Тот ещё ублюдок

Сухие ягодицы стриптизерши трутся о чонгуков пах, и от этого Чон не может ни с места сдвинуться, ни рюмку с шотом не разливая к губам поднести. В очередной раз он убеждается, что даже от платных женщин в этом мире только одни проблемы. — Мне тут не нравится, — кричит он давнему другу сквозь гремящую музыку, и его заявление огорошивает всех до одного. Рука Ар Эма, полная денег, замирает где-то на полпути к женским трусикам; Мин Юнги, всё заботливо организовавший, задыхается от возмущения: — Это лучший стрип-клуб Сеула, ты, зажравшийся пиздюк! — Азиатки для него слишком костлявые, — отмечает Намджун небрежно. Что до него, всё просто отлично. Друзья Чонгука ему нравятся, да и предложенное ими место весьма порадовало, ведь Америка Америкой, а свои родные девчонки всех милей и краше. — Ну, Джей Кей, — усмехается Хосок, — Штаты тебя сильно изменили. — В Сохо вы больше не ходите? — Чонгук спрашивает это как бы невзначай, будто предлагая другую локацию для досуга, но Мин Юнги иронично хмыкает и, не сводя глаз с извивающейся перед ним брюнетки, произносит: — Он там больше не выступает. — Кто? — интерес отвлекает Хосока от обнаженной груди второго размера, что заполнила всё его зрительное пространство. Никто ему, всё же, не отвечает. Джей Кей мягко отстраняет от себя жадную до денег стриптизершу и приподнимается с дивана: — Я, наверное, домой, — сообщает он, оставляя на столе несколько крупных купюр. — Завтра с утра съёмки, Намджун, ты тоже особо не задерживайся. — Я тебя подвезу, — Юнги поднимается следом и возражений не принимает. Попрощавшись с друзьями, они в полной тишине направляются к чёрному БМВ, устраиваются в его молочном салоне и едут тоже некоторое время молча. — Спрашивай, — заговаривает первым Юнги. — Я же знаю, ты хочешь. Чонгука раздражает и одновременно смешит тот факт, что старший по-прежнему видит в нём наивного ребёнка, чьи мысли и эмоции можно прочесть на его же лице. Поэтому от его голоса за километр разит концентрированным скептицизмом, когда он интересуется у хёна: — И чего же я хочу? — Узнать про него, — Юнги донсенова насмешка ни ранит ни коим образом. Мин избавляет Чонгука от необходимости просить и унижаться. Рассказывает обо всем сразу: — Он довольно быстро уволился после того, как ты уехал. Сыльги говорила, что он познакомился там с каким-то женатым депутатом, и тот пристроил его, куда он всегда мечтал попасть. В ответ старший слышит только усталый вздох: — Юнги, мне абсолютно поебать. Всю дорогу они общаются мало, на темы сильно отвлеченные и пустые. Чонгук жалуется, что мировое турне его сильно вымотало, и он рад, что оно подошло к концу. Юнги делится, что выпустил микстейп в этом месяце, и андеграундной тусовке он хорошо зашёл. Не то, чтобы их дружба изжила себя, просто Чон действительно устал, а последняя новость его опустошила окончательно. Мин Юнги — человек не болтливый и довольно тактичный, поэтому сильно друга не тормошит. Машина останавливается у красочного, увешанного диким виноградом особняка — в этом доме с недавних пор живут чонгуковы родители. Скромный подарок от сына. Чонгук вежливо приглашает друга выпить чай перед уходом, а тот так же вежливо отказывается — церемония эта сугубо формальная, поскольку оба знают, что ни о каком чаепитии в это время и речи быть не может. Чонгук падает в свежую прохладную постель, не посетив предварительно ванную комнату — сделает это с утра. Дикая усталость проявляется интенсивной болью в районе всей черепной коробки, но уснуть он сразу не может. По понятным причинам. Чон представляет его с другим мужчиной; в чужой постели; в дорогом автомобиле. Представляет, как тот держит чью-то толстую волосатую руку, томно мычит, целуя слюнявые губы. Рисуя в воображении все эти картинки, Чонгук испытывает сильное желание блевануть, но в конечном счёте засыпает с мыслью, как бы хотел он снова его увидеть. Его утро начинается в шесть часов. Джей Кея будит уведомление, что машина ожидает его возле дома. На сборы остаётся не так много времени, поэтому он выходит из душа прямо на улицу, будучи уверенным, что о сегодняшнем аутфите менеджер позаботился. Давясь в машине ресторанными блюдами, Чонгук грустит, что не может пересечься с родителями, живя с ними в одном доме. Они спят, когда он просыпается, и спят — когда возвращается со встреч и работы. Не мама с папой, а два домашних кота. Он пробегается глазами по сценарию клипа, пока надевает спортивный костюм от Луи. Песня называется Expensive и повествует о том, как исполнители высоко ценят себя, свою индивидуальность и свой флоу. В клипе несколько локаций, включая outdoors, задействованы актеры с разными физическими особенностями: пожилые, трансгендеры, плюс-сайза, с синдромом Дауна, беременные, низкие, высокие и прочие. Для мира, пропагандирующего разнообразие во всех его проявлениях, идея клипа идеальна. По приезде на съемочную площадку, он здоровается с ведущим клипмейкером Южной Кореи, перед работами которого Чон благоговел всю свою молодость. — Скорее, скорее, — менеджер подталкивает его гримёрную комнату, а из неё толпами выходит массовка. — Ты видел Намджуна? Его всё нет. — Видимо, задержался в стрип-клубе, — предполагает Гук, усаживаясь перед зеркалом с кучей декоративной косметики. В этот же миг ему приходит сообщение от мамы с пожеланиями удачного дня и съёмок. Возбуждённые тирады менеджера он больше не слышит, так как начинает печатать матери слова благодарности. — Вы про Ар Эма? Я видел его в курилке. Знакомый голос отвлекает Чонгука от телефона мгновенно. Он слишком заметно дёргается и поднимает голову. В зеркальном отражении над собой он видит невысокого молодого человека с ярким карикатурным макияжем, и кажется, что тело его поражает микроинфаркт, микроинсульт и всё остальное в микромасштабе. — Ты, — выдаёт Чон на единственном трепетном выдохе. Пухлые губы, чуть приоткрывшись, обнажают неровный передний зуб, и Джей понимает, что не ошибся. Тонкий дрожащий голос выдаёт колоссальное волнение в коротком: — Здравствуй, Чонгук. Кажется, он встретил и свою микросмерть тоже.