Вещь

— Я даже не знаю, Лестрейд, везучий ты или наоборот, — сказал ему Шерлок пару дней спустя. — В смысле? — Под братца кто-то готовил подкоп месяцами. — Холмс ухмыльнулся. — А ты ухитрился расстроить все их коварные планы по чистейшей случайности: просто оказавшись в нужном месте в нужное время. — Ну да, мне повезло, — согласился Грег. — А при чём тут «наоборот»? — При том, — назидательно поднял палец вверх Шерлок, — что теперь у тебя нет ни одного шанса избежать внимания Майкрофта. Он и раньше к тебе неровно дышал, а после твоего геройства потерял голову окончательно. — Да ну тебя! — Лестрейд разозлился и кинул в него степлером. — Сколько можно? Завязывай уже с дурацкими разговорами, что он имеет на меня какие-то виды. Это не так! — А как? — А так, что всё вот это, — Грег обвёл агентство широким жестом, — и контора, и то, что я нахожусь здесь, сделано ради тебя, а не ради меня. Твой брат просто боялся, что ты снова подсядешь на иглу. Он мне почти открытым текстом сказал, что считает, будто именно знакомство со мной и то, что я стал привлекать тебя к расследованиям, избавило тебя от зависимости. А в остальном… я его за эти четыре месяца почти не видел. И говорит он со мной только о тебе и твоих расследованиях. Разве это выглядит так, словно он во мне заинтересован? — Всё куда хуже, чем я думал. — Шерлок закатил глаза. — Совсем хреново. — И что в этом плохого? — А то, что я ошибся в выводах, — мрачно сообщил Холмс. — Полагал, что Майкрофтом движет похоть. В отличие от меня, он весьма неравнодушен к сексу. Не мог же я предположить, что мой брат окажется подвержен всем этим… — он сделал неопределённый жест рукой в воздухе и с непритворной брезгливостью проговорил: — чувствам. Это слабости обычных людей, а Майкрофт для такого слишком умён. — Каким ещё… чувствам? — Лестрейд сглотнул. — Ты что-то принял и бредишь? — Нет, это ты, как всегда, смотришь, но не наблюдаешь, — раздражённо парировал Шерлок. — Мой брат положил на тебя глаз годы назад — это факт. Но никогда не пытался тебя соблазнить или очаровать, просто опекал. — Меня? — А ты совсем тупой? — Холмс фыркнул и снова закатил глаза к потолку. — Как думаешь, почему твоё начальство всегда было к тебе так лояльно? Почему тебе только грозили пальцем за то, за что любой другой схлопотал бы выговор? И почему во время любой операции ты всегда получал людей и ресурсы по первому требованию? — Потому что я у комиссара на хорошем счету, вот почему! — с обидой проговорил Грег. — А насчёт взысканий… так все те случаи, когда я мог бы на них нарваться, были связаны с тобой. Если твой брат кого и прикрывал, то именно тебя. — Второй факт, — продолжил Шерлок, игнорируя возражения Лестрейда, — Майкрофту наконец представилась отличная возможность заполучить тебя в свою постель, но он ей не воспользовался. Вместо этого он продолжил тебя опекать. Создал тебе, если можно так выразиться, тепличные условия существования, а сам опять отошёл в сторону. Поначалу я думал, что это хитрая стратегия, попытка понравиться тебе. Но, как ты только что сам сказал, прошло уже четыре месяца. Мой брат никогда не бывает столь робким и нерешительным, разве что им движут серьёзные чувства. А я не принял это в расчёт, поскольку не думал, что он на них вообще способен. — Да о каких чувствах ты говоришь? — О тех самых, — на лице детектива снова появилось непередаваемо брезгливое выражение, — которые обычные люди именуют влюблённостью. Или даже хуже — любовью. Последнее слово он выговорил с таким видом, как будто ему хотелось немедленно пойти и вымыть рот. — Чушь! — Лестрейд потряс головой, словно пытаясь выбросить из неё услышанное. — Ты пытаешься сказать, что твой брат в меня влюблён? — Нет, — поправил его Шерлок. — Всё ещё отвратительнее. Он тебя любит. И это единственное разумное объяснение его странных поступков. — А у меня есть другое. — Грег насупился. — Он просто хороший человек. И да, я понимаю, что в это тебе поверить ещё труднее, чем в то, что он способен на чувства. А память, словно издеваясь, тут же подкинула картинку: болезненно бледный Майкрофт откидывается на спинку кресла и каким-то надломленным, убитым голосом шепчет: «Надо же, именно вы…». — Нет, я в это не верю! — пробормотал Лестрейд и снова яростно потряс головой. — Не может такого быть! — Не верь. — Шерлок равнодушно пожал плечами. — Что это меняет? — Ты бы лучше сказал, — попытался перевести неприятную тему Грег, — есть новости по делу твоего брата? — А тебе-то что? — удивился Холмс. — Я же сказал, ты свою работу сделал, когда захватил фотографа. Остальное предоставь мне. — Но спросить-то я имею право! — Имеешь. — Шерлок фыркнул. — Ничего нового. Парень, с которым кувыркался мой братец, далеко убежать не успел. Я его нашёл и вытянул из него всё, что он знал. Но, как и опасался Майкрофт, он тоже не видел заказчика. Просто согласился за деньги выполнить поручение некоего незнакомца, который ему позвонил. Номер, как и в первом случае, не определяется. Что тоже подтверждает версию, что заказчик — кто-то из окружения брата. — За деньги согласиться на такое… — Лестрейд покачал головой. — Впрочем, чего ждать от парня, который продаёт себя? — Между прочим, он как раз хотел благодаря этим деньгам начать новую жизнь, — сообщил Шерлок. — Потому и покинул бордель сразу после выполнения задания. Ну и потому, что боялся, конечно. Парень не дурак, сразу понял, что клиент, которого он помог подставить, — большая шишка. — И что теперь? — А ничего. — Детектив досадливо поморщился. Он терпеть не мог признавать своё поражение. — Остаётся лишь смириться. Майкрофт может утешиться тем, что благодаря тебе его сомнительными прелестями не будет любоваться вся нижняя палата Парламента. *** После этого Шерлок снова сосредоточился на деле «Душителя из Гайд-парка», а Грег всё-таки добыл доказательства измены Ванессы Эштон-Миллер. Он посчитал, что теперь просто обязан выручить несчастного обманутого мужа, раз уж благодаря его письму оказался в тот день в Южном Бермондси. В ответ Эштон-Миллер прислал в агентство чек на пятьдесят тысяч фунтов, который Шерлок вручил Лестрейду. Тот, недоуменно посмотрев на сумму, которую в полиции получал за год, — и то если считать все премии и сверхурочные, попросил убрать чек в сейф. Заработки Вещи принадлежат хозяину. Но как отдать Майкрофту эти деньги? После того разговора Грег старшего Холмса ни разу не видел даже мельком. И, честно говоря, малодушно радовался этому факту: слова Шерлока глубоко задели его за живое. Ведь если тот прав, и этот удивительный, заботливый и благородный мужчина… действительно… Боже, о таком даже думать страшно. И совершенно непонятно, что с этим делать. «Ты мечтал, придурок, о том, чтобы нашёлся хоть кто-то, кому ты был бы по-настоящему дорог? — мрачно размышлял он перед сном. — Ну что же, получи и распишись. Не зря же говорят: бойся своих желаний, они могут исполниться». Самое неприятное было в том, что чем больше времени проходило, тем меньше отторжения вызывали мысли о Майкрофте в качестве… партнёра? Любовника? Неприязнь, которую Грег испытывал к нему с самого знакомства, давно ушла, сменившись уважением и симпатией. И если выводы Шерлока верны… Чёрт, но он же — мужчина. «Привлекательный», — немедленно подсказал внутренний голос, а в воображении возникли пресловутые фотографии. — Да каким бы он ни был, всё равно — мужик, — фыркнул Лестрейд. — Верно, задница у него что надо. И ноги ещё эти от шеи… Но я же не настолько одурел от воздержания, чтобы думать о Холмсе… в подобном ключе? Или настолько? *** «Душителя из Гайд-парка» взяли недели три спустя, можно сказать, на горячем. Виктор Гэррик, уважаемый анестезиолог из госпиталя Святой Марии, как раз ввёл очередной девушке препарат, погрузивший её в глубокий наркоз, и прилаживал на шею петлю, когда в его скромное жилище в районе Пэддингтонского вокзала ворвалась полиция во главе с Шерлоком. Несостоявшуюся жертву увезли в больницу, самого Гэррика — в тюрьму. А Салли потом по секрету созналась Грегу, что понятия не имеет, как фрик вычислил маньяка. Он просто явился к ней в участок и заявил, что нужно срочно отправлять отряд оперативников по такому-то адресу. И что промедление будет стоить ещё одной жизни. — И я ему поверила, представляешь? — Она, кажется, сама была в лёгком шоке от этого факта. — Хотя он ни одного аргумента не привёл. Всю дорогу до квартиры Гэррика думала, что если это ошибка, комиссар разжалует меня в констебли. Или вообще уволит с треском. Но всё равно собрала ребят и поехала. Уж очень уверенным он выглядел. — У Шерлока свои методы. — Грег улыбнулся. — За столько лет пора бы и привыкнуть. Он редко что-то объясняет, но ошибается ещё реже. — Может, ты спросишь у него при случае, как он догадался? — Её голос сделался откровенно умоляющим. — Конечно, мы взяли Гэррика с поличным, так что доказательств для суда хватит за глаза, но… всё равно хотелось бы знать. Я-то думала, что фрик, как и мы все, топчется на одном месте, и у него нет никаких зацепок. А вышло, что пока мы тормозили, он поймал этого урода. — Спрошу, — пообещал Грег. — Попозже, когда ажиотаж слегка уляжется. Он обожает красоваться и демонстрировать своё превосходство перед нами, простыми смертными. Так что уж, наверное, не упустит случая рассказать в красках. Газеты ещё не меньше месяца смаковали детали самого громкого ареста за последние несколько лет. Во всех подробностях освещали детали жизни маньяка, истории из его детства, соревновались друг с другом, выдвигая версии, почему врач с таким славным послужным списком вдруг начал убивать. А Лестрейд читал всё это и думал, что Шерлока уже можно и не расспрашивать. И так понятно, что он сделал именно то, о чём говорил с самого начала. «Надо понять, в чём его цель». Используя психологический портрет душителя, этот гений разобрался в природе его мании и причинах, которые могли её вызвать. После чего проанализировал армию лондонских анестезиологов и вычислил единственного, кто полностью укладывался в построенную им теорию. И, как обычно, оказался прав. До такой степени прав, что умудрился даже до минуты просчитать время очередного убийства. «Пока Шерлок Холмс стоит на страже закона, Лондону не нужна полиция!» — с таким громким заголовком вышел «Вечерний стандарт» через несколько дней после ареста, а Грег с тоской подумал, что его друзья из Ярда, которые без сна и отдыха занимались этим расследованием больше месяца, снова почувствуют себя униженными. А их агентство теперь подвергнется нашествию новой волны поклонников, мечтающих хоть одним глазком взглянуть на гения сыскного дела. Месяц спустя ажиотаж схлынул, жизнь в столице вернулась в прежнее русло, статьи, посвящённые Гэррику, стали короче и переместились в первых газетных полос в середину, уступив место более актуальным темам. Теперь в основном обсуждался только один вопрос: будет ли он осуждён как убийца и награждён ошейником, или же его признают невменяемым. Шерлока дальнейшая судьба убийцы совершенно не интересовала, он увлёкся новыми расследованиями и не желал даже вспоминать о деле, которое давно закрыто. Грег тоже был занят по уши: ему досталось выяснить причину массовых суицидов среди подростков-школьников. Все они, как один, были домашними детьми, которые вели обычную жизнь, хорошо учились, не проявляли никаких признаков депрессии — до того дня, пока каждый из них не решил свести счёты с жизнью. Самоубийства были совершенно очевидные — все дети были дома одни, никакого намёка на постороннее присутствие, никаких чужих отпечатков. Предсмертные записки с извинениями для родителей и друзей, написанные неровным подростковым почерком. Так что полиция этими делами не занималась. Но директор школы, узнав о шестой смерти за полгода, пришла к Шерлоку. А тот перенаправил её к Лестрейду. Дело затруднялось тем, что родители умерших детишек не желали ничего расследовать. Ссылались на горе, на нежелание его усугублять. Пытались жить дальше, смирившись с мыслью, что их любимое чадо в какой-то момент по необъяснимой причине решило добровольно уйти из жизни. Грегу удалось опросить друзей покончивших с собой ребят, но те лишь плечами пожимали в недоумении: нет, ничего такого не было. Строили планы, обсуждали будущий колледж, посещали вечеринки, выглядели как обычно. Ни одной несчастной влюблённости, никаких причин для того, чтобы покончить с собой. Немного помогла Салли, которая добыла для бывшего шефа протоколы осмотра мест происшествия, сделав соответствующие запросы в районные полицейские участки. Но и там ничего необычного не было: один парень повесился, ещё один бросился на нож, третий прострелил себе голову из отцовского охотничьего ружья, две девушки вскрыли вены в ванной, последняя наглоталась таблеток. Разные способы, суть одна — все они, вне всякого сомнения, сделали это сами. Кровь жертв не исследовали, поскольку не было причин подозревать убийство. Грег усиленно искал между всеми смертями общий знаменатель, но кроме того, что они все учились в одной и той же школе, связи между ними не было. Разные классы, разный круг общения. При жизни они даже не знали друг друга. — Шерлок, — попросил Лестрейд, когда все его версии окончательно зашли в тупик, — не мог бы ты мне помочь? — Какой от тебя толк, если ты сам ни на что не способен? — надменно поинтересовался тот. — А такой, что будь я в Ярде, дал бы задание компьютерному отделу взломать почтовые ящики этих суицидников, — обиженно ответил Грег. — Но сам я такого не умею. А ведь связь должна быть, и может, в их переписке я как раз найду… — Ладно. — Холмс решил, видимо, побыть великодушным. — Дай мне адреса, я сделаю. Вряд ли у тинейджеров сложные пароли. Дело пяти минут. Шерлок и вправду справился с задачей в несколько кликов мышки, после чего Лестрейд погрузился в изучение переписки мёртвых подростков. Обычные дети с обычными детскими интересами. Учёба, приятели, курсовые проекты… Впрочем, кое-что общее у них всё-таки отыскалось. Каждый из них незадолго до смерти писал некому мистеру Куснади, учителю химии. Просил о дополнительных занятиях, чтобы улучшить годовую оценку. Если подумать, ничего такого: нормальный поступок для прилежного ученика, если какой-то предмет ему не слишком даётся. Грег и сам в школе усиленно налегал на английскую литературу, когда понял, что низкий балл по этой дисциплине опускает его средний результат до 2:2, а проходной оценкой в полицейский колледж было 2:1. — Ни один из них не дружил с химией, — пробормотал Грег себе под нос, распечатав заинтересовавшие его письма. — И что? — фыркнул Шерлок. — Это тонкая наука, в ней надо работать головой, а нынешние детишки больше полагаются на компьютеры. — А то, что наши ребята были отличниками, — пояснил Лестрейд. — Только химия им и не давалась. Все они занимались ей дополнительно. И незадолго до самоубийства сдавали тесты школьному учителю, Аристарху Куснади. — Да, это похоже на связь. Я бы на твоём месте съездил к нему. Может, расскажет что-то интересное. — Займусь прямо сейчас.