Тот ещё ублюдок

Чимину пришлось разблокировать Сыльги в инстаграме, чтобы добыть хоть какую-то информацию о ней. К счастью, эта манда любит делиться в сети каждой секундой своей жизни. И, выяснив её местоположение, они с Чонгуком купили билеты в Дубай. Заняв место «у окошка», Пак быстро проверяет последнюю её стори. На ней изображены загорелые ножки в белоснежной кровати люкса. Отмеченная геолокация утверждает, что это один из дорогущих отелей ОАЭ. Боже, откуда у неё на это деньги? — То есть, мы десять часов будем лететь в положении сидя? — ворчит рядом Чон Чонгук. Золотые цепи на его шее стоят дороже, чем два их вместе взятых билета, так что его недовольство вполне объяснимо. — Два года назад ты тоже летел экономом, Чонгук, — напоминает Чимин, бросив на донсена скептический взор. — Звёздная болезнь? Ответ очевиден, ведь всего минуту назад Чон втирал кому-то в трубку, что выступит на арабском корпоративе, только если его организаторы обеспечат артисту номер в Бурдж аль Араб и банановое молоко. — В бизнесе намного комфортнее. И ты это знаешь. В последней части своей реплики он так уверен, будто отслеживал каждый шаг старшего от начала до конца. Но да, было время, когда он летел с труппой бизнес классом, но сейчас гастролей нет, и никто ему поездки не оплачивает. Поэтому он взял себе билет в эконом, а Чонгук последовал его примеру, аргументировав это тем, что путешествие с розововолосым в любом случае не доставит ему никакого удовольствия. — Кстати, — вспоминает Пак, неловко разглядывая изображения на спинке переднего кресла. — Мне в принципе плевать, но думаю, надо извиниться за то, что было на площадке. Ты бы вряд ли хотел, чтобы все эти люди знали о твоей ориентации. Чонгук от своего телефона не отрывается, поэтому хёну остаётся видеть только его строгий профиль: — Всё в порядке. Мне, как и тебе, плевать. Это кажется правдой, поскольку Чон всем своим видом старается продемонстрировать безразличие. Чимин колеблется в возникшем диссонансе между Чонгуком, которого он знал и Чонгуком, который сидит на соседнем кресле. — Хм, раньше тебе не было плевать. — То было раньше, — отвечает беспечно он. — Я был неуверенный в себе продавец-консультант, которого волновало мнение крутых парней. Отсутствие зрительного контакта между ними раздражает. Разговор больше напоминает интервью с человеком, у которого есть дела поважнее. — А что сейчас? — продолжает его допрашивать Пак. — А сейчас эти крутые парни завидуют количеству просмотров у моего последнего клипа. Чонгук гордо представляет старшему открытую ютуб-страницу на телефоне. Пятнадцать миллионов просмотров под MV ‘Expensive’. Действительно есть, чем похвастаться. — Ещё немного, и ты сочинишь новый сайфер, — усмехается Чимин, отворачиваясь. — Да, извини. Я не планировал так много с тобой говорить. Как ему удаётся провоцировать хёна, не прилагая к этому никаких усилий? Чимин сжимает в ярости губы, ибо бурной реакцией он лишь потешит ублюдское чонгуково самолюбие. Они не разговаривают до самого взлёта. Несмотря на замечание стюардессы, маленький гедонист по имени Пак Чимин всё же засовывает в уши Эйр Подсы, ведь если и отрываться от земли, то только с музыкой. Она всегда усиливает все физически-эмоциональные метаморфозы в парне, когда тот поднимается в небо. Спустя некоторое время Чимин отводит взгляд от иллюминатора, чтобы проверить состояние донсена. Тот всё ещё в своих гаджетах — смотрит сериал, всеми знакомый. — Игра престолов? — почему-то уточняет Пак. Чонгук вынимает один наушник, чтобы его услышать и неожиданно участливо говорит: — Да, скачал весь последний сезон. — Он закончился ещё в мае, а ты до сих пор не посмотрел? — поражается розововолосый, на что получает едкий ответ: — В отличие от тебя, я не сплю, для того, чтобы заработать. У меня не было времени. Если предыдущий укус был не таким болезненным, то этот Чимин оставить без внимания не может. Завуалированное оскорбление задевает самое дорогое: честь. И больше он не сдерживается: — Так давай я быстро тебе всё расскажу! Арья убивает Короля Ночи, Дейенерис сходит с ума и сжигает всю Королевскую Гавань, а потом Джон Сноу её убивает. Бран становится королем. Скоростной рассказ старшего Чон остановить не успевает, отчего все спойлеры градом осыпаются на его тупую голову. — Ну ты и сука, Пак Чимин! — выдаёт он, всё услышанное переварив. — Всегда к твоим услугам, мудила! Они цепляются друг за друга ядовитыми взглядами, и Пак старается сохранить ненависть, озирая красивейший миндалевидный разрез и чёрные, как маслины, радужки. Он сдаётся первым же, потянувшись к книге из поясной сумки. И они не разговаривают ещё час, за исключением просьб пропустить в туалет и передать ланчбокс от аэрокомпании. Прочитав страниц двадцать, Пак понимает, что утомился, и подглядывает Чонгуку в телефон. Там Джон Сноу говорит, что не хочет быть королем, и трон по праву принадлежит храброй Дейенерис. Чон надеется, что Чимин соврал, и финал будет отнюдь не таким, как тот предсказал. — Хочешь посмотреть? — предлагает любезно Гук, протягивая старшему эйрподину. Тот пожимает плечами, будто ему всё равно, и берёт с чужих пальцев наушник. Чонгук хочет остановить этот миг и ещё несколько часов чувствовать тепло и нежность хёновой руки. Вместо этого он получает утешительный бонус — Пак пододвигается, чтобы лучше видеть происходящее на сравнительно маленьком экране, и размеренное его дыхание мажет по чоновой коже. — Мне так нравится Миссандея. Как жаль, что их с Червём планам не суждено сбыться... — Ну, всё! Хватит! — Чонгук вынимает из чужого уха свой наушник под заливистый хохот: — Ладно. Я больше не буду! Больше не буду! Что ж. Взяв с Пака клятвенное обещание молчать, донсен дарит ему второй шанс, и они вместе досматривают вторую серию. Потом — напряжённую третью, в которой один из спойлеров Чимина оказывается правдой. С каждой минутой сериала Пак становится к нему всё ближе — ради удобства, конечно же. И в какой-то момент Чон чувствует на плече тяжесть его головы. — Убе… — повернувшись, он обнаруживает дремлющего на нём хёна. Видимо, устал портить младшему просмотр сериала. Сопит он мирно, как ангелок, только из надутых губ его то и дело грозится вытечь слюна. Чонгук разворачивает выданный стюардессой плед и укрывает им старшего — простейшая забота о ближнем, он так воспитан. Аккуратно подняв тяжелую голову с плеча, Гук укладывает её на спинку чиминового кресла. Пусть спит и не мешает. Через секунду розововолосый вновь на него валится, точно мертвый. Чонгуку хочется ткнуть локтем парню в бок, чтобы тот наконец отъебался, но одновременно и не хочется. Устало он выключает серию, чтобы взглянуть на полутораметрового бесстыдника. Тот слюнявит ему брендовую футболку и даже бровью не ведёт. Красивый — пиздец! Розовые пряди, как в рекламе, изящно стелятся на чонгуковом плече. Этот цвет ему так идёт, так выгодно гармонирует с песочным оттенком кожи, что умереть от эстетического удовольствия хочется. Чон не в силах контролировать свои пальцы, что тянутся к чужому лицу, скользят от острого подбородка к высоким скулам, окунаются в розовую чащу волос. Чонгук любит его глазами, не оставляя без внимания ни единую деталь. Ненависть и обида испаряются в спёртом воздухе самолёта. Он просто хочет любить его сейчас, не думая ни о чем. Большим пальцем он проходится по мягким подушечкам губ, борясь с сомнениями. Можно ли? Нужно ли? Стоит ли оно того? Податливость чувственных губ его одолевает; Чонгук сдаётся. Наклонившись, он целует старшего сначала робко, еле ощутимо, смакует невообразимую сладость уст. Чувствуется слабый вкус выпитой Чимином колы, и Чон из чистого любопытства пробует ещё, на этот раз глубже. Языком он проталкивается в раскрытый навстречу рот, и мычит томно, потому что старший отвечает. Пак накрывает губы Чона своими, и ладонь его ложится донсену на шею. Абсолютному слиянию тел препятствует подлокотник между ними, который они оба ненавидят. Чимин вцепляется пальцами в густые каштановые волосы, сплетаясь с младшим языками. Он так безудержно жаждет оседлать его бёдра, не прерывая поцелуй, но рядом сидят ещё два человека, и от подобного они точно проснутся. Пак всхлипывает сдавленно, когда идеально длинные пальцы Чонгука проникают под плед и дотрагиваются до его паха. Он ёрзает на кресле, позволяя донсену вжикнуть молнией его шорт, погладить с нажимом его член через боксеры. Чимин задыхается в поцелуе, но прерывать его не намерен. Рука младшего обвивает его плоть, вынув из белья, и Пак думает о рисках. Он либо испачкает шорты, либо плед — ни то, ни другое не оптимально. Но ему так нравится плавное движение чонгуковой руки по его члену, так нравится его сила. Ствол Чимина тёплый и нежный до умиления — к влажной коже приятно прикасаться, но ещё приятнее ощущать, как Пак изнемогает от возбуждения. Чонгук отстраняется, чтобы посмотреть старшему в потемневшие глаза — стопроцентный секс с щепоткой мольбы и обожания. В салоне вдруг создаётся вибрация, сначала слабая, затем — сильнее. Турбулентность. Чимин вздрагивает от испуга, выпрямляясь в кресле. Чонгук смеётся над очаровательной реакцией, и руку убирает. Возможно, это знак свыше, и стоит остановиться. Несмотря на небольшую тряску, самолёт приземляется в ОАЭ успешно. В аэропорте Чимин, не упоминая о случившемся, предлагает обменять валюту и сразу же купить сим-карту, чтобы проследить за Кан Сыльги. Вечером в Дубае невыносимо жарко даже в футболке и шортах, кругом пустыня, застроенная высотками, и много «цветных» — в общем, всё как ожидалось. В такси Чимин чекает стори Сыльги, опубликованную десять минут назад. — Она в ресторане на том высочайшем небоскребе, — сообщает он, не отрываясь от телефона. Серьёзно, парень? Ты прилетел в другую страну и даже не хочешь ей полюбоваться? — А, да, я читал про него. Там есть всё: и апартаменты, и торговый центр, и ресторан, и смотровая площадка, — подхватывает Гук. В отличие от старшего, он увлечённо смотрит в окно машины. Город красивый, да, и бесспорно богатый. Само воплощение постиндустриальной эпохи. Не самое романтичное место на земле, но Сыльги вряд ли искала тут мужчину для «любви». В отеле, номер которого оказывается больше, чем чонгукова вилла в Майями, они оставляют багаж и наскоро переодеваются во что-то приличное. Они специально общаются мало, потому что во-первых приехали сюда решать важные вопросы, а не лясы точить, во-вторых… ну, он дрочил Чимину в самолёте, а это кошмар как неловко! На предложение Чонгука поесть перед «операцией» хён отвечает, что предпочтёт голову Кан Сыльги на ужин. Чон кровожадности старшего изумляется, но всё же следует за ним в знаменитую башню на сто двадцать второй этаж. — Вы резервировали столик? — пропевает по-английски мердотель. Чимин заговаривает раньше Чонгука, тем самым отбирая у него бразды правления в этой ситуации: — Наша подруга должна уже быть здесь. Кан Сыльги. Розововолосый настроен так решительно, что даже пугает. Чонгук с опаской разглядывает его непроницаемое лицо, пока мужчина у входа что-то ищет в своём обтянутом кожей журнале. — Следуйте за мной, пожалуйста — объявляет он улыбчиво, что-то в итоге найдя. И они следуют. Следуют и следуют до столика, за которым сидит мужчина средних лет в белой кандуре и… черт бы её побрал, Кан Сыльги! Честно говоря, Чонгук до последней секунды не верил в реальность этого плана, но вот она, перед ними, ошарашенная на них смотрит, молвя: — Чимин? Чонгук? Как вы тут?.. — Приветик, Сыльги! — Пак излучает фальшивое дружелюбие. Улыбается ей и её мужчине так широко, что, кажется, рот сейчас порвёт. — Поговорим? — О чем? — девушка выпучивает на них свои разукрашенные глаза, и реснички её накладные от шока едва ли не отклеиваются. — Да, так, пустяки! Много времени, не займёт. — Эмм… — Сыльги смотрит на своего ничего не понимающего друга и говорит ему «айл би ин э минут». Тот оглядывает двух парней перед собой и говорит смущенно «окей, щуэ». Девушка поднимается с места, обращаясь к Чимину: — Я вообще не ожидала вас здесь увидеть! Я так рада! — Сомневаюсь, — Чимин хватает её за локоть и ведёт в сторону WC. Там, в тёмном уголочке между туалетами для женщин и для мужчин он приставляет её к стене и спрашивает в лоб: — Это ты сказала Чонгуку, что я встречаюсь с мужчинами за деньги? — Что? — Сыльги начинает знатно потряхивать, и Чону её отчасти жаль. Но не когда она вдруг заявляет: — Я такого никогда не говорила! — Ты сказала, что ему предлагали деньги за встречу! — восклицает Чон. — Да, но… я не это имела в виду. Я имела в виду, что Чимин говорил мне. Но я не знала, правда ли это или нет... — Ты сказала Чимину, что мы переспали? — перебивает он её тут же. — А разве нет? Она изображает наивное удивление в лице, и в этот самый момент Чонгука осеняет. Боже, всё, что она когда-либо говорила; каждое слово, вылетевшее из этого пухлого рта — полнейшая ложь! Пока он пытается прийти в себя от ошеломительного открытия, Чимин резко вцепляется в её шею. Чонгук млеет так же сильно, как и Сыльги, судорожно хватающая ртом воздух. — Говори, блять, правду! Вы переспали? — Чимин-а, — шепчет Чон, пытаясь старшего угомонить. — Ты говорила, что он клеился к девчонкам, потом подсыпал тебе наркотики в коктейль. — Чего? — у Чонгука глаза почти вылезают из орбит, и останавливать хёна ему уже не хочется. Пусть придушит эту лгунью. — Ты же сама дала мне тот сок! — Ладно, блять! — хрипит девушка, тщетно пытаясь избавиться от сжавшей её шею руки. — Мы не спали, отпусти! Услышав желаемое, Пак её освобождает со словами: — Какая же ты сука! Та лишь дышит шумно и часто, уставившись на пару словно на смертных врагов: — Вы, блять, совсем свихнулись, педики ебанные? Вы хоть знаете, кто мой мужчина? Я только скажу, и он прихлопнет ваши задницы! — А ты скажешь ему, что лезешь в чужие отношения, тварь? — Чимин надвигается на неё снова, но в этот раз младший его перехватывает. — Чимин-а, перестань, не нужно! — приговаривает он, и кое-как уводит разъярённого парня из этого коридора. Розововолосый брыкается ещё некоторое время, возмущаясь, что Сыльги ещё и угрожать им надумала. Из ресторана они уходят голодные… хотя, это как посмотреть.