Черным по черному

Две недели постельного режима, и уже можно заказывать гроб. Так скучно Йену не было никогда. Он в общем-то и не помнил, чтобы так долго болел. Всегда Галлагеры со всеми болезнями справлялись одинаково — забивали хуй. И как-то это даже срабатывало долгие годы. Но жизнь в комфорте сделала из Йена неженку, к которой любая зараза липнет. В сотый раз переключая каналы и убеждаясь, что ничего интересного по телевизору не идет, Йен отбросил пульт в сторону и завыл так громко, насколько позволяла больная глотка. — Тебе что-нибудь еще нужно? — Гера был все время болезни своего парня приветливый и милый, как и всегда, но в последнее время нервы сдавали даже у него. — Я связался с Фионой, она сказала, что сегодня придет Лип. — Снова кидаешь меня, да? — хриплым голосом прокричал Йен, злобно глядя на парня в дверях. — Слушай, я сидел с тобой почти две недели, но мне нужно работать, а еще сессия на носу, — Гера подошел к парню и чмокнул его в лоб. — Я вернусь вечером, не скучай. Врач сказал, что это вирус ходит по Чикаго и что скоро все пройдет, вот только Йен уже не верил ни во что. Тело горело от температуры, горло разрывал кашель, а нос совершенно не желал качать воздух из-за насморка. Он чувствовал себя овощем, не способным даже преодолеть расстояние от дивана до туалета без нытья и кряхтения. Именно поэтому в лишний раз он предпочитал потерпеть, чем вставать. Йен медленно умирал. Или по крайней мере он так думал. Лип пришел около двенадцати. К тому времени Йен уже был готов звонить в похоронное бюро. С братом они не виделись уже около месяца. Причем тогда они встречались не при самых хороших обстоятельствах. Сейчас Йен вспоминает с отвращением то свое состояние, те слезы и жалобы. Он выпил около литра водки и блевал полночи, обещая самому себе больше никогда не пить. Он ненавидел себя за то, что позволил Липу жалеть себя, что дал слабину. Но в тот день Йен верил, что, кроме брата, никому не может больше доверять. — Чем займемся? – Лип поставил перед братом кружку чая с вареньем, а сам взял себе пива. — Гера сказал, что я должен тебя развлекать. — Лучше бы дал пива, предатель. Тошнит уже от чая. — Хочешь скорее поправиться — пей, что дают. Ну, так что? — Я спать буду, ты делай, что хочешь, - Йен отодвинул принципиально чай и развернулся к брату спиной, показывая тем самым свое нежелание с ним больше разговаривать. — Брось, Йен. Давай поговорим хотя бы. Мы с тобой не говорили с того самого дня. — И я не желаю вспоминать тот разговор. — Уверен, что не хочешь поговорить о том, что ты тогда сказал? Йен промолчал, наигранно захрапев. Даже несмотря на алкоголь в крови тогда, он помнит, что говорил. И, конечно, он знает, о каких словах говорит Лип. — Я должен остановиться, но блять не могу, понимаешь? — вытирая рот от извержений своего желудка, произнес Йен. — Ты это о чем? Если о блевотине, то ты чертовски прав, приятель. — Он убийца, но мне нужны доказательства, понимаешь? — Лип с опасением глянул на брата, который вновь отчистил желудок. — Я больше не боюсь, он ничего мне не сделает, я знаю, — Йен притянул брата к себе ближе за подол рубашки. — Он любит меня. Только это секрет, ладно? Лип никуда не уходил весь день, хоть Йен и всячески пытался его прогнать своим поведением. Это бесило кучерявого Галлагера, но он слишком хорошо знал своего брата. Они так и не поговорили о тех словах, потому что Липа сменил Гера в шесть часов, как он и обещал. Герман по виду был не особо рад своему возвращению домой. Болеющий Йен Галлагер — худшее зло на планете Земля, вот только он сам об этом и не догадывается. — Как прошел твой день? — Герман попытался выдавить улыбку, но судя по гримасе отвращения Йена ему это не удалось. — Развлекались? — Не сдох и на том спасибо, — Галлагер включил телевизор так громко, насколько позволяли колонки. — Йен, соседи будут жаловаться. Сделай тише, — Йен проигнорировал просьбу. — Детка, пожалуйста, я так устал на работе… Но рыжеволосый будто специально игнорировал своего парня, переключая каналы, пока нервы Германа наконец не лопнули, и он не выхватил пульт у него из рук. — Какого хуя, Гера? – закричал Йен, подскакивая с дивана. — Я попросил тебя сделать тише. — Я не слышал блять! — Потому что телевизор орал как резанный! — Иди нахуй, Гера, со своим телевизором! Йен схватил с дивана свой плед, закутался в него и поплелся в зону кухни, чтобы достать себе чего-нибудь из холодильника. — Ты издеваешься? Я блять не сплю по ночам из-за твоего кашля, а ты собрался пить пиво из холодильника? — Я куплю тебе беруши. Хотя ты так орешь, что скоро они понадобятся мне! Герман выхватил бутылку из рук парня и тут же разбил ее о паркет. Этот поступок чуть отрезвил Йена, и на пару минут в воздухе повисло молчание. Затем Галлагер изменился в лице, нахмурил брови и прошел мимо Геры, вернувшись на диван. — Прости, я не должен был…, — Герман прикрыл глаза и соединил пальцы на переносице. — Не извиняйся. Лучше убери осколки. Герман так и поступил. Он убрал то, что осталось от бутылки пива, а затем принял решение уйти сегодня в ночную смену. Йен отреагировал на эту новость положительно. Разговаривать и выяснять отношения у него не было сил. Когда Гера ушел, парень уснул. Он даже не помнит, как это произошло. Он просто прикрыл глаза, потому что у него очень болела голова, и почти сразу он погрузился в безмятежный сон. Пробудиться ему пришлось из-за жуткого холода, пробравшегося ему под одежду. Йен весь дрожал, и плед никак не спасал ситуацию. Казалось, мурашки покрыли все его тело, и он не мог даже протянуть руку вперед, чтобы взять градусник. Но он все же сделал это и через несколько минут увидел не очень красивые цифры. 39 и 2. И, если честно, он не помнит, чтобы температура его тела когда-нибудь превышала отметку 37 и 3. На лбу выступили капельки холодного пота, а в глазах потемнело, когда он поднялся с дивана и, дрожа от холода, пошел за своим телефоном. Никогда прежде он не задумывался, как далеко расположены в их квартире гостиная и спальня. А ведь когда они ее выбирали, Йен говорил, что здесь мало места. Вернувшись на диван с телефоном, Йен принялся искать в Интернете методы борьбы с температурой. Что там только не было… Какая-то Лайза даже советовала натереть грудь чесноком и водкой и лежать в хорошо проветриваемом помещении. Но были и полезные статьи. В одной из них он увидел название препарата, который как раз был в их аптечке. Его Йен и принял, а затем заблокировал телефон, чувствуя, как свет от экрана вызывает у него тошноту. Уснуть Йен не мог. Все тело по-прежнему трясло от холода, будто окон в квартире не было в помине. Так плохо ему еще не было никогда. Он смотрел на электронные часы, и в глазах двоились зеленые цифры. 2:26 ночи. Йен вновь разблокировал телефон и пролистал контакты. Он злился, казалось, на всех своих знакомых и родственников, поэтому не хотел обращаться к кому-то из них за помощью. Это бы означало, что он признает себя мудаком, коим его все считают. Но взгляд вдруг упал на знакомое имя, и азарт забушевал в крови. Он начал набирать сообщение, а затем тут же заблокировал телефон, ожидая ответа. Он последовал спустя пару минут, несмотря на поздний час и их последнюю встречу. {От Йена} Славная ночь, да? Прости, если разбудил, но я тут умираю, и я не знал, кому еще написать.

{От Микки} Я не приду.

{От Йена} Прости за нашу последнюю встречу, Микки, но мне правда очень плохо, а я совсем один. Я даже не знаю, что делать.

{От Микки} Ты не должен был вести себя как долбоеб со всеми, если не хотел, чтобы тебя бросили одного подыхать.

Йен прочитал последнее сообщение и со злостью отправил ответ, а затем и вовсе откинул мобильник в сторону. {От Йена} Спасибо блять за помощь, Милкович. Ты все тот же мудак, и ничего это не изменит. Сначала Галлагер думал, что у него от температуры начались галлюцинации, но ему все же пришлось поверить в реальность происходящего, когда холодная чужая ладонь легла ему на лоб. Микки не произносил ни слова. Сначала он посмотрел на градусник, лежащий на столе, затем громко цокнул и быстрым шагом направился в спальню, а вернулся оттуда с одеялом в руках. Йен смутно помнит, что тогда происходило, потому что перед глазами все плыло, а в голове была полная каша, будто он выпил больше литра водки. Милкович закутал его в два одеяла, подоткнул во всех местах, особое внимание уделив ногам. Наверное, Йен был тогда похож на гигантского ребенка в пеленках. Затем брюнет достал из кармана какие-то таблетки и почти насильно заставил парня их выпить. Холод сменился жаром, и Йен чувствовал, как буквально сгорает изнутри. Но все его попытки вырваться из плена одеял оказались безуспешными. Милкович следил за ним и каждый раз предотвращал его бегство. А затем он уснул. Парень сам не помнит, как провалился в сон, но это действительно случилось, хотя при такой температуре он был уверен, что это бесполезно. Очнулся он через два часа, и за окном уже постепенно светало. Он по-прежнему был закутан, а на ногах были теплые носки, о появлении которых он не мог вспомнить. Жар прошел, но все его тело было липким от пота, и чувствовать это было омерзительно. Микки поблизости не было. Йен убрал жирные прядки волос со лба и чуть привстал, чтобы откинуть одно одеяло в сторону. Тогда он и увидел его. Милкович курил возле окна, выдыхая табачный дым в приоткрытую форточку. Йен не мог поверить, что он остался, что он до сих пор был здесь и следил все это время за ним, не смыкая глаз. Микки выбросил окурок в форточку и закрыл ее. Он медленно подошел к ошалевшему Йену и дотронулся ладонью до его лба. В этот момент Галлагер почувствовал уязвимость. Но не свою. Микки был без перчаток, и он доверял ему, касаясь. Удостоверившись, что жар спал, Микки кивнул, а затем пошел на кухню. Через пару минут он принес большую кружку с какой-то непонятной жидкостью внутри. По запаху Йен определил, что там точно был мед и, возможно, варенье. — Мэнди верила, что эта гадость поднимет на ноги любого. На вкус не так ужасно, как выглядит. Это чай с малиновым вареньем, медом и молоком, — парень слегка улыбнулся, рассказывая все это. Он впервые что-то сказал с момента своего появления этой ночью. Йен выпил все без остатка. Он верил, что в какой-то степени это небольшая плата за эту ночь. — Ты должен поспать, еще очень рано. — Ты ведь не уйдешь, если я усну? — А ты не хочешь, чтобы я уходил? Йен ничего не ответил. Он просто прикрыл глаза и снова провалился в сон. Он видел черную машину там, но не мог разглядеть водителя. Она остановилась прямо перед ним и не уезжала, хотя дорога была широкая. Он долго стоял перед ней и пытался понять, кто за рулем, но ничего не было видно. А затем он почувствовал холод, который проник буквально под кожу, и губы, что оставили горячий влажный поцелуй на его шее. От этого он проснулся и сразу принялся разглядывать помещение, в котором находился. Кружки на столике уже не было, а одеяло не валялось возле ног. А у окна стоял не Милкович, а Гера. — Я разбудил тебя? — с беспокойством спросил он и присел на корточки возле дивана. — Вовсе нет. Мне просто приснился странный сон. — Это все из-за температуры, наверное. Прости, что оставил тебя, я не должен был, — Герман поцеловал парня в лоб, но эти губы были холодные и сухие. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — У меня был жар ночью, думал, что с ума сойду. По-моему, даже какие-то галлюцинации были, - Йен еще раз осмотрелся, ища глазами хоть какое-то напоминание о ночном госте. Не было ничего. — Мне так жаль, что меня не было рядом. Почему ты мне не позвонил? — Йен промолчал, закрыв глаза. Неужели Микки ему лишь почудился, и все это был сон? — Ладно, отдыхай, детка. Я буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится. Герман поднялся на ноги и пошел на кухню. — Йен? – послышался его голос. — Откуда у нас эти варенье и мед? Во рту вдруг явственно ощутился привкус того чая, и Йен невольно улыбнулся. Микки не был сном, и их встреча ночью была реальна. — Лип притащил, - коротко ответил парень, подавляя улыбку. А затем завибрировал его телефон, и Йен увидел сообщение. {От Микки} Выгляни в окно. Наверное, он поднялся слишком быстро, потому что в глазах резко потемнело, но ему не терпелось выполнить просьбу Милковича. Йен подошел к окну и увидел его. Он стоял возле дерева и смотрел прямо на него. {От Микки} Я же обещал, что буду рядом. И он был рядом, хоть Йен и не помнит, чтобы Микки давал это обещание. Он стоял прямо там, под деревом, что уже почти полностью осыпалось, и смотрел на него. Он не ушел. — Ты ведь не уйдешь, если я усну? — А ты не хочешь, чтобы я уходил? Йен ничего не ответил. Он просто прикрыл глаза и снова провалился в сон. Микки подошел к нему ближе и спустился на колени перед диваном. Он смотрел на него, на его ресницы, что подрагивали во сне, на легкую улыбку на губах, на волосы, что беспорядочно лежали на подушке. В который раз он не смог удержаться и провел ладонью по рыжим прядям, слегка расчесывая их. А затем наклонился чуть ниже и поцеловал его в шею. Быстро, почти незаметно. Но он не смог устоять. — Я буду рядом, Йен. Всегда.