Враг

Июньское солнце в этот день было мягким, теплым и приветливым, оно плавно подходило к горизонту, отбрасывая блики на темных водах реки. Москворецкий мост вмиг зажегся огнями, а город постепенно стал утопать в легкой дымке, вспыхивая в переулках, да на широких улицах. Воздух был совершенно обыкновенен, не таким, каким его бы описывали в толстенных романах не менее толстых писателей, он был полон грязи, выхлопных газов и пыли, сбивающейся по обочинам. Усталые, расстроенные, помятые толпы людей тянули отекшие от сидячего образа жизни ноги в свои норы, уставившись на свежекупленные жаркие тесные туфли от лучших дизайнеров. И лишь единицы сияли улыбкой, стараясь привнести в этот серый мир немного красок, но и те были чересчур наивными – Москва погрязла в рутинной жизни, и никто не спасет ее от этого. Молодой человек поднялся на Москворецкий мост, стараясь протиснуться на узком тротуаре через непреступную стену людей, застрявших в своем собственном мире. Гордей не сильно отличался от всей этой массы, но все же постарался в этот вечер вылезти из своих грез, смотря в глаза реальности. Он бодро шел, ловко протискиваясь между тучными телами, словно вода просачивалась сквозь щели, Гордей чудом добрался до середины моста и вдруг остановился: его взор устремился в сторону Беклемишевой башни Кремля. Он продержался на ногах так долго, сколько смог, пока его не свалил на землю один громадный мужчина. Гордей немедленно поднялся с тротуара, пропуская мимо ушей раздраженные возгласы, аханье и оханье, и ловко перекинул сначала одну ногу, потом, чуть подождав, другую через ограждение моста. В его больших глазах медового цвета отразился блеск последнего луча солнца, скрывшегося через короткое время за возвышающимся вдали бетонными стенами зданий. Он едва ли не рухнул вниз, когда его руки, вцепившиеся в перила, словно тиски, внезапно разжались, но Гордей успел вовремя откинуть корпус тела назад. Прохожие даже и не заметили, что на их глазах человек почти что спрыгнул с моста – оставались ведь тогда доли секунды до полета. Переведя дыхание, Гордей нервно усмехнулся, проверяя хватку рук – все было надежно. Тогда он, приложив немного усилий, запрыгнул и уселся на перила. В его голове крутились мысли, которые бы он предпочел забыть, но у жизни на это были совсем другие планы: парень мучился уже больше двенадцати дней паникой, которую сам же и посеял в своем сознании. В один момент Гордею причудилось, будто бы за ним следят, с того времени он пребывал в постоянном напряжении, оглядываясь по сторонам, с собой он носил даже маленькое зеркало, чтобы высмотреть преследователя у себя за спиной. Парень сам считал свое поведение довольно глупым, доводя себя до споров с самим собой, пока заваривал чай или причесывал непослушные кудрявые волосы перед зеркалом, тыча пальцем в свое отражение. Именно за таким занятием его и застала сестра, а потом за уши притащила к психотерапевту, своей дальней подруге. Темные воды реки лениво проталкивали грязь дальше по течению. Гордей устремил свой взор прямо вниз, он все до сих пор верил, если смотреть против течения реки, то оно унесет вместе с собой все дурные мысли. Но абсурдность этой идеи потешала парня, заставляя его порой посмеиваться, что представляло его в глазах прохожих очередным психом, решившимся на самоубийство. Действительно, так и было, один из молодых пареньков со своей компанией даже постарался помочь бедному обреченному, подтолкнув его с моста, но Гордей крепко держался, он хотел было пойти вслед за этой мелкой бандой, но все же желание усмирить свои мысли перевесило желание прижать к стенке наглых подростков. Тогда Гордей вновь устремил взор в сторону побагровевшего неба и невольно вспомнил весь сегодняшний день от самого пробуждения до этого момента, от чего его вдруг передернуло: он словно видел себя со стороны, здесь, сидящего на перилах моста, с затуманенными глазами и горячим сердцем. Он шлепнул себя несколько раз по щекам, приводя в чувства да убеждая себя в бессмысленности своих переживаний, ведь трудно бывает удержать себя в адекватном состоянии под конец рабочего дня, который у Гордея и так не задался. Пока он копался в своей голове, спускаясь все глубже и глубже, нежный женский голос раздался у него за спиной: - Слезайте сейчас же! Гордей резко обернулся: перед ним предстала девушка спортивного телосложения, в коротком топе и легких штанах в мелкую сеточку, видно, только-только остановилась после пробежки. По ее круглому лицу спускались едва заметные капельки пота, а темно-карие глаза были будто бы припухшими с покрасневшими глазными яблоками, несколько светлых вьющихся прядей вылезли из тугого хвоста волос и спустились на пылающую грудь девушки. «Не стоило ей так уж усердствовать», - подумал Гордей, как вдруг эта миловидная девушка схватила его за руку и разом повалила на бетон. -Девушка, - вскричал ошарашенный парень, - в самом деле, это переходит уж все границы! – Выпалил Гордей и, потирая правое плечо, поднялся с земли. – Как это понимать? - Я спасла вам жизнь, можно это и так назвать. Впрочем, как хотите, - буркнула девушка, отряхивая от пыли светлые брюки. – Не стоит сводить вам счеты с жизнью, уж поверьте, это не является решением всех проблем. - И в мыслях не было! – Возразил Гордей, повысив голос. – Я так расслабляюсь, знаете ли. Парень уже крепко стоял на ногах и, еще немного покосившись в сторону разволновавшейся спортсменки, вновь вернулся на прежнее место. Усевшись на перилах, он мельком взглянул на девушку и быстро отвернулся. - Молодой человек, прошу вас, слезайте с ограждения. Иначе я с места не двинусь, пока не увижу вас на земле, - заверещала девушка, похлопывая парня по плечу. - Вы, возможно, не расслышали, но я не собираюсь уходить. Черт… - пробормотал Гордей, всматриваясь вдаль за спиной девушки. – Это ваш знакомый? – Парень указал на стоявшего позади человека, одетого довольно странно – не носят жарким летом теплые толстовки с капюшоном, пусть даже и вечером. Девушка обернулась назад и, после нескольких секунд внимательного поиска, отрицательно покачала головой и пожала плечами. - Вам показалось, - неуверенно прошептала она, глядя на покрасневшее лицо парня. - Совсем нет. Я точно видел человека, - уверенно начал он, - он был в капюшоне и стоял позади вас. Жаль, лица не удалось мне разглядеть. Впрочем, - резко изменился Гордей, - это не имеет никакого значения. Девушка еще пару минут стояла в ступоре, сверля взглядом широкую спину своего нового знакомого. В один момент она твердо решила не бросать беднягу и, ловко перекинув ноги через ограждение, уселась рядом с ним на перила. Девушка слегка пихнула парня в плечо, чтобы обратить его внимания на себя – он нехотя повернул голову вправо. Его глаза были ясны, не похожи на взгляд сумасшедшего, дыхание было ровным, но все же девушка боялась, будто бы в чем-то увидела подвох. Потому она вновь пихнула парня плечом и мило заулыбалась, глядя на его слегка красное лицо. - Не стоит менять свои планы ради какого-то, как вы назвали, самоубийцы, - мягко произнес Гордей, смотря на отражение огней города в реке. - Я ошиблась в вас и ваших намерениях, может, начнем знакомство заново? – Воскликнула девушка, хлопая ресницами. – Евдокия, - она протянула ему руку, все по-прежнему мягко улыбаясь, от чего ее пухлые щеки казались еще более румяными. - Гордей, - ответил парень, недоверчиво глядя на сверкающую от улыбки девушку. - Ну же, пожмем руку, ведь я не заразна, если вы вдруг боитесь получить от меня частичку счастья, - уверенно произнесла Евдокия, все еще ожидая реакции парня. Гордей взглянул на ее запястье, на котором было несколько шрамов, и невольно в его голове сразу же сложилась картина, как Евдокия пытается свести счеты с жизнью, одиноко лежа в луже крови посреди ванной комнаты. От этих мыслей его вдруг помутило, он постарался как можно сильнее зажмурить глаза, чтобы стереть это из головы, и на удивление у него это вышло довольно-таки хорошо, за несколько часов он впервые смог совладать со своими мыслями. - Что-то не так? – мило улыбаясь, заволновалась девушка. - Все в порядке, я просто задумался, - откашлялся Гордей и, набрав полные легкие воздуха, начал более твердым тоном, - Мое имя – Гордей, да, Гордей Сонов, - не зная зачем, то ли от волнения, то ли для общего кругозора, парень добавил еще и свою фамилию. - Очень приятно, Сонов Гордей, - заключила девушка, мягко сжимая ладонь парня. – Как ты относишься к довольно глупым, но чертовски интересным вопросам? – вдруг заявила Евдокия. Теперь ее глаза уже не были столь яркими при тусклом свете уличных фонарей, и Гордей смог разглядеть в них изюминку, которая была ему до боли знакома – радужка ее левого глаза была несколько светлее правого, приближенная к медовому цвету. Парень, все еще внимательно, разглядывая ее особенно красивые черты лица, мягко ответил: - Я и сам отношусь к ним, уж поверь. - Раз твоя жизнь чертовски интересна, сможешь ли что-нибудь мне рассказать? - Кто сказал, что жизнь интересная, речь шла лишь о том, что она глупа, а, следовательно, несправедлива, - бодро заявил Гордей, и на его лице вдруг появилась легка улыбка. - Так ведь в этом и есть весь интерес. Меня тоже жизнь потрепала, - странно скалясь, проговорила Евдокия, - но зато теперь я считаю это интересным опытом. - Если мы будем говорить о том, над кем и как издевалась жизнь, то я уж точно спрыгну с этого моста, - рассмеялся Гордей, но вдруг увидев, как Евдокия насупила широкие брови, резко вернулся в прежнее состояние. – Неужели ты не понимаешь шуток? - Понимаю любые шутки, кроме тех, которые о смерти – это просто, - объяснила Евдокия, не стирая улыбки с лица. – Расскажи мне, какие твои увлечения, - вдруг девушка запнулась, прикрыв губы ладонью, - мы как-то незаметно перешли на «ты», - смущенно произнесла она и замолчала. - Нет-нет, все в порядке! – заверил ее Гордей. – Наоборот так даже лучше, а то я вдруг стал чувствовать себя рухлядью. Мои увлечения, - немного подождав, продолжил Гордей, - очень люблю прикладную математику и физику. И я очень рад, что все-таки мои увлечения переросли в дело всей моей жизни – с детства мечтал быть инженером, только вот моими желаниями никто не интересовался… - Помнишь, ведь сам говорил, не будем о грустном, - попросила Евдокия и взглянула в небо, затянутое темно-серыми тучами. – Раньше мне рассказывали, что там, рядом со звездами… - Евдокия неожиданно затихла, раздумывая о том, что хотела сказать, но все-таки передумала, - не стоит, наверно, оглядываться назад. Гордей понимающе взглянул на девушку и кивнул ей в знак одобрения. Евдокия распустила тугой хвост и опрокинула голову вперед, взъерошивая усталые волосы, она вновь выпрямилась и ее густые светлые кудри опустились чуть ниже плеч, а короткие локоны завились на висках, что делало похоже девушку на маленького барашка. Гордей усмехнулся и тоже решил выпустить свои прилизанные волосы из пучка, собранного на затылке. Как только Евдокия увидела его пушистые, непослушные, темные, как смола, кудрявые волосы, она звонко залилась смехом, назвав парня большим и черным одуванчиком. - Думается мне, что из нас двоих только ты похожа на одуванчик, - усмехнувшись, высказал Гордей, - или даже на барашка! - Скажи, ты делаешь укладку? – еще звонче рассмеялась девушка, начав икать от смеха. – Аль от природы такая шевелюра? - У моей матери были пышные кудри, а у отца – иссиня-черные волосы, вот я и вышел нечто средним между ними, еще и получил нос с горбинкой, - Гордей провел указательным пальцем по переносице, - от матери. - Но должна заметить, что тебе это только к лицу. Внешность уж больно уникальна, - твердо заявила Евдокия, все еще хихикая. - Ничего подобного! – С ухмылкой возразил Гордей. После нескольких минут молчания, парень решил, что уже достаточно глазеть на утопающий в легкой дымке город, и лихо перепрыгнул через ограду. Евдокия тоже, долго не раздумывая, привстала с места и перекинула одну ногу через перила. Но вдруг Гордей встрепенулся и, несмотря на отговорки девушки, обхватил ее за талию и, перенеся через ограждение, плавно опустил на асфальт. Девушка не стала бурчать, как того ей хотелось, а, наоборот, поблагодарила парня, одарив его вялой улыбкой, но казавшейся все по-прежнему милой. Вдруг у Гордея внутри что-то переклинило, и он решил увязаться вслед за Евдокией, желающей поскорее отделаться от безумного незнакомца, но она быстро пала, под натиском убеждений парня в том, что в темном-темном углу темной-темной улицы ее просто-напросто в один миг не станет. У Гордея даже получилось вселить неподдельный страх в сознание девушки, казавшейся слишком храброй для этого города, раз она решила оградить обреченного человека от самоубийства. Парень догнал девушку и, как бы ему ни хотелось взять ее за руку, не стал этого делать, а просто шел в ногу с ней, не сбавляя темпа. Так уже через пятнадцать минут пара добралась до входа в метро, двери которого постоянно впускали и выпускали толпы народа, с каждым новым разом росшие в размере. Евдокия резко остановилась поодаль от этого муравейника, прибившись к кучке подростков-неформалов. - Разве нам не следует спуститься в метро? – Осведомился Гордей, пытаясь перекричать музыку, раздающуюся из колонки рядом стоящего паренька. Евдокия застопорилась, пытаясь подобрать правильные слова, ведь она никогда не желала обидеть кого-либо. - Слушай, мне кажется, отсюда я уже смогу и сама вернуться домой, - мягко произнесла Евдокия, пристально наблюдая за меняющимся во взгляде Гордее. – Пойми меня правильно, мы с тобой знакомы лишь только один час, а это довольно-таки мало, чтобы провожать до дома, разве не так? - Хорошо, прости, - огорченно выдавил Гордей. – Я думал, что уговорил тебя на это, да и самому не хотелось шагать в одиночестве. - Ты буквально час назад хотел спрыгнуть с моста, - осторожно добавила Евдокия, пятясь назад, - не могу я общаться с людьми, не ценящими свою жизнь. - Да не собирался, - выпалил Гордей, но не стал договаривать, посчитав это бессмысленным, - хорошо, раз в твоих глазах я самоубийца, то так тому и быть: пойду, пожалуй, брошусь под тот мусоровоз, - прищуриваясь, парень указал пальцем в сторону приближающегося грузовика. - Нет, - сдерживая эмоции, отрезала Евдокия, а глаза ее бегали из стороны в сторону, смотря то на Гордея, то на грузовик. - Да. Один раз я уже хотел сброситься с моста, но помешала мне одна чудная девушка. В этот раз я закончу начатое, - заявил парень и попятился к дороге. За те несколько секунд, пока Гордей медленно, но верно приближался к гудящей проезжей части, Евдокия успела себя и отругать, и заставить себя наплевать на парня и убедить себя в обратном. И как только она увидела, как парень, не глядя назад, стал переступать с бордюра на дорогу, где носятся машины с невероятной скоростью, девушка не своим, страшным, голосом завопила: - Уйди, уйди оттуда сейчас же! Она смотрела на парня с выпученными глазами, горящими от испуга, а он все не собирался отступать. Тогда Евдокия стремглав побежала к Гордею и, схватив его за шиворот футболки, вновь умудрилась повалить на тротуар, второй раз уже за этот вечер. - Поднимайся, пожалуйста, - на удивление мягко проговорила девушка. – Пойдем, мне нужно домой уже. Парень ловко поднялся с земли и, обтряхнув светлую футболку от пыли, заулыбался: - Спасаешь меня уже во второй раз. Надо бы отдать тебе должное, - заключил он. – В каком это смысле «пойдем?», - недоверчиво осведомился Гордей. - Проводи меня до дома – это я хотела сказать, - смущенно протараторила девушка и, схватив парня под руку, оттащила от дороги, заведя в метро. Выйдя на станции «Автозаводская» Евдокия, немного растерявшись, повела парня не в ту сторону от платформы, потому им еще пришлось сделать несколько кругов, чтобы вернуться обратно. Поднявшись наверх, на улицу, Гордей вновь обернулся назад и, не обнаружив прежнего преследователя, спокойно выдохнул, решив, что эта прогулка не в ту сторону сыграла ему на руку. - Вот, мой подъезд, - радостно произнесла Евдокия, указывая на железную дверь. Парень огляделся вокруг, потом изучил высотку, в которой проживала его новая знакомая. - Это точно? Или же ты просто, боясь меня, завела совсем в другой двор, чтобы в следующий раз я не смог тебя найти? – Усмехнувшись, поинтересовался Гордей, надеясь, что это место действительно является домом девушки. Евдокия немедля достала из кармана связку ключей и подошла ближе к подъезду, продемонстрировав, что один из ключей подходит к домофону. - Все же правда, - выдохнул Гордей и направился к выходу из двора. - Спокойной ночи! – крикнула ему вслед Евдокия, но парень уже был слишком далеко, да и гул от проезжей части не дал бы ясно понять, что девушка хотела сказать. По возращении в свой укромный холостяцкий угол, Гордей застал свою сестру за приготовлением ужина. Уж кого-кого, а ее увидеть он здесь совсем не ожидал: давно Мария не наведывалась к нему в гости, а уж тем более не жарила для него картошку с помидорами на его кухне. - Как ты, - Гордей не успел и договорить, как Мари я его перебила своим звонким голосом. - У меня есть ключи от твоей квартиры. Вспомни, когда ты уезжал в командировку на два месяца, я ручалась за твою оранжерею, - хихикнула девушка и, подойдя к нахмуренному брату, чмокнула его в обе щеки. - Ты сама притащила сюда эти цветы, - буркнул Гордей и уселся на барный стул. Сегодня Мария была одета немного по-другому, нежели чем в остальные дни. На ней была полупрозрачная белая блузка, темно-зеленые джинсы, на руках не было никаких украшений, даже ее любимого браслета, который Гордей подарил на ее восемнадцатилетие. Русые волосы были слегка растрепаны и собраны в высокий пучок на макушке. - Ты не была на работе, - уверенно высказал Гордей. – Что-нибудь случилось? - Не забывай, у меня в пятницу выходной день всегда, - мягко ответила Мария, выкладывая ужин на тарелку. – И как же ты это понял? - По одежде – на работу ты надеваешь исключительно строгие вещи. Мария сняла с себя фартук и аккуратно сложила его, убрав в шкаф, потом поставила тарелки с жареной картошкой на стол и налила себе воды в стакан. Усевшись напротив брата, терпеливо дожидавшегося ее и не тронувшего еду, она тяжело вздохнула и начала говорить свой привычным уставшим голосом: - Как проходят сеансы с психотерапевтом? Есть успехи? Гордей застопорился на секунду, сглатывая ком в горле, и, неестественно улыбнувшись, ответил: - Спасибо за переживания, у меня все в порядке. Думаю, иду на поправку и скоро мне не понадобится помощь психотерапевта. - А как же панические атаки? – недовольно вопросила она, отставляя от себя тарелку. - Прошли, - сухо ответил он и опустил взгляд. - Гордей, это ужасно! – Воскликнула Мария, сжав руками виски. – Зачем врать, я ведь всегда с тобой честна, почему ты не можешь точно так же? – она понурила плечи. - Да это ведь бред! – Вскрикнул он от досады, ударив ладонью по столу. – Мне почти тридцать, а я хожу к психотерапевту, делясь своими страхами, ну не чудно ли?! Мария, - он понизил голос и взял за руку сестру, - я благодарен тебе за беспокойство, но, думаю, могу и сам справиться. Нужно лишь только время. - Гордей, я не могу сидеть сложа руки, пока мой единственный дорогой человек мучается, - протянула Мария жалобным голосом, подходя ближе к брату, она обняла его за шею и положила голову на плечо. – Прошу, ради меня, сходи завтра к доктору после работы, ну же? Гордей снял ее руки с шеи и повернулся к ней лицом: ее светлые, как пепел, глаза блеснули от слез, а маленький вздернутый нос покраснел. - О нет-нет-нет, - усмехнулся Гордей, отмахиваясь от объятий сестры, - Марусь, ведь мы уже проходили это. Ты не проведешь меня слезами, я хоть и старый, но не страдаю беспамятством! – Рассмеялся парень, нежно проведя рукой по щеке девушки. - Надо же, я-то думала, что к двадцати семи годам люди не то что память, но и рассудок теряют! – Подловила Мария. – Так что, навестишь завтра Алевтину? - Хорошо, - выдавил Гордей, смотря на время, - тем более, в отпуске могу себе это позволить. Может, останешься у меня на ночь? - Я и не знала про отпуск, странно это, - тихо добавила Мария, - Нет, пожалуй, я поеду домой: хочется завтра утром поспать чуть дольше перед работой, а не вставать спозаранку, дабы приехать вовремя. Гордей все не оставлял попыток хоть немного развеселить сестру, даже предложил ей сыграть в карты, как в детстве, хоть и сам был от этой идеи не в восторге – он зарекся искоренить в себе все привычки, которыми обладал его отец. Но на все предложения брата Мария ответила отказом, а потом, достав с полки одну из любимых книг парня, принялась зачитывать помеченные маркером цитаты вслух. - Иногда невозможно объяснить, что ты к кому-то чувствуешь, просто знаешь, - едва слышно прошептала Мария, закрывая книгу. - Просто знаешь, что этот человек заводит тебя туда, где ты никогда не бывал, - продолжил Гордей, мягко расплываясь в улыбке. – А Леви чертов романтик, но все равно моя любовь к его историям безразмерна. Меньше чем через час, Мария покинула квартиру брата, проводившего ее до самой машины. Домой Гордей решил возвратиться без помощи лифта, поднявшись на восьмой этаж по лестнице. Зайдя в темную квартиру, он вновь решил перечитать «Опрокинутый горизонт», но вот, когда он приблизился к книжному шкафу, его взгляд пал на два тома, забытых его сестрой при переезде. Он, колеблясь, взял первый том «Унесенных ветром» и, открыв форзац, сразу же захлопнул: там была прикреплена записка-поздравление Марии с окончанием учебного года от матери. ********* Кабинет с темными стенами сегодня казался вдвое меньше, чем когда-либо. С самого начала приема Гордея сковало чувство тесноты, он был готов прорубить окно головой, вылетев со второго этажа клиники на улице, не переживая за последствия, только бы унести ноги подальше от этой мрачной, душной комнаты. Парень уже даже перестал вслушиваться в монотонный говор доктора, всматриваясь в узоры на темно-красных обоях, от которых в его глазах начало сначала рябить, а потом все вдруг смешалось воедино. Гордей не был щедрым на рассказы, даже на вопрос о том, как ему сегодняшняя дождливая погода, он решил промолчать, лишь неоднозначно покачав головой. Он старался не встречаться взглядом с назойливым психотерапевтом, пытающимся залезть ему под корку черепа да хорошенько покопаться в его голове, подчинив своей воле. Гордей только и делал, что отводил глаза в сторону или же закрывал их ладонями, когда доктор подсаживался слишком близко, прямо рядом с ним на кушетку, что было просто недопустимо для парня. - Вы так и не станете со мной говорить, Гордей? – возмущенно вопросила Алевтина, психотерапевт, по совместительству давняя подруга сестры парня. Парень угрюмо взглянул на доктора, пожав плечами, и нехотя заворочал языком: - Все, что смог, сказал. Или мне повторить заново? Алевтина фыркнула в его сторону и нагнулась под стол, рыская в шкафчиках, потом выпрямилась, расправив плечи, и взгромоздила на высокий табурет, находящийся рядом с кушеткой, метроном. Доктор проговорил приказным тоном, убедив неподатливого Гордея лечь на спину, закрыв глаза. Через семь минут монотонного боя метронома Гордей услышал голос женщины, доносившийся словно вдали. - Закройте глаза, думайте о сне и не противьтесь ему, - начала монотонным тихим голосом Алевтина. – Дышите спокойно, равномерно и глубоко… Никакие посторонние звуки вы не воспринимаете, кроме метронома… Вы слышите только мой голос, мои внушения… С каждым моим счетом, с каждым ударом метронома вас будет охватывать приятная дремота, сонливость, - решительно произнесла она и начала отсчет. Тело Гордея будто бы тяжелело с каждым разом, грудь сдавливало невероятной силой, каждая жила словно наливалась свинцом, вокруг все меркло, в голове больше не крутились назойливые мысли, приятное тепло разлилось внутри. На девятый счет непреодолимая сонливость охватила его, он забылся, с каждым звуком ее голоса, с каждым ударом метронома он погружался все глубже в сон. На двенадцатый счет внутри него все исчезло, на тринадцатый – его здесь больше не существовало. Приятный сладкий аромат горячего тыквенного пирога пронесся по узкому коридору, добравшись до дубовой двери, пролетел по низу и добрался до его носа. Гордей почувствовал этот вкус, растворяющийся на его языке, заставляя встать со стула и выйти из комнаты. Забыв обо всем, он устремился вперед по коридору прямо к стеклянным дверям кухни. За столом сидели его родители, мило беседующие о совместном отпуске, правда, в глазах отца он разглядел нездоровый, устрашающий блеск. Мария изо всех сил старалась держать осанку, украдкой глядя на отца, а его мать нервно постукивала острием ножа по пустой тарелке так, что этот звук заставил Гордея закрыть уши, входя в комнату. Послышался глухой скрип – он переступил через порог кухни, еще один протяжный скрип – он уселся за стол. Отец, продолжая восхвалять летний отдых, плавно перевел искристый сумасшедший взгляд на сына – его брови были высоко подняты, глаза широко раскрыты, ужасающая улыбка была растянута на морщинистом лице, а отбеленные зубы сверкали. Мужчина, не моргая, не сводил глаз с напуганного лица сына, старавшегося спастись от нездоровой ослепительной улыбки своего отца, сидящего напротив. Лаврентий резко замолчал, внезапно схватив жену за горло, все еще пристально смотря на Гордея. «В глаза, я сказал!» - свирепо прокричал Лаврентий, все сильнее скалясь. Мария, испугавшись, забилась под стол. Отец медленно подкрался рукой к ножу и схватил его за лезвие, крепко сжав в ладони, отчего багровая кровь каплями спустилась на светлую скатерть. Его улыбка все по-прежнему сверкала, он положил нож на стол, а потом провел окровавленной ладонью по бледным щекам жены, находившейся в его тисках. Гордей поежился, крепко зажмуривая глаза, его ладони сжались в кулак и вдруг с невероятной силой забили по кушетке. Он резко открыл глаза и чуть было не закричал, успев закрыть рот ладонью. - Кто убил ее? – грозно воскликнула Алевтина. - Отец, - задыхаясь, ответил Гордей, - отец, мой отец ее убил. - Неверно! – Взгремел психотерапевт. – Кто убил твою мать?! - Отец, отец ее убил, - взволнованно прокричал Гордей, вскочив с кушетки. - Это был ты, - отрезала Алевтина. Гордей взглянул на нее ошарашенными глазами и, схватившись за голову, упал на кушетку, заверещав тонким голосом: - Нет-нет, я ведь видел, видел, как он вонзил нож в ее грудь, видел это своими глазами! - И что ты сделал? Гордей промолчал. - Тогда скажу я, ты ее убил! Ты не помешал отцу, ты оставил это, ты позволил ему взять в руки нож… ты убийца, ты убил собственную мать… Ее голос резал слух, но постепенно ее вопли начали затихать, казалось, будто бы он отдалялся все дальше и дальше. Гордей вновь стал чувствовать тяжесть в груди и, схватившись за горло, упал навзничь. Он открыл глаза – комнату окутала непроглядная темнота. Нащупав на прикроватной тумбе выключатель ночника, он зажег свет: это была его спальня, просторная, светлая спальня. Гордей тяжело вздохнул, глядя на часы – было лишь три часа утра. Недолго он посидел, уставившись на пустую белую стену, и его вновь накрыл сон. Рано утром он в спешке собрался и вылетел из дома в половине восьмого. К назначенному времени он стоял уже напротив массивной двери кабинета психотерапевта, недолго думая, он зашел и сразу же начал свой рассказ с прошлого дня, не упустив момент с этой ночью. Правда в этот раз он не стал так ярко описывать, лишь вскользь упомянул свой сон. - Вас тревожит человек, появляющийся во снах? – мягким голосом и с расстановкой осведомилась Алевтина. - Он появляется не только в них… - озабоченно проговорил Гордей, рассеивая взгляд на потолке. - Это лишь параноидное расстройство, - твердо заключил психотерапевт. – Этот человек существует лишь в ваших снах, он проецируется в вашем сознании, отчего вы и страдаете чувством тревожности, подозревая каждого человека в слежке. - Но я ведь вижу его! - Не спорю – этот человек действительно существует. Вы видите его по дороге на работу или с нее, в метро или за соседним столиком в кафе. Это реальный человек, только вот приобретает он окраску преследователя только лишь в вашем сознании, - спокойно объяснила Алевтина. - И что же делать с этим? – обреченно пробормотал - Можно попробовать один метод, - волнуясь, начал психотерапевт, - и, боюсь, это единственный выход. Гордей, вы должны будете овладеть своим сном и максимально приблизиться к вашему преследователю. Узнав, кто это, вы избавитесь от него. - А если не выйдет? - А если не выйдет, то будем пробовать медикаментозный вариант лечения.