Вещь

Лестрейду едва хватило времени принять душ и переодеться, потому, когда он спустился в столовую, Холмс уже сидел на своём месте и аккуратно расправлял на коленях салфетку. Грег сдержанно поприветствовал его. — Добрый вечер, Грегори, — отозвался Майкрофт, все так же сосредоточенно разглаживая накрахмаленные складки и даже не взглянув на собеседника. — Прошу вас, располагайтесь. Лестрейд уселся и тоже потянулся за салфеткой. Начинать разговор первым он не собирался. Будь они на равных, он, конечно, мог бы поинтересоваться, зачем его вызвали, но в его положении оставалось только ждать, пока Холмс сам соизволит объяснить. А тот, видимо удовлетворившись, наконец, степенью гладкости полотна, прикрывавшего его дорогие брюки, занялся салатом и начинать беседу не спешил. Грег едва удержался от того, чтобы пожать плечами. И тоже принялся за ужин, благо за целый день успел изрядно проголодаться. Ели они оба в полном молчании. Когда приборы были отложены, Майкрофт наконец перевёл на него взгляд и натянуто улыбнулся. — Простите. Тема, которую я хочу обсудить, не слишком аппетитна, потому я не счёл возможным говорить о ней за едой. Если вы не возражаете, давайте пройдём в мой кабинет. Я попрошу Терезу подать нам кофе туда. — Как скажете, мистер Холмс. — Итак, — проговорил Майкрофт, когда Тесс водрузила на стол поднос с кофейником и чашками и удалилась, — что вы можете рассказать об этом маньяке? Я так понимаю, расследование моего брата пока не принесло плодов? — И не могло. — Лестрейд вздохнул. — Свидетелей того, как убийца избавлялся от трупов, нет. Следов тоже не осталось: людное место, да и времени довольно много прошло. И как же его искать? Жертвы не изнасилованы, просто задушены. У всех на шее одинаковая странгуляционная борозда от веревки, а в легких нет воды, выходит, топил он их уже мертвыми. Признаков борьбы нет, под ногтями у всех пятерых чисто, одежду убитых этот парень забрал с собой. Не будь тела так сильно повреждены водой и всевозможной фауной, которая водится в пруду, можно было бы попробовать поискать потожировое вещество и выделить ДНК. Но даже если бы вода все не разрушила, такой анализ бывает успешным лишь в половине случаев. И опять же, с кем сравнивать обнаруженный образец? Тупик, короче… — Звучит довольно безнадежно. — Вообще-то, у Шерлока есть кое-какие идеи, — сообщил Грег. — Но вы же знаете, он обычно ни с кем не делится своими мыслями. Во всяком случае, насколько я понял, сейчас он проверяет парочку теорий, и если они подтвердятся, то мы, возможно, приблизимся к разгадке. — Вы из-за расследования так расстроены? — вдруг спросил Майкрофт и тут же очень задумчиво ответил сам себе: — Нет, насколько я вижу… Конечно, отсутствие результата вас огорчает, но дело не только в этом, верно? — Я вовсе не расстроен. — Неправда. — Холмс грустно улыбнулся и покачал головой. — Я сразу заметил, что вы чем-то опечалены — и сильно. Я могу помочь? — Благодарю за заботу, мистер Холмс, но нет. Вы не можете. — Не хотите поделиться? — Голос Майкрофта прозвучал очень мягко. — Я не настаиваю, конечно. Но вдруг я все же найду способ решить ваши проблемы? Мои возможности довольно велики. — Поделиться? — Лестрейд горько усмехнулся. Рассказать ему про разговор с Эдной? А почему нет, собственно? В конце концов, он всего лишь просит, хотя имеет полное право приказать говорить правду. — Это… ничего важного, на самом деле, — сознался он, подавив вздох. — Или такого, в чем мне требовалась бы помощь кого бы то ни было. Просто пока Шерлок занят, я безвылазно торчу в нашем офисе наедине с мисс Уильямс. И она, как мне показалось, начала проявлять ко мне… не только рабочий интерес. — Вполне логично. — Майкрофт криво улыбнулся. — Я одного не понимаю: почему вас это удивило? И тем более — почему расстроило. Насколько я слышал, во время вашей службы в Скотланд-Ярде многие коллеги-женщины были не прочь завести с вами не только рабочие отношения. И вы никогда не рассматривали их интерес к себе как проблему. — Тогда я не был Вещью. — Вы и сейчас ей не являетесь, — заверил его Холмс. — Вы полностью свободны, и если мисс Уильямс вам нравится… — Даже если бы и нравилась! — Грег рванул ворот рубашки, распахивая его и выставляя напоказ ошейник. — Кому способен понравиться я вот с этим? Эдна моего «украшения» пока не видела, она считает, что я свободен. Но… на определенном этапе отношений… люди, знаете ли, обычно снимают с себя одежду. И как отреагирует любая нормальная женщина, узрев такое?! — Если действительно нормальная, то спокойно, — не слишком уверенно возразил Майкрофт. — Этот ошейник не имеет никакого отношения к тому, какой вы человек. Так почему кто-то должен придавать ему хоть какое-то значение? — Мистер Холмс, вы, наверное, единственный, кто так рассуждает. Даже Джон, с которым мы знакомы много лет, не захотел иметь со мной дел. Шерлок очень расстроен из-за этого. — Доктор Уотсон огорчает моего брата не впервые. — Майкрофт поморщился. — И не всегда заслуженно. Шерлок привык, он это переживёт. Но… исходя из ваших слов, я делаю вывод, что мисс Уильямс вам все-таки нравится? И при других обстоятельствах вы бы хотели… — Не имеет значения, чего бы я хотел. — Лестрейд безнадежно махнул рукой. — Мои обстоятельства не изменятся в ближайшие десять лет. Никто не согласится ждать так долго. — Полноте. — Взгляд Холмса вдруг сделался грустным. — Бывает, что ждут и дольше. Если чувства настоящие. — Ну да, бывает, — тоскливо согласился Грег. — Помню, я констеблем ещё был, мы посадили одного парня на пятнадцать лет. И жена все это время носила ему передачи, ни одного свидания не пропускала. Не завела себе другого. И ждала у ворот тюрьмы, когда он, наконец, освободился. Вот только такая верность встречается редко. И с кем-то другим. Моя жена… Он осекся и виновато посмотрел на Майкрофта. — Простите. Даже не знаю, зачем я вам это рассказываю. — Потому что я сам попросил вас поделиться проблемами. — Холмс снова печально улыбнулся. — Вот только я не вижу здесь настоящей проблемы. Вы ещё не знаете, как мисс Уильямс — или любая другая женщина — отреагирует, когда увидит на вас ошейник. Может статься, что он ее и не отпугнёт. — Я даже проверять не хочу. — В таком случае, вам остаётся только… — Мне остаётся только смириться с отсутствием надежды на любую личную жизнь, — снова перебил его Лестрейд. — Причём навсегда. Через десять лет мне будет почти шестьдесят. Кому я тогда буду нужен? — Вы недооцениваете себя, Грегори. — Холмс огорчённо покачал головой. — И к тому же в одиночестве нет ничего плохого. — Если ты Холмс, да? — Лестрейд нервно хмыкнул. — Возможно, вам никто не нужен. Да и брат ваш… за столько лет я не припомню, чтобы он хоть с кем-то встречался. А мне… тяжело такое вынести. Хотя бы потому, что я ещё не слишком стар и у меня нормальные сексуальные потребности. — У меня тоже. — Майкрофт пожал плечами. — И если ваша проблема только в этом, то ее довольно легко решить. Женщины, которым платят за секс, не будут обращать внимания на ваш ошейник. Строго говоря, за определенную сумму они его даже вовсе не заметят. — Подождите. — Грег истерически рассмеялся. — Я, должно быть, ослышался. Вы предлагаете мне снять проститутку? Серьезно? — Называйте это как хотите. — Голос Холмса сделался немного резким. — Но в целом, суть вы уловили верно. Да, я предлагаю связаться с проверенным эскорт-агентством и за определенную сумму избавить вас от… проблемы, которая вас беспокоит. — Даже если бы я счёл такой вариант приемлемым, — в тоне Лестрейда прорезалась откровенная брезгливость, — то где бы я взял эту сумму? Вы же не думали, что у меня хватит наглости брать деньги у вас на… подобные цели? — Нет, не думал, если честно. Хотя я предлагаю из лучших побуждений. — Мистер Холмс, — поддавшись внезапному порыву, Грег потянулся к нему и мягко прикоснулся к тыльной стороне его ладони. — Я не знаю, почему вы решили, что обязаны заботиться обо всех моих проблемах. Почему выкупили меня после суда, поселили в своём доме, обеспечили работой… Скорее всего, ко мне это не имеет никакого отношения, и дело только в том, что Шерлок нуждался в ком-то вроде меня, чтобы не слететь с катушек. Но, как бы то ни было, я вам очень благодарен — за всё. И делаю всё, что в моих силах, чтобы отплатить вам за вашу доброту. Но оскорблений я не заслужил. Возможно, по меркам Холмсов я не слишком умён и достаточно примитивен, но это не повод меня унижать. — И в мыслях не было. — Майкрофт отдернул руку так быстро, словно прикосновение Грега его обожгло. — Простите, Лестрейд. Можете быть свободны. Когда Грегори ушёл, Холмс откинулся на спинку кресла и горько рассмеялся. — Дурак, — пробормотал он себе под нос. — Какой же я дурак! На что я рассчитывал? Что он кинется ко мне на шею со слезами благодарности? Или что вдруг осознает: рядом с ним находится человек, которому наплевать на чертов ошейник. Который ждёт его уже больше десяти лет — и готов ждать ещё столько же. Да хоть до конца жизни… И никогда не посмотрит на другого мужчину, в отличие от жены, которая изменяла ему направо и налево. Вот только ждать ему нечего. У Майкрофта есть непоправимый в глазах Лестрейда недостаток: он не женщина. *** Без сил упав на кровать, Грег болезненно скривился и пробормотал: — Да что за день у меня сегодня? Нарочно не придумаешь! Сначала Эдна со своими двусмысленными вопросами, потом Холмс ещё… Одно радовало: Шерлок все-таки способен ошибаться. Все его намеки — просто грязные инсинуации. Ведь если бы Майкрофт действительно хотел затащить Грега в свою постель, он не стал бы предлагать снять для него проститутку, верно? — Чертовы Холмсы! — Он в сердцах долбанул кулаком по кровати. — Это же надо было до подобного додуматься! Да ещё с таким видом сказал, будто чашку чая предлагает, а не… Тьфу! Хоть один из них вообще способен на нормальные человеческие чувства или они родились такими отморозками? Да и сам Лестрейд тоже хорош. С чего его потянуло жаловаться? И кому! Это же Майкрофт Холмс, а не приятель из участка, которому спьяну можно поплакаться на недотрах. И ладно бы действительно спьяну, но Грег за ужином всего бокал вина выпил. А поди ж ты, выложил как на духу… Больше четырёх месяцев без нормального секса — это плохо, конечно. Но ведь могло быть и хуже… И этот ещё… благодетель грёбаный! Со своими лучшими побуждениями… — Самое смешное, что я верю: он не хотел меня унизить, — в конце концов признался сам себе Лестрейд. — Просто не понял, что подобные предложения могут… прозвучать оскорбительно. Я никогда в жизни не опускался до секса с проститутками и теперь не собираюсь. Даже если это последний вариант, который у меня остаётся. Лучше уж совсем никак, чем трахать женщину, которой нет до него никакого дела. Которая даже не хочет его, которой он, возможно, неприятен, — но она раздвигает ноги, потому что отрабатывает заплаченные деньги. Без малейшей вовлечённости в процесс, надеясь, что это все как можно скорее закончится, и тогда она заберёт свой гонорар и выкинет очередного клиента из головы. Хорошенько вымывшись, чтобы стереть с себя мерзкое ощущение. Господи, какая же гадость! — Ему этого не понять, он ведь — Холмс. — Грег вздохнул, все ещё пытаясь мысленно оправдать Майкрофта и перестать на него злиться. — Сам никаких чувств не испытывает и не задумывается, что другие на них способны. Откуда ему знать, насколько это важно: когда кто-то, с кем ты занимаешься сексом, действительно желает тебя. Нет уж, притворства в постели я от жены вдоволь нахлебался в последние пару лет брака. До сих пор чувствую себя… испачканным! Эта мысль потянула за собой другую: что его, Грега Лестрейда, по большому счету никто никогда не любил. Даже законная супруга, которая клялась ему в вечной любви и верности у алтаря. Потом она говорила, что он сам виноват в её изменах. Что вечно на работе, дома появляется редко… а ей так тяжело выносить одиночество. Вот той, другой, о которой он внезапно вспомнил сегодня в разговоре с Холмсом, — разве ей было легче? Её муж провел в тюрьме пятнадцать лет, и это куда хуже, чем пару десятков раз задержаться на службе. Но ведь она не кинулась искать замену. Потому что ее чувства были настоящими. Как в брачной клятве — в горе и в радости. «Хотелось бы мне, чтобы и меня так любили, — последнее, что успел подумать Грег, прежде чем уснуть. — Хоть кто-нибудь…»