Вещь

— Что за… — Грег нервно сглотнул, чувствуя, как в горле от представшего его глазам зрелища мучительно пересохло. Вот оно что! Не отель и не клуб, а элитный бордель. Это объясняет и охрану, и занавешенные окна. Кстати, о занавесках. С чего вдруг они раздвинулись? Непохоже, чтобы это сделал кто-то из двоих участников… хм… происходящего в комнате действа. Более того, они оба так увлечены процессом, что, кажется, даже не замечают, что за ними сейчас может наблюдать любой, кому придёт в голову фантазия кинуть взгляд на единственное во всем здании незашторенное окно. И вряд ли этот факт привёл бы их в восторг — Холмса-то уж точно нет. Он совершенно не похож на человека, который способен вот так запросто делать достоянием посторонних интимные моменты своей жизни. Но тогда это что — подстава? Кто-то заранее оборудовал эти занавески механизмом, который можно привести в действие дистанционно, например с помощью пульта управления. А значит… этот, столь удобный пункт наблюдения, очевидно, приглянулся не только Грегу. Все эти мысли вихрем пронеслись в его голове, а в следующую секунду он услышал где-то справа, в нескольких ярдах от себя тихие и очень узнаваемые щелчки затвора фотоаппарата. И отпрянул от окна, стараясь производить как можно меньше шума, после чего на цыпочках принялся обходить дом в поисках невидимого папарацци. Кто бы ни затеял этот гнусный трюк со шторами, вряд ли у него благие намерения. Майкрофт Холмс — значимая фигура в британской политике, и прямо сейчас некто собрался получить в свои руки компромат, способный нанести по нему серьёзный удар. По человеку, который фактически спас Лестрейда от рабства. — Ну уж нет! — прорычал Грег, наконец обнаружив фотографа и кидаясь на него. Отнял камеру, заломил руку, заставив ткнуться носом в грязный подоконник. — Мужик, тебе чего? — испуганно пискнул тот. — Ты кто вообще? — Полиция нравов, — со злостью выплюнул Лестрейд, рывком заставляя своего пленника выпрямиться и разворачивая его лицом к себе. — Пришёл рассказать тебе о том, что чужая частная жизнь неприкосновенна. И у нас в стране есть законы, которые ее защищают. — Да я же просто… — Просто что? — прошипел Грег, склонившись к самому его лицу. — Просто снимал порнушку? Но почему-то через окно, и к тому же без согласия основных действующих лиц. Ты в курсе, что за такое полагается три года тюрьмы? И то при условии, что те двое парней не вкатят тебе иск за причинённый моральный ущерб. А если они это сделают, то к тюремному сроку прибавится очень нехилая сумма компенсации. — Да тебе-то что за дело до этих гомиков? — Незадачливый папарацци внезапно всхлипнул и буквально взмолился: — Слушай, мужик, отпусти меня, а? Мне за эти снимки хорошие деньги обещали, так я поделюсь. В накладе не останешься. — Эти снимки я у тебя конфискую — вместе с камерой, — сообщил Лестрейд. — А сам ты поедешь со мной в одно уютное место. И поверь, там ты расскажешь все, что знаешь, и даже то, чего не знаешь. О человеке или людях, что тебя наняли, о том, где с ними встречался и как контактировал. Об инструкциях, которые от них получил. А уж потом я, быть может, тебя отпущу. Или сдам в полицию — будет зависеть от твоей готовности сотрудничать. — Да не знаю я ничего! — горячо заверил его тот. — Никого не видел, только по телефону разговаривал с каким-то парнем. Он сообщил мне адрес, рассказал про этот дом, готовящийся к сносу, и про то, что шторы раздвинутся. Сказал, если сделаешь четкие фотки тех, кто там будет, получишь за них десять тысяч фунтов. А кто же от такой уймы бабок откажется, ну? Он в очередной раз шмыгнул носом и сделал робкую попытку вырваться, после чего Грег снова заломил его руку, да так сильно, что парень не смог сдержать болезненного стона. — Отпусти же, — прохныкал он. — Хочешь, я тебе все деньги отдам? Продадим снимки — и все десять кусков твои, обещаю. — Я уже сказал, — холодно напомнил Лестрейд, — никаких денег не будет. Потому что у тебя больше нет фотографий на продажу. А сейчас поехали со мной, и если выкинешь по дороге какой-нибудь фокус, то следующей твоей остановкой будет полиция. Объясняйся с ними тогда, кто тебе звонил и что обещал. Не особенно церемонясь, он связал руки пленника его собственным шарфом, как никогда жалея об отсутствии добротных полицейских наручников. А потом скомкал носовой платок и заткнул скулящему фотографу рот. — Это чтоб ты не начал орать на улице, пытаясь привлечь чьё-нибудь внимание, — пояснил свой действия Грег. — И пошевеливайся! Нам обоим предстоит долгая ночь. Уходя из полуразрушенного дома, Лестрейд поймал себя на мысли, что не может снова посмотреть на чертово освещённое окно. Даже затем, чтобы убедиться, что Майкрофт уже завершил свой визит в этот трижды проклятый бордель. Про без пяти минут разведённую Ванессу и ее обманутого мужа он даже не вспомнил. *** Грег как в тумане добрался до офиса детективного агентства. В ушах стучала кровь, а может, это его арестант долбил по крышке багажника, куда бывший инспектор затолкал его, для верности связав ноги буксировочным тросом. Он запретил себе думать, что будет, если его остановят чересчур бдительные бывшие коллеги и захотят осмотреть автомобиль. Просто ехал вперёд, не превышая скорости и аккуратно притормаживая на каждом светофоре. Надо только добраться, запереть этого ублюдка, а уж потом можно позволить себе думать. О том, как быть дальше и где искать негодяев, устроивших такую мерзкую подставу. И о том, как умного и осторожного Майкрофта Холмса угораздило так попасться. И немножко о странной причуде мироздания, которое настолько вовремя привело сегодня Грега в Южный Бермондси. Предоставив возможность хотя бы частично отдать долг человеку, спасшему его чувство собственного достоинства, — а возможно, и жизнь. В агентство он проник через ту же заднюю дверь, толкая перед собой пленника, который семенил крохотными шажками, с трудом переставляя все ещё связанные ноги. Тот почти беззвучно подвывал — платок во рту глушил стоны — и, кажется, утратил всякое желание сопротивляться. К счастью, в столе у Шерлока имелись наручники, так что Лестрейд, затащив папарацци в архив, попросту пристегнул его руку к одному из стеллажей и строго проговорил: — Посиди тут, пока я не решу, что с тобой делать. И постарайся не устраивать лишнего шума, все равно тебя никто не услышит. А если и услышит — эту дверь просто так не вскрыть. Десять дюймов стали, замок биометрический. Только я и мой компаньон можем сюда войти. И поверь, для тебя будет лучше, если это буду я. Меня твои сегодняшние подвиги просто взбесили, а его, когда он узнает подробности, приведут в ярость. Заперев пленника, Грег занялся его камерой. Извлёк карту памяти и, болезненно поморщившись, принялся просматривать ее содержимое. Парень успел сделать десятка три снимков. Лестрейд отстранённо подумал, что этот трусливый недомерок, который позволил себя скрутить, даже не попытавшись отбиться, тем не менее был отличным фотографом. Да и оптика у него, кажется, отменная: несмотря на расстояние и то, что он фотографировал… хм… движущиеся модели, снимки получились четкие, с отличной детализацией. А лицо Холмса, с покрасневшими щеками и слегка растрепавшимися волосами, было безошибочно узнаваемо. — И что мне делать со всем этим безобразием? — риторически вопросил пустое пространство Грег. — Может, сразу удалить? Или лучше отдать Холмсу — и пусть сам решает? Черт, даже думать не хочу, какой будет его реакция! Я, случись мне невольно стать моделью для такой серии порноснимков, наверное со стыда сквозь землю провалился бы. Хотя, строго говоря, стыдиться подобной фигуры — непростительный грех. Изящные, словно выточенные из слоновой кости плечи, узкая талия, аккуратные, подтянутые ягодицы, длинные, идеальной формы ноги… Кто бы мог подумать! Лестрейд потряс головой, осознав, что неприлично долго рассматривает обнаженного мужчину, который к тому же в глазах всего мира является его законным владельцем. Он поспешно щёлкнул мышкой, закрывая фотографию и изо всех сил гоня прочь мысль, что на какое-то мгновение нашёл Холмса… привлекательным. — Чушь! — твёрдо сказал он сам себе. — Я просто в шоке. Потому что… ну… не ожидал! — И чего же ты не ожидал? — посреди кабинета внезапно материализовался Шерлок. А Грег, погрузившись в свои переживания, даже не услышал, как тот вошёл. Хорошо хоть, что непристойные фотки он успел спрятать. Страшно подумать, что сказал бы этот ехидный мерзавец, застань он Лестрейда за разглядыванием… своего брата. — Все кроссворды разгадал? — Детектив подмигнул, но, присмотревшись к выражению лица компаньона, тут же сделался серьёзным. — Так. И что здесь произошло в мое отсутствие? — Не здесь… и, к счастью, не произошло. — Грег попытался выдавить из себя улыбку, но губы дрожали так сильно, что вместо этого у него вышла болезненная гримаса. — Но могло произойти! Я просто каким-то чудом… Он пару раз глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, а потом очень твёрдо произнёс: — Шерлок, для тебя есть дело. Первостепенной важности! И ты не посмеешь от него отказаться, иначе я никогда в жизни больше не буду с тобой разговаривать. — А душитель пусть продолжает убивать? — Душителя ловит вся лондонская полиция! — Лестрейд судорожно стиснул кулаки. — Да, я знаю, сейчас ты скажешь, что все они — идиоты. Но они, по крайней мере, предпринимают усилия, чтобы его найти. А то дело, о котором я говорю… Его нельзя доверить полиции, вообще никому — только тебе. Потому что речь идёт о твоём брате. — Неужели мои молитвы услышаны и Майкрофту наконец кто-то прищемил хвост? — Шерлок непринужденно рассмеялся, но при виде того, как на скулах Лестрейда от злости заиграли желваки, тут же вскинул руки, словно признавая капитуляцию. — Да ладно, не бесись. Видел бы братец, как ты за него переживаешь. — Шерлок, я не шучу. — Голос Грега напоминал рычание рассерженного зверя. — Ты сейчас выслушаешь меня, и если в процессе моего рассказа изречёшь хоть одну из своих дурацких шуточек, то я за себя просто не ручаюсь. Несмотря на всю мою симпатию к тебе, боюсь мне будет трудно сдержаться и не вбить твой ядовитый язык тебе в глотку. Так что лучше не провоцируй. — Да, похоже, дело серьезное, — без тени улыбки проговорил тот. — Так не теряй времени на угрозы, просто излагай. Что случилось с Майкрофтом? И Лестрейд рассказал. Про то, как со скуки решил добыть доказательства измены Ванессы Эштон-Миллер, как слежка за ней привела его в Южный Бермондси. И как он по чистой случайности оказался рядом с фотографом, которому кто-то заказал компромат на старшего Холмса. — Вот и всё, — закончил он, тупо разглядывая собственные руки. — Я не знаю, что могу сделать в такой ситуации. Максимум, что подсказал мне мой маленький смешной мозг, это скрутить долбаного папарацци и притащить сюда. Только сейчас я уже не думаю, что это была хорошая идея. Парень — трус и хлюпик, но что если он пожалуется кому-то… посмелее? Или поумнее? Как ни крути, это похищение человека с применением насилия и незаконное удержание. — А что с фотографиями? — Шерлок хмурился и задумчиво кусал губу. — Он же успел что-то снять? — Все здесь. — Лестрейд со вздохом извлёк карту памяти из гнезда в своём лэптопе и протянул ее детективу. — Только… не смотри, ладно? Твой брат не заслужил подобного унижения. — А почему ты их сразу не уничтожил? — Я хотел, — уныло сознался Грег. — Но потом подумал, что только он вправе решать, что с этим делать. — Справедливо. — Шерлок кивнул, соглашаясь. — Кроме того, эти снимки могут быть единственной ниточкой к тому парню, с которым проводил время мой брат. Убежден, что он замешан в этой подставе, а значит, мне придётся его разыскать и допросить. И что-то мне подсказывает, что в борделе мы его уже не найдем. — Может, сначала допросишь придурка, которого я запер в нашем архиве? — спросил Лестрейд. — Он твердит, что ничего не знает, но ты ведь умеешь находить зацепки даже там, где их, кажется, вовсе нет. — Допрошу, — согласился Холмс. — И не переживай за законность своих действий. Майкрофт решит проблему, если у парня хватит глупости написать на нас иск. — Лучше бы его в это не втягивать. — Грег покачал головой. — Не хватало ему только последствия моих опрометчивых поступков разгребать. — Ты поступил так в его интересах, — возразил Шерлок. — Но скорее всего, твой папарацци никуда не пойдёт жаловаться. Потому что в этом случае я пообещаю ему тюрьму. Мой брат выдвинет обвинение не только в нарушении тайны частной жизни, но и в попытке шантажа известного политика. Если этот парень своего заказчика в глаза не видел, то как сумеет доказать суду, что таковой вообще существует? А если он сделал фото не на заказ, а по своей инициативе, то кто хоть на минуту усомнится, как именно он намеревался их использовать? Шантаж автоматически добавляет к трём годам тюрьмы, что ты ему обещал, ещё минимум пять. А то и больше, учитывая личность и влияние моего брата. — В случае чего, можно попросить Салли оформить ордер на арест, — задумчиво проговорил Лестрейд. — Ей не обязательно показывать фото, она поверит на слово, что они были… очень деликатного содержания. — Ну, это на крайний случай. — Шерлок криво усмехнулся. — Предоставь фотографа мне и отправляйся к Майкрофту. Передай ему карту и расскажи, при каких обстоятельствах она у тебя оказалась. — Это… непременно должен сделать я? — Грег смущенно отвёл взгляд. — А сам ты не можешь? — У меня есть более важные дела, чем лечить расстроенные нервы братца, — отрезал Шерлок. — Ты ведь хочешь, чтобы я быстро вычислил того, кто это устроил? Но Майкрофта следует предупредить, что кто-то из его окружения пытался под него копать. Он должен хорошенько подумать, кто именно мог быть заинтересован в получении подобных снимков.