Враг

Тяжело взгромоздив свое уставшее, ноющее тело в подъезд, парень протянул ноги к дверям лифта. Он поднял указательный палец и ткнул им в кнопку вызова. Простояв так пару минут, вновь и вновь давя на эту неподатливую кнопку, Гордей вдруг осознал, что теперь его гудящие ноги должны подниматься еще и на восьмой этаж по лестнице. «Действительно, мало ведь мне было пешей прогулки» - подумал он и выполз из подъезда, чтобы зайти через другую дверь, ведущую к лестнице. На улице парень остановился, оглядываясь по сторонам – его вдруг снова стало мучить чувство опасности, будто бы кто-то крадется за ним. «Паранойя, всего-то!» - убедил он себя и, еще раз осмотревшись по сторонам, захлопнул за собой железную дверь. Гордей стал подниматься по лестнице, высчитывая каждую ступеньку, теша себя мечтами о скорой теплой встрече с любимой мягкой подушкой. Его сердце билось в два раза быстрее, отчего кровь прилила к вискам, яростно пульсируя, а в ушах нарастал надоедливый звон. Представ перед своей входной дверью, парень с облегчением вздохнул и, легко улыбаясь, заглянул к себе в сумку в поисках ключей. Он вставил их в щеколду и провернул несколько раз, пока не услышал долгожданный щелчок – мягкая постель ждет его изнеможенное тело. Вдруг несколько коротких глухих стуков послышалось на верхних этажах – Гордей отстранился от порога квартиры и задрал голову вверх, прислушиваясь: еще шорохи, похожие на шарканье ног. Глаза парня широко раскрылись и уставились на дверь, ведущую на лестничную площадку, он вдруг обомлел – шаги стали быстрее и громче. Гордей, пересилив свой страх, осторожно выглянул в щель двери, следя за лестницей, потом, удостоверившись, что звуки исчезли, прошел чуть вперед и еще раз все осмотрел – ни единой души, гробовая тишина, режущая слух. «Квартира… ключи…» - пронеслось у него в голове, как вдруг его оглушил хлопок: на лестнице появилась темная фигура мужчины. Незнакомец остановился напротив Гордея, оголяя сверкающее острие ножа и медленно направился к нему. Лицо мужчины было так и не увидено парнем – он ринулся вниз по лестнице, забыв обо всем. Его ноги перескакивали с одной ступени на другую как никогда быстро и ловко. Пролетев на одном дыхании один этаж, Гордей приостановился и глянул вверх – незнакомец со сверкающим в руке ножом следовал за ним. У парня вдруг перехватило дыхание, и холодный пот выступил на лбу, он вновь полетел вниз по лестнице, порой оглядываясь назад. Вывалившись на улицу, чуть не свалившись через порог подъезда, Гордей бросился в центр своего двора и остановился, дожидаясь своего преследователя. По его лицу стекали капли пота, вены выступили на мокром лбу, а капилляры полопались в глазах. Он согнулся в пояснице, облокотившись ладонями о свои колени, и все так же не спускал глаз с двери, ведущей к лестнице, из которой он пару минут назад вылетел пулей. Его грудь наполнялась прохладным, свежим воздухом, Гордей жадно глотал его и, немного задерживая внутри, старался плавно выпустить. Таким образом он надеялся восстановить дыхание. Придя в себя, он выпрямился и расправил плечи, еще раз оглядел высотное здание сверху вниз, останавливаясь на окнах своей квартиры – они по-прежнему были залиты темнотой. Гордей прошелся по парковке около своего подъезда, все еще стараясь не спускать глаз с дверей, боясь упустить незнакомца, явно далеко не дружелюбного. Убедившись в абсолютном спокойствии и тишине на улице, парень прошел ближе ко входу в подъезд и приземлился на лавку, находившуюся напротив него, так, что с нее открывался прекрасный обзор. Гордей старался не сомкнуть глаз, периодически шлепая себя по холодным щекам – на улице было довольно прохладно для ночных посиделок. Съежившись в комочек, обхватив руками колени, он опрокинул голову на изголовье лавки, всматриваясь в яркие звезды, пестрящие на темно-синем небе. «Ночь зажигает звездную люстру…» - вспомнил он слова матери и, тихо всхлипнув покрасневшим носом, медленно опустил веки. Звездная люстра над головой уже не была столь отчетливо видна – небо постепенно начало розоветь, затягиваясь ближе к горизонту пушистыми облаками. Гордей все так же спал на лавке напротив своего подъезда, окончательно упустив шанс застать своего ночного преследователя. Его лицо было нахмуренным, глаза то сильно зажмуривались, то вновь расслаблялись, руки были скрещены на груди, а ноги сложены крест на крест. Он бы так и проспал до полудня, если бы одна старушка, любящая подниматься спозаранку, не пихнула его костылем в ребра. - Что вы делаете, бабушка? – едва внятно пробормотал Гордей, причмокивая губами. - Ишь какой! Хватит пить, а если уж пьян, то дома спи, а не посреди двора, - язвительно, скорчив недовольную гримасу, выпалила старушка и вновь пихнула костылем в правый бок парня. – Просыпайся, кому говорю! – взбушевалась она, притопнув дряхлой ногой. Гордей тяжело приподнял припухшие веки и протер глаза носовым платком, который он неизменно хранил при себе. Перед ним была коренастая старушка с причудливо закрученным вниз носом, какой он видел на иллюстрациях к детским сказкам про бабу Ягу. Парень слегка усмехнулся, видя это нахмуренное, испещренное морщинами лицо бледно-молочного цвета, казалось, что от ее кожи лучи отражались, словно от зеркала. Гордей вновь протер глаза, испугавшись галлюцинаций, но нет – бабуля все по-прежнему стояла прямо перед ним, грозно глазея на сонное лицо парня. - Бабушка, ну что ж вы так? Разве я похож на пьяницу, - мягко улыбаясь, произнес Гордей и потянулся на лавочке, тем самым еще сильнее раззадорил недружелюбную соседку по двору. – и вам доброго утра, который час, не подскажете ли? – ехидно ухмыльнувшись, решил осведомиться Гордей. - Поди в свой дом, там и узнаешь, - буркнула старушка и поковыляла в сторону небольшого магазина на углу высотки. - Хорошего дня вам! – крикнул он ей вслед. Гордей еще раз потянулся на лавочке, чувствуя хруст в плечевых суставах – травмы от спорта дают о себе знать. Вдруг его голова заполнилась мыслями о том, что он обезумел вчерашней ночью или же напился до беспамятства и галлюцинаций. «Полный дурак», - отругал он себя, нахмурив широкие густые брови так, что из-под них едва можно было разглядеть светлые глаза парня. Неожиданно за его спиной послышался едва уловимый шелест – Гордей резко обернулся и застыл: в траве лежал щенок, опрокинувшись на спину, он задрал коротенькие лапы вверх и высунул язык, зажмурив глаза. Парень пристально наблюдал за этим милым созданием, нежившимся под первыми лучами утреннего солнца, и никак не мог понять, от чего вся эта картина кажется ему столь знакомой. - Айко, Айко, ко мне! – раздался пронзительный вопль в гуще леса. – Где же ты, куда пропал, - всхлипывая, вновь вскрикнул мальчик, неустанно бегая меж сосен. Маленькие ступни бесшумно передвигались по сырой земле и траве, Гордей бежал, постоянно оглядываясь по сторонам, смахивая накатившие слезы с ресниц. Он бежал, спотыкаясь о выступавшие корни деревьев и обломанные ветви и чуть ли не падая, бежал так быстро, как только мог, только бы успеть найти пса и вернуться в лагерь до прихода отца. - Айко, Айко! – вопил мальчик, пробегая над рекой. – Друг, куда же ты пропал? – понурым голосом произнес он, прислушиваясь – ни единого звука, кроме шума бурного течения. Гордей аккуратно приблизился к обрыву и, сглотнув подступивший ком в горле, взглянул вниз – течение уносило за собой ветви сухих деревьев, разбивающихся о выступающие из воды валуны, огромные сосны, окутанные легким туманом, возвышались вдоль узкого берега. Опустившись на колени над пропастью, мальчик еще раз внимательно изучил низовье – ни единого следа, ни единой души. Он тяжело вздохнул и протер нос платком, потом аккуратно поднялся на ноги, отшатнувшись от обрыва, и вновь ринулся вперед, попутно выкрикивая: «Айко, Айко, ко мне, друг!». Над лесом воцарилась тишина. Багровое солнце скрылось за вершинами гор, припорошенных снегом, острые макушки сосен казались еще более жуткими на фоне темнеющего неба. Отчетливо было слышно быстрое биение сердца, тяжелое глубокое дыхание, был слышен хруст ломающихся веточек под ногами, и крик совы, доносящийся откуда-то позади. Гордей мотал головой из стороны в сторону, все еще надеясь найти своего друга, он шел уже четвертый раз по одному и тому же пути, но поиски были совершенно безрезультатны. Мальчик, пройдя мимо того места, где в последний раз играл с псом, ненадолго остановился, всматриваясь сквозь стволы деревьев – размытые огни лагеря виднелись вдали. Он стоял, не двигаясь, но потом вновь двинулся вперед. Вдруг оглушающий звук выстрела ружья донесся до мальчика и повалил его наземь. Испугавшись, Гордей зажал руками уши и, присев на корточки, стал всматриваться в глубь леса – никого поблизости не оказалось. Еще один выстрел – мальчик все еще сидел на земле, но все же убрал ладони от ушей и стал внимательно прислушиваться. Вдруг раздался протяжный вой – это был Айко, тот самый пес, которого Гордей искал с полудня. Гордей подскочил с места и завопил во всю силу так, что стало казаться, будто бы ему в глотку залили расплавленное железо. Он ринулся вперед, с трудом пробираясь сквозь раскидистые ветви деревьев и пышные кусты, он бежал, не жалея ног. Оказавшись на пустой поляне, едва освещенной лунным светом, мальчик огляделся вокруг – в радиусе нескольких сотен метров не было ни души, даже крик совы прекратился. Тишина. Только тихие всхлипывания носом. Гордей побродил по кругу, спотыкаясь о каждую кочку. Над его головой сверкали тысячи звезд, окруживших огромную луну, казалось, что до нее можно дотянуться рукой. Гордей, совершенно отчаявшись, уселся спиной к одному из стволов сосен. Маленькие ручонки впились в разлохмаченные волосы, запутывая и без того непослушные кудри, жгучие слезы медленно скатывались по обветренным щекам, а сухие губы растянулись в страшной улыбке, потрескавшись в уголках рта. Он сидел, чуть дрожа от холода, сидел, окутанный кромешной темнотой, но так и не решился сдвинуться с места. Гордей встрепенулся и вновь устремил взор на прежнее место, где недавно нежился маленький щенок – теперь на траве никого не было. Парень огляделся вокруг – тяжело было найти маленького комочка шерсти среди десятков припаркованных машин и суетящихся вокруг них людей. Гордей взглянул на часы – стрелки отмотали уже за семь часов утра. Он похлопал себя по карманам и, нащупав телефон, взял его в руки. Пробежавшись по списку последних вызовов, парень остановился на номере Марии. Он представил, как сестра собирается на работу, выполняя каждое свое действие строго по плану: в 5:45 – подъем, в 6:00 – зарядка, в 6:45 – чтение книги за завтраком, а в 7:20 – выход из дома. Мария любила дисциплину всегда и во всем, даже вещи в ее гардеробе были разложены строго по цветам, она никогда ничего не забывала и не пропускала, не позволяла себе опаздывать, считая это высшей степенью неуважения к ожидающему человеку, да и к самой себе. Гордей, не решившийся набрать номер сестры, тяжело вздохнул и побрел к своему подъезду, с опаской оглядываясь по сторонам. Он забрел в лифт, потом так же нехотя протащил ноги к входной двери. Погрузившись полностью в свои мысли, Гордей и не заметил забытых в щеколде ключей, он спокойно нажал на ручку и вошел в коридор пустующей светлой квартиры, постепенно заливающейся лучами утреннего солнца. Парень стянул с себя рубашку, бросив ее на диван, и без того захламленный вещами, окинул комнату быстрым взглядом и направился в кухню. «Кофе, кофе, кофе, мне срочно нужен кофе» - едва слышно напевал он, насыпая в турку молотые кофейные зерна. Он зажег плиту и подставил стул, чтобы не дожидаться, стоя на ногах. Вдруг неожиданный глухой стук – будто бы молния ударила в затылок. Гордей рухнул на пол. Все тело взмокло, кожа покрылась мурашками, а глаза бегали из стороны в сторону. Гордей тяжело дышал, издавая стоны и неустанно ворочая головой. Он распахнул веки – перед ним на стене висели огромные часы, слева, на кресле были брошены вчерашние вещи, справа, через огромное окно проползали солнечные лучи. Гордей медленно поднялся в постели, потягиваясь вверх, дабы размять позвоночник, он наклонил шею назад и вдруг почувствовал хруст, а после резкую боль в затылке. Ладонью парень осторожно провел по голове, вспоминая сон, хотя именно сейчас, он уже не был в этом так уверен. Гордей поспешно поднялся с кровати, внимательно осматривая квартиру, но так и не нашел ничего подозрительного. Ему хотелось верить, что это был лишь очередной кошмар, заставивший потерять связь с реальностью. Некогда светло-голубое небо затянулось серыми, тяжелыми тучами, повисшими над головою, они словно сдавливали город, окутывали его, не давая сделать последний глоток воздуха. Высотные дома со стеклянными стенами сменялись маленькими бетонными коробками с несуразными резными элементами по углам, толпы народа все так же беспорядочно слонялись по широким тротуарам, порой выскакивая на проезжую часть. Гордей сидел на заднем сидении такси, уткнувшись в свой телефон – он все не оставлял надежды достучаться до сестры в рабочее время, хоть и знал, что эта затея заранее обречена. Мария никогда не отвечала на звонки, пока находилась в своем кабинете частной офтальмологической клиники. Она считала неприемлемым отвлекаться на подобные пустяки, заставляя пациентов ждать. Потому Гордею и пришлось выбрать время ближе к полудню, чтобы успеть к обеденному перерыву. Покинув салон автомобиля, Гордей с неожиданной для себя силой захлопнул дверь и, отойдя чуть дальше, вспомнил, что забыл оставить чаевые водителю, как он делал это всегда, разъезжая по городу с сестрой. «Плевать», - заключил он в мыслях и быстрым шагом двинулся ко входу клиники, где с минуты на минуту должна была показаться Мария. Гордей остановился близ массивной лестницы, ведущей к огромной стеклянной двери с отражающим покрытием, в отражении которого узнал свою потрепанную физиономию. Немного сморщившись от увиденного, парень взлохматил рукой кудрявые волосы, а затем аккуратно собрал их в пучок на затылке. Пока он старался придать себе более свежий вид, ему несколько раз показалось, будто бы его кто-то звал, но каждый раз оборачиваясь, Гордей так никого не обнаружил. Единственная знакомая ему фигура пролетела перед его глазами и быстро скрылась за стеклянной дверью клиники. Этот человек был до боли знаком парню, он все вспоминал, на кого же был похож этот мужчина, и в конце концов пришел к единственному умозаключению – тот самый джентльмен, встретившийся ему вчера перед выходом из метро. «Или это был Канев, или же я сошел с ума», - заключил Гордей, решившись подняться по лестнице вслед за этим мужчиной. Но вдруг на пороге появилась девушка невысокого роста, одетая в белую струящуюся блузку с пышным воротником и в элегантную темно-синюю юбку, спускающуюся чуть ниже колен. Волосы девушки были подняты в высокий гладкий хвост, на лице почти не был заметен макияж, кроме ярко-красных губ. Это была Мария. - Гордей? – изумленно вопросила девушка, аккуратно спускаясь со ступени. - Как видишь, - буркнул парень и вдруг резко изменился в голосе. – Прости, что без предупреждения, мне нужно поговорить с тобой, - мягко заключил он, отойдя в сторону так, чтобы Мария смогла спуститься вниз. - Восемь пропущенных вызовов – без предупреждения? – ехидно улыбнулась Мария. – Приму к сведению, - твердо заключила она, стерев с лица прежнюю улыбку. – О чем будет идти речь? - Все еще дуешься? – осторожно осведомился Гордей. - Не думаю, что мое состояние можно оценить словом «дуться», но скажу так: все же мне неприятно осознавать, что для тебя я лишь «мамочка», которой стоит оставить своего сыночка в покое, - протараторила Мария, пристально глядя в глаза брату. – Но думаю, это легко можно уладить, - не выдержав, перебила она Гордея. Парень поднял на ее угрюмое лицо глаза медового цвета, казавшиеся в столь серую и мрачную погоду еще более яркими, чем есть на самом деле. Гордей не сразу понял, о чем говорит его сестра, потому насупил нос и сдвинул широкие брови вместе, не отводя взгляда от нарисовавшейся на губах Марии ехидной улыбки. - Даже не думай – к ней больше ни ногой! – выпалил он, догадавшись. – Ты хоть знаешь, какая она ужасная женщина? – возмущенно проговорил он, отворачиваясь в сторону и нервно поглаживая затылок ладонью. - Что не так с Алевтиной? – изумленно проговорила Мария, скрестив руки на груди. - Эта женщина ведет себя крайне странно по отношении ко мне, - нерешительно начал парень, - сама подумай, каждый ли врач звонит поздним вечером своим пациентам? Я вот так не считаю. Должны ведь существовать хоть какие-то пределы! - Гордей, - твердо произнесла она, заглядывая в глаза брата, - это далеко не так. Алевтина – грамотный специалист, ей нужно знать всю клиническую картину происходящего с тобой. Потому она и позвонила тебе, дабы узнать, как обстоят дела. Но ты, Гордей, почему-то принял это за проявление симпатии – что за вздор?! Неужели ты настолько высокого о себе мнения, что в заботе окружающих видишь непристойный подтекст? – с каждым разом повышая голос, возмущалась Мария. – Я настаиваю на еще одном сеансе, - твердо заключила она. - Почему ты отчитываешь меня, как малого дитя? – недоумевающе вопросил Гордей. – И еще один пункт – не собираюсь я более переступать через порог ее кабинета. Пойми, Марусь, как бы ни любил тебя, не смогу я наплевать на принципы. - Ты ее боишься? – грозно осведомилась Мария. - Нет, наш разговор зашел в тупик, - едва слышно прошептал парень, отворачиваясь сторону. – Ты меня не слышишь, Марусь, не слышишь… - Нет, это ты не желаешь слышать и видеть никого рядом с собой. Ты заядлый любитель одиночества! – отрезала Мария. – Ты не принимаешь помощи, а помочь, мой дорогой, можно только тому, кто желает это принять. Мне жаль, что ты так и не смог понять… Мария еще несколько секунд пристально смотрела на отвернувшегося в сторону брата, а потом, тяжело вздохнув, поднялась обратно по лестнице и скрылась за стеклянными дверьми клиники. Остаток дня Гордей провел в гордом одиночестве, засев в дальнем углу своей пустой квартиры, сковывающей от холода, казавшейся в пасмурную погоду еще более мрачной и унылой. Разложив на паркете темно-серого цвета кучу листов бумаги с оставленными на них формулами и корявыми набросками, казавшимися настоящим хаосом, парень нервно перебирал кнопки калькулятора, периодически выписывая новые значения в блокнот. Истратив последние силы на подсчеты, он отложил в сторону прибор и принялся за карандаш и линейки. После двухчасового мучения на листе ватмана показалась только лишь треть всего проекта оборудования для новых станков производства. Гордей рассеянно глядел на получившуюся работу, примерно представляя, что еще за четыре подхода сумеет закончить рисовку. Но от одной только мысли о том, что голова вновь будет свободна, бросало в холод – ему вовсе не хотелось вновь погрязнуть в омуте своих догадок, подозрений и нескончаемого страха. Потому единственное спасение от самого же себя Гордей нашел в работе, пусть даже и во время отпуска, главное – не дать новой волне паники захлестнуть с головой. ***** Массивная дверь из темно-красного дуба плавно распахнулась перед побагровевшим лицом Гордея, он стоял, потирая взмокшие ладони друг о друга. Несколько секунд парень не двигался, оцепенев, он пытался заставить себя переступить через порог, но не смог и пошевелиться, словно ногами пробуравил пол, вогнав себя по пояс в землю. По правую сторону, в конце коридора, послышалось звонкое цоканье каблуков – Гордей тяжело повернул неподатливую голову: Алевтина стремительно приближалась, ускоряя темп. - Думаю, нам стоит забыть о прежних разногласиях? – томным голосом уточнила женщина, мягко скользнув рукой по спину парня. – Пройдем в кабинет? Гордей вдруг вспыхнул, желая высказать недовольство по поводу личной неприкосновенности, но разве это кого-либо волновало? Он пропустил женщину вперед, проводив ее презрительным взглядом, умело копируя ее мимику, и еще немного поколебался в дверях, прежде чем зайти. Алевтина плавно переместилась на громоздкое кресло, обитое темно-красной кожей, скрестив руки на пышной груди. Она сидела за столом, внимательно изучая пациента, все так же колеблющегося перед входом. В ее голове уже даже пронеслась мысль о том, что, может, состояние парня настолько ухудшилось, что он стал страшиться всего вокруг. Алевтина осторожно привстала с места и хотела уже было направиться к Гордею, как он вдруг встрепенулся, одернув пиджак, и уже через мгновение оказался на кушетке. Парень немного поерзал, повертел головой из стороны в сторону и вдруг пристально уставился на женщину, приближающуюся к нему. Он оглядел ее с ног и до самой макушки несколько раз, заключив, что сегодняшний вид был чересчур вычурным и вульгарным для доктора. Легкий жакет с едва застегивающимися пуговицами на груди, постоянно вздымающейся то вверх, то вниз, темная юбка, спускающаяся ниже колен, превратившая грациозную походку в коротенькие неуклюжие шажочки, и ярко-красная помада, словно пятно на бледно-розовом лице – все это излишество не могло не веселить парня и в то же время раздражать да так, что едва ли не до тошноты. «Не было бы так смешно, если бы не было так грустно» - заключил Гордей и вновь устремил свой взгляд в окно, занавешенное темными шторами. - Ваше состояние ухудшилось? – осторожно осведомилась Алевтина, подсаживаясь на кушетку к пациенту. - Мое состояние… оно бесподобно! – воскликнул Гордей, натягивая широкую улыбку на лицо, считая, что это придает убедительности его словам (хотя на самом деле, его лишь забавляла реакция доктора). – Кажется, я не только встал на путь выздоровления, но уже стремительно движусь к финишной черте. - Звучит неубедительно… Гордей, я не хотела бы вам навязывать… - А я бы хотел заранее предупредить все следующие вопросы: здесь я исключительно по настоянию сестры, Марии, думаю, вы в курсе последних происшествий, если же их можно таковыми назвать. - Гордей, - Алевтина легко коснулась ладонью его запястья, - давайте начнем сначала, я вас услышала. Как вы оцените свое состояние на данный момент? Парень вдруг обомлел, смотря, как на его руку легла чужая. Он резко отпрянул и, взглянув выпученными глазами, отсел поодаль от доктора, на кресло, стоящее по центру кабинета. - Алевтина, - раздраженно выговорил он свозь зубы, - если же вы заинтересованы в моем выздоровлении, то прошу, не следует нарушать мои личные границы! Должно же в этом мире остаться хоть что-то неприкосновенным, хотя бы мои руки! – он нервно потер взмокшими ладонями о брюки и продолжил, - у меня есть проблемы, но совершенно ничтожные… Гордей начал свой рассказ, детали которого тщательно обдумал и отрепетировал у себя в голове этой ночью, накануне визита к доктору, вскользь упомянул о тяжелых снах и постоянном недосыпе, напрочь отказавшись говорить о том, что в них происходило и что он чувствовал. - Думаю, - после значительно долгого молчания произнесла Алевтина, выйдя из-за стола, - вам следует начать принимать этот препарат, - доктор вручила пациенту вырванный из блокнота лист с четкими инструкциями и дозировками. Здесь все описано, думаю, для вас не составит труда разобраться в применении. Женщина уставилась на недоумевающее, раскрасневшееся лицо парня и, воспользовавшись долгой паузой, осторожно осведомилась: - Никакие воспоминания не всплывали? Абсолютно любые, допустим, из раннего детства? - И вы считаете, что я должен принимать, черт знает, какое лекарство? – Выпалил Гордей, вскочив с места. – Почему я должен довериться вам? - Уж поверьте, - усмехнулась Алевтина, стараясь усадить пациента обратно в кресло, - у меня нет намерений вас травить. Во-первых, если вы заинтересованы в выздоровлении, то этот препарат – ваше спасение, плюс ко всему, он избавит вас от мигреней и поможет забывать сны с легкостью. То есть, вы даже не заметите, что спали. - А во-вторых? – Неодобрительно качая головой, спросил Гордей. - А во-вторых, я ваш лечащий врач, и вы, Гордей, обязаны следовать моим указаниям, иначе так недалеко и до клиники. Вы только взгляните на свое состояние: оно плачевное! Доверьтесь мне, все будет просто прекрасно.