Ах я стараюсь, я стараюсь (не поддаваться тебе)

— Нервничаешь, Юнги? Юнги вздрогнул и повернулся влево, где сидел Тэхён. — С чего бы? — Сказал он. Его голос прозвучал резче, чем он хотел. Намджун, сидевший справа от Юнги, наклонился вперёд, чтобы посмотреть на него, но именно Сокджин, сидя по другую сторону от Намджуна, сказал: — Расскажи нам. Ты выглядишь напряжённым. — Чимин справится, — добавил Намджун. — Я знаю, — коротко ответил Юнги, откинувшись на спинку кресла и устремив взгляд на сцену, расположенную всего в нескольких рядах от того места, где они сидели. Бобби сидел слева от Тэхёна и тоже наклонился вперёд, чтобы взглянуть на Юнги. — Тогда почему ты выглядишь так замкнуто? Юнги напомнил себе, что лучшее место для наблюдения за танцем Чимина было прямо здесь, посреди этих, так называемых, друзей. Он вспомнил, как Чимин сунул билет ему в руку, серьёзно глядя в глаза, и сказал: — Сядешь здесь, чтобы я мог видеть тебя, хён. — Разве не я должен смотреть на тебя? — Сказал Юнги, забирая билет у Чимина. Чимин скромно улыбнулся ему, несмотря на его следующие слова. — Это хорошее место для нас обоих. Ты тоже. — Похоже, он не выглядит замкнуто, — задумчиво произнес Тэхён, стараясь не обращать на него внимания. — Очень сосредоточен. На чём ты сосредоточен, Юнги-хён? — Ты прав, Тэхён, — сказал Бобби. — Он выглядит примерно так, когда заканчивает песню. Юнги почувствовал, как его бровь дёрнулась, и он решительно посмотрел вперёд. — Я стараюсь не думать о том, как вы все раздражаете. Тэхён перегнулся через маленький пластиковый подлокотник, разделявший их, не обращая на него внимания, и обнял Юнги за плечи сбоку. — Очень мило, Юнги-хён, я почти верю тебе. — Тэхён, — проворчал Юнги. Он закатил глаза к потолку. — Как там Чонгук? — Раздражающе самоуверенный, — сказал Тэхён с усмешкой в сторону сцены. Он оттолкнулся ногой. — Он единственный первокурсник, которому разрешили сделать этот шоукейс, и знаешь, какие смайлики он отправил мне, когда узнал об этом? Юнги приподнял бровь. — Те дурацкие, с высунутым языком, понимаешь? — Тэхён подражал этому, прищурив один глаз и высунув язык изо рта. Бобби взглянул на Тэхёна. — Я думаю, что так больше похоже? — Сказал он, а затем сделал то же самое выражение лица. — Вы оба ошибаетесь, — сказал Сокджин, перегнувшись через колени Намджуна. Он широко раскрыл глаза и высунул язык дальше, чем, по мнению Юнги, это было в человеческих силах. — Правда ведь красавчик? — сказал Сокджин тонким голосом, подталкивая Намджуна локтем. — Вы, парни, выглядите жалко, — сказал Юнги ровным голосом, а Намджун нежно улыбнулся. — Давай, Юнги-хён, сделай это, сделай тоже, — настаивал Тэхён, толкая Юнги в рёбра. — Я… — начал Юнги, резко выпрямляясь, когда свет над головой начал тускнеть. — Тихо, — сказал Сокджин. Тэхён напоследок ткнул Юнги в бок, хотя на этот раз гораздо мягче. — Цветы очень красивые, — прошептал он, кивая на букет, лежащий у ног Юнги. Он наклонился ближе. — Что за записка? Юнги посмотрел на Тэхёна. Выражение его лица было удивительно проницательным. — Я видел, как ты вытаскивал её из букета, — пробормотал он едва слышно, перекрывая первые аплодисменты толпы, в то время как свет продолжал гаснуть. Юнги ничего не сказал, но почувствовал, что в кармане у него лежит сложенная бумажка. Тэхён коснулся его руки, всего на мгновение, затем сказал с удивительной мягкостью: — Это будет круто, — прежде чем откинулся на спинку стула. Юнги взглянул на Тэхёна, который одарил его лёгкой улыбкой, прежде чем комната полностью погрузилась в темноту, в тот краткий миг, пока на сцене не зажёгся свет, сфокусировавшись на директоре танцевальной программы. Его вступление было кратким, он поблагодарил всех за то, что пришли, и похвалил за тяжёлую работу, которую студенты на заднем плане вложили в подготовку к этому событию. Юнги знал, что это так, не понаслышке. Хосок, который этой весной приложил очень много усилий к организации, провёл последний месяц, говоря только об этом. Факультет искусств ставил дважды в год такие концерты, в конце каждого осеннего и весеннего семестра, для всех студентов, связанных с танцевальной программой. Это было большое событие, оно обычно сильно влияло на оценки танцоров, в зале всегда находились люди из больших компаний, которые искали таланты, и особенное круто то, что каждое выступление было полностью проработано студентом. Это был первый раз, когда Чимин выступает, и он выбрал хореографию их песни из теории музыки, которую они закончили почти пять месяцев назад. Юнги видел только фрагменты хореографии, маленькие движения, когда Чимин прыгал по квартире, когда думал, что Юнги не смотрит, и сразу же останавливался, когда понимал, что Юнги всё-таки смотрит, потому что хотел, чтобы это было настоящим сюрпризом. Прошедшая неделя, предшествовавшая сегодняшнему вечеру, была длинной. Они с Чимином почти не виделись, Чимин тренировался каждый вечер в студии, уверяя Юнги, что он заботится о себе, но он хотел, чтобы всё было идеально. Юнги не хотел давить на Чимина, но он уже знал, что так и будет, потому что это был Чимин. — Сегодня вечером у меня есть для вас несколько приятных сюрпризов, — сказал директор. — Ребята действительно отдали этому все свои силы, вышли далеко за рамки простой танцевальной рутины. Пожалуйста, окажите им тёплый прием, и без дальнейших церемоний, давайте начнём! — Чонгук первый, — пробормотал Тэхён так тихо, что Юнги едва не пропустил его слова мимо ушей, чувствуя, что тот говорит это не для того, чтобы его услышали. Юнги поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее, когда свет на сцене сменился на тёмно-синий. Тэхён положил свою руку прямо на руку Юнги и сжал её, и когда прожектор осветил Чонгука, который сидел на корточках в центре сцены, и он улыбнулся, весь такой милый, самодовольный и игривый, Тэхён немного поёрзал на месте. - Чонгук был фантастическим. Юнги действительно думал, что Тэхён растает в своем кресле, его хватка вокруг руки Юнги усиливалась по мере продолжения представления. — Вау, — даже Намджун удивился, когда Чонгук проскользил по полу, бёдрами и телом, плавно опускающимся к сцене, а затем снова поднимающимся, и всё в течение нескольких секунд. Юнги понимал, почему Чонгуку разрешили участвовать в шоу, парень был безумно талантлив. Он посмотрел на Тэхёна ближе к концу и позволил себе лёгкую улыбку, когда увидел, как пристально тот смотрит на сцену. Он действительно был таким, с горящими глазами и яркой улыбкой, и это было невозможно не затронуть. Когда всё закончилось, Тэхён направил своё счастливое выражение лица на Юнги, и тот почувствовал, что его улыбка немного расширилась. — Он действительно хорош, — сказал Юнги в перерыве между выступлениями, слегка подтолкнув Тэхёна под руку и ещё раз улыбнувшись, когда тот смущённо убрал свою руку. — Как чёрт. Тэхён рассмеялся, глядя на свои колени. — Я передам ему твои слова. Он будет в восторге. Юнги был настроен скептически. — Неужели? Тэхён снова посмотрел на него. — Он действительно думает, что ты классный. — Бедный ребёнок, — сказал Юнги, Но Тэхён не успел ответить, музыка для следующего выступления прервала его, поэтому он просто подтолкнул Юнги и прислонился к его плечу немного удобнее. Их школа была известна своими музыкальными и танцевальными номерами, так что Юнги не был удивлен тем, насколько все были хороши, но он определённо всё ещё не был впечатлён. Он узнал несколько человек, с которыми раньше был в одном классе. В каждом представлении было что-то особенное, будь то стиль, в котором они танцевали, выбор освещения, их костюмы, их способ передвижения, или в случае Хосока и Лисы, тот факт, что они поставили хореографию, предназначенную для одного человека, но казалось, что она изначально была подготовлена для двоих. Юнги был так поражён их выступлением, тем, как хорошо Хосок отходил от Лисы и наоборот, что он действительно перестал думать об этом только четыре человека спустя, и даже тогда Тэхён всё ещё ныл о том, что они поцеловались на сцене в конце. Чимин был не последним, кто выступал, на самом деле за ним было около шести человек, но Юнги не смог бы сказать ни одной вещи об их выступлении, даже если бы от этого зависела его жизнь. Когда Чимин вышел на сцену, там было очень тихо, и он просто сиял, мягкие и светлые волосы, шелковистая рубашка с широким вырезом, уже опасно скользящая по его плечам. Юнги понадобилось около двух секунд, чтобы заметить микрофон, находящийся у челюсти Чимина. Юнги пошевелился, и увидел, что Тэхён смотрит на него боковым зрением, но Юнги, конечно же, не собирался отводить взгляд от сцены, когда заиграла музыка и голова Чимина наклонилась в янтарном свете. Прошло несколько секунд, пока фортепьянные ноты, пульсируя и громко отдаваясь эхом в зале, выстроились до первого куплета песни, где Чимин повернул голову, тяжело прикрыв глаза. Он осмотрел собравшихся и почти сразу же встретился взглядом с Юнги. Юнги не видел Чимина последние пару дней, учитывая экзамены и последние приготовления к этому выступлению, и да, чёрт возьми. Он выглядел чертовски нереальным, тёмные обтягивающие брюки, дымчатый макияж глаз, и Юнги понял с приятным шумом крови в ушах, что он скучал по нему, и было так приятно видеть, насколько прекрасным он был на этой сцене. И, конечно же, Юнги был чертовски готов к этому, но он не представлял себе счастливого негромкого шума Тэхёна или Намджуна, ёрзающего на своём месте и снова говорящего «Вау». Юнги мог искренне понять эти оба чувства. Юнги обнаружил, что почти бессознательно наклонился вперёд, заметив только, что Тэхён убрал руку с подлокотника между ними, чтобы Юнги мог опереться на неё локтем. Биты стихли, Чимин начал двигаться, и он начал петь. Он был не первым человеком в тот вечер, кто пел. Но Юнги честно забыл обо всех, кто был до него, включая Чонгука, Хосока и Лису. Он понимал, почему Чимин, который на самом деле и дважды не моргнул, прежде чем танцевать перед сотнями людей, так нервничал в преддверии сегодняшнего вечера, потому что Чимин не только танцевал под песню, которую они вместе сочинили, когда он в первый раз сам поставил свой номер, но он ещё и пел… Перед Юнги, их друзьями и несколькими сотнями других людей, собравшихся в зале, некоторые из которых могли бы оказать большое влияние на его будущее. Но Юнги был прав, когда сказал Чимину, что ему не о чем беспокоиться. Хотя Юнги знал, что Чимин нервничает, слышал пронзительную, короткую дрожь в его голосе, когда позвонил ему за несколько часов до начала шоу, теперь от этого не осталось и следа. Его движения были резкими, а голос уверенным, что вообще не совпадало с тем, когда они впервые встретились. Когда он только начинал петь, не выходя из уютной отдельной комнаты, он был немного застенчив, немного неуверен, несмотря на то, как прекрасно это (он) было. Робость и неуверенность исчезли. Он пробился сквозь случайные колебания в своём голосе, повернулся и знойно улыбнулся аудитории, как будто знал что-то, чего они не знали. Он делал это, всё время сохраняя движения своего тела плавными и контролируемыми. Юнги ещё больше подвинулся вперёд в своём кресле, прижав пальцы ко рту и глядя на Чимина снизу вверх. Чимин тоже был прав. Это было отличное место. Юнги мог видеть мерцание косметики вокруг его глаз, вдоль щёк и блеск пота, стекающего по шее Чимина, похожий на бисер, оценить то, как шёлк его рубашки отражал золотистый оттенок прожекторов. И это была только поверхность, едва ли она могла сравниться с тем, как двигался Чимин. Точность в каждом изгибе его тела, начиная с того, как он выгибал шею, вытягивал руки и указывал пальцами. Когда его плечи дёргались, а затем перекатывались, следуя линии рук, рубашка скользила по ключицам. Когда он приседал или вытягивал ногу, мускулы его ноги изгибались и вздрагивали, чётко очерченные. Юнги видел, как Чимин танцует, много раз, но не так, не в такой профессиональной обстановке, и там, где все движения были его, музыка была его, голос, был его, громко звенящий, тем треком, который он и Юнги сделали вместе. А Чимин едва успевал отвести взгляд от Юнги с того момента, как тот начал двигаться. Может быть, это было эгоистично или бредово, но Юнги чувствовал, что они были только вдвоём в зале. И даже не в том смысле, что Чимин пел ему или танцевал для него. Всё, что делал Чимин, то, как он поворачивался, выгибал спину, напевал слова песни, это было не для кого-то, а просто потому, что Чимину это нравилось. Юнги видел это, он чувствовал это в каждом трепете мускулов Чимина, в мягком медовом потоке его голоса. Ему казалось, что все остальные тоже это чувствуют, но Юнги по-прежнему никого не видел и не помнил. И по тому, как Чимин смотрел на Юнги, видя его сидящим в нескольких рядах от сцены, Юнги решил, что Чимин тоже никого не замечает. Все эти люди, все эти глаза, всё внимание было сосредоточено исключительно на Чимине, а Чимин смотрел на Юнги. Когда прозвучали последние ноты, в те моменты, когда свет, сияющий на Чимине, потускнел, знойные, полуприкрытые веки уступили место милым закрытым щёлочкам глаз, улыбка засияла на его лице, даже когда его грудь сильно вздымалась. Он всё ещё смотрел на Юнги, когда сцена погрузилась в темноту и зрители разразились аплодисментами. - После окончания представления вход был заполнен людьми, семья и друзья ждали исполнителей. Юнги и все остальные решили подождать снаружи здания. Солнце село пару часов назад, приближающиеся летние месяцы приносили приятное тепло вечернему бризу, который трепал пластик вокруг цветов, которые Юнги держал в руке. — Я не могу поверить, что ты притащил цветы, — сказал Сокджин, тяжело опираясь на Намджуна, который хмуро смотрел в свой телефон. — Подсолнухи для его подсолнушка, — вздохнул Тэхён, обнимая Юнги за талию. Он слегка повернулся. — Всё, что я получил от Чонгука — это его член. — Ладно, отстань от меня, — сказал Юнги, стряхивая Тэхёна. — Иисус. Тэхён надул губы и потянулся, чтобы потереть один из жёлтых лепестков подсолнуха между пальцами. — Они очень красивые, Юнги-хён. Чимин… — Хён! — Услышал Юнги, и следующее, что он понял, почувствовал, было твёрдое, тёплое тело, крепко прижавшееся к нему, резкий запах апельсиновых цветов защекотал его нос. — Тыковка, — выдохнул Юнги, обхватывая руками спину Чимина и сжимая его достаточно сильно, чтобы на короткое время оторвать его ноги от земли. Подсолнухи слегка согнулись в пластике, прижимаясь к спине младшего. — Чимин, хэй. — О боже, вы такие хорошие, ребята! — Юнги слышал, как Бобби крикнул это в знак приветствия, как Лиса рассмеялась в знак благодарности, Чонгук сказал что-то в ответ на комплимент Намджуна, Хосок хихикнул, когда Сокджин неудачно пошутил, но всё, что его действительно волновало в тот момент, — это губы Чимина, касавшиеся его уха, когда он радостно хмыкнул. — Тебе понравилось, это было здорово? — Спросил Чимин, не отступая назад, когда его ноги снова оказались на земле, на самом деле он придвинулся немного ближе, обхватив руками шею Юнги. Его лицо всё ещё было покрыто косметикой, но он переоделся во что-то более повседневное, спортивные брюки и футболку, которая была достаточно мала, и открывала часть его живота. Юнги прижимал подсолнухи к груди Чимина, пока тот не схватил их, старший использовал обе руки, чтобы обхватить лицо Чимина. — Ты был так хорош. Чимин, ты… — Юнги-хён сейчас заплачет. — Объявил Тэхён со своего места на спине Чонгука. — Чимини, ты был так хорош, — добавил он, и Чонгук улыбнулся, подкинув Тэхёна, чтобы взять его крепче. Чонгук запрокинул голову назад, ища лицо Тэхёна, чтобы его поцеловать, но тот только хихикал. Это было очень мило. Они были отвратительны. Юнги действительно не мог говорить. — Ох, правда? — Захихикал Чимин, хмыкнув в нос Юнги и смеясь, когда тот цыкнул, поворачивая его так, чтобы он мог положить голову на плечо Чимина и сцепить руки вокруг его талии. — Чимин, ты был великолепен, — серьёзно сказал Намджун. — Мы все это поняли, а? — Чонгук вступился. — Давайте похвалим друг друга в каком-нибудь более весёлом месте. — «Steam»? — Сказал Хосок, потирая руки. — Да, а если кто-то не любит сильное сердцебиение, сопровождающиеся загрязнением лёгких? — Сказал Сокджин. — Это кальян, — сказал Бобби. — Я имею в виду, он не ошибается, — вставил Намджун, и Юнги закатил глаза. — Ты всегда там сидел, — сказал Чонгук, а позже добавил, — Хён. — Не волнуйся, оппа, Розэ уже отступила, — сказала Лиса рядом с Хосоком, хлопнув в ладошки и ухмыляясь, когда Сокджин пробормотал что-то в ответ. Лиса лучезарно улыбнулась ему и Намджуну. — Теперь она думает, что Бобби самый милый. — Я самый милый, — сказал Сокджин, выглядя совершенно оскорблённым, в то время как Бобби издал странный сдавленный звук, который он попытался изобразить, прочистив горло. — Так и есть, — легко согласился Намджун. — Ты можешь сказать ей, когда мы приедем. Встретимся в… — Намджун посмотрел на часы. — Хм, десять? — Ты принёс мой шлем? — Спросил Чимин, поворачивая голову так, что рот Юнги, который касался его шеи, приблизился к его губам. Юнги воспользовался случаем, чтобы пробормотать ответ прямо в рот Чимину. — Конечно. Чимин улыбнулся, — пошли. - Вскоре они разошлись, Бобби втиснулся в машину Сокджина вместе с Намджуном, а Хосок, Лиса, Тэхён и Чонкук поймали такси. — Байк на стоянке напротив, — сказал Юнги, взглянув на Чимина и поймав его взгляд, устремлённый на букет подсолнухов с улыбкой на лице. — Они тебе нравятся? Чимин резко вскинул голову, его щёки порозовели. — Я… Да, хён. Я не могу поверить, что ты подарил мне цветы. Юнги остановился как раз перед тем, как они сошли с тротуара на стоянку, мягко развернув Чимина лицом к себе. Он наклонился ближе и медленно поцеловал Чимина в губы. Чимин вздохнул в него, губы дрогнули против губ Юнги, тело тоже прижалось к нему, и Юнги целовал Чимина, пока его улыбка не исчезла, и это было просто тепло, влажные мягкие губы прижимались к губам Юнги, Чимин притянул его ближе. Когда Юнги отстранился, глаза Чимина всё ещё были закрыты, а губы потемнели и блестели. — Конечно, — сказал Юнги, проводя пальцами по светлым волосам Чимина. — Подсолнушек. Чимин резко открыл глаза и поджал губы. — Ладно тебе. — Солнышко. — Хён. — Чимин, — сказал Юнги, крепко обхватив бёдра Чимина и притянув его к себе как можно ближе. — Чимин, ты был просто прекрасен. Ты был так чертовски хорош. Я горжусь тобой. — Чимин опустил глаза, покраснев, но Юнги продолжал, произнося следующие слова прямо в макушку Чимина, — ты так хорошо танцевал и пел, чёрт возьми. Очень красивый. Я просто куплю запись выступления только для того, чтобы показать тебе, как ты был великолепен. — О боже, ты… — Чимин захныкал, без всякой силы ударив Юнги в грудь. — Юнги. — Он медленно взглянул на старшего. — А ты знал, что я буду петь? — Я правда даже не думал об этом, — честно признался Юнги. — Я ожидал, что ты снесёшь мне голову, танцуя, а потом ты… — засмеялся Юнги, немного расслабляясь рядом с Чимином, — ты сделал это, а потом ещё кое-что. Меньшего и ожидать не стоило. Чимин слегка прижался головой к шее Юнги. — Я нормально пел? А тебе… Понравилось? Я знаю, что облажался во втором припеве, и, хм, не спел все партии, которые у меня были… — Чимин, ты был чертовски красив, — сказал Юнги. Он крепче прижал к себе Чимина, почувствовав, как бумага согнулась у него в кармане. — Я… я… Чимин откинул голову назад, глядя на Юнги с широко раскрытыми глазами. Ожидание. Юнги почувствовал, как шелестит пластик от подсолнухов у него за спиной, где их держал Чимин. — Чимин… У Чимина вдруг зазвонил телефон, и он моргнул, глядя вниз, на свой карман. — Айщ, — протянул он, выискивая его и щурясь на экран. — Это Чонгук, что… — Чимин цыкнул и поднёс трубку к уху. — Алло? — Юнги наблюдал, как между бровями Чимина образовались морщинки. — Эм, нет, прости, мы не… — Чимин замолчал, прислушиваясь. Он бросил взгляд в сторону здания. — Гук, все уже почти ушли, как я вернусь обратно? — Чимин закатил глаза в сторону Юнги. — Ты действительно… Да, да, хорошо. — Чимин отключился, и выдохнул. — Чонгук оставил свою дурацкую сумку, в которой находится блядская травка, он не хочет оставлять её на выходные. Юнги рассмеялся прежде, чем смог сдержаться. — Ах, ты серьёз… Ого. — Юнги погладил Чимина по спине вверх-вниз. — Да, хорошо. Давай заберём её. — Пожалуйста, — сказал Чимин, шагая назад от того места, откуда они пришли. Когда они вернулись в здание, толпа почти рассеялась, и Юнги уже собирался спросить, как им попасть внутрь, когда из одной из стеклянных дверей вышел человек. — А, Чимин, — сказал он, глядя на них обоих горящими глазами. — Я получил сообщение от Хосока, что Чон Чонгук оставил свой телефон…? — Чимин улыбнулся в ответ, упорно избегая встречи с взглядом Юнги. — Просто, я ухожу, а как только вы выйдете, двери автоматически закроются за вами, так что просто не… — взгляд мужчины задержался на Юнги, — что ж, оставьте всё как есть. Я оставил боковую входную дверь открытой. Улыбка Чимина была сахарной. — Ох, конечно. — Он проследил за неуверенным взглядом директора в сторону Юнги. — Не беспокойтесь, сэр, я присмотрю за этим, — добавил он, по-прежнему не глядя в глаза Юнги, но тот заметил, что его губы дрогнули. Юнги поджал губы. — Ох, правда? — Ладно, хорошо, — сказал директор, снова сосредоточив своё внимание на Чимине. — Чимин… Сегодня ты молодец. Многие спрашивали о тебе. Чимин моргнул, улыбка застыла на месте. — Обо мне? Выражение лица директора смягчилось. — Мы ещё поговорим об этом на следующей неделе. Но это действительно отличная работа. Он кивнул им и удалился. Чимин на мгновение прикусил губу, глядя ему вслед, а потом наконец встретился взглядом с Юнги. — Что это значит? — Спросил Чимин, широко раскрыв глаза. Юнги ничего не мог с собой поделать. Он улыбнулся, обхватив рукой запястье Чимина. — Что ты просто потрясающий. Ладно тебе. — Он кивнул в сторону коридора. — Мы скажем Чонгуку, что не нашли ничего, а потом сами выкурим травку, да? Чимин поругался на Юнги, даже когда тот рассмеялся, таща его за собой внутрь. - — Почему люди смотрят на меня так, будто я пугающий? — Спросил Юнги, когда Чимин повёл его по тёмному коридору налево от входной двери. Чимин оглянулся на него, явно забавляясь. — Я боялся тебя, хён. — Да почему? Я же не хулиган. Этот парень посмотрел на меня, как на хулигана. — Хулигана? — Чимин хихикнул, потянув Юнги вправо, где была открытая дверь, которая вела их, к лёгкому удивлению Юнги, прямо в зал; сцена была всего в нескольких футах от того места, где они стояли. — Юнги, меньше года назад ты разъезжал на своём мотоцикле без шлема. — Я не преувеличиваю. — Давай не будем начинать этот спор, — сказал Чимин, потянув Юнги ещё сильнее чем прежде, и направился к краю сцены, где за большим занавесом скрывалась лестница. — Наверное, это из-за тёмной потрёпанной одежды. И того, как ты на всех пялишься. — Сегодня я выгляжу респектабельно, — заметил Юнги, и Чимин одобрительно хмыкнул, обернувшись, когда они преодолели последнюю ступеньку, чтобы осмотреть Юнги с ног до головы. Они стояли за кулисами за занавесом, и Чимин небрежно обвил руками шею Юнги. Было темно, лишь несколько огней тускло светились у дверей выхода, но Юнги видел, как на губах Чимина заиграла лёгкая улыбка. Он добавил: — И я не пялюсь, я просто смотрю. — Пялишься, — поддразнил его Чимин. — Потому что все очень раздражают. — Даже я? — Спросил Чимин, комично расширив глаза. — Особенно ты, — сказал Юнги, обвивая рукой шею Чимина сзади и притягивая его к себе, чтобы поцеловать. Чимин выдохнул счастливый смешок прямо в рот Юнги. — Хён, — пробормотал он, — ты, кажется, не очень раздражён. — Я очень раздражён, — сказал Юнги, целуя Чимина чуть глубже, и ему понравилось, как губы Чимина приоткрылись. — Раздражённее, чем когда-либо. Чимин сжался, слегка отодвигаясь, когда Юнги поцеловал его ниже подбородка. Из-за плохого освещения это было трудно определить, но его щёки снова порозовели. — Подожди, я знаю, как выглядит сумка Гука, — сказал Чимин. Он посмотрел вниз на букет подсолнухов в другой руке, затем снова на Юнги, прежде чем протянуть их, надув губы. — Ты можешь… Можешь подержать это? — Да, — сказал Юнги с лёгкой улыбкой. Он взял стебли в руки, поглядывая направо сквозь лепестки. — Я просто… — Он неопределённо указал на сцену, и Чимин ухмыльнулся, отмахиваясь от него. — Я найду свет, здесь чертовски темно, — сказал он, вытаскивая телефон из кармана и включая фонарик. Юнги смотрел, как Чимин проходил дальше, и сам пошёл в противоположном направлении, слегка постукивая ботинками по твёрдому винилу пола сцены, когда шагнул вперёд к центру. Он остановился, повернулся на месте и сделал несколько шагов вперёд, напряжённо всматриваясь в темноту. Даже в полумраке Юнги отчётливо разглядел кресло, в котором сидел всего пару часов назад. — Чёрт, подсолнушек, — крикнул он достаточно громко, чтобы Чимин услышал, — ты ведь и вправду мог меня видеть, да? — Возможно, — крикнул Чимин игривым голосом. Юнги улыбнулся, перекладывая цветы в руках. Он взглянул вниз на жёлтые лепестки, разглядывая пустую пластиковую карточку, торчащую между несколькими цветами. Он вытянул из кармана бумагу и вложил её в букет, взглянув между лепестков, но там было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Юнги осторожно положил букет у ног, выпрямился и задумчиво оглядел сцену. Представил себе толпу, которая наблюдала за Чимином. Вспомнил Чимина на сцене, каким совершенным он был, как танцевал, как пел. Юнги двигался по сцене так же, как он делал это, когда исполнял свою музыку, почти бессознательно, всё ещё думая о Чимине на сцене, даже когда он шептал строки из своих собственных песен. Раздался громкий, отдающийся эхом щелчок, и внезапно Юнги погрузился в тот же янтарный свет, что и Чимин. Теперь, при свете прожектора, было гораздо легче разглядеть Чимина, стоящего там с синей спортивной сумкой, перекинутой через плечо. — Не останавливайся из-за меня, — сказал он с улыбкой. Юнги хихикнул. — Иди сюда. Улыбка Чимина стала еще шире, и он бросил сумку на пол примерно в середине сцены. Когда он приблизился, то начал двигаться и двигаться так, что скорее танцевал, чем шёл, а затем, немного смеясь, начал петь. Юнги был поражён тем, насколько невероятным был Чимин; как меньше года назад Чимин никогда не пел вне уединения своей ванной комнаты, и вот он здесь, только что пел перед сотнями людей и делал это снова, наслаждаясь этим, и хорошо это делал. — Давай, хён, — сказал он между словами, поравнявшись с Юнги. Он резко повернулся и наклонился. — Ты ведь умеешь фристайлить, не так ли? — Ах, ты, мелкий, — беззлобно сказал Юнги. — Я тебе покажу, — поддразнил его Чимин, прежде чем снова начать танцевать, подхватив музыку на несколько строк с того места, где он остановился. Юнги в этом не сомневался. Но ему было всё равно. Это было так легко делать с Чимином. Двигаться вместе с ним, составлять полу-дерьмовые линии фристайла на месте, когда Чимин смеялся, танцуя вокруг него, легко отскакивая от Юнги. Чимин двигался с такой же интенсивностью, как и на сцене перед публикой, хотя его конечности были немного более расслаблены, его пение часто прерывалось взрывом хихиканья, когда Юнги прорычал реплику прямо в его шею, подходя к Чимину только для того, чтобы младший отошёл, такой дразнящий, красивый. Это было так легко — быть с Чимином. Несмотря на всю грацию, Чимин был немного неуклюжим, более того, как заметил Юнги после почти полугода отношений, в том смысле, что он недооценивал, как его тело может двигаться. Теперь, двигаясь свободно и без всякой цели, Юнги не был удивлён, когда нога Чимина, развернувшись в том, что было бы эффектным ударом, зацепила лодыжку Юнги и заставила их обоих разлететься, едва избежав подсолнухов. Юнги ахнул, пытаясь смягчить удар приземления прямо на Чимина, но Чимин смеялся, его тело дёргалось под Юнги, как будто он пытался сжаться, как он обычно делал, когда смеялся, но не мог, потому что Юнги лежал на нём сверху. — Ты в порядке? — Юнги выдохнул, найдя опору в том, чтобы прижать ладони к сцене и немного выпрямиться, чтобы посмотреть вниз на Чимина, который всё ещё смеялся. — В п-порядке, — попытался ответить он, выдохнув под очередное хихиканье и потянув Юнги обратно вниз. — Господи, — сказал Юнги, слегка пристраиваясь, чтобы его колено не упиралось в бедро Чимина. Он устроился поудобнее и стал ждать, когда Чимин сделает то же самое. Он не торопился, несмотря на то, что их друзья, вероятно, уже давно сидели в кальянной и ждали их в полном составе. Чимину потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, он уже не смеялся, но всё ещё широко улыбался, глядя в потолок и закрыв лицо рукой. Юнги спокойно наблюдал за ним, и золотой луч, падающий сверху, красиво блестел на коже Чимина. Он окружал их обоих тёплым, ярким кругом света. — Это было весело, — наконец сказал Чимин задыхаясь. Рука Юнги медленно поползла вверх по боку Чимина. — Да? Чимин позволил своей руке снова упасть через голову на сцену. Он немного прищурился от яркого света прожектора, падающего сверху, маленькие звёздочки света отражались в его ресницах, прежде чем посмотреть вниз на Юнги, лежащего немного ниже на его груди. — Да, хён. Я… — Он замолчал, облизывая губы, внезапно показавшись неуверенным, но с надеждой и волнением. — Я бы с удовольствием сделал это с тобой. Ну, знаешь, по-настоящему? Даже не исполнять… Даже не исполнять, а просто делать… Делать песню вместе с тобой. Как мы делали это для класса, но… Но не для класса. Только для нас. Юнги уставился на Чимина. Тепло пульсировало под кожей, в голове, словно маленькие электрические разряды пронзали мозг, заставляя кожу покалывать, а сердце биться быстро и сильно. — А ты бы хотел? — сказал он тихим голосом. Зубы Чимина на мгновение впились в его нижнюю губу. Он всё ещё тяжело дышал, но теперь его взгляд стал более сосредоточенным. — Я… Конечно, я бы так и сделал, Юнги-хён. — Он улыбнулся, почти застенчиво. — Песня, которую я написал, которую я спел сегодня вечером, это наша песня, я написал её вместе с тобой, и вот как я… Как мы… — Чимин замолчал. Дыхание Юнги было горячим и обжигающим, когда оно выходило из его лёгких и со свистом вырывалось из приоткрытых губ. Чимин тоже смотрел на Юнги, и это было нечестно, он не мог выглядеть так красиво, когда сверху падал янтарный свет, а подводка от его сценического грима начала размазываться. Юнги захотелось прижаться носом к мерцанию на его скулах, просто чтобы убедиться, что он настоящий. Губы Чимина были приоткрыты, его пальцы сжались вокруг руки Юнги, когда тот поднял руку, потянувшись к подсолнухам. — Хён, я… — выдохнул Чимин, бросив взгляд в сторону, чтобы проследить за движением Юнги, наблюдая, как он вытаскивает сложенную бумагу из зубцов пластикового зажима, расположенного между цветами. — Что это такое? — Я кое-что спрятал, — сказал Юнги, чувствуя, как бьётся его сердце в кончиках пальцев, когда он зажимал бумагу между ними. Он посмотрел на неё сверху вниз, потом протянул Чимину. — Кое-что для тебя. Глаза Чимина слегка расширились, и он немного приподнялся, чтобы опереться на локоть, когда брал бумагу у Юнги. — А почему ты это спрятал? Что это? — Ты заставляешь меня нервничать, — признался Юнги, и Чимин издал тихий звук, осторожно разворачивая бумагу. — Это песня, — продолжал Юнги, — для тебя, Тыковка. Губы Чимина приоткрылись. — Ты… Ты написал мне песню? — Да. Для нас, — тихо сказал Юнги, обхватив руками бока Чимина и держа его так, пока глаза младшего скользили по первым строчкам. Юнги нарисовал основные ноты, написал текст песни, указал, какие слова должны быть произнесены, а какие спеты. Это было для них, но чувство, которое он вложил в это… Чувство, которое исходило глубоко из его груди, пока не распространилось, истекая кровью через каждую ноту, каждый звук, каждое слово. Что ж. Это было для Чимина. Юнги показалось, что он видит этот момент, когда что-то щёлкнуло для Чимина, видел это в трепете его ресниц, когда он моргнул и перевёл взгляд с бумаги на Юнги, в ярком румянце на его щеках, в том, как он прижал зубы к губам, когда провёл большим пальцем по песне, которую написал для него Юнги, как слова, которые дрожали на конце языка Юнги в течение многих ночей до этой, были осязаемы на этой бумаге. Юнги подумал… Ему показалось, что он видит те же самые чувства, мерцающие в сиянии глаз Чимина, когда тот смотрел на него сейчас. — Тебе это нравится? — Спросил Юнги, немного удивлённый тем, как спокойно прозвучал его голос, и подумал, что от того, как сильно бьётся его сердце, его наверняка затрясёт.  Бумага слегка сжалась в руке Чимина. Он поднял глаза на Юнги, и его щёки вспыхнули румянцем. — Я люблю тебя. — Прошептал Чимин. Покалывание под кожей Юнги внезапно соединилось, превратившись в один обжигающий взрыв, прорвавшийся глубоко в его груди. Подобно молнии, ударившей в плотину, внезапно огонь запульсировал в его крови, как электричество в воде, пронзая каждую часть его тела, когда глаза Чимина встретились с его глазами, и даже когда румянец на его щеках усилился. — Я люблю тебя, — повторил Чимин, и его голос прозвучал высоко и торопливо. Бумага выскользнула у него из пальцев, и Чимин попытался поймать её, но только для того, чтобы осторожно положить рядом с подсолнухами. — Юнги-хён, — сказал он настойчиво, положив ладонь на горячую щёку Юнги, — Юнги, ха, я… Люблю тебя… Затем Чимин улыбнулся, и в приподнятых уголках его губ было так много всего, мягкого, успокаивающего и… Потому что Чимин знал, о чём думает Юнги, Юнги знал, что он думает, но он никогда раньше этого не говорил, и Чимин тоже. Но сейчас Чимин говорил это («я люблю тебя, люблю тебя»), и его губы изгибались прямо напротив губ Юнги, когда он целовал его и всё ещё улыбался, обхватив руками шею Юнги сзади и притягивая его ближе, переплетая их ноги, прижимая их груди друг к другу. — Я люблю тебя, — повторил Чимин, повторяя это снова и снова, как молитву между поцелуями, обжигая губами подбородок Юнги, а затем возвращаясь к его рту. — Я так… блин… влюблён в тебя, Юнги… Его голос был таким хриплым, и Юнги рванулся вперёд, чтобы поцеловать Чимина в ответ так сильно, что он остановился, всхлипывая в рот Юнги и зацепив его ногу сзади, чтобы заставить их тела сблизиться, невероятно сблизиться. — Чимин, — сказал Юнги. Он повернул голову, уткнувшись лицом в изгиб шеи Чимина. — Чимин, ты же знаешь, что я… — Дыхание с трудом вырывалось из его лёгких. — Ты же знаешь, — повторил он свою попытку. У Чимина перехватило дыхание. Юнги почувствовал это в своём горле, напряжённое движение мышц, и он прижался к нему губами, щекоча ресницами кожу Чимина. — Я знаю, — сказал Чимин, — так скажи мне. Пальцы запустились в его волосы, мягко потянув, и Юнги позволил направить себя, поднял голову, пока его лицо не оказалось на одном уровне с Чимином, губы едва касались его подбородка. Юнги на мгновение закрыл глаза, когда рука Чимина выскользнула из его волос и снова обхватила лицо. Он вжался в это прикосновение, позволил себе упасть в него на мгновение, прежде чем встретиться взглядом с Чимином. — Юнги, — пробормотал Чимин, наклоняясь вперёд так, что его губы соприкоснулись с губами Юнги, когда он заговорил. — Юнги. Вместо того чтобы снова поцеловать Чимина, Юнги позволил словам наконец слететь с губ. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. Сказав это, он слегка рассмеялся и стукнулся лбом о лоб Чимина. — Ты ведь это знаешь, не так ли? Ты это знаешь? Чимин откинул голову назад и тоже рассмеялся, широко улыбаясь, обеими руками всё ещё сжимая лицо Юнги. — Я… Я знаю. — Он глубоко дышал, крепко обхватив руками лицо Юнги, и тот не мог отвести от него взгляда. — Я знаю, но я всё ещё… Так боялся сказать это. Хотя я уже говорил это раньше другим людям, — Чимин прикусил губу, и Юнги сделал маленький ободряющий кивок, целуя нижнюю часть челюсти Чимина, молча призывая его продолжать. Прежде чем продолжить, Чимин закрыл глаза. — Я никогда этого не чувствовал. Не так, как сейчас, не так, как я хочу сказать. Потому что я знаю, Юнги, я так серьёзно говорю, и что… — Чимин снова поднял голову и прижался лбом к лицу Юнги. — Это страшно. Юнги тихо говорил, уткнувшись лицом в кожу Чимина. — Тебе страшно? — Чуть-чуть, — сказал Чимин, а затем, после того как он только взглянул на Юнги, его улыбка вернулась, а глаза прищурились. — Но и нет тоже. Юнги подвинулся, пока не сел на Чимина как следует, затем медленно потянул его за плечи, пока Чимин не сел. Как только Чимин сел, Юнги обхватил его руками, подтянул колени к бёдрам Чимина и крепко прижал к себе. — А что я тебе говорил? — Сказал Юнги у виска Чимина. — А ты помнишь? Что я не причиню тебе вреда? Я никогда этого не сделаю. — Я знаю, — выдохнул Чимин после небольшой паузы. Юнги ухмыльнулся, не в силах сдержаться, чувствуя, как его щёки немного болят, ощущая тепло под ладонями Чимина. — Я понимаю, ты знаешь? — Сказал Юнги, проводя пальцами по прядям на затылке Чимина. — Я много раз говорил себе, что это невозможно. Ни за что. Почему ты меня любишь? Чимин ещё сильнее прижал ладони к щекам Юнги. — Хён, — прошептал он. — Если не ты, то кто же ещё, чёрт возьми? Смех застревал в горле Юнги, и он снова наклонился, целуя Чимина почти лихорадочно, глотая его смех тоже, целуя до тех пор, пока вместо смешков между их разделяющимися ртами не раздались тихие вздохи, тихие слова: любовь, моя любовь, я люблю тебя. — И что теперь? — Через некоторое время Чимин что-то пробормотал у рта Юнги. Юнги понятия не имел, как долго они сидели там, целуясь, и Чимин тяжело дышал, когда Юнги заёрзал у него на коленях, прижав ягодицы к его промежности. Его руки легли на бёдра Юнги, и Чимин немного управлял его движениями, глядя на него снизу вверх раскрасневшимися щеками и сияющими глазами. — Юнги. Я люблю тебя. Юнги снова поцеловал его. — Мало вариантов, — пробормотал он, всё ещё прижимаясь бёдрами к Чимину. — Мы идем в Steam. Чимин вздохнул. — Я хочу продолжать говорить, что люблю тебя. — Мхм, — протянул Юнги. — Ты можешь это делать. Я тоже могу. — Он прижал губы к выпуклой щеке Чимина. — Я люблю тебя. Все остальные могут отъебаться. Чимин радостно рассмеялся. — Окей. А какой второй вариант? Юнги прижал их рты друг к другу и пробормотал, прижавшись к нижней губе Чимина, — мы трахаемся. Сейчас. У Чимина перехватило дыхание, и его смех перешёл в хихиканье. — Прямо здесь? На сцене? Юнги улыбнулся. — Ага. — Чёрт, — прошептал Чимин. — Или, — сказал Юнги, — отвезти тебя домой. Привести себя в порядок и расслабиться. Положить тебя на моей кровати, попробовать тебя моим языком. Сказать тебе, что я люблю тебя ещё больше. — Боже, — захныкал Чимин, крепко прижимая к себе Юнги. Его щёки вспыхнули, и он умоляюще посмотрел на Юнги. — Я хочу… — он вздохнул и позволил Юнги крепко поцеловать себя, прежде чем попытаться снова. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас, и если все ещё на улице, мы можем встретиться с ними… — Чимин игриво ухмыльнулся. — А потом, когда мы вернёмся домой, я хочу принять душ, и тогда я хочу, чтобы ты… Сесть на тебя. Юнги моргнул, уголок его губ дёрнулся. — Ты хочешь всё это, Тыковка? — Да, — прошептал Чимин, и Юнги был не в том настроении, чтобы отказать ему. — Хорошо. Всё, что хочешь, — сказал Юнги, целуя Чимина в щёки, лоб, нос, подбородок, рот. — Всё, что ты захочешь, милый. Чимину заметно нравилось это ласковое обращение, а потом, как будто что-то щёлкнуло, и они вдруг не смогли сориентироваться достаточно быстро. Чимин схватил вязаное одеяло с задней части сцены, которое не давало большой мягкости, но было приятно, что им не пришлось тереться о потёртый, грязный пол сцены. Чимин порылся в сумке Чонгука в поисках презервативов и смазки, что показалось Юнги слегка забавным, особенно когда Чимин сказал ему перестать смеяться, потому что он не хотел думать о том, что они использовали сексуальные штучки Чонгука и Тэхёна. Поддразнивание длилось недолго. Они двигались очень быстро. Юнги отчаянно хотелось растянуть Чимина, увидеть, как он разбивается на части под лучами янтарного прожектора. — Ты думал о том, чтобы трахнуть меня? — Сказал ему Чимин, снимая штаны, и призвал Юнги сделать то же самое. — Когда я был здесь, на сцене? И рубашку тоже, сними рубашку. Юнги проглотил дрожь, когда ноги Чимина защекотали его бока, пролезая под рубашку, которую он быстро, но недостаточно быстро расстегнул. — Я уверен, что многие этого хотели, — сказал Юнги низким и хриплым голосом, заметив, как Чимин слегка выгнулся при этом замечании, а по его шее разлился румянец. — Ты был так хорош, детка. Так хорошо выглядел, так хорошо всё делал. — Юнги наклонился, стряхивая с себя рубашку, и толкнул руку Чимина выше сосков. Он поцеловал его ключицы, дразня пальцем между ног Чимина. — Мне нравится, когда ты смотришь на меня, — прошептал Чимин, раздвигая ноги чуть шире и постанывая, когда Юнги крепко сжал пальцем его ягодицы, прежде чем медленно всунуть его внутрь. — Т…ты… Ох, чёрт, я не могу поверить, что мы делаем это прямо сейчас на сцене. Юнги хихикнул, надавив на костяшки пальцев, и начал медленно покрывать обжигающими поцелуями шею Чимина, — я думаю, тебе это нравится, — он надавил пальцем сильнее, слегка прикусив место чуть ниже челюсти Чимина. Вытащил палец, снова засунул внутрь и втянул часть кожи ниже подбородка между зубами. — Я знаю, что тебе это нравится. — Х… хах… Хён — выдохнул Чимин, вращая бёдрами. Он говорил громко, и его голос отчётливо разносился по огромному пустому пространству зала. — Ещё, ещё, пожалуйста. — Ты так хорошо выглядишь, — прошипел Юнги, двигая пальцем вперёд и назад ещё немного, прежде чем осторожно ввести второй. — Ты сам себя слышишь? Хочешь послушать себя? — Юнги — простонал Чимин. Его ноги были расставлены так далеко, как только можно, и это для Чимина о чём-то говорило. Извиваясь под Юнги, с рубашкой, задранной под мышками, с растрёпанными волосами, с красивым золотым светом, падающим прямо на них, он выглядел действительно чудесным. Юнги так блядски сильно его любил. Юнги начал слегка двигать двумя пальцами, постепенно усиливая, углубляясь, как только можно, заставляя Чимина переходить на крик, когда Юнги давил сильнее, работая рукой чуть быстрее. — Люблю тебя, — сказал Юнги, прижавшись щекой к щеке Чимина, его губам, резкому изгибу челюсти, — и ты это знаешь? Чимин издал звук, похожий на всхлип, и когда Юнги поднял голову, чтобы посмотреть, Чимин прижал обе руки к лицу, шея выгнулась от одеяла, когда Юнги повернул палец. Пока Юнги наблюдал за ним, Чимин издал еще один отчаянный звук и кивнул на свои руки. — Ты такой хороший, — сказал Юнги, вытаскивая пальцы и протягивая их к смазке, сжимая немного прямо над отверстием Чимина, успокаивая его, когда Чимин издал ещё один звук и дёрнулся. — Юнги, — пробормотал Чимин, поскуливая, когда Юнги схватил его за бёдра и толкнул, немного приподняв его задницу и выпрямившись. — Ты можешь оставаться так? — Спросил Юнги, сжимая бёдра Чимина, прежде чем отпустить их, обернув одну руку вокруг основания его члена, а другую положив прямо рядом с лицом Чимина, немного соскользнув на одеяло. — Ты можешь посмотреть на меня, детка? Чимин тяжело дыша, убрал руки от лица и встретился взглядом с Юнги, когда тот начал входить. — Ох, чёрт, — выдохнул Чимин, слегка сморщив лоб, и вдох Юнги был таким резким, что стало больно. Он толкнулся чуть глубже, и Чимин сильно зажмурился. — Посмотри на меня, — снова сказал Юнги и подождал, пока Чимин откроет глаза, прежде чем качнуть бёдрами вперёд, пригибаясь, чтобы заглушить последующий крик Чимина своим ртом. Чимин небрежно поцеловал его в ответ, ноги обвились вокруг его талии, пятки впились в поясницу Юнги. — Юнги-а…ах… — Чимин откинул голову назад, и Юнги тяжело задышал. Его колени болели, чувствуя сквозь одеяло твёрдый пол под ними, и он был уверен, что он неприятно тёрся о плечи Чимина, но это было почти несущественно, по крайней мере сейчас. Юнги был в восторге от возбуждения, вызванного траханьем Чимина на сцене, где за ним всего пару часов назад наблюдали сотни людей, от нереальности и одновременно восхищения перед тем, как прекрасен Чимин, весь сияющий и раскрасневшийся, и он принадлежал Юнги, и Юнги любил его. А Чимин любил Юнги. — Поцелуй меня, — выдохнул Чимин, и Юнги немедленно сдался. Он не переставал трахать Чимина, не переставал целовать его открытый рот, влажный, неряшливый язык. Юнги не знал, сколько они трахались, насколько громко Чимин стонал в открытое пространство, или просто тот факт, что Юнги любил его так чертовски сильно и мог сказать это так легко, потоком (люблю тебя, люблю, я люблю тебя), но его оргазм так быстро обрушился на него. Он даже не пытался предупредить Чимина, когда почувствовал, как внутри у него всё сжалось, и представил себе, как Чимин мог бы на это ответить, быстрый рывок бёдер, отрывистое «я так тебя люблю», задыхаясь, произнесённое Юнги у его рта. — Скажи мне ещё раз, — прошептал Чимин. Вот тогда Юнги и кончил, прошипев эти слова в кожу Чимина, застонав, когда Чимин поцеловал его, двигая бёдрами так, что Юнги вошёл ещё глубже, а младший прошептал своим дрожащим, высоким голосом: — Я собираюсь… Я тоже собираюсь, Юнги… — Он обхватил пальцами член. — Юнги, — дёрнувшись выдохнул Чимин, Юнги всё ещё оставался внутри него. — Я люблю тебя, — прошептал Юнги, крепко целуя Чимина, когда он кончил несколько мгновений спустя, проглатывая его стоны, тихо постанывая, когда Чимин качнулся, сильно обнимая его. — О боже, — всхлипнул Чимин, дёргая бёдрами и наполовину набив рот языком Юнги. Он поцеловал Юнги в ответ, дорожки от слёз размазались по его вискам, а область вокруг рта стала скользкой от слюны. Он задрожал, опустил руки, и Юнги почувствовал момент, когда его мышцы ослабли, втягивая воздух сквозь зубы, когда он медленно вышел из Чимина. По затылку Юнги стекал пот, а у Чимина капельки пота блестели на ключицах. Несколько мгновений они сидели молча, Юнги опустился на колени, ноги Чимина были раскинуты по обе стороны от него, грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда он пытался отдышаться. Прямо под его грудью была разбрызгана сперма. Чимин прервал зрительный контакт с Юнги, просто чтобы оглядеть сцену и зрительный зал, как бы подтверждая, что они только что сделали это здесь. Нервный смешок вырвался из его горла, и он снова встретился взглядом с Юнги. — Мы просто… — Я люблю тебя, — сказал Юнги, и Чимин замолчал, широко и застенчиво улыбаясь. Он сел, едва заметно поморщившись, просто чтобы придвинуться поближе к Юнги и прислониться к его плечу. Чимин хмыкнул и опустил веки. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал Чимин, поворачивая голову и целуя плечо Юнги, ключицы, шею. Юнги притянул его ближе. Пусть Чимин продолжает целовать его шею, шептать ему на ухо, изгибать своё тело вокруг тела Юнги. Юнги позволил Чимину любить себя, и когда губы Чимина коснулись его губ, Юнги нежно обхватил лицо Чимина своими ладонями, и спокойно выдохнул, и полюбил его в ответ.

Чимин

Чимин не думал, что ему когда-нибудь это надоест. Они с Юнги вошли в Steam под одобрительные крики и одобрительные возгласы, в основном со стороны Тэхёна, Сокджина, Хосока и Бобби, в то время как Чонгук, Намджун и Лиса наблюдали, как они поднимают шум, выглядя одновременно сухо и весело; и Юнги наклонился ближе, чтобы прошептать Чимину в шею: «Я люблю тебя», и Чимин не думал, что когда-нибудь устанет от этого. Он поцеловал Юнги, прежде чем они снова пошли вперёд, вызвав ещё больше шума из их группы друзей, и Юнги ухмыльнулся, когда они наконец сели, Чимин слегка подтолкнул Тэхёна, чтобы он и Юнги могли заполнить пустое место в конце дивана. — Я понял это в ту же минуту, как позвонил Чонгук, — сказал Хосок, а Лиса протянула через него руку, чтобы передать шланг Юнги. Он беззаботно потянул его на себя. — Что именно ты понял? — Он растягивал слова на выдохе. — Что вы собираетесь трахаться в пустом зале, — сказал Тэхён. Кто-то позади них заговорил, и Чимин резко обернулся, чтобы посмотреть в ухмыляющееся лицо Чанёля. — Они делали ставки. — Мы не делали ставки, — запротестовал Намджун. — Совершенно верно, — подтвердил Сокджин. — Чимини, я слышал, ты сегодня очень хорошо поработал, — сказал Чанёль, протягивая руку. — Он ухмыльнулся Чимину. — Ты выглядишь очень мило. — Ты когда-нибудь затыкаешься? — Сказал Юнги, обнимая Чимина за талию и закатывая глаза. Чимин ухмыльнулся и наклонившись ближе прошептал в шею Юнги: — Я люблю тебя. Лёгкой улыбки Юнги было достаточно, чтобы заставить Чимина подумать, что он действительно никогда не устанет от этого. Он никогда не устанет любить Юнги и быть любимым им. - Они пробыли там ещё около часа, прежде чем все решили разойтись по-настоящему, Хосок и Лиса решили пойти в клуб с Чонгуком и Тэхёном. Намджун и Сокджин уехали вместе в машине Сокджина, и когда Юнги и Чимин помахали на прощание Чанёлю за стойкой бара, Бобби всё ещё стоял у стойки, оживлённо разговаривая с Розэ. — Он найдёт попутку, — сказал Юнги Чимину, когда они вошли в дверь, — всегда находил. Чимин улыбнулся Юнги, и тот улыбнулся ему в ответ, и лёгкий ветерок слегка приподнял его тёмные волосы со лба. Чимин чувствовал себя так легко, несмотря на приятную боль, пульсирующую в его мышцах, что-то немного более нежное от того, что он трахался на полу сцены, заставляло его нижнюю часть спины болеть, не смотря на это, он хотел зарыться в грудь Юнги и никогда не переставать думать о том, как сильно он… Любит его. Чимин любит Юнги так сильно. Он крепко обнял Юнги за талию, одним глазом следя за букетом подсолнухов, который тот бережно засунул у себя между ног, и трижды проверял на протяжении всей поездки на мотоцикле обратно в квартиру, что листок с песней всё ещё у него в кармане. Байк гудел под ними, пластик вокруг букета шуршал на ветру, и всё вокруг пахло сосной и Юнги. Чимин был счастлив. Прижавшись всем телом к Юнги, способный делать любые глупые выражения лица под шлемом, пока Юнги сосредоточился на дороге, Чимин был счастлив. Он ещё крепче прижимал к себе Юнги на поворотах, крича ему, чтобы он смотрел, хотя он делал это уже тысячу раз, и ему нравилось, как он мог чувствовать смех в груди Юнги, когда они ускорялись. Они быстро поднялись по лестнице в квартиру Юнги, когда приехали, и Чимин ещё до того, как тот успел закрыть её, успел прижать Юнги к входной двери, проглотив удивленный смех старшего и толкнув её так, что дверь с треском захлопнулась. — У нас впереди целая ночь, — пробормотал Юнги. — Больше, чем это, — ответил Чимин, не думая об этом, чувствуя, как горят его щёки, когда он посмотрел на Юнги позже и увидел, что глаза Юнги сверкали, когда он смотрел прямо на него. Юнги поднял подсолнухи, немного помятые и лишённые нескольких лепестков, но всё ещё красивые, всё ещё наполняющие Чимина таким ярким чувством. Он последовал за Юнги на кухню, хихикая, когда Юнги закончил наполнять суповую кастрюлю водой и вставлять туда цветы. — Я никогда раньше не нуждался в вазе, — сказал он, схватив Чимина за запястье и потянув его в ванную. — Пока ты не захочешь супа, это сработает. — Я принесу тебе вазу, — сказал Чимин, когда Юнги включил душ, поворачиваясь и подзывая Чимина поближе. — Отлично, — сказал он, дёргая края рубашки Чимина, пока тот не поднял руки, и Юнги смог стянуть её. — Может быть, ты даже положишь туда цветы, если будешь так любезен, — добавил Чимин, и Юнги искоса взглянул на него, прежде чем нагнуться и вылезти из штанов. Они двигались медленно, настойчивость от того, что было раньше, исчезла до чего-то более мягкого, более нежного. Юнги уговорил Чимина лениво поцеловать его, подождал, пока вода станет приятной, и только потом повёл его внутрь. Он заботился о Чимине. Натёр мылом всё его тело, опустился на колени, чтобы даже протереть под ногами Чимина, прижал пальцы к задней части его икр, пощекотав между бёдер. — Когда-нибудь мы остановимся в отеле, — тихо сказал Юнги над водой. — Ну, знаешь, место с большой ванной, может быть? Я сделаю тебе массаж, Тыковка. Он прижался поцелуем к выступу бедренной кости Чимина, глядя вверх сквозь мокрые ресницы, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я люблю тебя, — сказал Чимин, желая заплакать от того, как легко эти слова прозвучали, теперь, когда он их произнёс, так рад, что сказал это, так рад, что Юнги ответил ему взаимностью. — Я тоже тебя люблю, — сказал Юнги, закрывая глаза и целуя воду, стекающую по животу Чимина. Чимин тоже закрыл глаза. Он позволил Юнги немного позаботиться о нём, позволил Юнги перевернуть его и намазать мылом всю заднюю часть его ног, массируя выпуклость его бёдер, всё вокруг его ягодиц, потратив еще больше времени, чтобы впиться пальцами в спину Чимина, когда он стоял и мыл кожу там тоже. Затем настала очередь Юнги. Чимин не тратил столько времени на его мытье, потому что, хотя Юнги всё ещё не спешил, у него была чёткая цель, которую он ясно обозначил, когда потянулся вперёд, чтобы обхватить пальцами член Чимина и начать его трогать. В воздухе стоял пар, и Чимин чувствовал себя ленивым, раскрасневшимся и довольным. Он натёр мылом всю кожу Юнги, втирал шампунь глубоко в кожу головы, целовал под подбородком Юнги, слегка хихикая, когда чувствовал вкус мыла, и отступал, чтобы убедиться, что шампунь полностью вымыт. — Кровать, — наконец сказал Юнги, когда вода начала терять свой жар и Чимин начал кусаться. Едва высохнув, Чимин устроился в центре кровати Юнги на спине, потянув его за собой. Это было похоже на то, как они лежали раньше, на сцене, и Чимин вспомнил, как прекрасно выглядел Юнги, с прожектором наверху прямо за его головой, сияющим флуоресцентным золотом, расплавленным над разлетающимися прядями его волос. Теперь же от ночника, который включил Юнги, исходило лишь приятное голубое свечение, плюс свеча, которую он зажёг перед тем, как забраться на кровать к Чимину. Юнги сидел чуть выше на бёдрах Чимина, глаза его блестели в тусклом свете, когда Чимин облизнул два его пальца. — Да, — пробормотал Юнги, опускаясь вниз, проскользнув губами по Чимину. Его выдох был коротким. — Да, детка. Поначалу Чимин ничего не говорил, следя за тем, как Юнги начинал медленно смазывать и вставлять пальцы, преодолевая плотное сжатие, пробуя на вкус дыхание Чимина, когда тот задыхался на губах Юнги. — Тебе хорошо? — Прошептал Юнги в тяжёлую тишину. — Конечно, — сказал Чимин, и в его голосе не было ни насмешки, ни улыбки, он был хриплым и высоким, а Юнги ещё даже не был внутри него. Юнги лёг на спину, трогая бёдра Чимина, пока его член не коснулся ягодиц младшего. откинувшись назад и нажимая до тех пор, пока кончик не вошёл внутрь, когда он вошёл в Чимина, он сделал это без спешки, откинул голову назад и опустился вниз, двигаясь так медленно, что бёдра младшего задрожали под руками Юнги, а дыхание стало прерывистым. Он двигался так, словно хотел ощутить каждую частичку тела Чимина, спускаясь всё ниже и ниже, позволяя Чимину свободно двигаться. — Ты действительно выглядишь… — Чимин задыхался, несмотря на то, что старший ни хуя не двигался, просто смотрел, как Чимин сидит на его члене, но Юнги смотрел на него сквозь ресницы, тёмные волосы всё ещё были наполовину влажными, а грудь наполовину розовой от душа. Чимин резко вздохнул и попробовал ещё раз. — Ты выглядишь очень красиво. Юнги улыбнулся ему, медленно, как делал всё остальное, а затем, ещё медленнее, начал двигаться. Он обхватил своими большими руками плечи Чимина и сжал их для опоры, вдыхая, когда он поднимался, и, несмотря на то, что они делали в зале, внутри Чимин был таким тугим и влажным, и… Чимин наклонился вперёд, теперь он лежал всем телом на груди Юнги. Юнги повернул голову и говорил своим низким, грубым голосом прямо в ухо Чимину. — Чимин-а, я люблю тебя. Чимин подумал, не в первый раз с тех пор, как он встретил Юнги, с тех пор, как они встретились, что это не может быть правдой. Не было никакого способа, чтобы Юнги был его, его Юнги, его хён. Чимин вспомнил, как Юнги злобно смотрел на него со своего места в классе почти год назад, смотрел на него теперь, тяжело дыша, без одежды, бледного и такого великолепного, что это причиняло боль. И это было реально. — Твой, — прошептал Чимин, наклонив голову, чтобы поцеловать его, а затем, обняв Юнги и крепко прижав к себе, Чимин начал двигаться вместе с ним. Они не трахались жёстко, Юнги не шлёпал младшего по заднице и не кусал за шею, как это, как он знал, нравилось ему, но это было прекрасно, целовать его всякий раз, когда его губы могли дотянуться, и когда Юнги бормотал, «мой» против его рта, Чимин шептал в ответ «твой, твой, твой», когда они двигались вместе. Чимин кончил с приглушенным стоном, прижимаясь к коже Юнги, сжимая его так крепко, что ему пришлось лишь несколько раз качнуть бедрами, прежде чем он сам кончил. Юнги обхватил рукой горло Чимина и сильно толкнулся бёдрами, удерживая Чимина на месте, когда он вошёл глубоко внутрь, наклоняясь, чтобы поцеловать его, бормоча ему в рот: — Вот так, детка, я так сильно люблю тебя, вот так, моя любовь. «Моя любовь», — подумал Чимин, целуя Юнги, затаив дыхание. «Мой.» - Они долго целовались, прежде чем Юнги наконец пробормотал что-то насчёт уборки, сказав Чимину, что он скоро вернётся. Он вернулся из ванной через пару минут, провёл тёплым полотенцем по каплям спермы, которая размазалась и высохла на груди Чимина. Затем, бросив тряпку в какой-то грязный угол спальни, Юнги как следует забрался под одеяло и обхватил руками талию Чимина, притягивая его ближе, пока они не оказались в одной части кровати, а нога Юнги протиснулась между икр Чимина. Чимин смотрел на Юнги, казалось, целую вечность, но, вероятно, это длилось всего пару минут. Он провёл глазами по лицу Юнги, скользнул по розовым, припухшим губам, снова по кошачьему уголку глаз. Юнги наблюдал, как Чимин смотрит на него, медленно моргая, но не сонно. В его глазах появился блеск, который говорил о том, что он всё ещё бодрствует. — Ты действительно любишь меня? — Сказал Чимин, и он не был уверен, откуда взялся этот вопрос, потому что он знал, и Юнги знал, что он знает, но ему потребовалось так много времени, чтобы перестать прислушиваться к этому неуверенному маленькому голосу внутри, сомневаться во всём. Юнги слегка повернул голову на подушке и посмотрел на Чимина спокойным, почти непроницаемым взглядом. Но в его глазах всё ещё горели искорки, а губы мягко изгибались. — Я действительно люблю тебя, — сказал он. Его глаза были сосредоточены на лице Чимина. — Но я могу задать тебе тот же вопрос. — Я действительно люблю тебя, — выдохнул Чимин. Слова казались тяжёлыми, отягощёнными его чувствами, независимо от того, сколько раз он их произносил. Он не был уверен, что их значимость когда-нибудь исчезнет. Юнги всё ещё смотрел на него, и Чимин протянул руку, чтобы коснуться его лица. — А у тебя… У тебя действительно были моменты, когда ты думал, что я этого не делаю? Говорил себе, что это не так? Юнги медленно выдохнул. — Я сам себе много чего говорил. — Да? Юнги притянул к себе Чимина, закрывая пространство между их ртами. Они целовались некоторое время, достаточно долго, чтобы Чимин почувствовал вкус Юнги на своём языке, достаточно долго, чтобы его веки действительно начали немного тяжелеть, но всё же ни один из них не заснул и не отстранился. — Да, — наконец пробормотал Юнги. — Он ткнул пальцем в губу Чимина. — Я тоже в этом уверен. Говорил себе, что ты мне не нравишься. Люблю тебя. — Юнги поцеловал Чимина, приложив большой палец к губам. — И я так сильно люблю тебя, — тихо добавил он. Чимин молчал, внезапно переполненный эмоциями, задыхаясь от них, глаза Юнги были сонными, его рука нежно лежала на лице, простыни вокруг них были тёплыми и пахли сосной, и боже, о боже, Чимин был влюблён. — Я знал, — наконец сказал Чимин, и Юнги ухмыльнулся, открывая глаза чуть шире, когда Чимин продолжил. — Иногда мне было легче… Не так страшно… Сказать себе, что это не так. Выражение лица Юнги было мягким, почти дразнящим. — Ты всегда был плохим лжецом. — Если я плохой, то ты ужасный, — сказал Чимин, ухмыляясь, когда Юнги усмехнулся ему в рот. Он подумал, что у него было достаточно времени, чтобы подразнить Юнги о том, как долго он писал эту песню до сегодняшнего вечера, как долго он лгал себе о том, что недостаточно хорош для Чимина. Конечно, для Чимина этого было достаточно. Но времени было много. И Чимин понял, что Юнги и он — оба знали лучше, в глубине души, особенно когда дело касалось друг друга. Пальцы Юнги были твёрдыми, когда они гладили вниз по щеке Чимина, под его подбородком. Он поднял глаза на Чимина. — Я не лгал, когда говорил, что никогда раньше не испытывал к кому-то таких чувств. Чимин покраснел под пристальным взглядом Юнги, а затем Юнги улыбнулся… Любимая улыбка Чимина, первая улыбка, которую он увидел на лице старшего много месяцев назад на мотоцикле. Та самая, когда уголки его губ натянулись на дёсны, а в глазах появился недоверчивый блеск, как будто он не мог до конца поверить, что смеётся, но не собирался останавливаться в ближайшее время. Чимин любил его и знал, что был любим им. А ещё лучше, когда Чимин говорил себе это, я люблю его, а он любит меня… И это была чистая правда.