Черным по черному

АМЕРИКА Никогда прежде я не видела страх в его глазах. Я запомнила это выражение лица на всю оставшуюся жизнь. Мне хотелось верить, что он не бесчувственный мудак, но подтверждение догадкам повергло меня в ужас. — Я видел его лицо. Я не прощу себе того, что сделал с ним. Я тут же впустила его. Ничего не спрашивала. Я приготовила ему кофе, даже не спросив, любит ли он его, а затем вернулась в гостиную, где он сидел на диване, нервно стуча по подлокотнику. Кофе был без сахара. Микки не пил без сахара. Три чайные ложки. Но я не знала. Никто не знал. Микки всегда был тайной, которую хотелось разгадать. Но я боялась, потому что уже тогда подозревала, что правда уничтожит меня. Я так его любила… Никто об этом не знал, потому что я боялась стать посмешищем. Подруги – осудят. Йен – возненавидит. Родители?.. Да какой подросток вообще будет рассказывать о том, с кем трахается, пока их нет дома? А я любила его всем сердцем. И черт возьми, как ненавидела себя за это. Я знала, что он не будет моим прекрасным принцем, но перед сном фантазировала о нашей свадьбе. Больная идиотка? Безусловно. Но мне хотелось верить, что я особенная для него. И таковой была. На самом деле была. Вот только не в том плане, в котором я мечтала быть. — Он ненавидит меня, - произнес Микки после долгого молчания. — Я не могу никому об этом рассказать, понимаешь? Но я видел его взгляд сегодня. Он никогда так не смотрел на меня. Я перешел черту, Америка, и я не знаю, что делать. Я не понимала ровным счетом ничего, но боялась уточнять. Микки я не боялась. Меня пугала правда, которую я могла услышать. — Что ты сделал? — Разрушил его жизнь. И теперь он уедет. Я слышал, как он говорил об этом. Он давно хотел, вот только сейчас решился наверняка. Тогда меня вдруг осенило, но Микки прервал меня. — Не говори ничего. Я поэтому и пришел к тебе. Я никому не могу рассказать, но сейчас мне нужна помощь, потому что, если я его потеряю…, - он говорил не о разбитом сердце или «я не смогу без него жить», которое говорят все тупые подростки. Он реально говорил о смерти. Мой друг был для него ниточкой, связывающей его с этим миром. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Я говорила серьезно, и Микки это знал. Он затем и пришел ко мне, потому что знал, что я не откажу. Он не пользовался моей любовью, но просил у нее услугу, за которую потом собирался отплатить. И он выплатил свой долг сполна. — Ты близка с ним. Я хочу знать, где он и что с ним, чтобы быть уверенным, что все хорошо. Я кивнула. Я действительно согласилась доносить на своего лучшего друга человеку, которого он ненавидит всем сердцем. Но Микки не был ему врагом, и я видела в его глазах, что он больше никогда не причинит ему зла. Урок был усвоен. В ту ночь он остался у меня. Мы не спали в одной постели, потому что Микки уснул на диване раньше, чем я успела вернуться с кухни с новой порцией горячего напитка. Я накрыла его одеялом и осмелилась поцеловать в макушку, а на утро от него остался только шлейф приятного парфюма. Йен никогда не знал, что я продолжала общаться с Микки. Скрывать это было легко, потому что рыжеволосый не заговаривал о нем, а зачем мне это делать? Милкович же, как и обещал, ничего плохого, да в общем-то и хорошего, Йену не делал. Он наблюдал издалека, но не приближался. Я помню день его выпуска. Он тогда был мрачнее тучи. Получил свой аттестат с отличием и смылся. Увидела я его спустя почти год. Микки явился с букетом пионов на порог моей общажной комнаты. Мои соседки все тогда слюни попускали на него, а он показушно и как-то неожиданно поцеловал меня прямо в губы, за что получил пощечину. — Какого хуя? — Да блять, какого хуя, Микки?! – закричала я на парня, чувствуя, как слезы жгут глаза. Он извинился за долгое отсутствие, но причину не назвал. Сказал лишь, что не может теперь так спокойно наведываться в гости к старым друзьям. Я тогда не поняла, что это значит, и фальшивые права с чужим именем меня не натолкнули на разгадку тайны. — Он поступил на психиатра. Много трахается. Очень много трахается. Живет все там же. Что ты еще от меня хочешь? — Я знаю, что я козел и все дела. Но я могу загладить свою вину, только скажи, что ты хочешь, Мери. — Я хочу кого-то в тысячу раз лучше тебя, чтобы наконец перестать тебя любить, ебанный ты говнюк! — Хорошо. Никогда прежде я так не смеялась, как в тот день. Микки Милкович найдет мне супер-крутого парня? Что? Вы серьезно? Какой телефон у психбольницы? А через неделю ко мне в парке подошел Александр. Русский молодой человек ростом 187 сантиметров. Белоснежные мягкие волосы, ослепительная улыбка, пленительные серые глаза и потрясающее телосложение. Он смешно шутил, делал комплименты, в меру флиртовал, был учтив и любезен. Он заканчивал медицинский и шел на красный диплом, и его уже ждали на работу реаниматологом и анестезиологом в трех больницах, хоть он еще и студент. Много читает, занимается спортом, пьет по праздникам в малых количествах. Умеет играть на гитаре, а по воскресеньям занимается йогой в парке. Обожает собак, и очень любит своего корги Фиппи. Это был идеальный парень. И у меня не было сомнений, что наша с ним встреча – заслуга Микки. Ал стал для меня любовью всей жизни. Я сумела забыть Микки и всех, кто был у меня за все время. Он был идеальным, и я старалась ему соответствовать, хотя он любил меня любой. Мы съехались, и жизнь начала налаживаться. В учебе я не преуспевала, как и всегда, зато на личном фронте все было как в сказке. Ал сделал мне предложение, и я сказала «да». Что еще я могла ответить человеку, которого люблю всем сердцем. Йен тогда съехался с Германом, и он сиял так ярко, что затмить его могло только мое обручальное кольцо. Тогда и появился он в последний раз. Я ждала Йена в студенческом кафе, чтобы немного поболтать о подготовке к свадьбе. В последнее время мы виделись крайне редко, и такие моменты пустой болтовни были очень ценны для нас. Но Галлагер имел привычку опаздывать, поэтому мне всегда приходилось его ждать. Как и в этот раз. Я узнала прикосновение Микки сразу, как только он дотронулся до моего плеча. И дело не в том, что эти кожаные перчатки трудно не узнать, а в каком-то обжигающем холоде, которое дарили его прикосновения. Я будто почувствовала, что все мое плечо и рука плоть до локтя покрылись тонким слоем льда. Я не могла даже повернуть голову, чтобы убедиться в своей догадке. — Привет, - он вышел из-за моей спины и присел на стул, предназначенный для Йена, который должен был подойти с минуты на минуту. Вот это будет встреча. — Что ты здесь делаешь, Микки? – спросила я шепотом, будто боясь, что нас могут услышать. — Давно не виделись. — Я не скучала. — Я тоже, - ответил парень. Он никогда не умел врать. Он изменился, хоть и не сильно. На лице была легкая щетина, из-под черной кепки торчали прядки черных волос, а под глазами красовались черные синяки. Вылитый призрак, который с каждым годом все больше походил на мертвеца, чем на живого человека. Но он был все так же прекрасен, как и прежде. Возможно, виной всему ледяные глаза, которые, как бы ты не пытался их избегать, всегда тебя находят. — Скоро Йен придет, - произнесла я, оглядываясь назад. Я не хотела этой встречи, потому что знала, что ничего хорошего она не сулит. — Он задержится. Этот его парень не отпустил его без секса, - отвращение в его голосе было не скрыть. Микки знал про Германа. И я уверена, что знал он даже больше, чем я и Йен вместе взятые. И он явно не в восторге, что Йен запал на него. — Йен счастлив, и ты должен с этим смириться. Ты обещал, что, если я буду тебе помогать, ты ничего плохого ему не сделаешь. Так что не смей лезть в их отношения, слышишь? Йен впервые по-настоящему влюбился, и Гера потрясающий парень, лучше для него половинки и быть не может. Если ты что-то испортишь, я обещаю, что не оставлю это просто так, Микки. Не смей портить его жизнь! – говоря все это о Йене, я в каком-то смысле говорила и о себе тоже. Микки это понял, поэтому и улыбался, как придурок. — Я просто хотел поздравить тебя с помолвкой, Америка, - он улыбнулся самой очаровательной из своих улыбок. Я не знала, что сказать. Сидела и хлопала глазами, как тупоголовая кукла. Впервые в жизни Микки Милкович пришел ради меня? Я не могла в это поверить. Но его глаза были настолько искренние, что я просто не могла усомниться в правдивости его слов. И опять же Микки никогда не умел врать. — Я знаю, что ты поспособствовал нашей встрече с Алом. — У тебя есть доказательства? — Доказательства? Я и без них это знаю. — В последнее время я все чаще обращаю внимание на доказательства. Знаешь, нет их – нет и поступка. Я не поняла смысла его слов, а Микки было и плевать. Он будто это сказал для себя, а не для меня. — Где ты был все это время? — Неподалеку. — И это все, что ты можешь сказать? — Я надеюсь, что ты счастлива, Америка. Ты хорошая девушка. Мне хотелось плакать и смеяться. Вся эта встреча была абсурдной. Будто одна из страниц моего дневника, который я вела в школе, стала реальностью. Микки Милкович никогда не заботился о моих чувствах. И он не должен был начинать это делать. — Я счастлива, правда, - Микки кивнул. — И Йен тоже. Герман действительно хороший парень. — Я не лезу, Мер. Зачем ты мне все это говоришь? — Потому что я вижу, что тебе больно. Но ты обещал, что счастье Йена будет превыше всего. — Так и есть, - улыбка с его лица спала, и я увидела, что скрывалось за ней – маленький мальчик с разбитым сердцем. — Ты хорошо справлялся все эти годы. Не испорти ничего, Микки. — Не испорчу, - голос становился все грубее и холоднее. — Он счастлив. — Я знаю! – он ударил кулаком по столу, и посетители в кафе обратили свое внимание в нашу сторону. — Ты лезешь не в свое дело, Мер. — Прости… — Я знаю, что ему лучше без меня. И этот Герман, возможно, делает его счастливым. Я просто приглядываю за ним. — Это не нормально, Микки. Ты должен его отпустить. Йен никогда не сможет полюбить тебя, ты же знаешь. — Знаю, но отпустить не могу. Я ничего не испорчу, Америка, обещаю. Его взгляд упал на кого-то за окном, и он улыбнулся. Это Йен спешил на встречу ко мне. — Боюсь, это наша последняя встреча, Америка. Спасибо, что была со мной. Ты хорошая девушка. — Прощай, Микки. И он ушел, да так быстро, что Йен ничего даже не заподозрил. Он со спокойной улыбкой присел на стул, где минутой ранее был Микки, и совершенно не догадывался, что произошло и почему я была так расстроена. Пришлось соврать, что я загоняюсь по поводу свадьбы. Он поверил. Я верила, что Микки сдержит свое слово, потому что он всегда это делал. Вот только я и подумать не могла, насколько этот парень любил моего лучшего друга. Ради него он пошел на необдуманный риск. И теперь я не могла ему никак помочь, даже если бы попыталась. Микки обещал, что ничего не испортит, но не сдержал слово. Впервые в жизни. Его любовь оказалась выше принципов. Я не знаю, как это произошло, но он выдал себя, и что еще хуже – признался Йену в своих чувствах. Что в этом страшного? Я знаю этого рыжеволосого чудика лучше многих людей. Он никогда не полюбит по-настоящему Микки. И это его погубит.