Черным по черному

Йену нравилось, когда в Чикаго становилось тепло. Как правило, все студенты сразу начинали предпочитать травку и солнце для обеда, а не душное помещение студенческого кафе. И сразу, глядя на всю эту картину, становилось как-то тепло на душе и хотелось тоже влиться в эту атмосферу. И Йен пытался, вот только все равно не выходило. Его новая квартира находилась слишком далеко от университета, поэтому приходилось, чтобы успеть на занятия, выходить за полтора часа, а то и больше, если на дорогах были пробки. Снова пришлось привыкать к автобусам, снова придумывать дурацкие отговорки из-за опозданий. Но Йен не жаловался. Квартира была недорогая. Работая помощником библиотекаря, он мог платить за аренду и еду. Правда, больше ни на что не оставалось денег, поэтому о всех студенческих вечеринках, которые были платными, пришлось забыть. Но он не жаловался. Оценки были хорошие, да и вообще сессия обещала быть легкой, потому что он уже почти заработал автоматы по трем предметам из семи. А остальное он сдаст, потому что теперь у него было полно времени на учебу. Ни что не отвлекало. Никто не отвлекал. Йен не жаловался, что у него не было отношений с тех самых пор, как они с Германом расстались. С тех самых пор, как прогремели новости о смерти убийцы. Все будто забыли уже об этом, никто даже не заикался о том дне. Вот только Йен не может так просто выкинуть это из головы. Оттого и жить нормально не может. Все молчали, будто никогда и не было Микки Милковича. Никто о нем не вспоминал. По новостям больше не крутили эти ужасные сюжеты, люди больше не оглядывались с опасением на улице. И только Йен ночь за ночью нервно курит и смотрит на свои сообщения, горящие красным. Не отправленные сообщения. В одну из таких ночей ему в голову пришла наитупейшая идея. Он взял листок бумаги, ручку и дрожащими руками стал писать. «Здравствуй, мой таинственный обожатель. Наверное, это глупо спустя столько лет пытаться ответить тебе на послания. Но, видимо, я дебил». Йен скомкал письмо и взял новый лист. «Привет. Не знаю, зачем я делаю это, просто схожу с ума и пытаюсь делать вид, что я в порядке, но это не так». Снова в помойку. «Я не умею писать письма. Наверное, поэтому никогда даже не пытался тебе отвечать. Но сейчас все иначе». Это все было не то. Йен не понимал, как Микки писал ему? Как находил нужные слова, чтобы выразить свои чувства? «Я мудак. Да, это не привет и не здравствуй, или как там еще положено начинать письма. Но я пишу то, что думаю. И да, я мудак. Я никогда не отвечал на твои письма, потому что не хотел. Не видел смысла. Ты для меня был каким-то влюбленным психом, которого я опасался. Но самое интересное, что, несмотря на это, я до сих пор храню каждое твое письмо. Зачем? Наверное, еще в школе, улыбаясь твоим признаниям, я знал, что никто и никогда меня не полюбит так, как ты. Оттого и хранил. Как напоминание о том, что я могу для кого-то так много значить. Сейчас мне стыдно, что я никогда тебе не отвечал. И, наверное, жалко пытаться исправить годы ошибок этим письмом, но я все же попытаюсь, потому что ты заслуживаешь того, чтобы на твои письма ответили. Я не умею писать так, как ты. Я очень мало читаю, не умею ничего практически. Но однажды ты сказал, что у меня самое доброе сердце из всех, что ты встречал. И меня это задело. Многие говорили мне о внешности, но о красоте души — только ты. Наверное, ты был вообще единственным, кто видел меня настоящим. Кто принимал меня. Глядя на себя в зеркало, я не вижу того, что видишь во мне ты, но ты заставил меня почувствовать себя особенным. Благодаря тебе я понял, что я чего-то стою. Ты не сумасшедший. И мне стыдно, что долгое время я считал иначе. Ненормальные все остальные, но только не ты. Ты удивительный. И я не встречал никого, кто был бы хотя бы немного на тебя похож. Я благодарен судьбе, что я повстречался с тобой, что я узнал тебя. Я знаю, что ты много ошибок совершил в жизни, но не осуждаю. Я тебя не осуждаю ни за один твой поступок. Наверное, я спятил, но в какой-то момент я был готов на все ради тебя. Я был готов к твоему выстрелу в мою голову, лишь бы никто и никогда о тебе не узнал. Я облажался. Капитально облажался, дорогой мой обожатель! Но я боялся. Тебе ли не знать, каково это! Ты всю жизнь борешься со своими страхами и преуспеваешь. Но я не ты. Я слабый. Но, повстречав тебя, я больше не хочу быть таким. Я ужасно сожалею, что сделал то, что сделал. И теперь… Блять, я произносить это не могу, а писать тем более. Я, наверное, кретин, раз пишу этот ответ спустя столько лет, да еще и в пустоту. Но я должен был оставить все это хотя бы на бумаге. Я хотел, чтобы ты знал, что я пытался все исправить! Что я хотел тебя спасти! Что я больше всего на свете любил тебя! Но теперь… Наверное, ты никогда и не узнаешь, насколько глубоко ты запал мне в душу. Ты моя вторая половинка, блять. И мне так жаль, что я никогда так и не смогу сказать тебе прямо в лицо, насколько сильно я люблю тебя. Твой Йен Галлагер». На занятиях по психологии их учили, что письма нужно прочитывать и сжигать, но Йен не мог. Он несколько раз перечитал написанное вслух, но легче не становилось. Именно поэтому посреди ночи он поехал к дому Микки, где теперь вместо миленького здания была груда мусора, который никто не желал вывозить. Йен смотрел на сгоревший дом и не мог поверить в реальность происходящего. Он бывал тут не раз за последние месяцы, и каждый раз у него перехватывает дыхание от увиденного. — Какой же идиот, - обращается он к самому себе и переступает через мусор, чтобы пройти вглубь дома. Здесь он чувствует, будто находится реально внутри здания, хотя даже практически нет стен. Когда все пошло по пизде? Йен не раз размышлял над этим. Это произошло явно не тогда, когда он решил предать Микки. Все рухнуло в тот самый день, когда Йен бросил на низкого и неприметного черного мальчишку небрежный взгляд в коридоре школы. — П-п-привет. Я… Он ведь даже как будто не заметил его, не услышал его слов. Его голос был настолько тих, что невозможно было хоть что-то расслышать. Но он должен был! Он должен был переспросить, улыбнуться и дать ему договорить. — Привет. Мы раньше не встречались? Твой голос кажется мне знакомым. — Да?.. Да… Ты помог мне. Ну, я немного перебрал и…, - брюнет краснел с каждой секундой все сильнее. — Точно! Я вспомнил. Не ожидал, что мы встретимся вновь. Я Йен. Рад, что ты снова можешь уверенно стоять на ногах, - Йен протянул парню руку для рукопожатия, но собеседник не спешил ее пожать. — Все в порядке, я не кусаюсь. Парень улыбнулся в ответ и неуверенно протянул ладонь. — Меня зовут Микки. Я тогда толком не поблагодарил тебя… — Да, думаю, ты задолжал мне фруктовый лед. Может, увидимся вечером? — Вечером? Да, да, конечно, - оживившись, чуть даже прикрикнул Микки. — Отлично. Но только ты угощаешь, Мик, - Йен подмигнул своему новому знакомому и, поправив рюкзак, пошел на урок. А вечером они встретились и разговаривали очень долго, до самой поздней ночи. Тогда Йен понял, что наконец-то встретил любовь всей своей жизни. Но Йен не услышал его. Не захотел. И в том коридоре все было не так. Он проигнорировал Микки, поцеловался с парнем, имя которого уже не помнит, и растоптал чувства брюнета, разбил его сердце в самый первый раз. Именно тогда все и пошло по пизде. Йен достал из кармана свое письмо и положил его под один из камней. Глупо? Ох, невероятно. Но ему стало легче, и он поехал домой.

***

Лекция все никак не заканчивалась, и некоторые студенты даже просто нагло вставали и выходили из аудитории. Это была уже четвертая пара за день, а на улице было так хорошо, тепло, солнечно… Весна в Чикаго была прекрасна в этом году. Йен мотнул головой и попытался прогнать из воображения прекрасные картины. Он вновь сосредоточился на преподавателе, но уже через пару минут глаза его закрылись, и он аккуратно лег прямо на парту. — Что ты делал ночью, Йен Галлагер? – засмеялся Люк, потрепав друга за щеку. — Спал, - мило промямлил парень и улыбнулся. И, на удивление, он не соврал, потому что впервые за долгое время он действительно спал, а не занимался ночным самокопанием. Может, письмо все-таки помогло? Он не знал наверняка, только был счастлив наконец-то выспаться. Но нудные речи преподавателя любого могут усыпить. — Идешь сегодня на вечеринку к Пегги? — спросил Люк, а Йен отрицательно мотнул головой. — Чувак, да ты шутишь надо мной! Что с тобой происходит? Я хочу назад моего друга! – парень немного повысил голос, поэтому ему пришлось извиниться перед преподавателем и ненадолго замолкнуть. — Ладно, я приду на часик ради тебя. Идет? – обреченно произнес Йен и увидел, как тут же засиял его друг. Люк был прав. Жизнь продолжалась, и он должен научиться жить заново. Он молод, у него все впереди. Нужно только надеяться, что когда-нибудь он перестанет винить себя в смерти Микки. А когда это произойдет, он не знал. За все это время Йен ни разу не съездил на кладбище, хоть Игги подробно рассказал, где находится могила. Он просто не мог! В глубине души он все еще надеялся, что Микки жив. И увидеть его надгробие — все равно что признать очевидное. А он к этому не был готов. Веры почти не осталось. Вот только какой-то маленький уголек в сердце, подаренный Милковичем, все еще тлеет в груди. После еще двух скучных пар Йен, наконец, приехал в свою квартиру и лег на диван. Ему нужно было собираться на вечеринку, как он и обещал Люку, вот только, оказавшись вновь в стенах своего дома, парню уже вновь ничего не хотелось. Но он ведь обещал… Провалявшись на диване еще около часа, Йен решил наконец встать. Ну, точнее его заставил Люк, который позвонил и сообщил, что зайдет за ним через полтора часа. Поэтому, нехотя конечно, но Галлагер стал собираться. Он надел свои самые приличные шмотки, уложил волосы и даже порепетировал радостную улыбку перед зеркалом. В последнее время это стало настоящим ритуалом, потому что большую часть времени Йен пребывал с каменным лицом. Когда он посмотрел в зеркало и дал себе мысленно оценку четыре, он взял телефон и посмотрел, нет ли сообщений от Люка. Тот писал, что уже вышел из дома и скоро будет у него. А, ну, еще он угрожал, что, если Йен будет не собран, он надерет ему зад. За эти месяцы Йен общался только с Люком, даже с Америкой как-то не складывалось. Она сама не хотела. Видимо, винила себя в том, что произошло с Микки. Поэтому на телефоне у Йена было только два диалога: с Люком и Микки, сообщения которому были не отправлены. Каждую ночь он смотрел на эти жалкие строчки, в надежде что они дойдут до получателя, но шли дни, и ничего не происходило. До этого момента. Йен не мог поверить своим глазам, потому что сообщения больше не горели красным. Они были доставлены. И кто-то их прочел. Йен медленно сел на диван, не отрывая взгляда от экрана телефона. Сообщения читались одно за другим, а затем вообще произошло что-то необъяснимое — кто-то начал набирать сообщение. Сердце парня бешено заколотилось. Он позабыл обо всем на свете. Весь его мир, вся жизнь его зависела от сообщения, которое вот-вот он получит. Но прошла минута, две, три… А новых сообщений так и не было. «Может, я сошел с ума?» - подумалось Йену, но в этот момент его телефон завибрировал.

{От Микки} Извините, я нашел этот телефон сегодня утром. Могу я передать его вам, чтобы вы отдали его владельцу?

Слезы потекли по веснушчатым щекам, а тело затряслось от истерического смеха. Йен прикрыл лицо руками и постарался успокоиться, но это было невозможно. Последняя надежда умерла прямо в этот момент. Микки больше нет. И теперь он это осознавал. {От Йена} Извините, но я не могу. Его больше нет. Выкиньте телефон в помойку. Следом пришло еще одно сообщение, но Йен даже не стал его читать. Это было слишком для него — переписываться с каким-то левым человеком и видеть, что сообщения приходят с телефона Милковича. Йен схватил ключи и вышел из квартиры. Ему срочно требовался свежий воздух и много никотина. Люка он перехватит по дороге, потому что сидеть взаперти он больше не мог. Он бы окончательно свихнулся. А слезы все продолжали течь по лицу. Их было не остановить. Йен утирал их, а потом забил. «Пусть эта скорбь выльется наружу. Я слишком долго держал это в себе». Он вышел на улицу и тут же достал пачку сигарет. Она была почти пуста, оставалась всего одна. — Блять! – выругался парень, когда единственная сигарета упала на асфальт. Предательская дрожь в руках. Через дорогу находился магазин, и у него вполне оставалось время, чтобы забежать туда и купить себе новую пачку, но Йен медлил. Он сам не знал, почему, но отчего-то он не хотел пересекать дорогу, будто предчувствовал, что что-то может произойти в любую минуту. Он огляделся по сторонам. Машин не было. Да и тут был пешеходный переход. Что может произойти? Он уже точно сошел с ума… Еще раз выругавшись, Йен сделал несколько шагов вперед и вышел на дорогу, и именно тогда зазвенел его телефон, отчего парень вздрогнул и пошел быстрее. Уже будучи снова на тротуаре, Галлагер достал мобильник из кармана и увидел имя контакта. Это был Микки. Ну, точнее тот мудак, который нашел его телефон. Но сердце рыжеволосого этого никак не понимало и продолжало бешено биться, когда Йен смотрел на имя на экране. Телефон замолчал. Йен так и не смог ответить. Но теперь он увидел уведомление и сообщение, которое он проигнорировал ранее.

{От Микки} Спасибо за твой ответ. Теперь я знаю.

Что-то было не так в этом сообщении. Наверное, этот человек просто ответил на его прежнее смс, но что-то было не так. Эти строчки… Они как будто жили собственной жизнью, они не были ответом на то сообщение. Точнее, не так. Они как будто были ответом на его письмо, в котором Йен написал, что хотел, чтобы Микки знал, что он любит его. Это был бред сумасшедшего! Он просто все это выдумал! Придумал! Но телефон зазвонил снова, и вновь на экране высветилось имя. В этот раз Йен принял вызов. — Алло? – тихо произнес Йен, зачем-то оглядываясь по сторонам. — Йен… Мобильник выскользнул из рук и разбился об асфальт. Этот голос. Холодный, хрипловатый, тихий голос эхом раздался в голове Йена, и он стоял, словно вкопанный, и не мог даже пошевелиться. Послышался рев мотора где-то совсем близко, а затем черный мустанг, только уже не тот, что прежде, остановился прямо возле него, чуть ли не наехав колесами на ноги. Стекло опустилось, и Йен увидел его. Его живого. Его такого настоящего, реального, красивого. Его, будто не прошло всех этих ужасных месяцев скорби и отчаяния. Его… Его Микки. Милкович не улыбался, а смотрел на него серьезно, ритмично постукивая пухлыми татуированными пальцами по рулю. Он смотрел прямо на него и не произносил ни слова. Все это было слишком идеально, чтобы быть правдой. Микки выглядел безумно хорошо. Порозовевшая кожа, горящие голубые глаза, уложенные назад черные, словно смоль, волосы, пухлые и чуть искусанные губы, россыпь едва заметных веснушек на яблочках щек. Йен видел его как будто впервые. Он и подумать не мог, что начал забывать все эти подробности внешности Милковича. — Скучал? – тихо спросил Микки, и его губы слегка исказились в усмешке. Эти слова будто выдернули Йена из гипноза. Он энергично заморгал и чуть встряхнул головой. — Если это сон, то я не хочу просыпаться, - Галлагер почувствовал, как слезы начали жечь глаза. Он смотрел на Микки и не верил. Просто не верил в реальность происходящего! — Я схожу с ума, да? Микки, я… Микки тяжело вздохнул и, не глуша мотор, вышел из машины. Он обошел автомобиль, подошел к рыжеволосому и тут же поцеловал его в приоткрытые губы. Йен застонал и притянул брюнета к себе ближе за талию, углубляя поцелуй, вот только через мгновение Микки заулыбался и отстранился. — Как еще тебе доказать, что все реально блять? – засмеялся Милкович и провел пальцами по влажным губам Йена. — Забери меня и больше никогда не бросай, - Галлагер легонько коснулся гладкой щеки парня, будто все еще не веря. — За этим и приехал. Микки взял парня за руку и повел к машине, впервые в жизни видя в его зеленых глазах уверенность в своих действиях. Они сели в мустанг, и брюнет еще раз перевел взгляд на Йена, будто спрашивая, готов ли он. А тот просто переплел их пальцы и оставил легкий поцелуй на его костяшках. Парень выдавил педаль газа, и мустанг тронулся с места, оставляя все позади. Боль, обиды, предательство, скорбь. И разбитый телефон, который суждено будет найти одному опоздавшему на встречу пареньку. Он увидит его, улыбнется и, собрав осколки прошлого, выкинет в мусорный бак, а затем пойдет своей дорогой.

***

Они долго ехали и практически не разговаривали, и только поздно ночью свет фар осветил табличку «Добро пожаловать в Принстон». Это был первый город за почти четыре часа, в который они заехали. Микки медленно ездил по пустым улицам, что-то высматривая, пока, наконец, не припарковался у отеля «Clarion». Он остановился, заглушил мотор и устало посмотрел в сторону Йена. — Нужно поспать, я без сил, - с улыбкой произнес Микки и поцеловал внутреннюю сторону ладони парня. В отеле уже был забронировал двухместный номер, поэтому они быстро оформились и поднялись в свою комнату. Йен заметил, что Микки достал паспорт и передал его на стойке регистрации, вот только почему-то бронь была на какого-то мистера Харрингтона. Как только они зашли в номер, Микки скинул рюкзак на пол, схватил Йена за руку и буквально потащил его в сторону кровати. Затем он чуть напрягся, чтобы толкнуть парня на мягкую поверхность, улыбнулся и забрался прямо на него, удобно устраиваясь, словно кот, на его груди. Микки уже начал засыпать, как вдруг почувствовал, как тело, на котором он так удобно лежал, начало сотрясаться, а затем он и вовсе услышал всхлипы. — Эй, - брюнет приподнялся и взял лицо Йена в свои ладони, — ты чего? – он аккуратно утер слезинки с его лица. — Ты был мертв. Этот взрыв, тело, люди, которые все твердили, что ты мертв. Я знаю местоположение твоей могилы блять! Я думал, что тебя больше нет. — Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти. — Я просто боюсь сейчас закрыть глаза, а проснуться в своей квартире, где нет и никогда не было тебя. Микки нахмурил брови и медленно поцеловал солоноватые от слез губы, не зная, как еще убедить Галлагера в реальности происходящего. Ему еще нужно ему столько рассказать, все объяснить, но сейчас они оба были слишком измотаны для этого. — Я больше не оставлю тебя. Обещаю.

***

Первым делом, открыв глаза, Йен подскочил на постели и огляделся. Это была точно не его квартира, но Микки поблизости тоже не было. Галлагер вновь вернулся в лежачее положение и прикрыл глаза ладонями, стараясь не паниковать. — Ты так сладко спал и все время прижимал меня к себе всю ночь, - послышался посторонний голос, и Йен тут же посмотрел на Микки, который стоял в дверях ванной комнаты, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Я заказал завтрак в номер, но мы должны поторопиться. Нужно еще доехать до аэропорта, а рейс через пять часов. — Ты блять смеешься надо мной! – Йен захохотал и присел на кровати. — Я вообще не понимаю, что происходит, Мик. — Зато теперь ты веришь, что я реален? – брюнет игриво поиграл бровями, подошел к Йену и заполз к нему на колени, чувствуя, как его сильные руки ухватились за его ягодицы, прикрытые джинсами. Микки наклонился и поцеловал Йена в шею, прижимаясь голой грудью ближе к нему. Все эти месяцы он мечтал, когда же сможет снова ощутить тепло Галлагера, его ласки. И теперь ни что не могло им помешать. Ни что, кроме любопытного носа Йена. — Неужели ты меня не хочешь? – с насмешкой спросил Микки, поерзав на коленях Йена. — У меня кол в штанах каждый раз, когда я думаю о тебе. — Тогда у нас есть немного времени, - Микки предпринял еще одну попытку завалить Галлагера на кровать, но тот, хоть и был ужасно возбужден, продолжал игнорировать откровенные ласки брюнета. — Вот же блять, Галлагер! И почему с тобой не бывает все просто? – Микки засмеялся и слез с чужих коленей. — Я просто хочу знать все. Все, что с тобой было. Мне нужна хоть какая-то информация, чтобы не сойти с ума! Ты же сказал, что теперь не оставишь меня, так что трахнуть твою задницу я всегда успею. А сейчас я хочу, чтобы ты рассказал мне все. — Ага, лететь хуеву кучу времени, успеет он трахнуть, конечно! – пробубнил обиженно Микки, натягивая на себя футболку, которая была немного мятая. — Хорошо! Что ты хочешь знать? — Все! — Нет, так не пойдет. У нас нет столько времени. Задавай вопросы, и я буду отвечать. — Хорошо. Начнем с того, куда лететь хуеву кучу? – Йен решил начать с самого простого вопроса. — Ванкувер, - потирая большим пальцем бровь, произнес Микки, не глядя на парня. — Ванкувер? Канада блять? — Шикарный город, что не нравится нахуй? — Ты мог хотя бы сказать, это другая страна, Мик! — А если бы сказал, ты отказался? — Конечно, нет! Микки поднял глаза на Йена и улыбнулся. Брюнет присел рядом с парнем и коснулся его пальцев своими. — Прости, что не сказал. Я просто не мог рисковать, поэтому действовал быстро. Ванкувер лишь остановка, если ты так захочешь. Мы можем поехать, куда захотим. Ты же знаешь, я не могу оставаться в Чи. — Почему ты раньше не подал хотя бы знак, что ты жив? Столько времени… Микки, я почти поверил, что ты умер. — И мне очень жаль, что я заставил тебя через это пройти, - Микки быстро поцеловал парня в щеку. — Мне нужно было залечь на дно. Я инсценировал свою смерть, мужик. Мне нельзя было лажануть. Я дал тебе подсказку, придя той ночью к тебе в квартиру. На самом деле я хотел забрать тебя с собой, но… — Ты считал меня лжецом и предателем, - закончил за него фразу Йен, но Микки мотнул головой. — Я не хотел, чтобы ты рисковал своей жизнью ради человека, которого никогда по-настоящему не любил, - поправил Микки. — Поэтому я лишь оставил тебе подсказку, сам не зная, зачем это сделал. — Я до последнего верил, что ты жив. — Я в тебе не сомневался, рыжий, - Микки легко засмеялся. — Я заманил их в свой дом, убедился, что они будут уверены, что я внутри. — Они отследили твой звонок. — Так точно. Я на это и рассчитывал, - Микки улыбнулся, вспоминая, как легко удалось обвести вокруг пальца Германа. — Это была шутка, в которую поверил этот долбоеб. Я просто использовал три телефона. По одному звонил Герману, по другому разговаривал сам с собой по пути к тебе. Бомба уже была установлена на таймер к тому времени. Полтора часа и бам! Микки Милковича больше нет, - Микки развел руки в сторону и, заливисто смеясь, повалил Йена на спину. — Мистер Харрингтон? — Пришлось поколдовать с фальшивыми документами. И раз Микки Милкович мертв, то да здравствует Майкл Харрингтон. — Не могу поверить! – теперь пришла очередь смеяться Йена. — Уж придется. Я оставил все свои вещи в том доме, все возможные на себя улики, кроме пистолета, который отдал тебе, заранее нашел человека, подходящего под мое описание и все — шалость удалась. — Я думал, ты не особо любишь Гарри Поттера. — Завали, Галлагер. Ты слушаешь вообще? – Йен энергично закивал. — Я знал, что после того взрыва, что произойдет, от тела не останется живого места, его просто невозможно будет опознать. Поэтому я затаился прямо здесь, в Принстоне, и стал ждать. Скитался по заброшкам и мотелям, нельзя было, чтобы хоть кто-то меня узнал. А после похорон улетел в Ванкувер, прикупил там квартирку на деньги, что были, и зажил полноценной жизнью Майкла Харрингтона. Микки перевел взгляд на лицо Йена и увидел, что на его губах больше не играла веселая улыбка. — Что-то не так? – спросил он. — Что-то не совсем в эту историю вписываюсь я и твое возвращение за мной. Теперь пришла очередь Микки погрустнеть. Он поднялся с кровати, открыл дверь для обслуживания номера, а затем вернулся обратно. — Я не получал никаких сообщений от тебя, потому что выкинул телефон в помойку, как только вышел из твоей квартиры той ночью. Я не знал все это время, что ты чувствуешь. Считал, что ты обманывал меня все это время, что вовсе никогда меня не любил. — Микки… — Не перебивай. Впервые в жизни я был готов отпустить тебя, потому что понял, что моя любовь только портит твою жизнь, а я этого не хотел. Твое предательство… Мне казалось, мое сердце снова раскололось, и на этот раз я никак не смогу его склеить. Я блять впервые ненавидел тебя так сильно, что больше не мог любить, - Микки вновь встал и подошел к своему рюкзаку, что валялся у входа. Оттуда он достал какой-то конверт и протянул его Йену. — Это пришло мне несколько дней назад. Мне никогда не было так страшно, потому что здесь стояло мое новое имя, но послание предназначалось Микки Милковичу. Йен взял в руки конверт и открыл. Внутри лежала небольшая записка. «Ты не все закончил. Вернись в Чикаго, Микки. Твое прошлое и будущее ждет тебя. Но не заходи в телефон, пока не будешь дома». — Здесь лежал мой мобильник. Тот, что я выкинул в ту ночь, - Микки забрал конверт назад. — Я не решался сначала, но потом понял, что, если не разберусь, в чем дело, могу пиздец в какую задницу попасть. Поэтому я взял билет до Чикаго и прилетел домой. Я даже не знал, что блять ищу, вот только почему-то поехал к своему дому. — Мое письмо… — Да, твое письмо, - Микки нежно улыбнулся ему. — Оно прекрасно, Йен. Оно заставило меня вновь дышать. И я понял, что, кто бы это ни был, он привел меня к тебе. А в телефоне оказалось подтверждение моим догадкам. Твои сообщения. Я прочел их все до единого. — Это просто безумие какое-то… — Да, но именно благодаря этому безумию, я узнал, что ты любишь меня. Йен посмотрел на Микки и не смог удержаться. Он притянул его к себе и сладко поцеловал, теперь на все сто процентов будучи уверенным, что все это правда. Не только Микки задышал. Йен тоже впервые за долгое время почувствовал сердце в груди. И, возможно, впервые за всю свою жизнь он именно дышал, а не задыхался. — Я люблю тебя, Микки. Больше жизни я люблю тебя.