undertone in night

      В квартире Лаксуса повисла тишина, возможно, тяжелее всех, что Грею и Лаксусу приходилось испытывать. Грей, пару минут назад не способный стянуть с себя обувь или нормально раздеться, чувствовал себя максимально трезвым, словно его обдали обжигающе ледяной водой, а недоумевающий взгляд Дреяра на нем служил ветром, который убийственным порывом заставлял мурашки крупно пробежать по телу, дернуться и оцепенеть. Естественной реакцией Грея на такое обычно является попытка спрятаться или уйти, бежать куда подальше, но сейчас, как бы ни хотел, он осознавал, что это не выход. Не потому, что бежать ему некуда, а потому, что Лаксус заслуживал правды. Человек, который старается ради него за спасибо, помогает, догоняет, когда Грей по-привычному трусливо убегает, всё еще не знал о том, в кого Грей так глупо и безнадежно влюблен, даже когда брюнет жил у него в квартире, спал под боком и ел едва ли не из одной тарелки.       Это было так нелепо, странно и дико, так соответствовало типичному поведению вечно неловкого Грея, которого съеживает от стыда из-за своих поступков практически всегда, что он захотел хотя бы сейчас поступить иначе. Он выполз из-под Лаксуса, сел перед ним, пока Дреяр молчал, будучи не в силах даже предположить, в чем причина поведения юноши на этот раз. Разгадать Фуллбастера было какой-то непосильной задачей, хоть Грей и был простым подростком.       «Хотя может и не таким уж простым» прозвучало в его голове, когда Грей, нервно потирая локоть, признался неожиданно:       — Я влюблен не в Люси, а в Нацу.       И в этот момент все пазлики, как детали конструктора, сошлись воедино. В его памяти всплыла реакция Грея, то, оказывается, по-искреннему удивленное лицо, когда Дреяр, убежденный, что завел парня в угол, спрашивал, как ему Люси. А раздражение Грея, когда блондинка громко хохотала с Нацу на том самом уроке, который заменял им Лаксус, воспринималось теперь совсем иначе. И Грей, который ждал одноклассника несколько часов в раздевалке, надеялся не только на то, чтобы сбежать к кому-то на ночевку, чтобы гордо доказать Дреяру, что он обязательно найдет замену «крысе, распустившей слухи», но и на то, чтобы сбежать на ночевку именно к розоволосому. А этот вопрос про геев и вовсе был тревогой, из-за которой легко было догадаться, что Грей спрашивает, скорее всего, о себе.       Но Лаксус тогда был искренен: к геям он действительно относится нормально (было бы лицемерно их ненавидеть, учитывая его влюбленность в собственного учителя мужчину), однако Грей перед ним сейчас выглядел так, будто Дреяр тогда ответил, что является радикальным гомофобом. Будто бы Лаксус не целовал его в ответ только что. Глаза брюнета бегали по комнате и непременно возвращались обратно, к лицу блондина, он выжидающе и взволнованно глядел, ощущая себя неудобно из-за того, что сам полез целоваться, сам прервал весь процесс, а потом все-таки решился выдать то, в чем был уверен не признается даже самому Нацу. Он не знал, как Дреяр отреагирует, а представляя себя на его месте, Грей подумал, что сам бы и не нашелся, что ответить. Фуллбастер почему-то ожидал, что Лаксус отнесется скептично, с осуждением и предвзято, не потому, что Лаксус такой, не потому, что Грей влюблен в парня, а просто потому что он по-настоящему влюблен и не может позволить себе целоваться с кем-то другим, и это, по мнению эгоцентричного подростка, чувствующего, что весь мир против него, было чем-то уязвимым, слабым и до нелепия жалким со стороны. Однако Лаксус, который своими глазами видел, как смутился своему откровению Грей, как занервничал и переменился в лице, как протрезвел меньше чем за минуту и отстранился, переставая обжигать своими холодными, щекочущими руками и неумелыми горячими губами, в очередной раз — какой не скажет, сбился с счету — захотел попробовать показать этому мнительному, вечно надумывающему парнише, что не весь мир против него. А если так, то Лаксус будет стоять рядом.       — Я тоже влюблен.       Грей встрепенулся и замер, уставившись на парня удивленно. Он не мог знать, правду ли говорит Лаксус, но такое признание в ответ на его казалось чем-то настолько хорошим, будто бы практически нереальным. Он думал, что Дреяр может не просто предвзято отнестись к влюбленности Грея, но и плохо (и весьма заслуженно) отреагировать на поведение парня. Все-таки со стороны юноши было глупо лезть с поцелуями к другу, из-за этого Фуллбастера преследовало чувство, что Лаксус вот-вот возмутится перемене его настроения, потому в груди тяжелым грузом висела тревожность, которая, впрочем, сменилась ошеломлением. Он словно впервые увидел, что они с Лаксусом все это время были в одной лодке, а убедиться в этом помог вопрос.       — В кого? — он взглянул на блондина с неподдельным интересом и умоляющей надеждой — ему так хотелось, чтобы все происходящее было правдой, чтобы Лаксус действительно кого-то любил, а не соврал, чтобы, возможно, оказался таким же безнадежно влюбленным, смог разделить его чувства, понять.       — Мистера Клайва. — Дреяр улыбнулся, когда увидел реакцию Грея пуще той, когда Лаксус сказал, что он не девственник. Парень был поражен и едва мог поверить услышанному, в то время как и блондин все еще не верил, что тоже признался в таком. Ему даже стало легче — даже представить, что он кому-то скажет о таком, ему не приходилось, попросту потому, что близких друзей у него не было. Раньше ему оставалось надеяться только на то, что он это расскажет самому преподавателю, а это событие ощущалось далеким и недостижимым с их нынешними напряженными отношениями, которые не становились более близкими даже из-за индивидуальных занятий. Это вызывало тоску и раздражение одновременно, но брюнет напротив одним своим приятно удивленным, неверящим и отчасти радостным видом позволял Лаксусу отвлечься от этих мыслей. Он ощутил, как щеки щемит из-за улыбки, когда Грей, подумав пару секунд, выдал, прозрев:       — Так вот почему ты просил убраться… — произнес брюнет, чьи пазлики в голове тоже стали складываться в единую картину, вот только Грей, в силу все еще не ослабшей веры в то, что весь мир крутится вокруг него, вдруг испугался, что прервал что-то очень личное. Тогда он мельком застал, что Гилдартс проиходил к Лаксусу, и, судя по их разговорам, они всего лишь занимались математикой. Но смущение уже настигло брюнета, когда он пришёл к неправильному, но довольно желанному для блондина напротив выводу:       — То есть, если бы не я, возможно, у вас бы тут не занятие было, а…?       Лаксус рассмеялся, его голос немного охрипший, а глотку дерет, но эти гениальные догадки Фуллбастера были настолько уморительны, что Дреяру было все равно. Грей своей наивным эгоизмом, этой настоящей искренностью и смущением с собственных додумок заставлял вспоминать это злосчастное занятие не с тяжестью в душе из-за той неловкой обстановки, а с улыбкой, срывающейся на смех. Он качает головой разочарованно:       — Да, Грей. А так он тебя увидел, подумал, ты мой парень, вот и не лез. — Дреяр подумал, что эта шутка настолько абсурдна, что даже Фуллбастер сразу поймет, что старшеклассник выдумывает, но у того от удивления открылся рот, словно сам по себе, и он уставился на Лаксуса так, будто он необратимо испортил его жизнь, не осознавая. Дреяр едва сдержался от того, чтоб закатить глаза, когда Грей возмущенно взвизгнул:       — Парень? Ты в курсе, что мистер Клайв чуть ли не лучший друг Нацу? Если он расскажет…       Лаксус плотно сжал челюсть скорее инстинктивно, вспоминая об этом с раздражением и появляющейся головной болью. Конечно, он в курсе. Все это вело к тому, что Нацу бесил его не только из-за влюбленности Грея, сводящей всё происходящее к нему, но и из-за этой непонятно откуда взявшейся близкой связи с преподавателем.       — Да шучу я. Сказал, что друг переночевать пришел. — Грей вроде бы утихомирился, услышав это, но Лаксус всё еще не мог понять поведение парня. Может совсем зря вырвалось у него, но он не сдержался спросить: — И вообще, Нацу вроде как с ворами не общается, нет? Какая разница, что он думает, если он перестал с тобой разговаривать из-за такой мелочи?       Грей поник на секунду-другую, и раннее, когда парень начинал задумываться и слишком глубоко копать, сказанное могло быть в числе его собственных мыслей, но, когда это говорит Лаксус, у Грея возникает желание поспорить, возмутиться, воспротивиться и оправдать Драгнила. Его протест, вызванный скорее подростковым максимализмом, влюбленностью и упрямством, прозвучал даже несколько логично, когда он осознал кое-что.       — Но я даже не знаю, из-за чего он перестал общаться со мной. Может, дело не в воровстве. Он ничего не объяснил. Лаксус подумал, что Нацу еще больший выблядок, чем блондин его представлял, раз повел себя с Греем так. Но по брюнету было видно, что он скорее вернется домой к родителям, чем забьет на мерзавца, который его ни во что не ставит, потому здесь не помогла бы привычная тактика Лаксуса — послать Драгнила куда подальше. Он предложил что-то наиболее банальное и простое, что, возможно, поможет решить проблему, если Нацу все же не такой подонок, который и вправду готов кинуть новоиспеченного друга и одноклассника ничего не сказав.       — Ну так поговори с ним. Спроси в лоб, чтоб он уже никуда не делся.       Задать вопрос напрямую казалось чем-то нереально трудным, особенно после откровенного игнорирования Нацу Грея. Но это действительно было единственным выходом, ведь если они разъяснят всё, то смогут продолжить общение, в начало которого Фуллбастеру всё труднее было поверить. Он вспомнил, как легко им было общаться за фильмом, как спокойно разговаривал с ним его отец, как Нацу поддерживал его во время катания на скейте. Грей чувствовал себя комфортно, ему было приятно и хорошо проводить с ним время, из-за этого вся неловкость и стыд некоторых моментов стирались из воспоминаний, и он надеялся, что дискомфорт и волнение из-за предстоящего разговора тоже исчезнут на фоне впечатлений от их будущих встреч.       — Тогда в понедельник я подойду к нему в школе. — сказал парень с непривычной для него уверенностью, а Лаксусу лишь оставалось надеяться, что настрой парня не исчезнет уже на следующий день и он взаправду предпримет что-то, потому что унылое выражение лица Грея, когда он вспоминал о бойкоте одноклассника, было просто невыносимым для блондина. В ответ он ничего не сказал, только вздохнул устало, подумав о том, что и ему бы хотелось простого разговора как решения всех проблем между ним и учителем математики, но повлиять на «семейные проблемы» мужчины, настоящие или выдуманные, он никак не мог.       — Я спать. — завершил разговор Дреяр, встав с дивана и отправившись в спальню, пока Грей, скорее машинально пробурчав «спокойной ночи», продолжал сидеть на софе, полностью поглощенный мыслями о том, как и что он скажет Драгнилу. Уснул он только через два часа, так и не придя к Лаксусу в кровать.       Утром в понедельник Грей не съел даже половины своей порции привычной яичницы, приготовленной Дреяром. Нервничал, будто перед контрольной у той самой учительницы, при которой проще устроить школьную стрельбу, чем списать. Лаксус накрыл тарелкой порцию юноши, оставил, чтобы доесть после школы, стараясь не обращать внимание на настрой парня. Но когда заметил, что Фуллбастер около пятнадцати секунд пытался надеть левую кроссовку на правую ногу, явно витая в облаках, потряс парня за плечо в попытке вернуть в реальный мир. Грей взглянул на него испуганно, словно только проснулся, точно видел перед собой Нацу, которому что-то бормотал в привычной манере. Блондин и вправду находил влюбленность Грея олицетворением слова «слишком»: слишком неловкая, слишком слепая, слишком мешающая, слишком деструктивная. Тем не менее, Грей со всей его несуразностью, неуверенностью и нелепостью в поведении успел стать близким человеком, не самым дорогим и любимым, но тем, кому Лаксус хочет искренне помочь. Это его и мотивирует утешить Фуллбастера:       — Не переживай, если он не захочет разговаривать, я его свяжу.       Грей помедлил пару секунд, будто его мозг подтормаживает, а затем рассмеялся приглушенно. Он взглянул на старшеклассника, чувствуя благодарность и боль в скулах от улыбки. А ведь Лаксус действительно на такое способен. Перехватить Нацу было, может, и легко, ведь они учатся в одном классе, но найти подходящий момент для того, чтобы поговорить, казалось Грею непосильной задачей. За те три урока, что Грей решался, что сказать, когда подойти, у Нацу должна была появиться дыра в голове, которую брюнет проделал своим почти неотрывным взглядом. Но тянуть слишком долго не хотелось, все-таки, он собирался подойти к парню именно сегодня, и если он этого не сделает, то проведет вечер и ночь за размышлениями, насколько он жалок со стороны. Тем более, он готовился к этому все выходные, а еще сказал Лаксусу. Не то чтобы Дреяр обязательно спросит, как продвигаются дела, но если он вновь упомянет бойкот Нацу, то заметит, что брюнета это заденет больше, чем обычно как раз из-за неудавшейся попытки поговорить. Представив во всех красках последствия того, как Грей так и не подойдет к Драгнилу, он решил, что попытать удачу стоит, тем более Нацу не кусается — одноклассник был доброжелательным и дружелюбным всё время, сколько Грей его помнит. Этот бойкот лишь исключение из правил, ошибка в программе. По крайней мере, так себя пытался убедить сам юноша.       На перемене между третьим и четвертом уроком, за две минуты до звонка, когда все уже потихоньку собирались возвращаться в класс, брюнет, максимально очевидно карауля у двери класса, все-таки дождался запропастившегося в столовой Нацу. Он возвращался как обычно в паре с Люси, но даже это не сбило настрой Грея. Пусть, ему всё равно не с ней общаться. Эти мысли его правда понемногу успокаивали, ведь, хоть Хартфилия его раздражала, осознание, что дело иметь ему придется с Драгнилом, который всегда одергивал свою лучшую подругу, если она язвила или хамила кому-то, утешало его. И когда ему удалось остановить одноклассника, схватив за руку, а блондинка, услышав «Нацу, мы можем поговорить?» и закатив глаза, удалилась в класс, Грей на секундочку искренне поверил, что удача, такая обычно незнакомая ему, сегодня на его стороне. Но длилось это недолго.       — Грей, я понимаю, о чем ты хочешь поговорить. — произнес Нацу совершенно непривычной для него интонацией — усталой, замученной, и, что страшнее всего, будто уже определившейся. Сердце брюнета раскалывается на сотню кусочков только от этой одной фразы, кажущейся настолько болезненной, что тело онемевает, а голову кружит. Он не чувствовал боли, ровно как и земли под ногами, только тошноту от волнения, когда Драгнил продолжил: — у меня были свои причины так поступить. Я не могу с тобой общаться.       — Какие причины? — возмутился в ответ Грей без какой-либо паузы, которая точно бы обычно между ними прозвучала из-за замедленной реакции брюнета и шока. Но сейчас им овладели негодование и обида: только он думал, в жизни что-то налаживается, ведь он общался с Нацу как с близким другом, тот его стал замечать, видеть и ценить, но судьба решила сделать всё иначе. Драгнил воткнул кинжал ему в спину со своим признанием о симпатии к Мире, нет, даже не симпатии а настоящей влюбленности, бороться с которой Грей не знал как, ведь он по себе знал: сердцу не прикажешь. Но последующим добивающим шагом стало это совершенно не свойственное тому Нацу, которого брюнет знал, поведение в виде резкого прекращения общения и завуалированных, скрытых причинах. Грею было горько, сердце щемило, а к глазам вот-вот подступали слезы — розовые очки, что его одноклассник был добрым, искренним и заботливым разбились стеклами внутрь. Однако происходящее стало на какую-то часть менее сюрреальным и более логичным, когда Нацу всё-таки пояснил, в чем причины его резкой перемене в поведении.       — Мне Люси кое-что рассказала про тебя.       Грей одновременно удивился и убедился своим худшим предположениям. Кто еще мог встать между ними кроме девушки, которая цепляется за брюнета при каждой возможности? Даже Нацу признавал это, когда Грей разозлился от одного её упоминания. «Да, она порою чересчур напориста и немножко колка, хоть и не так плоха, как ты мог подумать». Конечно, не так плоха! Рассказывает про Грея сказки за спиной — брюнет не знал, что точно она наплела Драгнилу, но в этом наверняка не было и капли правды.       — Да она наверняка выдумала, у неё же зуб на меня! — без стеснения и задней мысли сказал Грей, чувствуя, как в груди жжет, а щеки горят. Ему было так обидно, что ему вообще приходится иметь дело с последствиями того, что о нем что-то сказали — что с влюбленностью в Люси, что с её россказнями из-за которых Нацу его начинает игнорировать. Но чувства Грея Нацу не разделил и даже не попытался — пока звучал звонок на урок, убивающий все шансы закончить разговор нормально, Драгнил смотрел на парня с предвзятостью. Он уже был уверен в том, что ему наговорила Хартфилия, а острая реакция Фуллбастера служила подтверждением для парня. Грей всегда относился к лучшей подруге Нацу презрительно, а когда так возмущается — лишь подкрепляет свой образ, а не доказывает, что действительно невиновен. Нацу ничего не ответил, взглянул на Грея сквозь, так, будто уже всё о нем знает, и отправился в класс.       Фуллбастер так и остался в коридоре, в прострации, не способный ни дышать, ни ходить, ни уж тем более поглощать информацию на уроке. Живот скрутило так, что Грей почувствовал, что его вот-вот вырвет, и он быстрым шагом отправился в туалет, игнорируя одноклассников, идущих ему навстречу в сторону класса. В его голове проносились слова Нацу, а «я не могу с тобой общаться» ощущалось как точные и грубые удары в живот, от которых сблевать хотелось сильнее. Его накрыла такая сильная тревога, что он не знал куда себя деть — идти на урок пару минут было его целью пару минут назад, потому что он и не представлял, что Нацу может сказать что-то настолько отталкивающее. Да, Фуллбастеру приходили мысли о том, что одноклассник мог послать его куда подальше, обматерить и обругать, но Грей чувствовал облегчение, когда понимал, что это не более, чем его переживания попусту, ведь Нацу не такой. Оказалось, всё же отчасти такой. Оказалось, он и вправду мог кинуть Грея без толковых объяснений.       «Свои причины» — разве парень, с которым они проводили время вместе, как хорошие друзья, беззаботно обсуждали свои интересы, знакомства, хобби, достоин такого сухого объяснения? Грей рассказывал ему то, чем бы не поделился просто так, он хотел быть искренним, потому что Нацу располагал и сам ослеплял своей открытостью, но в ответ он получил такое отношение неизвестно за что. Безысходность и отчаяние, обида и боль горчили внутри, и Грей не знал, что делать дальше. Может быть, он мог бы выяснить у Люси, что она сказала Нацу. Но даже так он мало чего добьется — блондинка точно не сжалится, рассказав Драгнилу, что она соврала, а сам Нацу не послушает брюнета второй раз, даже если Грей будет уверенно доказывать, что Хартфилия его оклеветала. Грей закрылся в кабинке, но его так и не стошнило. Он просидел весь урок в туалете, не слыша даже собственных редких всхлипов. Голова болела, но не от переживаний, их как раз-таки не было. Была только звонкая тишина и отсутствие мыслей.       Но спустя час ему надоело, и он перебрался в раздевалку, чтобы дождаться Лаксуса и отправиться с ним домой. Сейчас он ощущал себя почти так же плохо, как чувствовал себя, когда ушел из дома, обидевшись на отца. Что тогда, что сейчас — Лаксус был единственным, к кому Грей мог обратиться за поддержкой. После разговора с Нацу Фуллбастер был в настоящем отчаянии, ему просто хотелось выговориться кому-то, поплакаться и, желательно, чтобы этот кто-то чудесным образом разрешил все его проблемы. Но это было попросту нереальным, из-за этого парень чувствовал себя еще хуже. Осознание, что прошло несколько часов, пришло только после того, как он увидел старшеклассников в раздевалке, а живот начал урчать от голода: всё-таки он ел только с утра, а время близилось к вечеру.       Только он собрался искать Лаксуса в толпе, сразу же увидел Дреяра перед собой. Он не успел ничего сообразить, мозг разучился думать за последние несколько часов прострации, но блондин смог заставить парня думать, задав вопрос:       — Я думал, что заберу тебя с последнего урока. У вас же химия была, да? — Лаксус пару секунд осматривал парня с мыслью, что тот слишком потрепан и бледен, будто бы ему сделалось плохо и он просто спал в раздевалке. Но Грей вряд ли бы смог уснуть, не поговорив с Нацу. Дреяр беспокойно нахмурился.       — Да, вроде бы. — неуверенно протянул парень, забыв сегодняшнее расписание. Признаться честно, после сегодняшнего инцидента он не вспомнит расписание любого дня недели. — А ты что, уже успел сходить ко мне в класс?       — Ну да, уже пару минут со звонка прошло. Тебя в классе не было, так что я догадался, что найду тебя тут. — старшеклассник не упомянул, что успел было подумать, что разговор друзей прошел так успешно, что Грей смылся на ночевку к Драгнилу, когда не встретил того в классе. Но Нацу и Люси, выходящие из класса, как обычно, парой, мигом уничтожили эту версию.       — А… — заторможенно протянул Грей, и спустя лишь полминуты решил все-таки признаться: — я не был на половине уроков сегодня, прогулял.       Лаксус уже предполагал, что так и произошло, а догадки почему ему не нравились. Он захотел сменить выражение лица Грея с подавленного и расстроенного на хотя бы чуть-чуть веселое, так что отшутился.       — Это я на тебя так плохо влияю? Это не дело, Грей. Если понадобится, буду провожать не только в школу, но и на каждый урок отдельно.       Брюнет усмехнулся слабо, взглянул на Лаксуса на секунду-другую своим грустным, тяжелым взглядом, а затем, надев куртку, пробурчал «лучше домой меня проводи». Лаксус покачал головой рассеянности парня, который оставил свой рюкзак, похоже, из-за никудышного самочувствия.       Только на улице, подходя к школьным воротам, Грей спохватился за рюкзаком, но обнаружил, что Лаксус его уже подобрал. Фуллбастер благодарно кивнул и забрал рюкзак, объясняя свою внезапную забывчивость:       — Это Нацу меня выбил из колеи. — он замолчал, хмурясь недовольно.       — Вы всё-таки поговорили? — скорее риторический, наводящий вопрос задал блондин, заинтригованный тем, что Грей сам начал об этом. Конечно, подросткам в целом присуще говорить о своей влюбленности, но брюнету зачастую делился своими мыслями о Нацу, когда спросит Лаксус или попросту когда придется, как было во время их поцелуя. Сам он, кажется, еще никогда не начинал говорить о своих переживаниях насчет Драгнила. Похоже, признание пошло на пользу, и Грей теперь доверяет Лаксусу сильнее.       — Да, но лучше бы не говорили. — процедил брюнет с обидой и злостью в голосе. В груди опять начинало жечь, и он поправил себя. — Нет, лучше бы ты его связал сначала.       Лаксус не сдержал смешка. Видимо, он и вправду плохо влиял на Грея.       — Он сказал, что не может со мной общаться «по своим причинам», а всё из-за того, что Люси ему что-то про меня наплела. Я даже не знаю что, потому что он опять ничего толком не объяснил, и даже не послушал меня, когда я сказал, что Люси наверняка врет. — кровь прилила к щекам, парень окончательно разозлился, и ему хотелось ругаться и плакать одновременно. Глаза почти заслезились, но он сморгнул слезы, не желая расплакаться прямо тут. Нацу, так-то, вообще не был достоин его слез после такого отношения. Грей искренне хотел бы так считать, искренне хотел бы не переживать из-за сегодняшнего, искренне хотел, чтобы он мог послать Нацу подальше и спокойно жить дальше, но он не мог, потому что даже после такого предательства он был все так же глупо влюблен. Но Нацу на этот факт было бы плевать из-за «своих причин» и сказок от блондинки. — Конечно, где я и где Люси. В общем, я не знаю что делать, похоже, Нацу не желает меня слушать.       — Ну, подружку-то он свою послушает? — спросил Лаксус, уже придумав кое-что. Грей недоуменно взглянул на него.       — Я могу поговорить с ней. Может, так она расскажет Нацу, что наврала.       — Но как ты вообще уговоришь её разговаривать с тобой? Реально свяжешь что ли? Она же тебя не знает, ну, лично, по крайней мере. — Лаксус мысленно обрадовался, что Грей так и не узнал, что они с Хартфилией уже знакомы, более того, как раз-таки из-за Фуллбастера. Ответа у блондина не было, даже учитывая их с Люси знакомство, поговорить с ней с целью примирить девятиклассников звучало нереально, в конце концов, она всем видом создавала впечатление любителя хаоса, а не порядка. Но Грея это действительно подбило, и когда гнев сменится торгом, его вскоре накроет депрессия как одна из стадий принятия, которая у подростка легко может затянуться, когда дело касается любви. А Дреяру не хотелось бы, чтобы брюнет долго и мучительно страдал из-за этого. И он знал, что Грей не сможет просто забить. Именно это его мотивировало приложить усилия для отношений, которые никак напрямую с ним не связаны.       — Ну, я попробую. — Лаксус словил изумленный взгляд брюнета на себя, а потом уточнил. — Да не связать, а поговорить! — брюнет протянул «а-а-а», успокоившись. Он всё еще слабо верил, что Лаксус пойдет на то, о чем говорит, но уже был впечатлен одними его намерениями. Вряд ли бы тот же Локи, с которым Грей более-менее дружил, пошел бы на такое или хотя бы сказал, что пойдет. — Номер знаю как достать, а дальше посмотрим. Грей повернул голову в сторону Лаксуса и пару секунд смотрел на него, восхищенно-смущенно. Он всё еще не понимал, почему Дреяр был так добр и отзывчив по отношению к нему, но он обязательно спросит. Может, после его разговора с Люси.       Хотя Лаксус никогда не был любителем проводить время с теми, кто младше его, его действия так или иначе постоянно приводили к этому. То Грей, то Люси, с которой ему придется стать деловыми партнерами уже второй раз. И что-то ему подсказывало, Хартфилия не была и вряд ли будет от этого в восторге. Хоть их прошлый договор прошел успешно, план удался лишь потому, что Люси сама была заинтересована в том, чтобы Нацу отвлекся от своего новоиспеченного лучшего друга, которого блондинка не признавала.       Но сейчас ситуация была ровно противоположной, и Лаксусу предстояло как-то убедить Люси, чтобы она помогла помириться Нацу и Грею, которых она сознательно рассорила. Задача звучала априори невыполнимой, но Дреяр уже пообещал, что поможет Грею, тем более, поведение девушки даже не особо заинтересованному лицу — Лаксусу — и вправду казалось несправедливым. Парень и так настрадался от слухов про него, распущенных случайно, а тут выдумки, из-за которых от него отворачиваются даже друзья? Это было слишком, и, хотя Дреяр все еще считал, что грош цена таким друзьям, как Нацу, которые, не разузнав у Грея всё лично, пропадают без объяснений, он хотел узнать, что же такого рассказала ему Люси. А узнать хотя бы это выглядело более легким и выполнимым, поэтому Дреяр, надеясь придумать мотив для девушки на ходу, набрал номер девятиклассницы, попросив его у Эвер. Та уже второй раз выручила своей дружбой с Хартфилией, правда, Лаксусу точно не избежать подозрительных взглядов и подколов со стороны одноклассницы, у которой есть все основания верить, что Дреяр влюбился в малолетку.       «Что ни поделаешь ради Грея» пронеслось в голове у Лаксуса, который усмехнулся этой формулировке. Может, Эвергрин имела право подшучивать над ним, только насчет другой малолетки.       — Алло? — с настороженностью сказала девушка. Лаксус у неё не был записан, но из-за их связи с Нацу и Греем, так или иначе попадающим в передряги, причем по их общей вине, это было до поры до времени.       — Привет, это Лаксус. Встречались по поводу Грея, помнишь? — Дреяр даже не знал сначала, как представиться, а прошлая их встреча произошла так сумбурно и грубо, что он успел пожалеть, что упомянул её, ведь девчонка, несмотря на удобный для нее исход, может тупо бросить трубку. Блондинка, к счастью, этого не сделала, но воспоминания прошлой встречи возбудили её в плохом смысле. Она вспылила.       — Конечно помню! Что тебе опять нужно?       — Договориться с тобой хотел насчет кое-чего. Можем лично встретиться? — Лаксус понимал, что это может не прокатить из-за прошлого опыта, но если он будет говорить с Люси напрямую, то сможет уговорить её сдаться. По телефону же она, как и многие, становилась еще более бойкой и дерзкой, чем в реальной жизни. Проще говоря, никаких уступок можно было не ожидать.       — Тебе в прошлый раз было мало меня в кладовке закрывать? Еще захотелось? — как и ожидал старшеклассник, Люси возмутилась из-за прошлого инцидента. В реальной жизни она бы струсила так сказать, Лаксус был почти уверен. Хотя, вспоминая её оскорбления, он засомневался. Но он приноровится к характеру этой нахальной девчонки как бы там ни было.       — Да не собирается тебя никто закрывать. Если хочешь, давай встретимся на нейтральной территории. Не в школе, а, допустим, в кафе. Например том, рядом с Вендис, неподалеку от школы. — у Дреяра не хватит денег водить каждую малолетку в кафе каждый раз, когда надо с кем-то помириться, и он надеялся, что это последний раз. Предлагать парк было бы дешевле, но вряд ли такой вариант привлек бы Люси. А кафе звучит соблазнительно хотя бы из-за еды, разве нет?       — Ну, не знаю. — с сомнением протянула девушка, явно только чтобы испытать терпение Лаксуса. Будто он пригласил её на свидание, а она издевательски размышляет, пойти с ним или с другими десятками парней, которые точно так же бегают за ней хвостиком. Дреяр сдержал тяжелый вздох, не понимая, тянет ли время девчонка, набивая себе цену, или правда не уверена, стоит ли помогать малознакомому и не самому дружелюбному старшекласснику вообще. А самое главное — она до сих пор не представляла, с чем. Но это наверняка было связано с Греем, а значит Дреяру придется поплясать под её дудку, чтобы она соблаговолила пойти навстречу и помочь. Она спросила с добровольно-принудительной интонацией: — угощаешь?       — Конечно. — мгновенно ответил Лаксус, ощущая, как напряжение понемногу отпустило, а условный лёд Хартфилии начал таять.       — Так и быть, уговорил. Сегодня, в шесть, смогу.       — До встречи, буду ждать за столиком. — попрощался блондин, и, услышав повторяющиеся гудки, свидетельствующие о конце разговора, с облегчением выдохнул. Если бы она не согласилась, ему бы опять пришлось её ловить в школе. Парень решил пообедать, чтобы не тратить деньги на себя в кафе, и, доев яичницу Грея с оставшимся заветренным салатом, пошел выбирать, что надеть. Обычно он не особо уделяет внимание одежде, попросту потому, что её было не так уж много, как и денег, чтобы её обновлять, но когда надо иметь дело с девятиклассницей, у которой наряд повторяется один раз в, дай бог, три месяца, стоило подойти с умом к внешнему виду. Быть может, он затмит воспоминания о прошлой встрече своим луком, и первое, что придет девушке в голову, когда она увидит Лаксуса, будет «что за красавчик», а не «да, точно этот меня закрыл в кладовке».       Грей лежал в спальне, стеклянным взглядом прожигал потолок, когда Дреяр принялся выбирать одежду. Пока он рыскал в шкафу, перебрал рубашки, толстовки и свитера, но ничего не из этого не показалось подходящим. Брюнет обратил внимание, что блондин слишком долго копошится в одежде, и, судя по тому, что задумчиво смотрел на ту или иную кофту, куда-то собирался или, быть может, хотел продать свои вещи на том же блошином рынке, где они не так давно были.       — Ты куда? — спросил Фуллбастер, который, видимо, до того успел провалиться в свои мысли настолько, что не услышал, как Лаксус разговаривал с блондинкой по телефону, договариваясь о встрече.       — Походу, на свидание с Люси. — протянул Дреяр, задумавшись, как странно выглядит со стороны. Выбирать одежду ради встречи, на которой они будут в кафе, а он будет её кормить за свой счет? Как ни посмотри, просто «деловым разговором» это не назовешь.       — Чего? Только не говори, что она согласилась рассказать о вранье только за свидание!       Лаксус усмехнулся, подумав, что он уже идет на свидание, так и не выслушав условия, да и не сказав девушке цель их разговора, что явно говорит либо о его альтруизме, либо о безбашенности. Он решил подшутить над брюнетом, чью фразу можно трактовать по-разному.       — Только? А ты что думал, Грей, она еще и потрахаться заставит?       Брюнет замолк на пару секунд, прежде чем ответить, смутился, а затем залепетал объяснения: «да я имел в виду, что она поможет только в случае, если ты пойдешь на—»       — Да-да-да, Грей, я понял, что ты хотел бы, чтоб она и на мне отыгралась. — улыбаясь, произнес блондин, смотря на Грея в отражении зеркала. С возмущенно-смущенным лицом он выглядел особенно смешно.       Девятиклассник притворно обиделся, улёгшись обратно на кровать, но теперь, вместо потолка, стал наблюдать за Лаксусом. Он впервые видел, чтобы Дреяр так тщательно выбирал одежду, ведь раньше брюнет даже не успевал заметить, что он выбирает что-то, скорее, Лаксус всегда имел под рукой, что можно быстро надеть. Это улыбнуло Грея, а мысль, что Лаксус будет наряжаться еще дольше, если отправится на свидание с мистером Клайвом, и вовсе заставила довольно захихикать. Ему было забавно и приятно видеть, что они с Лаксусом могут быть похожи, когда волнуются о внешнем виде, вот только волноваться о нем из-за Люси звучит уморительно.       — А ты чего так долго наряд выбираешь? — Лаксус взглянул на Грея, у которого было слишком подозрительное самодовольное лицо. Похоже, сейчас будет шутить. Дреяр приготовился к худшему. — Небось, сам её на свидание пригласил?       — Ну, вообще-то так и было. Я подумал, что по телефону она легко сольется. Так что придется уговаривать её лично.       Грей опешил, сконфуженно опустил плечи и вновь смутился, уже стыдясь за самого себя. Подшучивать над Лаксусом, который идет на такое из-за ссоры, никак не касающейся его, мгновенно показалось неправильным. Он переменился в лице, его голос изменился, потеряв все иронические, измывающиеся нотки, и он кротко и тихо произнес «а-а-а, понятно», виновато отвернувшись.       Дреяр прибыл в кафе за десять минут раньше, боясь опоздать и проворонить девчонку, которая уж точно бы не потратила лишней минуты на блондина и ушла, если бы не застала его сразу. Он занял тот же столик, за которым сидел вместе с Греем, когда они наконец поговорили после того недопонимания из-за слухов. После него Фуллбастер перестал обижаться и злиться, поэтому блондин счел это место счастливым и как раз подходящим для предстоящего дела. Хартфилия опоздала, как ей и подобает, на целых пятнадцать минут, и оделась даже наряднее обычного. Она была одета не по погоде, уже было довольно прохладно и шёл снег, а девушка ходила в распахнутом бомбере и мини-юбке. Под курткой прятался топ с рукавами и квадратным вырезом, который открывал грудь настолько, будто Люси и правда пришла на свидание, причем такое, с которого она планировала уйти к Дреяру домой.       — Привет. — поздоровалась девушка, садясь напротив парня и убирая волосы назад. Она выглядела уверенной и довольной, похоже, её настроение поддерживало то, что уже даже старшеклассники бегают за ней, готовые сводить в кафе ради какого-то там разговора. Какого — её волновало не особо, она хотела насладиться моментом, потому, взяв меню, уже лежащее на столе, в руки, она так обыденно спросила:       — Как дела?       Лаксус немного завис от этого вопроса. Во-первых, он ненавидел смол-ток, потому что в большей части ему плевать на дела других, так что он не спрашивает о таком даже искренне, что уж говоря для галочки. Во-вторых, они пришли поговорить насчет Грея, и он ожидал, что Люси с ходу начнет спрашивать, что же Дреяру такого понадобилось, что он готов был её пригласить в кафе за свой счет, но та ведет себя так непринужденно, будто оттягивает этот момент.       — Да нормально, — ответил парень, даже не думая спросить из вежливости о делах девушки, и перешел к делу: — Люси, я хотел с тобой поговорить насчет…       — Знаешь, Лаксус, я тоже с тобой хотела поговорить. — перебила его девушка, сбивая с толку блондина. Хартфилия, видимо, готовилась переводить темы, по крайней мере, так подумал Лаксус, когда она начала задавать такие общие но в то же время неуместные вопросы. — вот мы с тобой второй раз встречаемся уже, а я о тебе практически ничего не знаю. Вроде бы, и ты и я с Эвер общаемся, но мне никогда и не приходило в голову что-то у неё про тебя узнавать, в отличие от тебя, конечно. Может, расскажешь хотя бы немного?       Дреяр подумал бы, что претензия вполне резонна, вот только это «расскажи о себе» уже действительно помахивает на свидание, да и если бы они встретились в школе, Лаксус бы сэкономил время и деньги, потратив всего лишь пару десятков нервных клеток школьницы, но это его уже слабо волнует. Но что имеет, то имеет, потому ему нужно было смириться с вопросами девушки, которая разглядывала списки блюд таким довольным и гордым взглядом, будто бы ей все позиции меню вместе взятые были бы по карману. Одно было ясно — они интересовали девушку гораздо сильнее, чем биография старшеклассника, но это пока что.       — Ну, я работаю барменом в клубе по ночам, снимаю квартиру, живу без родителей. — произнес Лаксус, сдавшись перед девушкой и так и не придумав, как сменить тему. Он хотя бы не упомянул, что его уже уволили — слишком много чести знать о последних событиях в жизни парня. В этот момент подошел официант, а девушка улыбнулась ему счастливо и приветливо, будто ждала его больше всего на свете.       — Добрый вечер, готовы сделать заказ?       — Да, готовы. Я буду лобстер ролл и грушевый сидр. А на десерт Бостонский кремовый пирог, конечно. — Дреяр сдержал раздраженный вздох. Лобстер ролл? Такое он не купил бы даже Грею, нет, даже себе. — А ты, Лаксус?       — Не голоден, спасибо.       Официант забрал меню, а девушка, посмотрев в потолок несколько секунд, будто воспроизводя предыдущий диалог в своей памяти, внезапно удивилась:       — Подожди, ты сказал, что живешь без родителей?       Лаксус мысленно усмехнулся: наверняка из десятка ухажеров Хартфилии ни один из них не живет без родителей за стенкой, нет, ни один даже не покупал ей подарков за собственные деньги. Что ж, если Люси надеется, что Дреяр это исправит, став её поклонником, готовым тратить свои сбережения на любой каприз, она ошибается. Сегодняшний лобстер ролл — единоразовая акция, можно сказать, инвестиция.       — Ну да.       — Ох, и как это ты успеваешь и работать и учиться? И ведь ты, вроде, не прогуливаешь, я тебя часто вижу в школе. — девушка то ли искренне интересовалась, то ли попросту увиливала от предстоящего разговора лестными комментариями ни о чем.       — График удобный просто. — односложно ответил парень, надеясь изжить этот диалог, чтобы перейти к нужной теме.       — А почему ты вообще решил жить один? Я бы, конечно, тоже съехала от родителей, но работать и учиться звучит слишком заморочно. — Дреяр задумался, приходится ли такой блондинке учиться вовсе, если в классе половина парней готовы дать ей списать.       — Просто захотелось, да и работать для меня не кажется слишком трудным. — сказал блондинке почти то же, что и Гилдартсу, Лаксус. И обоим соврал.       А Хартфилию такой короткий ответ всё же более, чем удовлетворил — любопытство и даже некоторое восхищение на её лице читались в пронизывающем, жадном взгляде карих глаз. Лаксус делал всё, чтобы не понравится девушке, но стоило отличиться хотя бы чуть-чуть от её привычного окружения, сидящего на шее у родителей, так Люси теперь на него смотрит так, будто он тут Бостонский кремовый пирог.        Официант прервал затянувшуюся паузу, принеся тот самый ролл для девушки. Он также принес бутылку сидра и открыл её. Люси расстроилась и обрадовалась одновременно — с одной стороны, она наконец поест, с другой — её допрос и рассматривание блондина прервались.       А Лаксусу это как раз было на руку, и, не успела девушка сделать первый укус, перешел к тому, из-за чего он здесь вообще оказался:       — Так вот, Люси, я позвал тебя чтобы поговорить по делу. Это насчет Грея.       Девушка жалобным тоном возмутилась.       — По делу да по делу. Неужели ты не можешь хотя бы чуть-чуть со мной обсудить что-то нормальное? Я что, для тебя такая скучная?       Лаксус закатил глаза и раздраженно сказал «ладно», нарочно не отвечая на последний глупый манипуляционный вопрос. Очевидно, да. Но ему нужно расположить девушку, чтобы она в дальнейшем пошла навстречу, так что он пока что позволяет ей вить из него веревки.       — Так вот, расскажи мне еще кое-что, — заговорщически начала она, и по одной её интонации Лаксус понял, что сейчас будет вопрос на уровне тех, что задают, когда выбираешь «правду», а не действие. — у тебя есть девушка?       Это было не так банально, как Дреяр ожидал, но его пугали предположения, зачем вообще это спросила Хартфилия. Неужели она действительно рассчитывала, что станет девушкой Лаксуса, если он все-таки холост? Тем временем блондин наблюдал за тем, как она ела ролл, и чувствовал, как урчит живот.       — Нету. — вновь немногословно ответил он, давая надежду словами, но не видом. Выглядел он мрачно, устало и абсолютно незаинтересованно. Но Люси этого не замечала или выбрала не замечать, настрой старшеклассника её не отталкивал, а скорее наоборот, притягивал. Запретный плод сладок, только запрета напрямую еще никакого не было, так что девушка ощущала себя в выигрыше.       — Это хорошо, — польщенно и томно одобрила она, вытирая губы салфеткой нарочито аккуратно и почти что элегантно, будто бы стараясь привлечь Лаксуса, при котором до разговора о его работе и жилье она бы, казалось, вытерла рукавом стекающие капли соуса. Она облизнула губы соблазнительно, но для старшеклассника это выглядело до нелепия по-детски. — Так о чем ты хотел поговорить?       — О Грее. Ты что-то рассказала Нацу о нём, так? — Дреяр мысленно пустил салют от радости, что пытка закончилась.       — Возможно. — настал черед девушки отвечать лаконично.       — Что ты сказала ему? — спросил Лаксус неожиданно строго, даже сам не ожидая такого. Впрочем, это возымело полезный эффект, и девчонка перестала увиливать, ощущая, что Дреяр тут не шутит.       — А что такого? Подумаешь, сказала правду. — стала защищаться она, отклонившись к спинке стула и тем самым отдаляясь от старшеклассника. — это что ли моя вина, что он украл деньги у родителей и сбежал?       — Ясно. — Дреяр сдержал порыв читать нравоучения девчонке, которая его точно пошлет, если он скажет, что даже если этот бред был бы правдой, это было не её дело. В конце концов, ему надо с ней договориться, а значит подминать под себя надо было осторожно. — Ты скажешь Нацу, что соврала и этого не было.       — С чего бы? — искренне удивилась она.       — С того, что это наш договор. — Лаксус понял, что это звучит не как договор, а как будто он поставил девушку перед фактом, но, может быть, такая напористость собьет её с толку и все сработает.       — И что мне за это будет? В чем смысл такого договора? Мне не принесет никакой выгоды то, что Нацу будет опять ошиваться с этим придурком!       — Ну, я могу предложить тебе… — Лаксус задумался. Денег у него не было, да и если бы были — предлагать их Люси ему было бы жадно. Он и так оплачивает ей ужин на деньги, которых им с Греем хватило бы на неделю. В голову пришло самое абсурдное, что только могло, но с девятиклассницей это вполне могло сработать, — загадать желание, а я исполню. Только в рамках разумного.       Это уточнение вряд ли его спасло, потому что по воодушевленному лицу девушки стало ясно, что она загадает именно то, что хочет, а не что Лаксус сочтет приемлемым.       В этот момент, полный сожалений для Лаксуса, который зашел слишком далеко в своем альтруизме, подошел официант и, забрав грязную посуду, поставил блюдице с аппетитным кусочком пирога, на который блондин старался не смотреть из-за голода, а Хартфилии стараться не приходилось, потому что она не отрывала своего жадного, предвкушающего взгляда со старшеклассника.       И, словно желая опробовать Дреяра, взять пробный период в роли его девушки, которая может его касаться, трогать и не только, попросила, хотя, скорее скомандовала:       — Поцелуй.       Затем она невозмутимо и как ни в чем не бывало принялась за торт. Съев пару кусочков и облизнув губы от шоколада, она ожидающе посмотрела на Лаксуса.       — Договор. — согласился он, понимая, что легко отделался. — Сейчас?       Она лишь кивнула и, отодвинувшись поближе к окну, постучала по освободившемуся месту рядом с собой. Это Лаксусу не понравилось, а точнее — он был готов вспылить «я что, псина по-твоему?», но он в который раз сдержался и пересел к Хартфилии. Что ни сделаешь ради Грея.       Люси первая примкнула к его губам, похоже, не желая давать Лаксусу чмокнуть её на отвали. Она положила руку на его шею, прижимая к себе, и провела пальцами по горячей коже. У Дреяра была не привычная ей сильная шея, и не привычные ей грубые, неподатливые губы.       Она игриво его укусила и захихикала прямо в поцелуй, а он, хмурясь, подумал, что несмотря на её умение целоваться, несмотря на её уверенность в себе и смелые руки, притягивающие к себе именно так, как нужно, так, как удобно, поцелуй с пьяным, неопытным Греем, прижимающимся так неловко к нему, был куда лучше. И хотя он так думал, все же отвечал на поцелуй почти охотно, и Люси спустя некоторое время насытилась, отдалившись от него нарочито медленно. Не хватало ниточки слюни между ними для настоящего клишированного поцелуя, но её, к счастью Лаксуса, не было.       — Ладно, я расскажу Нацу. — облизнув губы, улыбнулась она довольно. — Не знаю зачем, но договор есть договор, верно?       Спросила она скорее риторически, но слабо ударила его колено своей ножкой под столом, будто желая от него подтверждения. — Ага. — сказал Лаксус, ощущая, что это свидание было самым унизительным в его жизни.       Фуллбастер же, пока Лаксуса не было, решил что-то приготовить для старшеклассника в качестве благодарности. Его правда тронул поступок блондина, а учитывая, что Грей напрямую не просил о помощи, в том числе потому что и не представлял, что Дреяр может сделать, действия Лаксуса воспринимались еще более ценными. И самое удивительное — Лаксус делал это за «спасибо», не требуя ничего взамен, и, хоть Грею уже было не привыкать принимать от Дреяра бескорыстную помощь — то же жилье, он всё же ею поражался, потому что таких внимательных, добрых друзей у него не было с младшей школы, а может, и вовсе. Именно поэтому подарить хоть что-то он счел правильным, Лаксус, в конце концов, этого заслуживал. Но лишних денег у Грея не было, подарки — это всегда затратно и дорого, и даже во времена, когда он жил на попечении родителей, это обходилось в копеечку, просить которую было до ужаса некомфортно. Значит, парню предстояло подарить что-то из уже имеющихся материалов, домашнего приготовления, и блюдо казалось самым оптимальным вариантом. Это хотя бы практично — не подарит же Грей старшекласснику разрисованную цветочками и сердечками, как в детском саду, открытку, со словами «спасибо, Лаксус!». Или рисунок с ними двоими под солнышком и ёлочкой — что там еще рисуют дети?       Впрочем, со всем перечисленным Грей справился бы гораздо лучше, чем с готовкой, и ему оставалось надеяться, что он не сожжет кухню Лаксуса, а то им обоим будет негде жить.       Макароны кажутся самым простым и базовым, что можно приготовить, а если их просто сварить — то он даже не сожжет кухню. Но макароны как благодарность звучит отстойно, именно поэтому Грею пришла идея сделать классические мак энд чиз. С таким простым рецептом же нереально напортачить, уж тем более, когда он не раз наблюдал, как это готовит мама или старшая сестра, верно?       Но Грей ошибался: все-таки наблюдать и делать — вещи разные. Самое элементарное он, конечно, сделал, сварил макароны, потер сыр, а на этом, пожалуй, всё. Когда пришлось делать соус, в котором в дальнейшем добавляют сыр и смешивают с макаронами, часть муки пригорела, а после добавления молока получились комочки, которые так и не размешались, от паники он засунул весь сыр в соус, хотя должен был оставить для того, чтобы при подаче посыпать сверху. С горем пополам он доделал соус, который хотя бы на вкус отдаленно напоминал то, что должно было получиться, соединил с макаронами и отправил в духовку, но и тут его ждала неудача: кто ж знал, что дно и стенки формы для запекания стоило смазать маслом? Часть макарон прилипла, и, похоже, не собиралась отваливаться без кипятка и замачивания, а часть позорно сгорела, цветом напоминая волосы Грея. Такое простое блюдо, но он и это умудрился испортить! Это была трагедия, но когда Фуллбастер заметил, что макарон у них больше нет, второй попытки не будет, да и времени делать всё заново у него точно нет — Лаксус и так уже был на свидании около полутора часов — он понял, что это настоящая катастрофа. Ему оставалось только смириться, съесть сгоревшую часть самому, а Лаксусу отдать всё то, что сохранило хоть сколько-то презентабельный вид.       Когда он помыл посуду и прибрался на кухне, которая была в таком состоянии, будто здесь был кулинарный чемпионат, а не приготовление одного блюдо Греем, в коридоре послышался звон ключей.       Сердце девятиклассника ушло в пятки: когда он готовил, то старался не думать об исходе свидания, вероятности того, согласится ли помочь Люси вообще. Но именно сейчас он об этом узнает, и ему хотелось провалиться под землю от страха и никогда не услышать, что скажет Лаксус.       Он так и замер на кухне, стоя с потными ладонями, мукой на одежде, водой на подоле футболки, думая о том, что будет делать, если ему так и не удастся помириться с Нацу. Как он будет ходить в школу? Как–       — Ты чего тут, драгоценности искал? — сбил беспорядочный поток мыслей Грея Лаксус, обратив внимание на то, что вся кухня, несмотря на уборку парня, выглядела перевернутой вверх дном. Сковородки, кастрюли на обеденном столе, пакет от сыра, упаковка муки, не спрятанная обратно в шкаф, да и шкаф, собственно, открытый настежь. Он только помыл посуду и разложил какие-то приборы, но здесь все еще был бардак.       — Нет, я готовил, — максимально серьезно ответил Грей, будто не услышал иронии в голосе блондина. Он словил на себе удивленный взгляд Лаксуса, который, похоже, думал, что для дома Грей может разве что… Нет, ничего не может.       Фуллбастер понял, что старшеклассник вполне оправданно имел такое мнение, потому объяснил мотив своего внезапного хозяйства: — я хотел поблагодарить тебя, что ты пошел с Люси на свидание из-за моей ссоры с Нацу, и приготовил нам ужин, но, мне кажется, это была ошибка, потому что у меня всё шло не так на каждом шагу, и проще было переделать, но макарон больше не осталось, так что…       Лаксус усмехнулся — как бы ему не было жалко испорченные продукты, поведение Грея было почти что трогательным. Он не ожидал, что парень может быть благодарным — всё-таки Грей создавал такое впечатление, будто для него мир, крутящийся вокруг него, это что-то само собой разумеющееся. Было приятно видеть, что это не так, да и немалую роль сыграло то, что Лаксусу было трудно припомнить, когда для него что-то готовили, не считая родительский дом. И это было гораздо более ценным, чем просто купленная вещь в качестве подарка. Не ценнее денег, конечно, но тоже неплохо.       Грей выглядел расстроенным и подавленным, почти что виноватым, а Лаксус посмотрел в сторону предмета его стараний. Это выглядело не соблазнительно, даже не аппетитно, а ведь оно еще было свежим. Но попробовать стоило — всё-таки, Грей старался.       — Выглядит страшно, но кто не рискует, тот не пьет. Накладывай.       Грей взглянул на парня с надеждой, посмотрел пару секунд неверяще, а затем принялся распределять макароны по двум тарелкам. Самое горелое и уродское наложил себе, добавив часть более-менее нормальных макарон, а остальное положил Лаксусу. Все, к счастью, было еще горячим. Если бы блюдо остыло и пришлось бы его подогревать, оно бы стало еще хуже. Переживания о том, отравится ли Лаксус, отвлекли его от мыслей о Нацу и Люси, и это было к лучшему.       Грей захотел попробовать первый, потому быстро уселся, раздав приборы, и принялся сразу есть. Вкус ему показался не то чтобы отвратительным и не то чтобы несъедобным, но второй раз он бы не попробовал, более того, не был уверен, что доест то, что у него в тарелке. Проще говоря, получилось ужасно.       — Что-то плохая благодарность вышла… Прости, Лаксус, можешь не доедать, это всё равно невкусно. — неловко протараторил брюнет, с обреченностью наблюдая за тем, как Лаксус принялся есть.       Дреяр проигнорировал, пытаясь сосредоточиться на вкусе. Похоже, Грей привык есть только хорошо приготовленную еду, домашнюю и качественную, а такие простые рецепты, сделанные не из самых лучших ингредиентов и без помощи хорошей техники и посуды, никогда не пробовал, да и не делал. А Лаксус к такому привык, и сам, когда только начал жить один, готовил нечто похожее на то, что пробовал сейчас.       Ему даже вспомнилось, как он сидел на этом же самом месте, и за тарелкой собственных макарон думал, что лучше бы он остался дома и ел проверенную еду, однако человек ко всему привыкает, так и блондин привыкнул к тому, что он сам теперь ответственен за еду, и со временем научился готовить более сносно, даже вкусно — Грей, по крайней мере, никогда не жаловался. Еще бы.       Так макароны Фуллбастера он и доел, причем молча, глубоко задумавшись о той поре, когда почти каждый его обед, ужин и завтрак по вкусу оставляли желать лучшего. Грей тоже молча за ним наблюдал, совершенно не представляя, о чем думал Дреяр, но, скорее всего о том, чтобы выселять Девятиклассника куда подальше. Эти глупые домыслы развеял сам Лаксус, когда обнаружил, что доел всё:       — Ну, это было не так плохо, как казалось. — признался он, тем самым утешая парня, который искренне верил, что это самое ужасное, что Лаксусу приходилось пробовать. К его счастью, он ошибался.       — Правда? — изумился брюнет, вытаращив на него глаза и, кажется, не веря своим ушам. То, что Лаксусу более-менее понравилось, ощущалось нереальным, но если это взаправду было так, то Грей был практически самым счастливым человеком на свете. Практически. Он решил наконец-таки спросить: — как прошла встреча с Люси?       Лаксус вновь усмехнулся и выдержал длинную паузу, придумывая, что сказать, но Грей его приятно удивил своими макаронами, поэтому заслужил остаться без розыгрыша.       — По идее, мы договорились. Она должна завтра всё рассказать Нацу. Ну, что она говорила неправду и ты не при делах. Так что жди, что Нацу приползет с извинениями, или что ты там представлял? — Лаксус улыбнулся насмешливо, но Грей совершенно не обижался, теперь действительно ощущая себя самым счастливым человеком на всем белом свете. Неужели все-таки человек, решающий все его проблемы словно взмахом волшебной палочки, существует, и он сидит прямо перед ним? Помимо всепоглощающей радости и предвкушения завтрашнего дня и встречи с Нацу, его наконец посетило и любопытство.       — Лаксус, а почему ты мне все время помогаешь?       Дреяр долго не отвечал, вновь глубоко задумавшись. Ответ-то он знал и сказал бы его, но все еще не хотел рассказывать Грею о таком. Даже и не думал, что появится повод рассказать, но такой вопрос со стороны Грея вполне понятен и предсказуем, его стоило ожидать, и теперь блондину надо было хоть как-то на него ответить, ведь иначе он выглядит как какой-то маньяк или педофил.       — Ты напоминаешь мне кое-кого.       Грей нахмурился, хмыкнул, но, понимая, что мистичность и загадочность личности Лаксуса, какой бы странной и непонятной ни была, в большей части приносила пользу и дарила добро окружающим. По крайней мере, ему, а значит, допытываться до старшеклассника и подозревать его в чем-то было лишним. Он улыбнулся себе самому и забрал посуду Дреяра.       — Я помою.