Черным по черному

Две недели. Ровно столько Йен просидел над старыми письмами от своего школьного поклонника. Он никогда не относился к ним всерьез, хотя его и интересовало, кто же их пишет. Это было мило и даже как-то забавно. Но сейчас никакого веселья он не испытывал. Йен вчитывался в каждое слово, перечитывал снова и снова все письма, начиная с самого первого и заканчивая оборванным посланием. Их писал человек, глубоко влюбленный в него, - это Галлагер понимал всегда. Но только сейчас он услышал в этих строчках мольбу о помощи. Адресант – глубоко несчастный человек, и это видно невооруженным глазом. «Когда я только взглянул на тебя, то понял, что встретил самого прекрасного человека во Вселенной. Ты, конечно же, на меня не посмотрел в ответ. Понимаю и не осуждаю. Ангелу не обязательно смотреть на то, что у него под ботинками» - письмо №1. «Я не писал на той неделе, прости. Иногда у меня случаются моменты, когда я не могу разговаривать с людьми, а мои письма – это тоже мой голос» - письмо №5. «Я так рад, что ты окончил семестр с хорошими отметками! Да, извини, я слежу за твоей успеваемостью… Тебе стоит подтянуть химию и математику. Я в них хорош, но предпочитаю это не показывать – мне нельзя выделяться» - письмо №6. «В Рождество я стоял под твоими окнами и видел, как ты улыбался в кругу своей семьи. У тебя потрясающие близкие» - письмо №11. — Я схожу с ума! – Йен громко засмеялся и потушил сигарету. Он взял в руки записку, которую он получил от неизвестного маньяка не так давно, уже зная, что ее написал Микки: «Не забудь обработать раны на локтях. Сожалею, что все-таки что-то осталось от нашей встречи». Почерки. Они. Совпадали. Возможно, в каких местах были не те завитушки, где-то буквы были наклонены не под тем углом, но и письмо, и записку писал один человек – в этом нет сомнений. — Нахуй это! – Йен скинул письма на пол и схватился за голову. — Эти письма не могли принадлежать Микки. Но что бы он не говорил, все указывало именно на то, что Милкович писал эти любовные послания, и Микки правда хотел, чтобы Йен об этом узнал, иначе бы не подсунул ему вторую часть письма. Галлагер взял свой телефон и зашел в Инстаграм, где в строке поиска попытался вбить имя Микки Милкович, но таких пользователей не оказалось. Тогда он перешел на страничку Мэнди, которая уже давно не обновлялась, но все еще была в сети, и попытался найти ее брата там. И всего на одной фотографии трехлетней давности был отмечен он. Микки на снимке почти не было видно. Весь кадр заполнял дым от сигареты, который выдыхал парень в капюшоне. Внизу была подпись: «Любимый ебанутый старший брат». Йен перешел на страничку отмеченного пользователя. Это была страничка Микки, в этом сомнений не было, но на ней не было его фотографий. Только одна. На ней Милкович стоял хмурый, как и всегда, и смотрел в камеру, прожигая голубыми глазами объектив. Его брови были нахмурены, а губы плотно сжимали неподожженную сигарету. Подписи не было. Все же остальные снимки в профиле – это здания, улицы, какие-то люди. И все это показано под каким-то странным углом, потому что, глядя на эти фото, у Йена по спине бежали мурашки. Все снимки мрачные, но невероятно притягательные. Он явно знал, что хочет передать через эти публикации. В них он снова слышал крик о помощи. Отложив телефон в сторону, Йен подошел к окну и посмотрел в сторону дерева, на которое указывал Микки, будучи в этой квартире. Там его не было. «Он не хотел меня убивать. Он сам меня боится» - подумал он и тяжело вздохнул. Йен прокручивал много раз их последний разговор и уловил явно вот что: Микки пригрозил ему, потому что знает, что Галлагеру опасно общаться с ним, он хотел, чтобы Йен ненавидел его, ведь так безопаснее. Йен вернулся обратно к телефону и набрал номер Люка, еще даже пока не представляя, что хочет ему точно сказать. Друг взял после второго гудка. — Мне нужна твоя помощь. Можешь прочесть кое-что и сказать, что думаешь? — И тебе привет, дорогуша. Видел время? Думаешь, я приеду к тебе в полпервого ночи для решения психологических загадок? – Йен промолчал. — Конечно приеду. Жди. Галлагер широко улыбнулся и отложил телефон, ожидая Люка. Тот приехал буквально за пятнадцать минут. На нем даже была его пижама под джинсовой курткой. Люк явно не хотел тратить время на сборы. Без лишних слов Йен передал ему письма, а сам ушел на кухню, чтобы приготовить им кофе. Ночь предстояла быть долгой, потому что Люк был лучшим на их курсе, и ему требовалось время, чтобы показать свои таланты. Парень сидел над старыми листками из блокнота долго. Он даже не показывал признаков жизни, пока, наконец, не ахнул. Это был первый звук с его стороны за последний час. — Чьи это письма? – спросил он, снимая очки. — Это неважно, скажи только, что видишь, чувак. Я понимаю, что он влюбленный и несчастный человек, но эмоции не позволяют мне взглянуть поглубже. — Он не просто несчастный. Блять, Йен, я думаю, ты не раз спасал его от самоубийства. Посмотри, - Люк взял одно из писем и стал читать. – «Я просыпаюсь и вижу лишь пустоту и никчемность этой жизни. Но взгляд на тебя – и я дышу», - Люк исподлобья глянул на друга, а затем взял другое письмо и снова стал читать. — «Думал сегодня подойти к тебе, но не смог. Снова. Черт, я так жалок, да?». — Не думаю, что этот человек задумывался о самоубийстве. Хотя теперь я уже ни в чем не уверен! — Я могу ошибаться, но в одном из писем он говорит о клетке, - Люк снова стал копошиться в бумажках, пока не нашел то, что искал. — Вот! «Отец за решеткой, но отчего-то я чувствую, что это меня заточили в плен железных прутьев, из которых мне никогда не выбраться. И даже единственный луч света в моей жизни мне не сможет помочь». — Я это читал. — И ничего не увидел? Я думаю, у него какое-то расстройство. Я не утверждаю! – тут же воскликнул Люк, увидев выражение лица Йена. — Это предположение, но где-то 70 на 30, что это правда. Он явно умный парень, он рассказывает тебе все, просто использует метафоры, которые трудно расшифровать. — Хуевый ты психиатр, - Йен со злостью схватил пачку сигарет и нервно закурил. — То есть ты утверждаешь, что худший кошмар моего юношества на самом деле был психически больным и умным чуваком, который всю жизнь был в меня влюблен, просто не знал, как это преподнести, поэтому измывался надо мной? – Люк жестом показал 50 на 50. — Заебись! – в ход пошла вторая сигарета. — Если не веришь моим… экспертизам, то давай отнесем письма профессору Корделл? Эта баба тебе с первого взгляда скажет, что я был прав. — Хватит уже и того, что я тебя в это ввязал. Спасибо за какую-никакую помощь, мужик. В долгу не останусь. По выражению лица Люка было понятно, что это явно не то, что он ожидал услышать. Этого парня вообще очень легко обидеть, особенно если не стремишься к этому. — Сообщи, если окажется, что я был прав, - с этими словами Люк встал с дивана и с гордо поднятой головой пошел к двери.

***

— Явился, - с ухмылкой произнес белокурый парень, открывая дверь шире, чтобы пропустить Йена внутрь дома. — Ты долго, я уже заждался, - Игги засмеялся, когда увидел удивленное выражение лица парня, — заходи уже. Йен вошел в дом Милковичей и в этот раз огляделся. Помещение не пахло жизнью, как будто здесь уже давно никто не ночует, только приходит поливать цветы. — Такое впечатление, что ты меня ждал. — Не я, - Игги провел гостя до гостиной, где в глубоком старом кресле сидел Микки, раздвинув широко ноги и сгорбившись. — Я, пожалуй, пойду. Дела, знаете ли, - оправдывался Милкович, но никто его уже не слушал, парни смотрели друг на друга, проникая взглядами под кожу. Йен присел на диван в самый дальний угол, чтобы чувствовать себя в безопасности, но рядом с Микки это никогда не удавалось. Они сидели в полной тишине и не смотрели друг на друга, будто боясь даже дыханием спугнуть собеседника. Йен не выдержал первым. — Не могу молчать, когда в голове столько вопросов без ответа, - он покосился в сторону брюнета, но тот как смотрел в пол с каменным лицом, так и продолжал это делать. — Ты играешь со мной, я понял, - легкая тень улыбки скользнула на бледном лице напротив. — Всегда играл. Йен смотрит прямо ему в лицо и пытается читать, как его учили в университете, но он будто забыл все, что только знал о психике людей. Микки глядит перед собой с ухмылкой и чуть нахмуренными бровями. Он молчит. И он спокоен, в то время как Галлагер сходит с ума, сидя напротив. — Ты знал, что я приду. — Это не вопрос. — А я и не спрашиваю. Ты знал. Но я боялся встречи с тобой, поэтому пришел сюда к Игги, но твой брат, как и ты, в этом доме уже не живет, поэтому он приехал сюда. Чтобы встретить меня. — Ты бы разочаровался и испугался, выйди я на порог вместо Игги, к которому ты ехал, - и снова эта хищная улыбка. — Зачем ты играешь со мной? – жалость в голосе и мольба в глазах. — Я не знаю, - Микки перевел на него взгляд голубых глаз. — Я не понимаю многого, Йен. Но я не хочу, чтобы ты меня боялся. Я не причиню тебе вред. — Да как я могу верить твоим словам! – Йен поднялся со своего места и подошел к креслу, где сидел брюнет. — То ты говоришь, что не тронешь меня, то убьешь, то опять не тронешь. Я запутался! Что, блять, тебе нужно от меня?! — Йен, я… — Что, блять, Микки? Чего ты хочешь от меня?! – перебив брюнета, кричит Галлагер, глядя прямо в голубые глаза. Микки улыбается, поднимается с кресла и, чуть сдвинув брови на переносице, касается губ Йена своими губами, но так аккуратно, что поцелуй можно назвать призрачным. Галлагер не отстраняется, а только, вытаращив глаза, глядит на лицо своего худшего кошмара, которое так близко к его собственному. Рука, закутанная в черную перчатку, ложится ему на живот, в губы повторно встречаются друг с другом без стремления углубить поцелуй. — Это ты писал те письма. — Ты говорил, что у тебя много вопросов, но пришел ты сюда со сплошными утверждениями, - Микки улыбается, да так искренне, что Йен сам невольно ловит себя на том, что кривит губы в ответной улыбке. — Ты не представляешь, сколько я мечтал об этом моменте блять, - эти слова Микки уже шепчет, по-прежнему улыбаясь. — Но ты не мой. Милкович поднимает глаза, и сердце Йена ускоряет ритм. Тот милый парень, который так робко пытался целовать его минутой ранее испарился. Перед ним снова тот холодный и таинственный Микки, которого он помнит. И парень недоумевает, как могут переключаться так стремительно личности. «У него есть какое-то расстройство» - проносятся в голове слова Люка, и Йен старается выкинуть их, встряхнув головой, но не выходит. — Я совершил ошибку, - твердо произносит Микки. — Когда? — Сейчас, - Микки смотрит на часы на запястье. — Я должен идти. — Стой! – Йен схватил парня за руку в надежде остановить его, но вместо этого нечаянно снял с него перчатку. И это стало точкой в их сегодняшнем разговоре. Микки тут же преобразился в лице, будто ему только что причинили неслыханную боль, раздев перед всем миром. Опустив глаза в пол, он быстрым шагом скрылся за входной дверью, оставив Йена в пустом доме с черной перчаткой, зажатой в руках.