Черным по черному

Он умер еще в тот день, когда по новостям показали репортаж с места пожара. Он не забудет, как смотрел на огонь, охвативший дом, в котором они были так счастливы, как смотрел на то, как спасатели вытащили из здания тело человека. Не человека. Тело. Изуродованное огнем до неузнаваемости тело. Спустя пару дней в новостях объявили, что личность погибшего определить не удалось, но с вероятностью восемьдесят шесть процентов тело принадлежит серийному убийце, личность которого недавно была установлена. Микки Милкович. Он связывался из этого дома с Германом незадолго до взрыва, он был внутри. Больше трупов не обнаружили. Милкович решил даже последнюю партию сыграть по своим правилам. А он ведь никогда не умел играть в карты… Йен не спал день, два, неделю, месяц. Казалось, что-то в нем выключилось, когда умер Микки. Что-то жизненно необходимое. И он понятия не имеет, как это что-то вновь включить. Он винил себя и только себя. Если бы не он, Микки был бы жив. Самый удивительный человек в его жизни был бы сейчас жив! Йен съехал из квартиры сразу же после своего звонка Герману. Он сказал последние слова, отключился, оставил на кофейном столике кольцо, которое ему подарил Ливай, и, взяв свои вещи, уехал домой. Галлагеры долго пытались у него выяснить, что произошло, и только Лип не приставал, возможно, где-то глубоко внутри давно подозревавший такой исход. Йен тогда оставил много сообщений Микки. {От Йена} Я ушел от Германа. Я хочу быть с тобой и только с тобой. Я люблю тебя. {От Йена} Я знаю, что я мудак, что не заслуживаю тебя. Но дай нам еще один шанс. Обещаю, я больше не облажаюсь. {От Йена} Ты лучшее, что случалось со мной. Обещаю, теперь твое счастье будет превыше всего. Я люблю тебя. {От Йена} Я сделаю все, Микки! Пожалуйста, только дай мне все исправить! {От Йена} Я хочу целовать тебя до конца наших дней. Слышишь? Наших дней. Я хочу быть с тобой. Хочу называть тебя своим. Я никого так не любил в жизни, Мик! Я схожу с ума. И ты мне нужен. {От Йена} Я люблю тебя. Вернись ко мне. Йен перечитывал свои сообщения много раз. Ни одно из них Микки так и не увидел, потому что к тому времени дом уже горел. Микки умер, так и не узнав, как сильно он его любил. — Спасибо, что пришел, - Герман улыбнулся и почесал затылок. — Встречаюсь тут кое с кем. У меня мало времени, - голос Йена был холодный и немного ядовитый. Он совершенно не хотел этой встречи. — Йен, пожалуйста, вернись домой…, - Гера попытался взять парня за руку, но тот тут же ее убрал. — Тот кошмар уже давно позади. Мы сможем через это пройти. — Я не люблю тебя. Через это мы тоже сможем пройти? – с ноткой иронии в голосе произнес Йен. — Я не верю тебе. Не может любовь так просто исчезнуть. — Значит, я никогда тебя не любил, - парень пожал плечами. Он знал, что если не будет тверд и жесток с ним, Герман никогда его не оставит. — Просто не понимал этого, пока не почувствовал настоящую любовь. — Какой абсурд. Ты снова об этом Милковиче? Он вскружил тебе голову! Ты находился под его влиянием долгое время! — Я находился под твоим влиянием долгое время, и именно Микки показал мне, чего хочу я. Не ты! - Йен резко встал из-за стола и схватил свою куртку. — Забудь обо мне, Герман. Забудь так же просто, как это сделал я. Герман больше ничего не сказал и позволил Йену уйти. Было бесполезно с ним разговаривать, пока он так перевозбужден. Но Гера надеялся, что он одумается и вернется. Хотя сам понимал, что это вряд ли произойдет. Йен быстро написал сообщение Игги и назначил встречу в парке, потому что не хотел больше возвращаться в это кафе. Парень согласился, и уже через минут десять он сидел на лавочке вместе с рыжеволосым. — Есть хоть какие-то новости? – тут же задал вопрос Йен, стараясь контролировать дрожь в своем голосе. — Нет. Тело нельзя опознать, все сгорело вплоть до костей. Будто мумия из фильмов ужасов. Йен сжал руки в кулаки и зажмурил глаза, стараясь сдерживать себя. Он не хотел это представлять, но раз за разом, закрывая глаза, видит то обугленное тело, которое показали по новостям. — Они просили меня сказать, Микки это или нет. Но как? — То есть, это может быть и не он? – Йен с надеждой посмотрел в глаза Игги, но тот лишь покачал головой. — Слушай, мужик, - он тяжело вздохнул, - там были остатки шмоток. В основном тряпки, которые каким-то чудом не сгорели полностью. Я узнаю их из тысячи. Его цацки, блядкое кольцо, которое он полжизни носил, не снимая. Знаю, ты не хочешь это слышать, но и рост, и эти тряпки, и то, что Мик разговаривал с Германом из дома за час до взрыва… Блять. Я подтвердил, что это может быть мой младший братишка, прости. Йен медленно кивнул и посмотрел прямо перед собой. — Ты знаешь, о чем Микки разговаривал с Германом? – спросил Игги спустя пару минут молчания. Он видел, что Йен не теряет надежды, поэтому хотел как-то помочь ему, хоть это было и бесполезно. Рыжий хватался за несуществующие ниточки. — Гера сказал только, что Микки болтал какую-то чушь. Сказал, что много смеялся и вел себя вообще, как псих. — Не похоже на него. Наверное, понимал, что это конец. — Я не верю, Игги, - Йен схватился за голову и наклонился к своим коленям. — Что-то тут не сходится. Я никому не говорил, но Микки приходил ко мне в ту ночь. Он знал, что его ждут. Понимаешь? — Он, видимо, знал, что тюрьма неизбежна, и решил совершить самоубийство, в очередной раз посмеявшись над копами. — Нет! – Йен схватил Игги за плечи. — Везде говорится, что Микки не выходил из дома все время засады. Но он был со мной, когда Герман и остальные уже стояли возле его дома, и он об этом знал! — Йен, прошу, ты сходишь с ума… — Он должен был ехать очень быстро, потому что взрыв произошел примерно спустя полчаса после нашей встречи. А везде говорится, что он не покидал дома! — Галлагер, он мертв! – закричал Игги и тут же заметил, как люди в парке на него обернулись. — Микки больше нет. Думаешь, он бы не вышел на связь, будь он жив? Прошел уже месяц… — Он просто понимает, что это опасно, поэтому… — Я блять лишился всей своей семьи, ты хоть это понимаешь?! И что мне осталось? Рыжий чудик, которого до безумия любил мой младший брат, и который его погубил. Игги быстро утер слезы, выступившие на глазах, а затем поднялся с лавки и быстрым шагом направился к своей машине. Йен его останавливать не стал. Никто не верил, что Микки может быть жив. Не Игги, не Америка, с которой Галлагер разговаривал несколькими днями ранее. Она страдала не хуже его, когда они встретились. Сколько бы она не говорила, что ненавидела Микки, он был ей дорог. Поэтому слушать чокнутые теории друга она не смогла. Выставила его за порог, как только Йен открыл рот. Все винили именно его в смерти Микки. В общем-то, Йен и сам себя винил. И все эти жалкие попытки убедить всех и себя, что Милкович жив, — это лишь способ как-то жить. Ведь если он примет тот факт, что брюнета больше нет, он сам покончит с собой. Из всех знакомых людей Йена мог поддержать только один человек. Он был настолько же сумасшедший, насколько гениальный. Люк слушал Галлагера с открытым ртом и все время кивал, соглашаясь с каждым его словом. — Ты абсолютно прав! Что-то здесь не так. Не бойся, мы найдем этого ублюдка, если он живой. — Нет! Никто не должен знать, если Микки все-таки жив. Понимаешь? – Йен посмотрел на друга с мольбой в глазах. — Черт, я должен был догадаться. Обещаю, если он жив, мы вернем его тебе. И Йен принялся рассказывать все заново в самых мельчайших подробностях, не упуская ни одну деталь. Люк был гением, и, если он не разгадает загадку Микки Милковича — этого не сможет никто. — Что именно сказал тебе Микки? Было ли что-то необычное в его словах? - Люк любил строить из себя некоего Шерлока, хотя выглядел при этом жутко смешно, но Йену было не до смеха. — Я… Я не знаю. Сердце разрывалось от его боли. Я не хотел, чтобы он страдал. Он сказал, что пришел попрощаться… — Но это ведь не значит, что он прощался, потому что собирался поджечь себя с домом, - Люк толкнул друга в плечо. Его оптимизма Йену точно не доставало. — Что-то еще? — Он упомянул про свой дом. Что он уже окружен. — Должно быть они выследили его по телефонному звонку. Знать бы содержание этого разговора с Германом. Зачем Микки раскрывать себя ради пустой болтавни? Им нужно было минут десять, чтобы отследить звонок, и он им предоставил это время. — Он хотел, чтобы его нашли? Но зачем? Шоу без зрителей — не шоу? — Я думаю, вся разгадка где-то на поверхности. И в частности в том телефонном разговоре. Жаль, мы не сможем достать запись. — И что делать? Люк пожал плечами и уронил голову на стол. — Ты пробовал с ним связаться? — Номер больше недействителен. Люк взвыл от беспомощности. — Йен, я верю, что он жив. Но даже если так… Я не могу тебе помочь узнать, где он. Я просто не знаю, как! Йен кивнул и похлопал друга по плечу. Люк не виноват. Он, конечно, гениален, но не все загадки можно решить за пару часов. Он вернулся домой и лег на кровать, глядя на свои сообщения Микки. Неужели он действительно покончил с собой, потому что понял, что никому не нужен? Неужели умер с мыслью, что единственный в мире человек, который ему дорог, никогда его не полюбит? {От Йена} Прошу, вернись ко мне, Мик. Сообщение не было доставлено.