень быстро понял, что он не видел ни хрена на сцене. Он был в другом конце клуба, и свет, который не мигал, был тусклым, в то время как здесь, освещение было устойчивым и ярким, и хотя Чимин был в другом конце комнаты, это была не очень большая комната… И он был невероятно ясен. Сначала двигались бёдра Чимина, а затем и всё остальное, напряжённый изгиб его талии, видимый из-за того, что Хосок тянул за чёрную рубашку, быстрые, целенаправленные движения его ног, раскрасневшаяся линия шеи. Его бёдра, плечи и части тела, о существовании которых Юнги даже не подозревал, двигались в идеальном ритме с музыкой, и Чимин делал это абсолютно без усилий. — Что, — подумал Юнги, борясь с желанием облизать губы, — это за хуйня? А потом он подумал то же самое, когда Чон Чонгук подошёл к Чимину сбоку, коснулся его милых, пухлых щёк и тоже стал танцевать. Юнги вспомнил, что нужно дышать, отодвинулся назад к стене и приказал себе расслабиться, потому что внезапно плечи и бёдра Чонгука прижались к плечам Чимина, трава могла сделать только это. Юнги едва заметил, что люди, сидящие рядом с ним, встали, чтобы присоединиться к кругу, оставив диван пустым, за исключением него. Он обнаружил, что не может отвести глаз от Чимина, и не только потому, что губы Чонгука были опасно близко к раскрасневшейся коже его шеи. То, как двигался Чимин, чертовски гипнотизировало. Юнги не был уверен, было ли также в клубе, действительно, не было никакого способа, благодаря которому, он мог видеть все эти детали через тёмную комнату, но движения Чимина казались немного более дикими, менее подавленными. В его глазах была радость, которая была ясно видна Юнги, даже больше в том, как танцевал Чимин. Он двигался со страстью, которая была почти неуправляемой, и ему не хватало совершенного контроля, которым обладал Хосок. Юнги не думал, что многие вещи были прекрасны, но многие вещи в Чимине опровергали это. Его смех снова донёсся до Юнги, когда он повернулся и игриво оттолкнул Чонгука на несколько футов от себя. Люди отодвинулись с пути Чонгука, создавая чёткий путь от того места, где сидел Юнги, к тому месту, где стоял Чимин. В течение нескольких долгих, дрожащих мгновений, между ними не было ничего, поэтому, когда глаза Чимина поднялись, они встретились с глазами Юнги и застыли на месте. И это были только они. Момент не закончился, но, казалось, почти растянулся, и это был один из тех случаев, когда Чимин делал что-то специально. Его глаза, обведённые дымчато-чёрной подводкой, остановились на Юнги, когда он скользнул руками вниз по ткани на груди, прессу, вниз по бёдрам, скользя по промежности и останавливаясь на внутренний части бёдер, когда он сделал полный поворот тела, толкаясь вперёд. И он ухмылялся, он блядски ухмылялся Юнги, и Юнги… Он почувствовал, как его бровь дёрнулась вверх, он был не совсем уверен, был ли это шок, недоверие или желание, потому что это был тот же самый ребёнок, который запинался над его словами, спотыкался о свои собственные шнурки, плевал тыквенными пряностями в лицо Юнги, и что, чёрт возьми, он должен был делать с этим? Его рука дёрнулась ко рту как раз в тот момент, когда очередная волна людей прорвалась перед Чимином, и когда он выдохнул через неё, он почувствовал, как дыхание сбивается. После этого он потерял счёт времени. Чимин каким-то образом выбрался из круга людей, так что вскоре оказался на самом краю толпы. Некому было танцевать с ним, ни Хосоку, ни Чонгуку. Это был просто Чимин, и хотя он не смотрел на Юнги прямо ещё несколько песен, в его движениях была перемена. Он откинул голову ещё немного назад, провёл пальцами по волосам, прикусив нижнюю губу, двигал бёдрами сильнее, чем раньше, что, по мнению Юнги, было невозможно. Он двигался так, будто знал, что Юнги наблюдает за ним. Когда третья или четвёртая песня закончилась, он снова посмотрел в сторону Юнги, задыхаясь от лёгкой улыбки, когда их глаза снова встретились. Он определённо знал. Когда Чимин отошёл от толпы и наткнулся на своего соседа по комнате Тэхёна, Юнги наконец оторвал взгляд. Он несколько раз моргнул, пытаясь собраться с мыслями, но тут же сдался, осознав, что провёл последние пятнадцать минут, откровенно наблюдая, как Чимин перемалывает воздух своими бёдрами. Он облизал пересохшие губы, и когда снова поднял глаза, Чимин шёл прямо к нему. Он сел на подушку рядом с ногами Юнги и наклонил красный стаканчик в руках ко рту. Его адамово яблоко пару раз дёрнулось, когда он глотнул воды, кожа была скользкой и блестящей от пота. Юнги снова прижал язык к потрескавшимся губам, и когда Чимин поставил стаканчик на кофейный столик и повернулся к Юнги, глядя на него снизу вверх с мерцающими глазами и тенью ухмылки на губах, Юнги выдохнул: — Хорошо, хорошо. Чимин двинулся, и внезапно его руки оказались на коленях Юнги. Юнги не был уверен, был ли он благодарен или сожалел, что пришёл сюда в джинсах с прорезями на коленях, потому что руки Чимина были такими, такими мягкими на его коже, и его голос был ещё мягче, когда он сказал: — Привет. Музыка всё ещё гремела, так что Юнги не думал, что это было слишком странно для него, наклониться вперёд, чтобы ответить тем же. Прикосновение его пальцев к костяшкам пальцев Чимина было вполне естественным. На мгновение ему показалось, что он должен был подумать об этом, когда Чимин вытащил одну руку из-под руки Юнги, но он просто провёл ею по волосам, и в этом движении было что-то нервное, но немного успокаивающее в свете очень уверенного танца, который только что наблюдал Юнги. Возможно, он был не единственным, кто нервничал. Юнги покачал головой. — Ну и кто теперь заставил толпу сходить по нему с ума? Губы Чимина дрогнули, и он положил свою руку туда, где она была, прямо на руку Юнги, а не под неё. Он моргнул, глядя на Юнги, и какое же это было зрелище. Пот с его шеи также стекал по ключицам, и Юнги захотелось провести по ним языком, чтобы попробовать это на вкус. — Ты следил за мной? — Спросил Чимин сладким голосом. Его движения были немного растерянными, и он определённо был не трезв, но было также что-то потрясающе сосредоточенное в том, как он смотрел на Юнги. Юнги напомнил себе, что нужно дышать. — Трудно удержаться, — сказал он, и это была правда. Чимин выглядел довольным. — А ты что думал? — Он ткнул пальцем в Юнги, и у того возникло ощущение, что он напрашивается на комплименты. Хотя Юнги не возражал их раздавать. Он пробормотал, — Хосок был прав. Чимин слегка нахмурился, явно недовольный неопределённым ответом. Он наклонился ближе, и Юнги пришлось сознательно не смотреть на его губы. — Насчет чего? Что за чёртово отродье, подумал Юнги, чувствуя, как сильно бьётся его сердце под рёбрами, когда он тоже наклонился ближе. — Твой танец, — сказал Юнги, было слишком близко, он мог видеть более светлые коричневые пятна в глазах Чимина, подчёркнутые мерцанием его тёмных теней. Нужно дышать, думал он. — Пятизвёздочные отели? Клубника в шоколаде? — Чимин сжал свои полные, розовые губы вместе, когда Юнги заговорил, и они раздвинулись с тихим, влажным звуком, когда Юнги добавил: — Секс? Юнги не думал, что можно будет наклониться ближе, не задев их носы, но Чимин всё равно наклонился, и этот долбанный парень будто знал, что должен это сказать, — И вращающиеся бёдра? Юнги издал тихий звук, бросив взгляд туда, где всё ещё танцевали остальные люди. Он чувствовал дыхание Чимина на своем лице. — Мне бы это понравилось больше, если бы твой друг не загораживал вид. Он рискнул, сказав это, и оглянулся на Чимина, чтобы оценить выражение его лица. Он выглядел задумчивым, но не раздражённым. Было что-то немного самодовольное в блеске его глаз. — Ты имеешь в виду Чонгука? — сказал он, коснувшись пальцами голого колена Юнги, рисуя узор на коже, и невинно моргая, глядя на него. — Мы просто танцевали. Юнги провёл ногтями по руке Чимина и сказал: — Конечно. Так же, как и в клубе. Глаза Чимина расширились, и Юнги понял, что ему не стоило этого говорить. — Что? — сказал он, слегка дёрнув пальцами под рукой Юнги. — Хён, — он фыркнул. — Ты был там, наблюдал за мной? Из-за кулис, что ли? Чимин не казался расстроенным или, Боже упаси, испуганным. Скорее, он был заинтригован. Он не отстранился, и Юнги снова почувствовал притяжение. Чёртов магнит. Он потянулся к серебряному ожерелью на шее Чимина. Так близко, что невозможно было не заметить, как дёрнулся его кадык, когда Чимин сглотнул. — Ни хера я там не был. Я не был за кулисами всё то время. — Юнги поднял глаза и встретился взглядом с Чимином. — И когда я был на сцене, это было легко. Чимин надулся на него. Какого хрена. — Это невозможно, — пробормотал Чимин. — Я бы тебя заметил. Кровь Юнги вроде… Начала течь быстрее. — Я был в самом углу клуба. Кроме того, ты был слишком занят. Чимин снова фыркнул, совершенно не сочувствуя. — В прошлый уик-энд ты сказал мне, что думаешь, — и он на самом деле поднял руки, чтобы сделать воздушные кавычки пальцами, — что видел меня. Юнги не мог поверить, что Чимин злится. — Ну, — огрызнулся он. — Трудно быть уверенным на 100%. С твоими партнёрами по танцам, — глаза Чимина сверкнули на это, — и не-парнем, — Юнги наполовину сделал свои воздушные кавычки, — закрывающим вид. Чимин как бы искоса смотрел на него, всё это время выглядя чрезвычайно самодовольным. Потому что было очевидно, что Юнги немного ревнует. Это приводило в бешенство, и было чертовски мило, и Юнги так много хотел сделать с ним. С ним. — Ты говоришь слегка ревниво, хён. Вроде жуткого сталкера. Теперь Юнги был единственным, кто раздражался. — Вот как? Не хочешь рассказать мне, что именно ты делал в моём гардеробе в прошлые выходные? Он увидел, как в глазах Чимина промелькнула паника, и уже ухмыльнулся, когда Чимин отвернулся и пискнул. Его щёки покраснели. Юнги был достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, исходящее от него. Он чувствовал себя немного неловко, смущая его таким образом. Достаточно плохо, чтобы позволить Чимину сменить тему со слабым сдвигом в разговоре, когда он шмыгнул носом и спросил Юнги: — Это травка? — Да, — сказал Юнги, смеясь. Пак грёбаный Чимин. — Парни курят на улице. Стоял рядом с ними. Чимин что-то пробубнил, и когда Юнги снова поднял голову, он увидел, что Чимин всё ещё краснеет. Они находились очень близко. Юнги просто нужно было наклонить голову ещё на пару дюймов, и они могли бы поцеловаться. Может быть, Чимин хотел этого так же сильно. На мгновение ему показалось, что это сделает Чимин. Он продолжал смотреть на губы Юнги, и они были так близко, что Юнги мог чувствовать запах дыхания Чимина, что-то фруктовое и острое, вероятно остатки того яда, который Чонгук ему намешал. Но Чимин отодвинулся назад, и Юнги позволил ему это сделать, вместо этого сосредоточившись на мягкой коже его руки, тёплой и маленькой под его пальцами. — Теперь я понимаю, почему ты занимаешься танцами, — сказал Юнги. Он прочерчивал ноты из их песни на тыльной стороне ладони Чимина. — Ты даже не думал об этом. Ты просто делал. Это было… Вне этого мира. Голос Чимина был мягким, а взгляд ещё мягче. — Это слишком мило, хён, — пробормотал он, глядя вниз, где Юнги рисовал пальцем на тыльной стороне его ладони. — Хосок-хён так же хорош. Правда. — Мм, — протянул Юнги, не совсем соглашаясь. — Возможно. — Он замолчал, его пальцы замерли на коже Чимина. — Но мне больше нравится смотреть на тебя. — Хён, — сказал Чимин, и Юнги посмотрел на него. — Я рад, что мы стали партнёрами. Улыбка Юнги была медленной. — Неужели? — сказал он, поглаживая рукой спину Чимина. — Ты должен был сказать, что тоже рад, — проворчал Чимин. Юнги хихикнул. Он думал о том, как Чимин смотрел на него, на квартиру Юнги, застёгивая молнию коричневой кожаной куртки до самой шеи, как он смотрел на него широко раскрытыми глазами и с надеждой, когда Юнги прошептал: «Я буду ехать медленно для тебя». Думал о том, что ему нравится слушать, как Чимин говорит, как, несмотря на свою неуклюжесть, он всегда говорит именно то, что думает. Что, по мнению Юнги, было просто замечательно. Юнги подумал о том, как сильно он хочет поцеловать Чимина. Он соединил их пальцы вместе. — Я думал, это очевидно? Чимин даже застонал. — Ты ведь шутишь, да? Хён, твои эмоции прочитать труднее всех. Я никогда не знаю, о чём ты думаешь. Это сводит меня с ума. Юнги нахмурился. — Трудно прочитать? Неужели Чимин шутит? Юнги был… Был очевиден, не так ли? Было очевидно, правда, что он думал о Чимине? Что он чувствовал… Мысли Юнги путались. Как он относился к Чимину. — Да, тебе стоит подумать о том, чтобы играть в покер. — Чимин говорил быстро. — Честно говоря, ты просто смотришь на меня, и я думаю, хочешь ли ты ударить меня или поце… Мозг Юнги просто отключился, где-то между словом «ударить» и концом отрезанного предложения Чимина. Поце… Глаза Чимина нервно бегали по сторонам. Поцеловать, поцеловать, поцеловать. Голос Юнги был очень мягким. — Что это было? Взгляд Чимина остановился на губах Юнги, и он сказал, задыхаясь: — Что? Теперь на щеках Чимина появился более тёмный румянец, что-то большее, чем просто смущение или алкоголь, и его губы, его губы… Они действительно не были бледными, были такими розовыми и пухлыми, и так близко. Так как Чимин всё ещё смотрел на губы Юнги, у него не было никаких сомнений в том, чтобы протянуть руку вперёд… Ему не нужно было тянуться слишком далеко, насколько близко он был… Чтобы прижать палец к губам Чимина. Он надеялся, что дрожь Чимина скроет его собственную, потому что его губы были такими же мягкими, как и выглядели. — Ты сказал, — прошептал Юнги. — Ты не знаешь, хочу ли я ударить тебя или…? Глаза Чимина метнулись к Юнги, что-то тёмное пульсировало в их глубине, когда Юнги надавил. Небольшое количество слюны собралось под его пальцем, прежде чем он расслабился, потому что Чимин открыл рот, чтобы заговорить, и Юнги очень хотел услышать его следующие слова. И несмотря на вибрирующий бас, крики, смех, весь этот фоновый шум, когда Чимин заговорил, его слова были кристально чистыми, как будто они были единственными людьми в комнате. Там были только они вдвоём. — Поцелуй меня. Поцелуй его. Слова были громкими и гремели в голове Юнги: «Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуйменяпоцелуйменя». Он не был уверен, кто двинулся первым, это произошло так быстро, и Юнги подумал на мгновение, что Чимин может снова уклониться. Но он этого не сделал. Если он думал, что губы Чимина были мягкими по отношению к его пальцу, это было ничто по сравнению с тем, насколько мягкими они были по отношению к его губам. Его губы скользнули по губам Чимина, и он получил опьяняющую вспышку… Он не знал, как это описать. Чимин. Чимин в классе, отвечающий на вопросы учителя в своей милой, вежливой манере. Чимин за пределами их университета, его разочарование, заставлявшее его голос подниматься и опускаться, когда он говорил Юнги, что это важно для него, искра в глазах Чимина, когда он танцевал, гипнотизирующее покачивание его бёдер, изгиб и выпуклость его губ, его губы, которые сейчас касались губ Юнги так, что он не хотел, чтобы это заканчивалось, поэтому, чтобы убедиться, что этого не произойдёт, он поднял руки, чтобы обхватить лицо Чимина и нежно держать его на месте. Он наклонил голову, чтобы углубить поцелуй, прижался губами к губам Чимина, пока не почувствовал, как его влажные, мягкие губы приоткрылись. Когда он провёл языком по нижней губе Чимина, тот издал приглушённый, пронзительный звук, который подозрительно походил на проклятие, прежде чем его лицо внезапно уткнулось в бок Юнги, верхняя часть его тела почти полностью оказалась на его коленях. У Юнги перехватило дыхание. Он машинально провёл пальцами по волосам Чимина, облизывая губы, когда тот задрожал от его прикосновения. Чувствительный. Юнги всё ещё ощущал его вкус. Поцелуй меня. Чимин зарылся ещё глубже в бок Юнги, и он не мог остановить смех, который соскользнул с его губ, хотелось, чтобы Чимин полежал так ещё немного. Поцелуй его. — Хэй, — сказал он. — Его голос звучал хрипло. — Ты в порядке, тыквенная пряность? Прозвище выскользнуло само собой, как и в первый раз, когда он произнес его на этой неделе. «Оно подходит», — подумал он, глядя на ярко-оранжевые пряди волос Чимина, рассыпавшиеся по костяшкам пальцев. Тыковка. — Нет, — сказал Чимин, его голос вибрировал рядом с Юнги. Чимин прижимался всё ближе. Юнги вздохнул и открыл рот, чтобы заговорить. — Эй, Юнги! Юнги резко поднял голову, прижав язык к краю передних зубов. Бобби смотрел на него из двери патио, и когда их глаза встретились, он взглянул на Чимина, улыбка расползлась по его лицу, наполовину извиняющаяся, наполовину взволнованная. — Выйдешь сюда и попробуешь вот это? «Чёрт побери, я убью его», — подумал он и опустил глаза, почувствовав, как руки Чимина напряглись вокруг него. Он продолжал пробегать пальцами по его волосам, наблюдая, как Чимин медленно отстраняется и смотрит на него сквозь чёлку, его щёки сильно розовеют. Чёрт возьми, он такой милый. — Хочешь пойти туда со мной? — Спросил Юнги, прежде чем он успел подумать об этом. Брови Чимина поползли вверх, и он выпятил нижнюю губу. — Правда?  Да, пожалуйста. — Я не собираюсь просить дважды. — Он встал, стараясь не отходить далеко от Чимина. Он даже не думал о том, чтобы взять его за руку, просто сделал это. — Пошли. Это было чертовски завораживающе, как Чимин был практически на уровне его глаз, с такими руками, с такими ногами, но он всё ещё казался таким маленьким. Юнги с трудом подавил дикое желание прижать Чимина к себе и снова глупо поцеловать. Его губы всё ещё покалывало, и Чимин выглядел действительно чертовски красиво. Дыши, говорил себе Юнги. Когда он распахнул дверь, воздух ударил его, как лёгкая пощёчина, немного прояснив голову. Намджун взял у Бобби косяк за то время, пока они шли. Юнги избегал любого зрительного контакта, когда он стащил косяк у Намджуна и потянул Чимина немного дальше, не желая разговаривать с ними, особенно когда он увидел ухмылку Тэхёна, которая была достаточно широка, чтобы соперничать с Бобби. Юнги затянулся, желая отогнать холод, и вроде как, нуждаясь в секунде, чтобы подумать о том, что он только что поцеловал Чимина, и он действительно хотел сделать это снова, Юнги затянулся медленно и глубоко, позволяя дыму задержаться в лёгких в течение некоторого времени, пока он не выдохнул. Он взглянул сквозь дым. Чимин смотрел прямо на него, его глаза были ясными, даже сквозь облако дыма. Он наклонился к губам Юнги, и тот подумал, что стоит спросить. — Ты когда-нибудь курил? — Однажды, — сказал Чимин, покусывая нижнюю губу. Это отвлекает. — Мне потом очень хотелось спать, и я начал кашлять. Юнги не удивился, но поймал себя на том, что улыбается. Он слегка притянул к себе Чимина. — Хочешь попробовать? Чимин кивнул. Юнги притянул его ближе. — Надо вдохнуть это в лёгкие. — Ресницы Чимина были пушистыми и тёмными, и он смотрел на Юнги сквозь них. Дышать. — Если ты будешь держать дым в горле, то закашляешься. Юнги ещё немного посмотрел на Чимина, отметив красивую тёмную отметину на его губе, где язык Юнги не был пять минут назад. Он резко зажал кончик косяка между губами и сделал ещё одну глубокую затяжку. Чимин моргнул, открыв рот, может быть, чтобы что-то сказать, может быть от удивления, но Юнги не дал ему ни секунды, когда он обхватил его рукой за шею и потянул вперёд. Он не целовал его, но хотел этого, он был так близок к этому, потому что губы Чимина были прямо напротив его, и они были такими мягкими. Он сосредоточился, вместо этого воспользовавшись шансом выдохнуть дым прямо в рот Чимину, только слегка отодвинувшись, так что когда Чимин выдохнул его обратно на него, дым почти сразу же вспыхнул над лицом Юнги. Чимин выглядел очень гордым собой. Это было мило. Чёрт возьми, всё, что делал Чимин, было мило, или просто невероятно, или блядски привлекательно. Решив, что этого достаточно для них обоих, Юнги сказал Чимину, что он скоро вернётся и пошёл, чтобы вернуть косяк группе. Бобби издавал раздражающие звуки издевательства, а Тэхён всё ещё ухмылялся. Он выхватил у Юнги косяк и сказал: — У Чимини губы как у ангела, не так ли, Юнги-хён? Чёрт возьми. Юнги пристально посмотрел на каждого из них. — Как насчёт того, чтобы вы все убрались нахуй? Бобби хихикнул, и Намджун закатил глаза как раз в тот момент, когда Юнги отвернулся. Чимин смотрел на заброшенный пивной столик, постукивая пальцами по ногам и глядя куда-то вдаль. Он моргнул, когда Юнги сел на стол и посмотрел на него. Чимин слегка улыбнулся, и Юнги едва не пропустил его следующие слова. — Хосок говорил о тебе, ты знаешь. Бля, Хосок. — Ох, замечательно. Что говорил? Чимин хихикнул. Прямое, пронзительное, честное хихиканье, которое заставило Юнги приподнять бровь. Он ловко ухватил Чимина за петлю на штанах, чтобы притянуть его ближе, и Чимин не переставал хихикать. Чёрт побери. — Знаешь, ты очень милый. — — Ты уже говорил это раньше. — Чимин с трудом выдавил из себя слова. — Это… Это убивает меня. Его смех был чертовски заразительным. — Хм? Убивает тебя? — Сказал Юнги, широко улыбаясь. — А ты не преувеличиваешь? Глаза Чимина расширились, и он действительно толкнул Юнги в плечо, очень легко. — Нет! Можешь спросить Тэхёна. Он может рассказать о моих предсмертных переживаниях. Юнги взглянул на Тэхёна, который, что неудивительно, наблюдал за ними, и радостно помахал рукой, когда их глаза встретились. Юнги было любопытно, но не настолько. Он снова посмотрел на Чимина. — Может быть, позже. Ты избегаешь вопроса. Чимин склонил голову набок, широко раскрыв глаза. — Хосок, — подсказал Юнги, стараясь не смотреть открыто на губы Чимина. Вероятно, он потерпел неудачу. — Что он сказал? — Ох, — сказал Чимин, лёгкая усмешка коснулась его губ. — Он сказал мне, что слышал, как ты трахался со многими людьми, когда был твоим соседом по комнате. Юнги собирался убить Хосока. Какого хера Хосок рассказывал Чимину о чём-то с его первого и второго курса? — Он слишком драматизирует, — сказал Юнги. Заметив скептический взгляд Чимина, Юнги вздохнул и продолжил: — Он, может быть, слышал меня раза три. За два года. Возможно, это случалось немного чаще, но Юнги подумал, что лучше оценить и округлить. Чимин снова выпятил нижнюю губу. Несмотря на это, Юнги был слегка удивлён, когда Чимин ткнул его в грудь. — Сказал, что запомнил твои оргазмические стоны. Казалось, что это было больше, чем три раза. — Он мог слышать. Выражение лица Чимина сменилось на более игривое, когда он высоко приподнял брови. Его голос был дразнящим. — Хён ты… — он наклонился вперёд, и его следующие слова тёплым шепотом прошлись по лицу Юнги. — Много занимаешься сексом? Юнги некоторое время смотрел на него, прежде чем он поднял руку, чтобы подавить свой испуганный смешок. У него были все эти чёртовы тупые представления о Чимине, когда он впервые увидел его, с его милым лицом, мягким голосом и идеальным поведением, и вот Чимин был здесь, когда его глаза, очерченные чёрным, сверкали на Юнги, когда он улыбался, а гладкая кожа его ног просматривалась в больших разрезах его джинсов. — Чимин, — начал Юнги, затем покачал головой и снова рассмеялся, — ты не такой невинный, как кажешься, ты это знаешь? Улыбка Чимина стала ещё шире. Похоже, ему это нравилось. Юнги заёрзал на столе. — Может быть, — продолжал он, — может, и нет. — Он осторожно отодвинул пустой стаканчик рукой. — Мне нравится держать это между собой и тем, с кем я трахаюсь. Чимин подвинулся поджав губы. — И Хосоком. — Видимо. Выражение лица Чимина снова стало игривым. — Прости, хён. Я не хочу совать нос не в своё дело. Юнги так и думал. Он не возражал. Ему это тоже, вроде как, нравилось. — Я думаю, да, — сказал Юнги. Они оба подняли глаза на звук музыки, внезапно разнёсшийся по двору. Группа возвращалась внутрь, к недоверию Юнги. Намджун приподнял бровь, прежде чем отвернуться, и Тэхён оказался в нескольких шагах позади него. Тэхён подмигнул очень очевидно в направлении Чимина. Когда Чимин снова повернулся к Юнги, он покраснел. Было слишком легко немного подразнить его. — Твой сосед по комнате не очень-то хитёр. — Слышал бы ты его прозвища, которые он тебе даёт, — хихикнул Чимин. Юнги очень хотел, и очень не хотел в одно и то же время. — Ты похож, — сказал он с лёгкой усмешкой, — на клише о том, как должен выглядеть пьяный человек. Очень разговорчивый. Смешливый. Немного, — добавил он, притягивая его вперёд, — обидчивый. Чимин на секунду повернул голову к плечу Юнги, чтобы ещё немного посмеяться над ним. Это было чертовски приятно, быть рядом. Он чувствовал себя комфортно. Это было удобно. Юнги не раздумывая протянул руку, чтобы поиграть с серебряными серьгами в ушах Чимина. — Почему твой сосед по комнате придумывает мне прозвища? — Я имею в виду, — сказал Чимин запинаясь. — Я мог бы… Упомянуть тебя. Пару раз? Ох. Ох, ему это нравилось. Понравилось, как щёки Чимина порозовели. Юнги хотелось вдохнуть его, заставить покраснеть ещё сильнее. — Только пару? Чимин посмотрел ему прямо в глаза. — Хосок также сказал, что ты не вступаешь ни с кем в отношения. Ох. На секунду, он снова спросил себя… Почему Хосок сказал это Чимину? Но это имело смысл. Хосок сказал бы так. За всё время, что они были знакомы, за исключением того первого лета, когда они жили вместе, Юнги никогда не приводил к себе одного и того же человека четыре раза подряд (один раз было пять, но это был Бобби, почти два года назад, и между третьим и четвертым разом был другой случай). Не говоря уже о том, что он вспомнил откровенное ворчание Хосока менее шести месяцев назад, когда он поднял эту тему, какого хрена мне нужен парень? Но Чимин смотрел на него сейчас, и дышал из ниоткуда блять, — Чёрт, хён. Ты красивый. И Юнги улыбнулся. Он провёл ладонями по рукам Чимина. Какого хрена мне нужен парень, хах? Чимин тоже улыбнулся. — А как же ты? — Тихо сказал Юнги. — Я? — его голос был сладким. — Ты… У тебя есть отношения? Чимин, казалось, очень серьёзно отнёсся к этому вопросу. Юнги чувствовал, как он вдыхает, выдыхает, вдыхает, его бока расширяются и сжимаются с каждым вдохом. — Ну… — начал Чимин. — Пожалуй, нет. Я имею в виду, — он покраснел и посмотрел на колени Юнги. — Нет, наверное, я тоже такой же? Такой же? Юнги нахмурился, но позволил Чимину продолжить, взгляд младшего всё ещё был прикован к бёдрам Юнги. — Я имею в виду, — повторил Чимин, — если то, что сказал Хосок-хён, было правдой. Просто у меня были короткие романы, как и у тебя. Я имею в виду, но… — он сглотнул и провёл языком по губам. — Ты мне нравишься. Юнги замер. Руки Чимина снова легли на колени Юнги, ногти царапали кожу так легко, что было щекотно. Кроме этого, он был очень спокоен. Его слова, произнесённые так тихо, громко звенели в голове Юнги. Ты мне нравишься. Он взглянул на Чимина, увидел изгиб его челюсти, пухлость губ, ровный румянец на щеках, почти жёлтый, в тусклом свете, исходящем от стены дома. Ебать. Когда он тихо заговорил на ухо Чимину, его голос был хриплым. Наверное, потому что у него было такое чувство, будто сердце застряло в горле. — Чимин-а. Ты мне тоже нравишься. Он не мог расслышать дыхание Чимина, но, с другой стороны, и своё тоже. Наконец, после нескольких мгновений молчания, когда их тела прижались так близко, как только могли, Чимин резко выдохнул. — Это ведь не галлюцинации из-за травки, да? Боже мой. — Нет, — он проглотил смешок. — Если хочешь, мы можем попробовать то, что их вызывает. Протест Чимина был писклявым, и когда он покраснел от подмигивания Юнги, ему пришлось сопротивляться желанию сделать это снова. Это было слишком просто. Чимин был чертовски милым. Блять. Если бы у Юнги был доллар за каждый раз, когда он думал об этом сегодня вечером. Или за последние несколько недель. Блять. Чимин пытался закусить щёки зубами, нахмурив брови, как будто он очень напряжённо о чём-то думал. Так что Юнги сказал ему именно это. Выражение лица Чимина прояснилось, когда он взглянул на него, и когда их глаза встретились, Юнги даже не подумал о том, что сказать дальше, слова вырвались как коленный рефлекс на тяжёлый взгляд Чимина. — Иди сюда. Он взял лицо Чимина в свои ладони, кончиками пальцев коснулся оранжевых прядей возле его виска, Чимин был здесь, его губы были горячими и настойчивыми на губах Юнги, его руки были на бёдрах Юнги и… Сознание Юнги было пустым в течение целых четырёх секунд, когда Чимин скользнул языком по чувствительной части его губы, а затем Чимин куснул его и Юнги… — В тебе действительно есть какая-то пряность, — сказал он, и, Боже, он услышал слабое напряжение в своём голосе, и подумал, что есть шанс, что он покраснел, чисто физическая реакция на то, что Чимин посасывает его нижнюю губу. Он слегка наклонил голову, и когда Чимин отпустил его, Юнги облизнул губы, чувствуя слабый привкус меди. — Не так ли, Тыковка? — Заткнись, хён, — сказал Чимин, и Юнги захотелось рассмеяться, может быть, он даже немного застонал, потому что Чимин снова поцеловал его, без колебаний, и Юнги подумал о нём, потном и раскрасневшемся в клубе, блять, да двадцать минут назад в долбанном доме, и вспомнил, как он покраснел, как будто его никогда не трогали, когда Юнги дал ему свою старую кожаную куртку… Он не понимал, как один человек может быть таким многосторонним. — Твои прозвища на самом деле странные, — сказал Чимин напротив его губ, наполовину обиженный, наполовину удивлённый, и хорошо. Может быть, Юнги и не нужно было понимать. Он нашёл хватку в волосах Чимина и, сопротивляясь желанию думать, Юнги положил другую руку на его задницу, пальцы впились в чёрную, эластичную джинсовую ткань. У Чимина перехватило дыхание, негромкий звук застрял в горле, когда Юнги притянул его ближе, и он был рад этому, потому что это скрывало стон, который издал сам Юнги. Чимин был такой красивый. Боже, даже слово «красивый» тут не подойдёт, потому что Чимин был охуенно прекрасен. Юнги почти не верил, что это было реально, поэтому он прижался лицом к шее Чимина, вдыхая раскрасневшуюся кожу, сжимая немного сильнее, так что он почувствовал, как Чимин сглотнул и пробормотал имя Юнги. — В чём дело, Чимин? — Спросил Юнги, уткнувшись ему в челюсть. Чимин слегка вздохнул, а затем снова принялся лихорадочно целовать Юнги, словно навёрстывая упущенное за короткое время. Его тело было тёплым, таким чертовски тёплым, и Юнги хотелось, чтобы на улице было не так холодно, потому что он хотел почувствовать его кожу, хотел прижать пальцы к его голым бокам, к его бёдрам. Когда Чимин начал сосать его язык и так сильно прижался бёдрами к столу Юнги, тому, на котором он сидел, что стол двинулся назад на четыре дюйма, Чимин выглядел более испуганным, чем чувствовал себя Юнги. Он очень быстро справился с неожиданностью. — Блять, — сказал Юнги, когда он потянул Чимина вперёд, достаточно сильно, чтобы тот издал тихий звук, ловя себя на столе по обе стороны от бёдер Юнги. Как и в классе, он упал вперёд, в личное пространство Юнги, и так же, как и в классе, Юнги хотел наклониться вперёд и поцеловать его, но на этот раз он это сделал. Его руки медленно потянулись вверх по спине Чимина, и он обхватил ногами его бёдра. На этот раз, когда он это сделал, Юнги встретился с ним взглядом и услышал, как хриплый стон просочился сквозь покрасневшие губы Чимина. Юнги не знал, захочет ли он когда-нибудь прекратить целовать его, но, к счастью, в этот момент ему не пришлось останавливаться. Честно говоря, он не знал, остановятся ли они когда-нибудь. Чимин целовал его, как будто он был кислородом, упорно покачивая бёдрами против Юнги, тёрся прямо о его член, и Юнги… Боже, если бы они делали это достаточно долго, и, возможно, если бы не было 0 градусов снаружи, Юнги мог бы кончить вот так, посасывая пухлую нижнюю губу Чимина и пробуя на вкус его рот. Если бы они были одни, если бы не было никого другого, и если бы было немного теплее, Юнги толкнул бы Чимина на стол и трахнул бы его прямо на нём. Даже с пролитым пивом. Судя по тому, как Чимин задыхался, Юнги позволил бы ему делать всё, что угодно. Но раньше, чем это было справедливо, он почувствовал ледяные кончики пальцев Чимина на своей спине, моргнул, открыл глаза и увидел яркий розовый румянец на лице Чимина. И Юнги вспомнил, что было 0 градусов, и у Чимина было много прорезей в штанах и рубашке с коротким рукавом. Юнги, несмотря на то, что был одет почти так же, чувствовал себя теплее. — Мы должны войти внутрь, — сказал он, прижав ладони ко рту, и потирая ладонями мурашки на руках Чимина. — Не знаю, чувствуешь ли ты это… Но ты замёрз. В голосе Чимина послышалась обида. — Я в порядке. Не чувствую этого. Юнги снова рассмеялся, наклонившись вперёд, чтобы прижаться губами к шее Чимина, кожа на его губах была прохладной. — Именно. Ты сейчас заболеешь. Затем Чимин медленно повернул бёдра, прошептал, — Хён, — и наклонился вперёд, облизывая ухо Юнги. — Не хочу останавливаться. Юнги хотел было повернуться обратно, толкнуть Чимина на стол, на котором он сам сидел, но затем увидел фигуру, прижатую к стеклу задней двери дома. Он сдержал вздох, пытаясь собраться с мыслями, что было трудно с языком Чимина в ухе. — А что, если, — сказал он, и Чимин прекратил. — Я же говорил тебе, что твой сосед по комнате наблюдает за тобой с чёрного хода? Чимин резко обернулся, и Тэхён, не дожидаясь ни секунды, открыл дверь. — Ах, хорошо, — сказал он, полностью игнорируя взгляд Юнги и махая им рукой. — Я пытался найти лучшее время, чтобы прервать вас. — Он оглянулся на дом, как будто боялся оставаться там слишком долго. — Мы уходим, Чимини, но если ты хочешь… Юнги моргнул, представляя, что может случиться, если Чимин останется. Больше поцелуев. Больше разговоров. Его это вполне устраивало. Его одного или их обоих. Большое количество Чимина, в общем. Что бы это ни значило. Но нос Чимина был розовым, и у него всё ещё бегали мурашки по всему телу, и он был немного под алкоголем и травой. Чимин взглянул на Юнги, прежде чем посмотреть на свой телефон. Он поджал губы, затем сказал: — Просто дай мне секунду. Тэхён быстро оставил их в покое, как ни странно. Юнги посмотрел на Чимина. — Хорошо, — сказал Чимин, облизывая губы. Они были такие розовые и такие опухшие. Неужели они так много целовались? Так долго? — Тогда я ухожу. Юнги выдохнул смешок, встал и нежно коснулся большим пальцем припухших губ Чимина. — Я так и понял. Они одновременно направились к дому. Юнги обычно не беспокоился о том, что делать после подобного, обычно он был в порядке, но его пальцы покалывало, чтобы хотя бы коснуться нижней части спины Чимина или даже взять его руку. Однако Чимин глубоко задумался, и Юнги не хотел мешать. Он не хотел отталкивать его. — Почему бы тебе не написать мне, когда вернёшься? — Сказал Юнги. Чимин посмотрел на него блестящими глазами, и Юнги пожалел, что не поцеловал его ещё раз. — Ладно, хён, — сказал он. У Юнги свело живот. Когда они вошли внутрь, Чимин быстро пробормотал: — Увидимся. — Его лицо внезапно вспыхнуло. Юнги почувствовал, как уголки его губ дрогнули, потому что он был действительно простым. Что-то ещё. Намджун ждал его в углу комнаты. Бобби лежал на подлокотнике ближайшего к нему дивана. — Мне пришлось оттащить Бобби от окна, — сказал Намджун, затем кивнул на Тэхёна, который дико жестикулировал Чимину через всю комнату. — И его тоже. Они оба начали очень громко аплодировать, когда вы целовались. — Отлично, — сказал Юнги, оглядываясь вокруг. Дом сильно опустел, в гостиной толпилось меньше двадцати человек. Хосок стоял у дальней стены вместе с Лисой. Они выглядели так, будто непринуждённо болтали, что, по мнению Юнги, было хорошим началом для любви на всю жизнь. Он посмотрел на Чимина, который смеялся так сильно, что опирался на Тэхёна. Тэхён, с другой стороны, хмуро смотрел на диван, где лежал Бобби, и когда Юнги проследил за его взглядом, он с удивлением заметил то, что пропустил при первом взгляде туда, и это, вероятно, потому, что Сокджин наклонился так близко к другу Чимина Чонгуку, что их можно было не заметить. Он не удивился, увидев, что Намджун тоже наблюдает за ними. — Парень-кокетка, — сказал Юнги. — Они просто разговаривают. — Намджун поднял бровь на Юнги, но ещё раз взглянул на Чонгука и Сокджина. — Что ты имеешь против него? — Ничего, — сказал Юнги, вспоминая губы Чонгука в опасной близости от шеи Чимина. — Что ты делаешь, Тэ… Юнги посмотрел на внезапный шум, наблюдая, как Тэхён наполовину стащил Чонгука с дивана подальше от испуганного Сокджина и обратно туда, где всё ещё стоял Чимин, неудержимо хихикая в ладонь. Он поймал взгляд Юнги, и его щёки порозовели. Он быстро отвёл взгляд. Юнги не был уверен, что он чувствует по этому поводу. Хотя он думал, что, когда он проявлял некое пренебрежение к сегодняшней ночи, он, возможно, заслужил это. Но его губы всё ещё были немного влажными от поцелуев, и Чимин застенчиво отвёл взгляд, заставляя его хотеть подойти и попросить его не прятать лицо, потому что Юнги хотел посмотреть на него. Намджун приподнял бровь, и Сокджин делал вид, что не замечает этого, пока он не сдался и не бросил на него раздражённый взгляд. Краем глаза Юнги видел, как Чимин и Чонгук вслед за Тэхёном вышли из комнаты и направились по коридору. Он старался не беспокоиться о том, что Чимин не обернулся, чтобы помахать ему на прощание. — Что? — Сказал Сокджин, его строгий голос ворвался в мысли Юнги. Сокджин откинулся на спинку дивана и бросил на Бобби равнодушный взгляд, прежде чем снова посмотреть на Намджуна. — Тебе было весело? — Он ухмыльнулся Юнги. — Я это знаю. Этот ребёнок слишком хорош для тебя, понимаешь? — Выкуси. — Заткнись, — сказал Сокджин. Он снова повернулся к Намджуну. — Выкладывай, тебе весело или нет? Намджун выглядел так, будто хотел прислониться к стене, но она была слишком далеко, поэтому он просто повернулся. — Да. — Затем он улыбнулся Сокджину. — Поздравляю. С тем, что ты почти закончил универ. Сокджин постучал себя по коленям, затем поднял руку, чтобы ещё немного постучать по губам, пока он рассматривал Намджуна. — Спасибо, — наконец сказал он, затем поднялся с дивана, достаточно сильно, чтобы толкнуть Бобби, который очнулся с испуганным криком. Юнги посмотрел на Намджуна. — Прелесть. — О, ты умеешь говорить, — сказал Намджун. — Твоё лицо раскраснелось. Ты хорошо себя чувствуешь? — Я в порядке, придурок, — сказал Юнги и пнул Бобби в ногу. — Эй. Ты готов идти? — Ты… Поцеловал… Кр… Красавца, — сказал Бобби, закрывая глаза. — Мило. — Подожди секунду, — сказал Намджун, коротко хлопнув Юнги по плечу, прежде чем он пошёл за Сокджином. — Я вас двоих не жду, — крикнул ему вслед Юнги. — Я буду ждать вечно. — Тогда уходи! — Намджун закатил глаза. — Я отвезу Бобби домой. — Пять тысяч вон, я… — Бобби замолчал, опять закрывая глаза. Юнги приподнял брови, наблюдая, как Намджун последовал за Сокджином, который нырнул в коридор, в свою комнату, оставаясь с проклятыми гостями. — Да, хорошо, — пробормотал Юнги. Он повернулся к Бобби и снова пнул его ногу. — Ребёнок. Ты идёшь со мной, или нет? — Ннг, — простонал Бобби, уткнувшись лицом в диван. — Прекрасно, — сказал Юнги и, вытащив телефон, чтобы вызвать машину, направился ждать её снаружи. Он был отчасти рад побыть один и большую часть пути домой провёл прижавшись раскрасневшимся лицом к окну машины, наблюдая за тем, как слабыми жёлтыми пятнами мелькают уличные фонари. Он сопротивлялся желанию написать Чимину, что всё равно было сделано. Странно. Обычно ему не приходилось об этом думать. Либо он хотел, либо нет. Но в данном случае, он хотел Чимина, но не знал, что делать. Напиши ему. Юнги вздохнул, ёрзая на сидении. Может, он сам себя дурачит. Может быть, он определённо обманывал себя. Потому что, то, что он чувствовал, целуя Чимина… Он не чувствовал этого уже много лет. Как будто он хотел большего, нуждался в большем. Он хотел видеть, как Чимин краснеет от его похвал, от губ Юнги на его коже, хотел, чтобы бёдра Чимина прижимались к его бёдрам, когда они уходили куда-то, а потом снова, когда он… Они… Возвращались домой. И даже не это заставило его прикусить губу, беспокоясь о потрескавшейся коже, ещё более нежной теперь от поцелуев. Дело было в том, что это не остановилось на достигнутом. Он хотел увидеть Чимина и за пределами этого тоже, хотел услышать, как он говорит о своём танце, своей школьной работе, своих друзьях, хотел узнать его больше. Юнги хотел посмотреть, как он танцует в студии, и он хотел разгладить морщинку на его лбу, которая появлялась, когда он очень напряжённо думал, например, когда они стояли на улице вместе, чуть менее часа назад, или когда он пытался заполнить пробел в их песне. Юнги обманывал сам себя. Он знал, чего хочет. Он подумал о том, как Чимин целовал его сегодня вечером, и подумал, что это не так уж и сложно — понять, что Чимин хочет того же самого.