Тот ещё ублюдок

Бетти туже затягивает Чимину шнурки полупрозрачного боди, не оставляя ни единого шанса вздохнуть. Блондин оглядывает в отражении обшитый желтыми камнями наряд и серое лицо, портящее весь образ. — Спасибо, дорогая, — бросает он помогавшей ему драг-квин. Та отмахивается, ведь все они в одной лодке, и спешит на репетицию собственного номера. Пак замечает на себе встревоженный взгляд коллеги перед её уходом, но вида не подаёт. Меньше всего ему бы хотелось обсуждать с кем-то своё состояние. Оставшись наедине с самим с собой, он плюхается на черствый кожаный диван и без сил валится на его спинку. Телефон рядом с ним вновь вибрирует, привлекая к себе слабое внимание владельца. Мун Хёншик пишет ему с нового номера, пока ещё не попавшего в чёрный список. Чимина поражает беспрецедентная настойчивость мужчины — время идёт, а он не сдаётся, хотя давно бы мог заказать мальчика из эскорт услуг. Он либо попросту безумен, либо безумно влюблён. Терциум нон датур. «Слышал , что ты хочешь попасть в труппу Fab Queens, — гласит его послание. — Я считаю, ты рождён для того, чтобы быть среди талантливых артистов. Мы можем встретиться и обсудить это? Я ничего не требую взамен, просто хочу увидеть тебя». Блондин думает, что теперь-то уж снова может менять свой номер телефона. Будучи в отношениях с Чонгуком, он этого делать перестал, поскольку боялся потерять с ним контакт. Пак открывает снэпчат неизвестно в который раз за утро  — число уже перешагнуло за двадцать пять. Смотрит вновь то самое видео, на котором Кан Сыльги сливается с Чон Чонгуком в обоюдно желаемом поцелуе. Приглядывается снова — может, какая-то ошибка? Но на парне футболка, которая Паку знакома, и в ухе серёжка с подвесным крестом — его подарок. Отбросив телефон на диван, Чимин роняет лицо в раскрытые ладони. Он носит его подарки, но лижется с кем-то за спиной. Потому-то ни строчки вчера не написал, ни разу не позвонил. Пак мучился, что, возможно, перегнул палку, обидел Чонгука. Но Чонгук не обижен нисколько. Ему всего лишь похуй. Вот и вся причина молчания. А Кан Сыльги, которая беспокоилась за их отношения больше всех? Которая поспособствовала их знакомству, давала советы. Кто она теперь? Чимин вспоминает, как делил с ней бутылку вина на кухне клуба, и та говорила: «Чиминни, я постоянно вижу его на тусовках. Почему ты не приходишь вместе с ним? Вы так хорошо смотритесь вместе!»; «Чиминни, Чонгук по твоим рассказам совсем другой. С друзьями он ведёт себя иначе. Надеюсь, он просто многогранный, а не двуличный»; «Чиминни, вчера он рассказывал всем про свой опыт с девушками. Почему он не говорит о тебе? Ты не разрешаешь ему?»; «Чиминни, ты потрясающий, и достоен самого лучшего отношения к себе! Будь осторожен, я слышала много историй, когда натуралы спали с геями чисто ради эксперимента». Блондин чувствует себя загнанным в тупик, разум его туманится не в силах анализировать огромный поток информации. Он не знает, чему верить и как действовать. Единственное, что он знает — Чонгук не страдал вчера как он. Чонгук веселился, и не один. Чонгук был с другой. Чимин радуется, что повременил с мейкапом, ибо сейчас орошает лицо крокодильими слезами. Он так глуп, что поверил. Так глуп, что отдавался вопреки сомнениям. Так глуп, что сейчас плачет из-за человека, совершенно ему незнакомого. Ведь Пак не понимает. Не понимает, кто такой Чон Чонгук. — Чиминни! В комнату кто-то врывается, и блондин вмиг стирает ладонью всю влагу с лица. Подняв очевидно покрасневшие глаза на вошедшего, он видит Кан Сыльги. Пак хочет кинуть в неё что-то, но не чувствует в себе энергии даже подняться с места. — Чиминни, ты уже видел? — спрашивает она запыхавшись. В следующую секунду Сыльги оказывается рядом, присаживается на корточки, чтобы посмотреть на опущенное чиминово лицо. — Боже, мне так жаль, Чимин. Мне так жаль, — причитает она бесконечно. — Я была под наркотиками. Я не знаю, кто мне их подсыпал, понимаешь? Мы немного поговорили с Чонгуком, выпили, а потом он повёл меня танцевать. Чимин, я ничего не могла контролировать. Мне так стыдно перед тобой! — Сыльги, — молвит Чимин, пытаясь успокоиться и в то же время остановить монолог девушки. Но та продолжает: — Я видела, что он подходил к другим девушкам. Я спросила, почему он так себя ведёт. Он сказал, что вы расстались, и теперь это неважно. Мне захотелось поддержать его, он сказал, что можно выпить вместе. А потом мы танцевали. А потом… Чимин, прости меня! Потом… — Вы переспали? — обрывает её Пак, рассматривая заломленные в сожалении брови, сморщенный лоб и рот её алый, который только и выдаёт, что «прости». Он почти ощущает, как разбивается его душа в этот самый момент. Как осколки режут его внутренности, и сердце истекает кровью. Он всё буквально чувствует. Это искривлённое лицо перед собой он видеть точно не хочет. Ему тесно с Сыльги, душно и неуютно. Он хочет бежать. Телефон, валяющийся рядом, вдруг звенит, и Пак видит на его экране номер своего спасителя. Кто бы мог подумать. Мун Хёншик. Он берёт трубку в порыве гнева и на глазах Сыльги произносит: «Да, давайте встретимся, Хёншик-ши. Приезжайте в Сохо в пять, перед моим выступлением». Не дослушав восторженный ответ мужчины, он отключается и минует Сыльги на пути к выходу. Чтобы не стать жертвой любви, нужно от неё отречься.