Вещь

— Грегори, присядьте, пожалуйста, — попросил Майкрофт, когда брат отправился обратно в агентство, чтобы заняться своими исследованиями. — Зачем? — удивился Лестрейд. — Я совсем не устал. Наоборот, у меня столько энергии, что могу до Лондона добежать. — Ещё бы, — пробормотал Холмс себе под нос, — Шерлок же ему лошадиную дозу наркотика вколол. — А что, лошадям правда колют наркотики? — Грег прыснул от смеха. — Никогда о таком не слышал. Это вообще законно? — Нет, не законно. — Майкрофт вздохнул. — Лестрейд, прошу вас, сядьте в кресло. Я не могу сосредоточиться, пока вы бегаете вокруг меня по гостиной. — Хорошо. — Тот плюхнулся на мягкое сиденье, нахмурился на несколько мгновений, а потом снова просиял улыбкой. — А знаешь, у тебя классная задница. — Что, простите? — Лицо Холмса пошло некрасивыми красными пятнами. — А что? — Грег невинно захлопал глазами. — Я же видел. Попка что надо! А Шерлок заверил меня, что ты обрадуешься, если я тебе об этом скажу. Вот сознайся, ты рад? — Польщён, — с довольно кислым видом ответил Майкрофт. — Лестрейд, мы не могли бы обсудить… что-нибудь другое? — Почему? — снова удивился тот. — Потому что мне довольно… неловко, — терпеливо пояснил Холмс. — Ну и зря. — Грег широко улыбнулся. — Ты вообще отличный мужик. Смотрю на тебя — и не могу понять, чего ты мне вначале так не понравился? Я ж тебя терпеть не мог, представляешь? А когда узнал, что ты меня купил, решил: ну всё, хана мне. Этот надменный сноб меня в такой бараний рог свернёт, что мало не покажется. А ты взял и нормальным оказался! Мне даже стыдно, что плохо о тебе думал. — Не волнуйтесь об этом. — Майкрофт попытался улыбнуться, но челюсти будто свело судорогой, и улыбка получилась довольно вымученной. — А вот я волнуюсь! — Лестрейд снова вскочил, словно сидеть на одном месте ему было невыносимо. — Говорю же, ты хороший. Добрый, благородный, великодушный. Знаешь что… — Он заговорщицки подмигнул и склонился к самому лицу Майкрофта. — Если бы меня хоть чуть-чуть интересовали мужчины, я бы в тебя сразу влюбился! Холмс отшатнулся, физически ощутив, что бледнеет. — Грегори, прошу вас, смените тему, — дрогнувшим голосом попросил он. — Например… расскажите мне о своём расследовании. Улыбка сбежала с лица Лестрейда так стремительно, словно её стёрли влажной губкой. Он бессильно опустился прямо на пол и закрыл лицо руками. — Я не следователь, — глухо проговорил он, — а полный бездарь. Ничего не могу без Шерлока. Майкрофт почувствовал, как его охватывает ужас. Зачем он об этом заговорил, зачем напомнил ему?! А что, если действие коктейля, введённого Шерлоком, уже заканчивается, и сейчас Грегори снова впадёт в уныние и решит, что ему не нужно жить? — Нет, вы неправы! — наплевав на дорогие брюки, Холмс уселся на пол рядом с ним и сжал его плечо. — Грегори, посмотрите на меня! Лестрейд поднял на него полный страдания взгляд. — Вы были отличным полицейским, — веско проговорил Майкрофт, глядя в тёмные глаза. — Одним из лучших. Будь это не так, мой брат не стал бы с вами работать. И тем более — дружить. Грег моргнул, словно очнувшись от дурного сна, и робко улыбнулся. — Говорил же, что ты хороший! Холмс шумно выдохнул, понимая, что слишком уж надолго задержал дыхание, ожидая реакции Лестрейда на свои слова. Да бог с ним, пусть несёт что угодно! Пусть обсуждает достоинства Майкрофтова зада, рассказывает, как ненавидел с первого дня знакомства, или признаётся в симпатии. Лучше так, лишь бы не уходил в себя! — Мне лестно слышать это от вас. — Скажи, а это правда, что я тебе нравлюсь? — Грег смотрел на него широко раскрытыми глазами, кажется, даже не подозревая, какую бурю вызвал в груди Холмса его вопрос. — Да, конечно. — Тот отвёл взгляд. — Вы хороший человек. — Нет, ты не понял! Я имел в виду в том самом смысле. Это правда? — Почему вы спрашиваете? — Потому что Шерлок мне постоянно об этом твердит, — невинно улыбнувшись, сообщил Лестрейд. — А я не верю. Такого ведь не может быть! Ты умный — самый умный, даже твой брат тебе в подмётки не годится. Ты успешный, богатый, красивый… а я всего лишь Вещь. — Вы никогда не были Вещью в моих глазах, — твёрдо сказал Майкрофт, мысленно желая провалиться сквозь землю. Но прежде хорошо бы придушить слишком болтливого братца. Или хоть язык ему оторвать. — Так что? — снова спросил Грег. — Нравлюсь или нет? Только не ври, ладно? Если нет, лучше так и скажи. И что теперь делать? Сказать «нет»… а если он снова расстроится? Холмс обречённо вздохнул, понимая, что выбора у него, кажется, не осталось. — Да, Грегори. То, что сказал вам мой брат… это правда. — О, вот как! — неизвестно чему обрадовался Лестрейд. — Это же классно! Дай поцелую. Он подался к Майкрофту, а тот отшатнулся так резко, что едва не упал. — Простите, но это… Это уж совсем ни к чему! — Тебе противно, да? — Грег снова насупился. — Ну конечно… Значит, всё-таки соврал, чтобы меня не расстраивать? — Господи, дай мне сил! — с чувством выдохнул Холмс. — Грегори, да поймите же! Мне не противно, вовсе нет. Просто… нам с вами не нужно этого делать. — Почему? — Вы сами сказали несколько минут назад: вас совершенно не интересуют мужчины, — мягко напомнил Майкрофт. — Так что это скорее уж вам будет противно. — Не интересуют, — подтвердил Грег. — А женщин не интересую я. Немолодой, вечно усталый, зарабатываю мало… Кому я такой нужен? Особенно теперь, когда на мне рабский ошейник. Вот ты говоришь, он не имеет никакого значения. И многие ли думают так же? — Я бы сказал, любой, кто достаточно хорошо знает вас. — Холмс слегка замялся, вспомнив про Джона Уотсона, а потом твёрдо добавил: — Или, если угодно, любая. — А вот и нет. — Грег погрозил ему пальцем. — Только ты так думаешь. А поэтому… я тебя всё-таки поцелую! — Твою же мать, — обречённо выругался Майкрофт, но на этот раз не решился отстраняться. Лестрейд притянул его к себе и жадно впился в губы, в то время как Майкрофт позволил себе лишь слегка приоткрыть рот, впуская настойчивый язык. Дал себя целовать, но ответить даже не попытался. — Ты целуешься как девственница, — обиженно заявил Лестрейд минуту спустя. — Жмёшься, стесняешься… Выходит, тебя учить придётся. — Да не нужно меня учить! — Майкрофт чувствовал, что сердце в груди колотится с такой силой, словно собралось вот-вот разорваться. — Просто… прекратите это. Пожалуйста… Да что же это за наказание! Сидит тут, обдолбанный наркотиками до невменяемого состояния, и творит то, о чём сам же потом пожалеет! Хорош будет Майкрофт, если сейчас пойдёт у него на поводу, даст втянуть себя в это безумие! Недопустимо… Вот только как его остановить? — Не хочу прекращать! — упрямо проговорил Грег. — Мне хочется целоваться. Давай, а? — Нет. — Холмс отодвинулся от него подальше. — И если вы снова спросите почему, то я сильно разозлюсь. Грегори, поймите, это глупый порыв! На самом деле вы ничего такого не хотите, просто сейчас сильно не в себе. И я не могу допустить… — А ты сам хочешь? — Нет. — Врёшь! — Лестрейд снова погрозил ему пальцем. — Ты хочешь, но стесняешься. И очень зря, целоваться приятно. Я вот уже и вспомнить не могу, когда меня в последний раз целовали. Ну правда, что тебе стоит? — Хорошо. — Майкрофт чувствовал, что близок к истерике от дикости ситуации, — Я хочу. Довольны? Но стоить мне это будет очень дорого. Завтра, когда вы придёте в себя и поймёте, что творили, пока были под действием наркотиков. Вы будете жалеть — и сердиться на меня за то, что я вас не остановил. Но Грег, кажется, не услышал ни одного слова после «я хочу». Он ухмыльнулся и выдал: — Раз хочешь, то иди сюда! — и сграбастал Холмса в медвежьи объятия. Тот попытался вырваться, но силы оказались неравны. Лестрейд практически уронил его на пол, навалившись сверху, и заткнул рот жадным поцелуем. Майкрофт сопротивлялся сколько мог, но в итоге ему не осталось ничего другого, кроме как уступить. Железная воля впервые за очень долгое время дала сбой, и он в свою очередь принялся терзать чужие губы, позволив себе всё, о чем так долго мечтал. Рассудок трепыхался в агонии, в мозгу бились панические мысли: «Так нельзя! Это надо немедленно прекратить!». Но сгорающее от желания тело действовало само по себе, послав рассудительность подальше. Спустя вечность Лестрейд оторвался от него и с удовольствием облизал распухшие от поцелуев губы. — Вот, совсем другое дело. Тебе понравилось? Мне — да. — Грегори… прошу вас… — Майкрофт зажмурился, опасаясь выдать себя чересчур расширенными зрачками, но дыхание никак не желало приходить в норму. — Не надо… Это неправильно… И сюда могут войти слуги! — Тогда пойдём отсюда! — Лестрейд тут же вскочил и потянул за собой Холмса, которого ноги попросту отказывались держать. — Покажешь мне свою спальню? — Это ещё зачем?! — В голосе Майкрофта прорезалась самая настоящая паника. — Затем, что мне любопытно. — Грег рассмеялся и снова сгрёб его в объятия. — Хочу посмотреть на твою кровать, а ещё лучше — оценить её в деле. Да что тебя смущает? Тебе ж не впервой с мужиком таким заниматься. Я сам видел. — Допустим, мне действительно не впервой. — Холмс сделал ещё одну безуспешную попытку вырваться. — А что насчёт вас? У вас, насколько я знаю, подобного опыта никогда не было. — О, надо же! — Лестрейд прижал его крепче и жарко выдохнул в ухо: — Вездесущий Майкрофт Холмс, оказывается, знает не всё? А твой братец уверяет, что на любого, с кем ты встречаешься хоть однажды, собрано самое подробное досье. — Это близко к истине. — Майкрофт изо всех сил цеплялся за остатки рассудка, игнорируя мурашки, которые табуном маршировали по позвоночнику. — Так вот, был у меня такой опыт, — хмыкнул Грег и слегка прикусил его за ухо. — Пару раз, правда, очень давно. За несколько лет до того, как я свою жену встретил. Ну, я тогда решил, что с женщинами мне нравится больше. Но отчего бы ещё разок не попробовать? — Не стоит этого делать. Поверьте, коль скоро вы с тех пор ни разу не думали о сексе с мужчиной, значит, с женщинами вам и вправду нравится больше. Остановитесь на этом. — И что, совсем забить на секс? — Лестрейд надулся. — Я, вообще-то, сильно люблю это дело. И какие у меня варианты? Всё равно, пока ношу ошейник, меня никто не захочет. Разве что ты, тебе-то плевать, раб я или не раб. Ведь плевать, да? — На ошейник — да. — Вот и славно! Тогда чего мы ждём? — Грегори, мне не плевать на то, что вы сами не понимаете, что творите, — обречённо проговорил Майкрофт. — Ну же, придите в себя. Это плохая мысль! — У тебя есть идеи получше? — Грег картинно приподнял бровь. — А, да. Ты же мне предлагал проституток! Только это ужасный вариант. Точнее, нет — это вообще не вариант. Не буду я спать со шлюхами, они в постели притворяются, что им хорошо, а на самом деле им по фигу. — Это так важно? — Ещё бы неважно, ты чего! — Лестрейд всплеснул руками, и Майкрофт, пользуясь возможностью, попятился от него. — Мне жена перед разводом знаешь что заявила? Что за все годы со мной ни разу не кончила, только делала вид. С хахалями своими кончала, а со мной — нет. Типа, я совсем никакой. Прикинь, как обидно было! Самооценку уронила ниже плинтуса. Так что нет, Майкрофт. С тех пор я зарёкся не трахаться с теми, кому не нравлюсь. Но тебе ведь нравлюсь, ты сам сказал. — Грегори, этого недостаточно. — Холмс вздохнул. — Нужно ещё, чтобы я нравился вам. Но это не так. — Ой, да кончай уже беспокоиться — так, не так… — Грег снова сгрёб его и почти силой потащил из гостиной вверх по лестнице. — Надо же попробовать, а там разберёмся. — Да не хочу я… пробовать! — Майкрофт всё ещё пытался его урезонить, но Лестрейд словно с цепи сорвался. Он впихнул ошалевшего от происходящего Холмса в его же спальню и тут же принялся стаскивать с него одежду. — Ты нарочно во столько слоёв заворачиваешься, да? — бормотал он, с удивительной ловкостью расстёгивая мелкие пуговички на жилетке. — Чтобы никто даже не заподозрил, что под всем этим спрятано классное тело? Оно и правильно, тебе бы прохода не давали… — Грегори, пожалуйста… остановитесь! — Не хочу останавливаться… — фыркнул тот и запустил руки под рубашку Майкрофта. — Тебя хочу! И ты тоже… я же вижу! Он сжал член Холмса сквозь брюки, и тот мгновенно, как по команде, затвердел. Грег довольно хмыкнул и принялся поглаживать отчётливую выпуклость в паху Холмса, не прекращая второй рукой сражаться с многочисленными застежками. А Майкрофту оставалось лишь кусать губы, сдерживая стоны. Господи, ну почему это должно быть… так? Он сотни раз мечтал одинокими ночами о том, каким образом Грегори мог бы оказаться в его постели, но ему даже в кошмарном сне не снилось, что тот попросту слетит с катушек из-за наркотиков и превратится в похотливое животное, которое намерено взять своё, даже не слушая возражений. Этого не должно происходить, это неправильно и мерзко! Вот только тело не согласно. Тело отчаянно просит продолжения, с готовностью подаваясь навстречу горячим рукам, жадно шарящим в промежности, тискающим, сжимающим и поглаживающим. И дрожит от острого удовольствия, наплевав на страдания вопящего в панике мозга. Всё получилось быстро и как-то до ужаса обыденно. Лестрейд повалил его на кровать, подмял по себя и протолкнул в анус Майкрофта смоченный слюной палец. Майкрофт охнул, приказывая себе расслабиться и принять… Но уже минутой спустя не смог сдержать вопля боли, когда Грег, решивший, что подготовки вполне достаточно, резко вошёл в него на всю длину. — Ш-ш-ш… — Грег замер, чувствуя, как напряглось тело под ним, и прижался горячими губами к бьющейся венке на виске. — Тихо, сладкий. Сейчас пройдёт… просто дыши глубже и расслабься. Холмс обречённо кивнул, понимая, что нет смысла продолжать сопротивляться, когда тебе в задницу запихнули член. Лестрейд всё равно не остановится, а значит, любая попытка вырваться чревата травмой. Тогда будет только хуже, к мерзкому чувству добавятся необходимость показаться врачу и стыд, который неизбежно будет сопровождать подобный визит. Едва боль немного утихла, он погладил Грега по лицу и прошептал: — Я в порядке, продолжай. В конце концов, это просто секс. Ничего страшного… если не думать о том, что мужчина, терзающий его тело, — именно Грегори. Тот самый Грегори, за ночь с которым он ещё несколько часов назад не думая согласился бы отдать пару лет жизни. Майкрофт заставил себя успокоиться, подстраиваясь под глубокие, резкие толчки внутри, и дискомфорт и боль постепенно отступили, сменяясь очередной волной возбуждения. Он даже пропустил момент, когда начал активно подмахивать и требовательно стонать в такт, подбадривая партнера. Оргазм накрыл Майкрофта внезапно и получился настолько интенсивным, что он заорал в голос. Лестрейд бурно кончил пару толчков спустя и обмяк, вдавливая тело Холмса во влажные от пота простыни. — Хорошо… — выдохнул он, бездумно водя пересохшими губами по шее Майкрофта. — Как же хорошо… «Хорошо… — мысленно согласился Холмс, пытаясь загнать подальше отвращение к себе и ещё хоть немного растянуть посткоитальное блаженство. — Я так жалок… Он переспал со мной, потому что я попросту подвернулся ему под руку. А я всё равно радуюсь, что получил его… хотя бы один раз. Хотя бы так…» — Грегори, не смейте засыпать! — напомнил он, ненавидя себя за дрожь в голосе. — Два часа ещё не прошли. — М-м-м… — Тот откатился в сторону, позволяя Холмсу наконец вздохнуть полной грудью, и тут же снова сграбастал его в жаркие, потные объятия. — Ты классный! Мне понравилось… А тебе? — Да, — почти шёпотом сознался Майкрофт. — Очень… Он зажмурился, скрывая подступившую ко глазам влагу, проклиная вопиющую неправильность ситуации и свою горькую, безнадёжную любовь. Просто позволил вовлечь себя в ленивый, удовлетворённый поцелуй.