Враг

Темно-серые тучи скоро сомкнулись над городом, омрачив его и без того угнетенные, скучные и унылые стены. На едва влажном асфальте поползли отчетливые тени, кое-где в небольших лужах поблескивал бледно-желтый свет фонарей. Усталые и изнеможенные только-только переступили порог дома, беспорядочно зажигая огни окон. Гордей вышел ко двору, въезд к которому перекрывали шлагбаум и высокий забор. Его глаза пробежались по высотному дому, похожему издалека на стеклянную игрушку. Столь громоздкий и устрашающий, но все-же кажущийся хрупким и уязвимым, он играл огнями окон. Гордей внимательно отсчитал 24 этажа и заострил взгляд на темной пустующей квартире. Ни души – никого. Неожиданно раздавшийся позади сигнал автомобиля заставил парня отпрыгнуть в сторону. - Гордей, не стой на проезде! – донесся негодующий голос из приоткрытого окна машины. Парень сделал еще пару шагов в сторону и узнал машину, которую недавно подарил сестре – «Мерседес» в черном матовом цвете. Мария плавно продвинулась к шлагбауму и уже через несколько секунд припарковала автомобиль на своем излюбленном месте. - Я тебя даже и не ждала, - растерянно пробормотала девушка, копаясь в своей сумке в поисках чего-то важного, - что-то случилось? – дрожащим голосом вопросила она, поднимая широко раскрытые блестящие глаза на брата. - Марусь, что ты потеряла? – заволновался парень, глядя на трясущиеся руки сестры. – Ну же, не молчи! - Телефон, - невнятно ответила она, вывернув содержимое сумки на капот, - неужели забыла в кабинете? Понимаешь, - начала она, запинаясь, - мне, точнее… я должна была сделать очень важный звонок, но… мой телефон… - Ты можешь воспользоваться моим, в чем проблема? – Гордей похлопал по карманам и вынул мобильный, протянув его сестре, - погоди, - замешкался он вдруг, - я введу пароль. Мария встрепенулась и застыла с возмущенным видом, ее усталые глаза блеснули в приглушенном желтом свете фонарей и вновь померкли. Девушка спокойно выпустила скопившийся в легких воздух, мягко опустив веки. - Я могу и сама это сделать, - сквозь натянутую улыбку проговорила она, - ты только продиктуй. - Странная ты, Марусь, - невнятно задвигал он губами, протягивая сестре мобильный. – Два, семь, девять, один – Гордей внимательно наблюдал за постепенно растягивающимся в улыбке лицом Марии. - Год рождения мамы, – неодобрительно покачав головой, заключила девушка, - кто еще из нас здесь чудной? Цокая тонкими каблуками, Мария скоро оказалась на другой стороне парковки. Гордей плавно проводил взглядом размытый силуэт сестры, с каждым разом казавшийся ему все более нереальным. Невыглаженное серое-синее платье намного выше колена, высокие вульгарные шпильки, неопрятные волосы, торчащие во все стороны, издали напоминающие папаху – все это было просто недопустимо, словно под запретом для Марии. Как мог человек, замечающий даже самый малейший недочет, вырядиться как пугало? В голове сразу же заворошились воспоминания, покрытые многолетним слоем пыли, о том, как сестра всегда была требовательна к себе (да и не только), строга и беспощадна. В детстве она была похожа на маленького, проворного, но до жути дисциплинированного солдатика – строгий внешний вид, подъем, учеба, танцы, прием пищи – все по расписанию. «Гордей, а почему в этой рубашке ты ходишь уже как третий день? Гордей, почему ты пропускаешь завтрак? Гордей, я хочу научить тебя правильным манерам» - рот этой маленькой девочки с бездонными глазами никогда не закрывался. Изо дня в день Мария становилась все серьезнее, сдержаннее, строптивее. Гордей, то, Гордей, се… Но за всеми этими рамками, в которые загнал ее отец, скрывалась хрупкая, ранимая мечтательница. Никому и в голову не приходило разузнать, что действительно интересно Марии, в ней лишь воспитали высокие идеалы, к которым следует стремиться всю оставшуюся жизнь. - Ты меня выручил, - с легкой дрожью в голосе произнесла Мария и протянула телефон. – Спасибо. - Нет проблем, я всегда рядом, - не задумываясь, протараторил Гордей, устремляя взгляд куда-то вдаль. – Знаешь, мне хотелось поговорить с тобой, - твердо начал он, как вдруг опять замолчал. - Прошу, продолжай, не обращай внимание, - отмахнулась Мария, понурив голову. Гордей все так и не отрывал глаз от скоро переменившегося лица сестры. Он увидел ее сквозь призму того времени, когда, будучи малыми детьми, им не раз приходилось стойко переносить ураган, обрушивающийся на них в виде ругани отца, давить на жалость матери, нежной и хрупкой, сдвигая бровки домиком и выпячивая вперед нижнюю губу, выпрашивать еще одну порцию десерта у кухарки, хихикая за ее спиной. Перед ним вновь стояла, опустив некогда напряженные плечи, маленькая девочка, у которой в очередной раз отняли время на игры, заставив заниматься столь ненавистным делом. Аккуратно выточенный подбородок едва дрожал, изредка всхлипывал нос, огромные светлые глаза, чуть поблескивающие при желтом свете фонарей, были устремлены в сторону переливающихся огней окон. От взрослой, самоуверенной и сильной девушки не осталось и следа – юная Маруся, огорчившая своего отца неудавшимся пируэтом, из последних сил старающаяся сдержать зудящие слезы. Он молча глядел на нее, боясь оступиться, - одно лишнее слово и девчушка замкнется в себе. Что творилось в ее голове, оставалось загадкой. Делиться своими чувствами с близкими – извольте, тот еще абсурд! - Не могу я так, - не выдержав, выпалил Гордей, - это выше моих сил! Ведь ты знаешь, не раз приходил на помощь, - заикаясь, продолжил он, - машина, работа, квартира – все это моих рук. И как же я ошибался, думая, что этого достаточно… Ты так часто была права, когда называла меня эгоистом, отстраненным. Я так хотел это исправить, доказать, что ты не просто моя родная кровь, а единственный дорогой человек в моей жизни. Вот так вот, взял и собственноручно выстроил крепость, оградил тебя от себя. Прости, Марусь, прости… Он сделал шаг в строну, нервно поглаживая прилизанные волосы на затылке, и вернулся назад, продолжая: - Я знаю, с каким трепетом ты относилась к моей жизни, знаю, что все твои действия лишь во благо мне. Но прошу, дай возможность помочь тебе, на этот раз исключив эти материальные извращения, - выдохнул он с облегчением и протянул руку сестре. – Ты так и будешь молчать? - Если уж позволишь, то буду, - утирая влажный нос, выдавила Мария и покосилась от легкой улыбки. - Нет, криво вышло у тебя, - выдохнув заметил Гордей, отводя взгляд в сторону. – Перестань, что с тобой? - Боюсь не соответствовать образу той идеальной сестры, который ты нарисовал в своей голове, - невнятно проговорила Мария, поднимая взгляд вверх. – Ты был столь добр, учтив ко мне в первое время после кончины мамы. За тобой я была словно за каменной стеной. Но стоят ли все твои усилия меня? Я так стараюсь сделать для тебя что-то хорошее, но ты от всего отворачиваешься. - Ах, конечно, - усмехнулся Гордей, - психотерапевт… Не нужен он мне, понимаешь? Или нужен, но уж точно не в лице Алевтины. Марусь, - руки парня сжали щуплые плечи сестры, - послушай, я вижу, что тебе есть, что сказать, но по какой бы то ни было причине ты молчишь. В любом случае, - не дождавшись хоть какой-нибудь, даже малейшей реакции, выдохнул он, - я всегда рядом, твой бесконечно любящий брат. Легко улыбнувшись, Гордей наклонился и чмокнул сестру в щеку, заметив, что девушка продрогла, он прижал ее к себе. Ей было страшно, боязно до дрожи, до судорог в ногах. Но что могло так напугать? Гордей даже и не пытался найти разгадку – ничего не выйдет – все ее чувства закопаны глубоко внутри, находятся под надежным замком, ключа от которого нет даже у самой Марии. Он проводил сестру до подъезда, не поведя ни единой мышцей лица, развернулся и ушел в известном только ему направлении. Через некоторые время блужданий Гордей остановился близ знакомого высотного дома, стены которого изрядно потрепало время. «Вдруг повезет?» - надеялся он, подходя ближе. По его расчетам Евдокия должна была находиться в своей квартире, заставленной мольбертами, картинами и прочим барахлом, коим обладают художники, возможно, даже отмывать руки масляным растворителем от въевшейся краски, а затем долго глазеть на свою работу и, устав от едкого запаха, выйти на балкон. Именно так он и представлял встречу с девушкой. Подобно прекрасному принцу, он бы вызволил ее из заточения этих полуразваленных, издыхающих стен дома, а потом подарил бы целое ночное небо, усыпанное звездами, подобными бриллиантам. Но, как известно всем и не воспринимаемо никем, сказки убивают своим концом – счастья нет. Евдокия так и осталась неспасенной, а Гордей, понурив голову, поплелся дальше по запыленной улице Москвы. Неожиданно для себя, он скоро оказался за столиком одного из захудалых, никому не известных ресторанов города. Маленький зал с темными стенами и низким потолком сковывал с каждой минутой все сильнее, заставляя чувствовать себя человеком, оказавшимся запертым в ящике. Тихая, нагнетающая музыка пробиралась сквозь опьяненные туши, распластавшиеся посреди ресторана, добиралась до воспаленного мозга Гордея, с грохотом ударялась и ползла обратно. Он сидел, пошатываясь на скрипящем стуле, раз за разом подвигая к себе новый стакан коньяка. Его не заботило, был ли этот напиток пригоден для питья или его скосит уже после второй рюмки, не заботила цена, музыка, люди – ничего, что оттолкнуло бы любого человека здравомыслящего от этого заведения. Вдруг знакомый пряный аромат поманил его, Гордей обернулся и, стараясь сфокусировать взгляд, стал всматриваться вглубь зала. Напротив него остановилась фигура до боли похожая на одну даму – Алевтина. Сердце начало отбивать бешенный ритм, он повернулся обратно, к своей полупустой бутылке коньяка, и закрыл лицо руками, отчаянно надеясь на галлюцинации. - Надо же, к такому повороту событий даже я не была готова! – как всегда, без доли смущения, чуть ли не взвизгивая, заметила Алевтина. – Гордей, - взволнованно произнесла она, усаживаясь за стол парня, - с вами все в порядке? - Не думаю, - буркнул он, отворачиваясь в сторону, - даже здесь не могу остаться наедине с собой, ну что за жизнь! – возмутился парень, желая поскорее избавиться от незваного собеседника. – Алевтина, вам не кажется, - откашлявшись, продолжил он, все еще не смотря на лицо женщины, - что вы чересчур навязчивы? Задумайтесь, в этом Богом забытом месте вы и то смогли меня отыскать! Немыслимо, как вам это удается, откройте тайну, - повышая голос с каждым последующим словом, не сдерживая эмоции, продолжал он. - Гордей, вы как всегда прямолинейны, - едва слышно произнесла она и мягко взяла за запястье парня. – Пульс учащен, на мой взгляд, вам стоит прекратить пить. - А на мой, вам следует перестать выслеживать каждый мой шаг! – взбунтовался Гордей, вскочив с места. – Мне это надоело! Да, вы мой лечащий врач, я придерживаюсь и даже выполняю все назначения, но это не значит, что я стану терпеть преследование. Не принимайте меня за маленького мальчика или, еще хуже, за своего песика, за коим нужен глаз да глаз, иначе машинка на дороге переедет горлышко! Все, я ухожу, приятного вечера! - Гордей, погодите немного, - вскричала Алевтина, - может, вас довезти до дома? Поверьте мне, вы сейчас не в том состоянии, чтобы добираться самому. - Перестаньте, вы не можете так себя вести, - не желая дальше вести разговор, бросил Гордей и вылетел из зала, оставив на столе достаточную сумму для оплаты счета. С трудом усмирив непослушные ноги, он поплелся к станции метро. Прохладный ветер, играющий ветвями деревьев, кружил в воздухе пыль, разбрасывая мусор где ни попадя. Гордей с трудом тащил усталое тело по опустевшей улице, порой останавливался, внимательно изучая свое расплывающееся отражение в витринах. С каждой новой остановкой он все больше боялся самого себя и всего, что творится вокруг. Как бы ни старался усмирить вихрь мыслей, не отпускающих тиски страха ни на мгновение, - безрезультатно. Шорох позади – бросает в дрожь. Шорох? Неудивительно, ведь город наполнен жизнью. Неподалеку остановился человек – каменеют ноги. Человек! Как неожиданно встретить на улице человека! Почему эта машина припарковалась именно здесь и сейчас? Да, как ни странно, но ее водитель живет в одном из этих дворов. Нужно больше света этой ночью, иначе не разглядеть лица всех прохожих! Он все ускорял шаг, вздрагивал на поворотах, шептал себе под нос. Гордей все понимал, знал, что единственный, кто опасен для него, - это он сам. Но кто может вразумить? Он все шел, оглядываясь по сторонам, изучая людей, погрязших в своем собственном омуте боли и проблем. Вот, позади девушка дрожащими руками смахивает слезы с щек, рядом влюбленная пара идет порознь, там, за углом мужчина, прижавшись спиной к стене, опустился на асфальт. Что с ним, быть может, сердце прихватило, или же очередной пьяница? Гордей, не сбавляя темпа, едва ли не переходя на бег, пронесся мимо мужчины. Трудно было не заметить дорогой костюм, сверкающие на запястье часы, начищенные до блеска туфли. Гордей на секунду замедлился, раздумывая, предложить ли помощь. Махнув рукой на все сомнения, он повернулся и двинулся назад, но вдруг остановился как вкопанный. Перед ним, скрючившись, сидел тот самый джентльмен в сером костюме. Его лицо покосило нервной дрожью, руки были скрещены на затылке, мужчина резко поднял взгляд на парня. Глаза словно застилала белая пелена - померкшие и безжизненные. Он разжал руки и едва не успел схватить за штанину парня, как тот ринулся прочь, забыв о непослушных и запутывающихся ногах. Гордей бежал, ненасытно глотая спертый воздух, бежал, не оглядываясь, боясь оступиться и рухнуть наземь, бежал, понимая, как глуп и труслив. Но остановиться он уже не мог. Последний автобус тронулся с места, когда Гордею оставались считаные метры до остановки. Коря себя за медлительность, он проводил взглядом исчезающий в ночи транспорт и поплелся дальше, высчитывая, сколько времени есть у него в запасе до того, как закроется метро. Внезапно раздался скрипучий низкий голос на другой стороне улицы, он звал Гордея по имени. Парень, взмолившись, обернулся: через дорогу, поодаль от изживающего последние дни, бесперебойно трещащего фонаря, стоял мужчина. Подбоченившись, он отошел назад в тень и еще раз окрикнул парня. Гордей сглотнул ком в горле и, не желая боле здесь оставаться, поспешил прочь. Переливающаяся ночная люстра погасла – небо затянули тучи. Гордей брел по обезлюдевшей узкой улице. Добравшись до дома, он, тяжело дыша, поднялся по лестнице и ввалился в квартиру. ******** Внезапная боль отозвалась в левом виске, затем добралась и до правого, звонко ударила по ушам и спустилась к ногам. По телу пробежалась дрожь, кожа покрылась холодным потом. Гордей заворочался в постели, сжимая в руках одеяло, перевернулся на живот, что-то простонав. Через несколько секунд боль отступила, оставив после себя едва уловимый след. Гордей вновь улегся на спину и набрал полную грудь воздуха. Парень резко подскочил с места – знакомый, удушающий пряный запах. Глаза пробежались по залитой утренним солнцем комнате, чужой комнате. Белые стены отражали яркие лучи подобно зеркалу, они плавно переходили в потолок и заканчивались белоснежным полом. Гордей провел руками по оголенному взмокшему телу и скинул с себя одеяло. Его взгляд вновь переместился на комнату: окна не скрывались за занавесками, рядом с ними стоял стол с сложенными в стопку на нем вещами, близ него стоял одинокий стул с металлическими ножками и спинкой. Гордей медленно опустил ноги на холодный паркет, поднялся с места и осторожно подошел к двери. Кровать, большая и белая, находилась по центру громадной комнаты, рядом с ней – две тумбы, на одной из которых лежал телефон. Он на носочках добрался до мобильного – заряд батареи иссяк. Ни единого признака жизни, словно комнату позабыли много лет назад: ни часов, ни одежды, ни книг, ни даже шкафа. Мебель была отполирована, пол идеально вымыт – ни пылинки. Холодная, вызывающая тревогу комната словно кричала о том, чтобы ее покинули, но не желала отпускать. Гордей продвинулся к столу: от его вещей несло едким запахом порошка, джинсы были выглажены и сложены без единой складки, рубашка накрахмалена. Быстро одевшись, парень прильнул к окну: незнакомые высотки, примерно двадцать четвертый этаж. Еще раз оглядев комнату, он решительно направился к двери, практически сливающейся со стеной. Ручка опустилась вниз, и парень оказался в темном коридоре. Не задумываясь, он быстрым шагом двинулся на свет и дойдя, повернул направо. Яркие лучи вновь ослепили парня, заставив его зажмурить глаза. Он попал в кухню, такую же светлую, как и спальня. За столом сидела вчерашняя надоедливая собеседница. Алевтина плавно перевела взгляд от книги на парня. Его лицо вдруг почернело, брови сомкнулись над широко раскрытыми глазами, а губы тронула устрашающая ухмылка. В воздухе повисла нагнетающая тишина. - Какого черта я здесь делаю? – сквозь зубы прокряхтел Гордей, стоя в дверном проеме. – Вы… как меня заволокли сюда? – делая паузу на каждом слове, вопросил он. – Как? – схватившись за голову, повторил он. – Немыслимо, нет, не может быть! Вы меня споили вчера, я прав? – отвернувшись в сторону, продолжил парень, едва сдерживая дрожь в голосе. - Перекладывать вину со своих плеч – дурной тон, - спокойно заметил психотерапевт. – Сядьте на стул, пожалуйста. Парень, поколебавшись, принял предложение врача и уселся напротив. - Вчера, когда я обнаружила вас в ресторане, вы были не в себе. Гордей, вы расплылись по столу в обнимку с пустой бутылкой коньяка, отказываясь выплачивать счет. Мне необходимо было принять меры, потому, не без помощи двух официантов, я усадила вас в машину и привезла в свой дом. Безусловно, - фыркнула женщина, заглядывая в глаза парня, - вы ничего не помните. Неудивительно. - И вы, Алевтина, считаете, что я должен поверить вашим словам в то время, когда я отчетливо помню вчерашний вечер, - недоумевающе взглянув на женщину, вопросил Гордей. – Мне кажется, что вы попросту не в силах справиться со своими чувствами ко мне… - Чувствами?! – перебила Алевтина. – Что за чушь! Гордей, вы явно не в себе. - Перестаньте отрицать очевидное! Довольно-таки сложно обманывать саму себя. Признайтесь, вчера вы подмешали в мою выпивку одно из чудодейственных лекарств, отключающих сознание, а затем притащили в свою постель и, бог его знает, что делали со мной дальше, – выпалил Гордей без задней мысли. – Алевтина, мы ведь взрослые люди, давайте решать проблему. Мое предложение будет таким: я заплачу достаточную сумму, чтобы вы наконец оставили меня в покое. Договорились? – не теряя надежды, протянул он руку доктору. - Гордей, однако, я думала, вы действительно следуете указаниям и принимаете лекарства. К сожалению, ваше состояние плачевно – ваши эмоции неконтролируемы, действия тоже. Паника, тревожность, вспышки гнева – все это ужасно. Вы понимаете, что доведете себя до психиатрической клиники вновь? - Что значит вновь? – ошарашенный словами доктора, вопросил он. – Что вы несете, не лечился я никогда в подобных учреждениях! - Врете вы, Гордей, - заявила Алевтина и уставилась на парня, наблюдая за его бурной реакцией. - Я не лжец, - заверил он, переводя дыхание. – Но ваш поступок, мягко говоря, отвратителен, - неодобрительно качая головой продолжил он. - Хорошо, признаю, вы не лгали мне – это время просто выпало из вашей памяти. Гордей, прошу, послушайте, вам необходимо принимать лекарства, чтобы вернуться в прежнее состояние, - настойчиво попросила она, беря парня за руку. – У вас взмокли ладони… Гордей, нельзя запускать лечение. - Я пил назначенные лекарства, - пробормотал он, - но эффект не соответствовал моим ожиданиям. После этого я перестал различать сны и реальность. Как вы там говорили: «не заметите, что спали»? – усмехнулся Гордей, отвернувшись в сторону. – Действительно, это был единственный раз, когда вы оказались правы. Я хочу сейчас же уйти, - вскочив с места, заявил он. - А вы уверены, что не спите сейчас? – вкрадчивым голосом поинтересовалась Алевтина. - На все сто, - без сомнений ответил он, - прошу, отоприте дверь и выпустите меня. - Нет, - отрезал доктор. - Что вы сказали? - Я сказала нет.