Черным по черному

Йен никогда не был на настоящей свадьбе, поэтому все для него представлялось как в сказке. Везде цветы, украшения, красивая музыка, люди в официальных костюмах, подарки, угощения и, конечно, она — изюминка всего торжества, Америка. Он не мог оторвать от нее глаз, когда она появилась под руку с отцом у алтаря. Она была так прекрасна! Йен видел и до этого платье, которое Мер выбрала, но сегодня оно как будто было в сотню раз прекраснее. Она была в сотню раз прекраснее. Галлагер смотрел на нее весь вечер и не мог поверить своим глазам. Для него это было все равно, что отдать Дебби замуж. Америка была для него очень близким человеком многие годы, хоть и не все всегда было гладко. Герман несколько раз благодарил Всевышнего за то, что он додумался взять не один носовой платок. Йен плакал постоянно: на церемонии, на первом танце, на вручении подарков, на своей поздравительной речи, на выносе торта. Ливай всегда знал, что его парень сентиментальный, но не до такой степени. Поэтому, когда Йен утер нос в очередной раз, Герман даже не сдержал смеха. — Думаете, все проходит хорошо? – с ноткой тревоги в голосе спросила Америка, крепко сжимая ладонь своего новоиспеченного мужа. — Издеваешься? Ребят, все замечательно. Можете со спокойной совестью уезжать в свое свадебное путешествие, - Герман похлопал Ала по плечу. — Спасибо вам, парни. Надеюсь, в следующий раз будем гулять уже на вашей свадьбе, - Ал подмигнул Йену, который аж подавился своей канапешкой. — И я не шучу. Хватит вам уже тянуть. Вы лучшая пара из всех, что я знаю. — Думаю, это вопрос времени, - Герман приобнял своего молодого человека, будто не замечая, как высказывание Александра повлияло на Йена. — Долгого времени, - не удержался Галлагер и все же вставил свое слово, после чего все неловко замолчали. Не растерявшись, Америка извинилась перед мужем и, схватив Йена за руку, потянула его на улицу для разговора. Разумеется, ее не особо волновало то, что друг только что ляпнул. Она хотела обсудить кое-что, что тревожило ее уже долгое время. Они, конечно, помирились после того разговора о Микки, но Америка все равно чувствовала напряжение. — С тобой все в порядке? – спросила она, закуривая вместе с парнем. — Да. Почему спрашиваешь? — Меня не будет почти месяц, и я надеюсь, что ничего не изменится за это время. Хорошо? — О чем ты блять, Мер? – Йен засмеялся, но, увидев выражение лица подруги, унял веселье. — Ты слишком быстро простил меня… — Слушай, давай не будем. — Нет, я не могу уехать с этим камнем на сердце, Йен! Я не буду спрашивать тебя, общаешься ты с ним или нет, и что происходит между вами, хотя я вижу, что ты стал… другим. Я лишь попрошу тебя не делать глупостей. Я люблю тебя, Йен Галлагер. — Я тоже люблю тебя. — И Герман тебя любит, - вставила резко девушка. — Никогда не забывай об этом. Что бы не происходило сейчас с тобой, ты должен помнить, кто по-настоящему тебя любит. И кого любишь ты. Вместо ответа Йен просто молча кивнул. Америка читала его как раскрытую книгу, поэтому что-то отрицать перед ней было бессмысленно. Возможно, она не знала, что именно происходит, но она видела перемены в душе друга. Те, что могли перевернуть всю его жизнь с ног на голову. Все гости проводили молодоженов в свадебное путешествие и продолжили веселиться. Йен же с Германом решили пойти домой. Ресторан, в котором они были, находился не так далеко от их дома, поэтому они шли пешком. Молча. Все время. Но как только они переступили порог квартиры, Герман сдался. — Ты не хочешь выходить за меня? — Что? Блять, что?! — у Йена чуть мозг не взорвался от этого неожиданного вопроса. Он и не думал, что его пьяный высер так загрузит Геру. — К чему это сейчас? — Я видел, как ты отреагировал на слова Ала. Будто одна только мысль связать со мной жизнь тебе противна! — Ты переворачиваешь! Я просто был не готов к этим словам. Серьезно, Гера? Ты же знаешь, что я тебя люблю! — Тогда почему ты не хочешь выйти за меня? — Да я блять хочу! — Так, ты выйдешь за меня замуж? — Да! Они посмотрели друг на друга и сами не поняли, что произошло. Они просто набросились друг на друга, стали срывать одежду и быстро двигаться в сторону спальни, не прекращая ласк и поцелуев. Это было какое-то безумие. — Подожди, так я не понял, кто кому кольцо должен? – смеясь, прошептал в губы парню Йен. — Ты об этом сейчас хочешь поговорить? — Герман спустился на колени и стал поспешно стягивать с любимого штаны вместе с трусами. — Ох, нет. Конечно, нет, - Йен улыбнулся и зарылся пальцами в волосах Геры, притягивая его голову ближе к паху.

***

Когда Микки высадил его из машины и с улыбкой сказал «до скорой встречи», Йен подумал, что брюнет свяжется с ним через день, может, два. Но прошла неделя, а Милкович по-прежнему был вне зоны доступа. Конечно, рыжий помнил, что Микки говорил про «залечь на дно», но его терпение уже начинало лопаться. Это не объяснить. Можно назвать это любопытством, азартом, расследованием. Как угодно, только не изменой. Йен верил, что то, что он делает и чувствует к Милковичу, изменой назвать невозможно. Да и что он в общем-то чувствовал? Ему нравилось проводить с брюнетом время, но лишь потому что он хотел его раскрыть, узнать ближе. Конечно, рано или поздно он положит этому конец. Просто… не сейчас. Он еще так много не знает о Микки Милковиче! Но это не измена. Единственное, что не сходилось — это те два поцелуя. Их Йен объяснить не может. Сначала он оправдывал себя, что таким образом он расположил к себе Микки. Потом рассказывал сам себе сказки о чистом любопытстве. Но все это была ложь. Но не совсем. Йен действительно хотел через близость в виде поцелуя показать Микки, что он может ему доверять. Но вот то, что произошло в ходе всего этого стратегического плана, объяснению не поддается. Так или иначе, Микки не объявлялся неделю, и разум спихнул все неожиданно нахлынувшие чувства Йена на полный бред, вызванный платоническим влечением. Отрицать было сложно – Микки был сексуален. Но такие никогда его не привлекали. Йену нравится покой, стабильность, уверенность… Или все это нравится Гере? Он запутался и не хотел больше вообще об этом думать. Сложить в далекий пыльный ящик и забыть о его существовании. План был идеальный. До этого злополучного сообщения рано утром. {От Микки} Если ты все еще хочешь меня узнать, я не возражаю. Только блять пошевеливайся, принцесса. Я жду. Никаких объяснений. Что? Где? Как? Йен чуть не выплюнул обратно в кружку свой кофе, но сдержался. Хотя замешательство на его лице было очевидно. Хорошо еще, что Гера был в спальне, дожидаясь, пока его молодой человек уйдет в универ, чтобы закрыть за ним дверь. — Детка, я ушел, - прокричал Йен, в сотый раз просматривая сообщение, пока надевал на голову шапку. В Чикаго все больше ощущались холода. — Удачи на занятиях. Люблю тебя! — Взаимно. Микки не нужно было ничего уточнять, потому что он контролировал ситуацию. Всегда. Просто вот Йен все никак не мог это запомнить. Брюнет подъехал к его дому и, открыв окно, посмотрел на Йена с улыбкой. Он был неимоверно хорош, хотя вроде бы ничего сверхъестественного в нем не было сегодня. Просто волосы были не уложены, и ветерок сам формировал из них прическу. Просто горящие голубые глаза. Просто сигарета, зажатая между татуированных пальцев. Просто темно-синий свитер и черная косуха явно не по погоде. Просто он был очень горяч. — Хей, - Микки приподнял брови вверх и оценивающе оглядел Йена. От этого Галлагер ощутил себя на каком-то модном шоу, и очень скоро ему скажут, что он ошибка моды. Ведь он явно сегодня проигрывал на фоне брутального Микки Милковича, которому и холод ни по чем в его мустанге. Блять, с каждой секундой он становился все сексуальнее. — Мне нужно на учебу, - Йен невольно опустил глаза в пол и переступил с ноги на ногу. Больше всего ему сейчас хотелось натянуть шапку по самый подбородок. — Уверен? Я планировал заскочить в одно место. Хотел, чтобы ты поехал со мной, - Микки то ли играл, то ли заигрывал с ним — Йен не мог уловить. Ему просто было жутко не комфортно от того, что наверху спит Гера, которому он сказал, что любит его, а здесь внизу парень, от одного вида на которого сегодня у Галлагера встает член. — Предложение одноразовое, Галлагер. — Что это за место? – оборона постепенно начала падать. Любопытство было сильнее его принципов. — Узнаешь. Отбросив все посторонние мысли в сторону, Йен плюнул на все и сел в машину. Наверное, он об этом пожалеет. Да нет, он точно об этом пожалеет. Но что уже об этом думать? Он сел в машину и выбрал провести очередной сумасшедший день с Милковичем. — Так, куда мы все-таки едем? — спустя минут десять молчания все же спросил Йен, на что Микки засмеялся, но ничего не ответил. Вместо этого он включил музыку, тем самым показывая, что разговаривать не намерен. Пока. Через некоторое время Галлагер начал догадываться, куда они едут, когда Микки повернул в сторону Саутсайда. — Ты везешь меня к себе домой, да? Ну, конечно! Ты хотел рассказать о себе, поэтому очевидно, что мы едем к тебе. — Ты когда-нибудь затыкаешься вообще? – Микки вновь звонко засмеялся. Что-то с ним было не так. Он не только выглядел иначе, но и вел себя. Все время улыбался, смеялся, вел себя непринужденно. Микки будто был другим человеком, но Йен не понимал причину. Вскоре они остановились возле старого дома Милковичей. Раньше это место было одним из самых популярных, тут постоянно проходили какие-то вечеринки, а теперь он стоял пустой, нежилой, мертвый. — Идешь, Галлагер? – Микки протянул Йену руку и смущенно улыбнулся. Несколько секунд Йен не знал, что делать, потому что осознание происходящего накрыло его слишком резко и неожиданно. Микки протягивал ему свою голую ладонь в приглашающем жесте, улыбался и вел себя так, будто все в его жизни теперь имеет смысл. А с недавних пор Йен знает, что ее смыслом для брюнета был именно он. Блять, Микки считает, что все его мечты становятся явью. Но Йен не мог теперь давать заднюю. Если бы он попытался сейчас сказать Милковичу, что все не так, что их поцелуи и разговоры на самом деле ничего не значат, брюнет навсегда закрылся бы от него. Снова. И в этот раз Йен не смог бы еще раз расположить его к себе. Йен взял Микки за руку и тут же ощутил, как расслабился брюнет, когда почувствовал тепло его ладони. «Блять, вот это я влип», - подумал рыжеволосый, когда они вместе вошли в дом. — Я ненавидел это место всю свою жизнь. Но при этом не хотел уезжать в интернат. Мама сказала, что, если не уеду, Терри убьет меня. — Она сказала это, чтобы убедить? — Думаю, просто озвучила правду, - Микки резко погрустнел, а затем завел рыжика в одну из комнат. — Здесь я прятался всю свою жизнь. До интерната я вообще почти не выходил из этой комнаты. Даже разговаривал редко. Я представлял, что это мое личное государство, в котором правлю я и живу только я. Но иногда в дипломатических целях ко мне наведываются правители других стран, и я обязан принимать их радушно, чтобы не было конфликтов. Меня забавляла эта игра, а всех остальных жутко бесила. Йен оглядел комнату беглым взглядом. Светло-голубые стены, темный паркет, кровать, шкафы, письменный стол — обычное жилище подростка. Ничего здесь не говорит о том, что эта комната стала одновременно тюрьмой и спасением для маленького мальчика с аутизмом. На стенах висели рисунки, приклеенные скотчем. Много всего, но каждая картина сопровождалась тремя небольшими оранжевыми полосками. — Было время, - проследив за взглядом Йена, сказал Микки. — Я начал рисовать, когда отец сломал мне кисти и запретил играть. Хуйня такая, знаешь, наверное, у этой болезни — все время нужно чем-то заниматься, чтобы не сойти с ума и выглядеть нормальным. Живопись помогала освободить голову, но у меня никогда особо не выходило. Неплохо, но все равно хуйня. С музыкой дела лучше обстоят. — Я видел твою картину. Но мне сказали, что ее написал какой-то Игги. Это был… — Кровавый глаз? — перебил Милкович вопросом, и Йен кивнул. — Написал ее, когда Мэнди умерла. Не знал, что ее повесили в галерее. Я все свои работы подписывал именем брата, а фамилию вообще от нехуй делать придумал. Игги Аллен. Йен слушал его с открытым ртом. У него в голове все это не укладывалось. Конечно, он все это подозревал, но слышать все это от Микки… Черт, это слишком. — А что с музыкой? – немного отойдя от переизбытка информации, спросил Йен. Он должен был взять по полной от этой встречи. — Как только я попал в интернат, меня отвели к психиатру. Она долго что-то блять говорила, но одно я запомнил точно. Она спросила, что мне нравится делать. Я сказал, что люблю отрывать головы куклам Мэнди. Тогда она спросила иначе: что мне помогает чувствовать себя частью мира. Я ответил, что, слушая музыку, я расслабляюсь и мне становится хорошо. Сразу после этого разговора меня отправили в музыкальный кружок. — И на чем ты научился играть за то время? — Клавиши и гитара. Но больше предпочитаю первое. Все это было слишком удивительно, чтобы быть правдой. Что он нахуй за идеал такой?! Играет на инструментах, рисует, книжки блядские читает! Йен не верил или не хотел верить. Как самый опасный ублюдок в его жизни и эта творческая личность могут быть одним человеком?! — Блять, это все слишком для меня, наверное, - Йен плюхнулся на кровать и закрыл глаза ладонями. — Я не понимаю. Почему никто и никогда о тебе не знал ничего подобного? Это же удивительно, Мик! — В интернате меня клешнями вытаскивали из моего панциря, пока я наконец не стал нормальным человеком. По их меркам. Когда Терри решил, что хуй он будет платить за мое обучение, я попал в настоящий мир, где блять никому не сдалось все то, чему меня учили. Мир ебаная недотраханная сука, Йен. И я решил его выебать. Галлагер смотрел на брюнета и видел человека, которому хотелось верить. Это был другой Милкович, хотя, может, все тот же, просто теперь Йен его понимал. Или пытался. — Что ты еще хочешь узнать? — Микки развел руки в стороны, искренне глядя на своего собеседника. — Я… Я не знаю. Йен запутался. Раньше все казалось в сотню раз проще, а теперь… Плохая была затея пытаться узнать брюнета поближе. Нужно было делать все до того, как… Черт, Галлагер даже думать об этом не хотел. Он убийца, он мудак! Но почему, проводя с ним все больше времени, он убеждается в обратном?.. — Те письма. У меня все равно в голове не складывается картинка, как ты мог такое писать. Микки звонко рассмеялся, а затем отошел к письменному столу, проводя по его пыльной поверхности пальцем. — Я много читал. Причем не только ебучего Гарри Поттера или прочую фантастическую поеботину, а много классики. Сначала заставляли, а потом как-то уже влился. Ты даже не представляешь, как меня ломали в интернате первое время. Со мной не могли ничего сделать, я был ленивым, задиристым и отреченным. Я ненавидел всех. А когда меня заставляли сидеть на жопе ровно и читать какую-нибудь древнюю любовную ерунду — я неистово бесился. Клянусь, первый год я был кошмаром всех воспитателей и учителей. — Могу в это поверить. — В общем, за несколько лет я начитался этого классического дерьма столько, что оно перевернуло все. Моя жизнь была страшной и убогой, а в книгах все было прекрасно. И когда я встретил тебя, мне тоже хотелось, чтобы все было, как в этих книгах. Даже вставлял цитаты из своих любимых произведений. Не знаю. Мне казалось это романтичным. — Ты в курсе, насколько удивительный? Вопрос был чисто риторический, но Микки засмущался. Нет, он не считал себя удивительным. Он самый обычный человек, это Йен сокровище. А он лишь тень, пытающаяся быть человеком. Не всегда удачно. Микки рассказал о себе еще немного вещей, которые интересовали Йена. А его интересовало все. Вплоть до той неловкой ситуации с машиной много лет назад. — Если бы я только знал, что она твоя! Я бы ни за что в нее не сел! – смеялся Йен, запихивая в рот ролл. — Я с ума чуть не сошел, когда услышал твой одеколон в своем салоне. Мэнди раскололась почти сразу, когда я только спросил, чем пахнет. — С ума сойти! У меня чуть сердце в пятки не ушло, когда я узнал, что машина была твоя. —Вообще, Галлагер, на будущее, я никому не даю ездить на своей машине. Мэнди капитально досталось в тот день. Она ведь стащила запасные ключи, мелкая сучка, потому что знала, что я буду в этом баре. — Что ты там кстати делал? — Пил. Что еще? – Микки посмотрел на парня так, будто он задал самый дебильный вопрос из возможных. — Я много бухал в то время. И не только. Ты, этот твой парнек Одри, Крыс. Я с ума сходил. Удивительно, ведь, вернувшись с интерната, я даже курить блять почти не умел. Ебаная святоша. Меня рвало от двух стопок. Вот что значит жить вдали от Саутсайда. Они доели роллы, которые заказали на обед, и разлеглись прямо на полу. Им было так комфортно в компании друг друга, хотя они этого оба не ожидали. Йен думал, что с Микки вообще невозможно нормально разговаривать, а Милкович тем самым боялся, что с рыжим будет слишком сложно, ведь они такие разные, а он так его обожает. Но, на удивление, разговоры выходили расслабленные, и они совершенно не стеснялись друг друга. — Мик? — позвал Йен через какое-то время, когда еда немного улеглась в желудке. — А мне можно за руль твоей машины? — Я же блять сказал, принцесса, что никто не водит мою машину, кроме меня. — Но я ведь не никто, - Йен перевалился на бок и подпер голову рукой, чтобы было лучше видно брюнета. Микки повернул голову и посмотрел в глаза Галлагеру. Он был как ебаное яркое солнышко, к которому хотелось тянуться. И Микки тянулся, не боясь обжечься. Подавшись вперед, Йен накрыл губы брюнета своими и застонал, когда ощутил их приятный вкус. Он уже стал забывать, каково это целовать Микки Милковича. — У тебя хоть права-то есть? — Да у кого вообще они есть? — У меня блять, не поверишь! – воскликнул Микки, но Йен тут же заткнул его новым поцелуем. Кажется, он придумал, как можно им с легкостью и удовольствием манипулировать. — Ладно, ладно. Но недолго. Если что-нибудь сделаешь нахуй с моей машиной… — Со мной будет самый лучший учитель вождения. Все будет в порядке, - Йен не смог удержаться и еще раз поцеловал брюнета, страстно проникая в его рот языком. Что-то манипуляция вышла из-под контроля. Йен все делал очень профессионально, и Микки не мог не думать о том, как его возбуждает вид рыжеволосого за рулем его машины. Было видно, что он делал это не в первый раз, и это успокаивало. Хотя Йен ни в какую не захотел пристегиваться, хотя Микки очень сильно его просил, используя такие железные аргументы как «блять», «нахуй, надо», «да потому что я так сказал». — Черт, а она мощная! – с восторгом произнес Йен и заливисто засмеялся, когда мотор заревел еще сильнее. — Не сорви мне коробку, пожалуйста. Переключай вовремя скорость, шумахер, - Микки хотел выглядеть зло и напряженно, но ничего не выходило. Йен был счастлив, и он был от этого рад. — Вот здесь сверни. Там камеры, не нужно нам проблем. Йен послушался и свернул, куда показывал Микки. Проехав еще немного, он остановился на обочине и поставил машину на ручник. Затем повернул ключ зажигания и заглушил мотор. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь дыханием обоих парней. — Накатался что ли? – с улыбкой спросил Микки, когда Йен посмотрел на него. — Вроде того. В следующую же секунду Галлагер притянул к себе брюнета и жадно поцеловал его в губы. Это было что-то вроде наваждения, неистового желания, которое невозможно было побороть. Он и не собирался больше ему сопротивляться. Не отрываясь от сладких губ брюнета, в которых не так давно была сигарета, от чего остался приятный табачный привкус, Йен схватился за куртку парня и потянул ее вниз, желая избавиться. Микки был не против. Он поддался навстречу и позволил рыжему снять с себя сначала куртку, а потом и кофту. Все его тело буквально горело в эти минуты, и он ни на секунду не возражал избавляться от ненавистных шмоток. Когда Йен холодными пальцами коснулся его обнаженной груди, Микки на мгновение замер. Это было слишком близко, слишком интимно. Но он так давно этого хотел, что отбросил все свои страхи прочь, пытаясь раствориться в ощущениях, почувствовать их и принять. Галлагер долго мучил его соски пальцами, выкручивая их, и это приводило Микки в настоящий экстаз. А когда поцелуи Йена переместились на его шею, он вообще перестал чувствовать связь с реальным миром. Его язык был влажный и горячий, и он так соблазнительно проводил по его коже, что от одного звука, как он медленно оставляет мокрую дорожку, а затем дыханием охлаждает пылающую кожу, хотелось сойти с ума. Йен вытворял какую-то немыслимою хуйню с его телом, и он это знал, поэтому и продолжал. Придя немного в себя, Микки резко схватил парня за волосы и потянул на себя, заставляя того прекратить поцелуи. Пару секунд голубоглазый просто смотрел на него горящими глазами, а затем отпустил его и перебрался не без труда на заднее сидение машины. Йен же следил за его действиями, но не успел ничего предпринять, так как Микки страстно поцеловал его и потянул за кофту к себе назад. — Хорошо, я понял, - засмеялся Йен прямо в губы брюнету, когда уже оказался полностью сзади. — Заткнись блять, - прошипел Милкович и толкнул с силой парня на сидение, после чего забрался ему на колени, тут же начав снимать с него всю верхнюю одежду. Расправившись с кофтой, Микки чуть сполз вниз и стал медленно и мучительно зацеловывать каждый сантиметр кожи Йена, чувствуя, как с каждым поцелуем увеличивается его эрекция. Галлагер был настолько красив, что Микки всегда считал себя счастливчиком, что может на него смотреть. Целовать и трогать его — предел мечтаний. Йен сходил с ума. Он смотрел сверху вниз на Микки, который целовал его пресс, и не понимал, что с ним происходит. Но он не хотел это останавливать. Член в штанах жаждал ощутить тепло этого парня, и он не хотел лишать себя этого удовольствия. Галлагер схватил Микки за руку и стал с упоением облизывать его пальцы, посасывая каждый, в то время как сам Милкович поспешно стал второй рукой расправляться с ремнем на джинсах рыжеволосого. — Блять, иди сюда, - Йен резко притянул к себе брюнета и завалил его спиной на сидение, нависая сверху. Он впился в его влажные губы, поспешно снимая свои брюки. Эта пытка была невыносимой. Он не должен настолько хотеть этого ужасного… удивительного, сексуального убийцу. Зарычав от того, что Микки сильно потянул его за волосы, Йен почувствовал, как Милкович второй рукой схатил его член. Он держал его крепко, будто говоря тем самым, что он принадлежит ему. И в голубых глазах отчетливо читалось то же самое. Микки отпустил член рыжего, но лишь для того, чтобы вновь толкнуть Йена и сесть к нему на колени, перед этим спустив свои штаны с боксерами. Милкович не медлил ни секунды. Он потянул за резинку чужих трусов и освободил эрекцию Йена, облизнувшись от завораживающего зрелища. А затем, властно глядя Галлагеру прямо в глаза, направил его член на свой вход и начал медленно вводить его в себя, буквально не моргая. Йен смотрел на Микки с открытым ртом. То, как он, закусив губу, с горящими глазами и красными щеками насаживался на его член, было завораживающе. Никогда прежде Галлагер не чувствовал ничего подобного. Дело было не в ужасно тугом колечке мышц, от тепла которого сносило крышу, а в самом Микки. Этот секс был таким ахуенным благодаря ему. Микки сел на него полностью, а затем сладко поцеловал Йена в шею. Это приятное чувство наполненности… Никакие игрушки не заменят настоящий член. Член Йена. Он много раз прокручивал в голове этот момент, правда, он не думал, что это произойдет так спонтанно на заднем сидении его тачки. Он блять вообще не думал, что это когда-нибудь произойдет! Впившись длинными пальцами в упругие ягодицы брюнета, Йен стал наращивать темп, работая тазом. И как же ахуенно было ощущать себя внутри Микки. Брюнет стонал, но продолжал его целовать, позволяя Галлагеру быть сейчас главным. Да, именно позволял, потому что весь их секс сопровождался сменой командования. И сейчас вел Йен. Он трахал его жестко. Так, как не трахал никого до этого. Все его молодые люди были другими, и секс был другим. Более нежным, чувственным. С Микки все было иначе. От секса с ним сносило крышу. Микки схватил Галлагера за горло и слегка сдавил, заставляя того немного сбавить темп, а потом, схватившись за его плечи, стал самостоятельно насаживаться на член, полностью контролируя ситуацию. Запрокинув голову назад, Йен тяжело дышал с закрытыми глазами, чувствуя, как сдавило его яйца из-за быстро приближающегося оргазма. — Как же ахуенно! – прокричал Галлагер, а затем буквально зубами вгрызся в шею брюнета. Он был уже на краю. Подхватив Микки, Йен уложил его на сидение и стал яростно вдалбливаться в него, видя по лицу брюнета, что тот уже тоже близко. — Мик, ты?.. — Почти, блять, почти, - выгнувшись в спине, Милкович стал быстро надрачивать свой член, чувствуя, что вот-вот сойдет с ума. Йен наклонился вперед и лег на потную грудь парня, изливаясь прямо в него, а потом почувствовал, как Милкович кончил ему на живот. Микки лежал с закрытыми глазами и запрокинутой головой, продолжая поглаживать свой член, пока Йен не взял его лицо в свои ладони. — Это блять было ахуенно, - прошептал Галлагер, смеясь, как ненормальный. И это же настроение почти зеркально отразил Микки. — Нереально, мужик, - Милкович чуть приподнялся и поцеловал рыжеволосого в губы, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.