Вещь

Майкрофт возвращался домой поздним вечером, стараясь не думать о том, что задержался сегодня на работе из чистого малодушия: он боялся увидеться с Грегори. Теперь, когда действие наркотика прошло, тот, конечно же, в ужасе от произошедшего. Вчерашний инцидент напоминал о себе ощутимой болью между ног, потому Холмс постарался свести перемещения к минимуму, опасаясь, что кто-то заметит его изменившуюся походку. И, чего доброго, прокомментирует. Впрочем, этого не сделал даже Шерлок, который заехал в офис брата сразу после обеда. Майкрофт едва успел вернуться за стол, от души надеясь, что лицо его остаётся бесстрастным, несмотря на прострелившую всё тело боль от слишком резкого движения. — С Лестрейдом всё хуже, чем я ожидал, братец, — с порога заявил Шерлок, как обычно не посчитав нужным тратить время на приветствия. — Час назад я повторно взял у него кровь. Концентрация вещества в ней не такая запредельная, как вчера, но по-прежнему очень высока. — Насколько это опасно? — Голос старшего Холмса дрогнул. — Он все ещё может в любой момент впасть в депрессию и решить, что самоубийство — лучший выход, — пояснил младший. — Причём повод для депрессии может быть абсолютно любым. Так что постарайся его не расстраивать. — Конечно. — Майкрофт нахмурился. Грегори сейчас один… и, зная его характер, ему не составит труда придумать себе повод для расстройства самостоятельно. — Ты… говорил с ним утром? — Майкрофт нервно закусил губу. — Как он? — Так себе. — Шерлок скорчил гримасу, но тут же вернул на лицо равнодушное выражение. — Если тебя волнует вопрос, помнит ли он вчерашний вечер, то вынужден тебя огорчить: он помнит. — И… что он тебе сказал? — Что ты — лучший человек, которого он встречал в своей жизни, — всё так же бесстрастно сообщил младший Холмс. — И что он очень перед тобой виноват. — Только это? — Майкрофт снова закусил губу, пытаясь по лицу брата определить, как много он знает. Смог бы он воздержаться от глумливых комментариев, если бы Грегори рассказал ему? Решив, что вряд ли — такая сдержанность совсем не в характере Шерлока — он слегка успокоился. — Только это, — спокойно подтвердил тот. — Я напомнил ему, что ты сильно расстроишься, если он сделает с собой что-то. Так что, скорее всего, он пока в безопасности: нежелание причинить тебе боль удержит его от опрометчивых поступков. Но если ты всерьёз дорожишь им, братец, — а я думаю, это так, — то постарайся быть с ним помягче. Что бы он там ни натворил. — Твой совет совершенно излишний. — Майкрофт поджал губы. — Лестрейд был под действием наркотиков, а значит, по определению не отвечал за себя. И его нельзя за это винить. «Вот только как объяснить ему, что он и сам не должен себя винить? Ни за секс с мужчиной — а для него это шок, должно быть, ни за своё неадекватное поведение. Скорее уж ему следует обвинять меня — за то, что разделил его безумие». — Причиной срыва может быть что угодно, — продолжил Шерлок. — Вчера он убедил себя, что никуда не годится как следователь. Сегодня — что виноват перед тобой. Что будет следующим? С этими мыслями Майкрофт и возвращался домой, глядя как мимо окна автомобиля проносятся неоновые вывески и уличные фонари. Он думал, что самым лучшим будет в ближайшие дни не общаться с Грегори вовсе. Пусть успокоится, как-то примет произошедшее… Не стоит тревожить его раны, напоминая о себе. Когда-нибудь потом, когда эффект от дьявольского зелья в его крови сойдёт на нет, Майкрофт попробует убедить его, что ничего страшного не случилось. Что это был просто… эпизод, которому не следует придавать особого значения. Вот только сам Лестрейд, как выяснилось, планов Холмса не поддерживал. Майкрофт застал его в гостиной, где он с напряжённым лицом сидел на диване, явно не один час, и ждал его возвращения. — Майкрофт, нам надо поговорить. — Грегори. — Холмс постарался вложить в свой голос как можно больше мягкости. — Я очень устал. Давайте отложим беседу на другой день. — Прошу тебя… — Лестрейд потупил взгляд. — Я не отниму много времени. Но мне обязательно надо сейчас. — Ладно. — Майкрофт подавил обречённый вздох и направился в сторону кабинета, жестом пригласив бывшего инспектора следовать за собой. Думая о том, что надо успокоить его любой ценой. Несмотря на нервное состояние, Холмс успел заметить, как Грегори судорожно стискивал руки, как дрожал его голос, когда он озвучивал свою просьбу. Придётся смириться с тяжёлым разговором, к которому он вовсе не готов. — Присядьте, — с неприкрытой заботой проговорил Майкрофт, запирая дверь, чтобы их никто не побеспокоил. — И пообещайте мне, что прекратите так сильно волноваться. Поверьте, для этого нет никаких причин. Однако на Лестрейда его слова, кажется, произвели обратный эффект. Он сильно побледнел и сжался, словно его ударили. — Почему ты так добр ко мне? — глухим, безжизненным голосом спросил он. — Почему не накричишь, не изобьёшь… не накажешь как-то иначе, в конце концов. Я заслужил! — Нет. — Майкрофту отчаянно захотелось взять его за руку или погладить по плечу. — Не заслужили. Грегори, поймите: я не могу обвинять вас за то, что вы были не в себе. Это наркотики виноваты, а не вы. Вы никогда раньше их не употребляли, да ещё и Шерлок смешал несколько разных веществ… совсем не удивительно, что на вас это так сильно подействовало. — Почему ты меня не остановил? — Голос Лестрейда сделался совсем мёртвым. — Ты ведь мог, правда? Шерлок рассказывал, что ты проходил подготовку в спецслужбах. — Это было двадцать лет назад. — Холмс натянуто улыбнулся, отчаянно надеясь хоть немного разрядить обстановку. — И я сейчас далеко не в лучшей форме… — Или просто не хотел причинить мне вред, — утвердительно проговорил Грег. — И это тоже, — сглотнув, сознался Майкрофт. — Я бы не смог. — Ну и напрасно! — с непритворной горечью отозвался Лестрейд. — Надо было. А ты вместо этого допустил, чтобы я причинил вред тебе. Проговорив это, он ещё больше сгорбился на стуле и закрыл лицо руками. — Мне? — Холмс снова подавил мучительное желание дотронуться до него и как можно более равнодушно пожал плечами. — И какой же вред вы мне причинили? — Майкрофт, вот только не надо! Я больше полжизни проработал в полиции, и мне не нужно рассказывать, какие последствия могут быть после изнасилования. Меня следовало бы отдать за это под суд. Не будь я уже осуждён за убийство. — Изнасилование? — Холмсу не понадобилось даже изображать удивление, поскольку слова Грега его поразили непритворно. — Что за ерунду вы себе придумали? — А как ещё ты это назовёшь? — Лестрейд поднял на него воспалённые, покрасневшие глаза. — Ты был против, просил меня остановиться, но я тебя вынудил. И то, что ты, гипотетически, мог скрутить меня, как пацана, но не сделал этого, отнюдь не оправдывает мой поступок. Напротив, так я чувствую себя ещё большим мерзавцем. Потому что ты заботился обо мне даже в ущерб себе, а я… — А вы не отдавали себе отчёта в своих действиях. — Майкрофт всё-таки не выдержал, подошёл к нему ближе и мягко положил руку на его плечо. — Грегори, послушайте. Я знаю вас много лет, и за все эти годы у меня не было ни одной причины усомниться в вашей порядочности. И вы в ней не сомневайтесь! Кроме того, никакого изнасилования не было. — Скажи ещё, всё было по обоюдному согласию! — Довольно близко к тому. — Холмс закусил губу, говоря себе, что его гордость не дороже спокойствия Лестрейда. — Все мои возражения были только из-за наркотиков. Не будь этого обстоятельства, я… я бы с радостью… Он потерялся в словах и снова нервно сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Повторяя мысленно: «Что угодно, лишь бы он перестал себя казнить! Даже если придётся признаться ему… во всём…» Грег смотрел на него всё тем же несчастным, полным вины и раскаяния взглядом. И не говорил ни слова. Майкрофт криво улыбнулся ему. — Но не будь наркотика, вы бы не предложили мне секс, верно? Это и есть единственная причина, почему я старался вас отговорить. Я боялся, что когда действие Шерлокового коктейля пройдёт, вы проклянете и себя, и меня. — Тебя-то за что? — Вы сами сказали: за то, что мог остановить, но не сделал этого. — Холмс судорожно вздохнул. — И это правда. Даже после всех этих лет кабинетной работы я все ещё играючи справился бы с вами. И страх за вас — только половина правды, почему я даже не попытался. Вторая же половина… она заключается в том… что мне действительно… что я сам этого хотел. — Ты… хотел? — глаза Лестрейда расширились. — А вы как думаете? — В голосе Майкрофта прорезалась непритворная боль. — Я думал, моё желание было… очевидно. Физические проявления возбуждения, знаете ли, довольно сложно скрыть. Или подделать. — Но… почему? — Потому что вы — один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо встречал. — Холмс наконец заставил себя убрать руку с его плеча и отошёл подальше, к окну, где застыл, невидящим взглядом уставившись на аккуратно подстриженный газон. — Потому что вас невозможно не хотеть… и я… уже давно… Из его горла вырвался невнятный хрип, и он до побелевших суставов вцепился в подоконник, отчаянно стараясь взять себя в руки. — Так что если вам и следует кого-то винить, то только меня. Я поддался собственным желаниям, хотя и понимал, что ко мне всё это не имеет никакого отношения… что секс с мужчиной для вас неприемлем, и вы… лишь из-за наркотика… — Эй, ты чего! — На сей раз Грег сам подошёл к нему и робко дотронулся до плеча. — Не нужно! Не выворачивай всё наизнанку! Знаешь, что ты сейчас делаешь, Майкрофт? Перекладываешь с больной головы на здоровую. И я не понимаю, почему ты так поступаешь. Наверное, Шерлок и тебе забил голову своей теорией, что я могу в любой момент слететь с катушек из-за зелья Куснади? Ты боишься расстроить меня, потому и ведёшь себя со мной, как с тяжелобольным. А ведь ты должен злиться на меня, возможно, даже ненавидеть! И дело не в том, чего ты там, по твоим словам, хотел. А в том, что я был не вправе так с тобой поступать. Ни при каком раскладе! — Я… — голос Холмса дрогнул, — не злюсь. Я просто расстроен, потому что это было… неправильно. И я не солгал вам, когда сказал, что мне этого хотелось. Но… не так. — А как? — Лестрейд почувствовал, как у него в груди всё сжалось в ожидании ответа. Ведь, если Майкрофт сейчас подтвердит домыслы Шерлока… Он сам не понимал, хочет этого — или наоборот. — Какая разница? — Холмс слегка повёл плечом, сбрасывая его руку. — Этого не должно было случиться. И вы меня очень обяжете, Грегори, если просто оставите этот эпизод в прошлом. Если мы оба это сделаем! Нет никакого смысла искать виновных там, где виновато только несчастливое стечение обстоятельств. — Скажи, Майкрофт… — Грег слегка замялся, подбирая слова. Он не мог видеть лица Холмса, по-прежнему уставившегося в окно, и это сильно помогло ему выдавить из себя то, что он собирался сказать. — А ты никогда не думал… что мог бы найти для себя что-то… более надёжное, чем секс с проститутками, готовыми в любой момент продать тебя первому встречному? — Прошу прощения? — Голос Холмса вопреки его воле сильно похолодел, но он сделал над собой усилие и снова заставил себя говорить мягко. — Грегори, вы ставите меня в очень сложное положение. Вы были правы, по мнению Шерлока, концентрация вещества, введённого Куснади, в вашей крови всё ещё опасно высокая. Я ни в коем случае не желаю вас чем-то огорчить. Но не кажется ли вам, что моя личная жизнь вас никак не касается? — Ты сказал, что хотел меня, — дрогнувшим голосом напомнил Лестрейд. — А вчера… вчера ты говорил, что я тебе нравлюсь. И, по крайней мере, ты можешь быть уверен, что я никогда тебя не подставлю — ни за какие деньги. — Стоп. — Майкрофт с трудом совладал со своим голосом, потому что сердце при последних словах Грегори пропустило удар. — Вы пытаетесь предложить мне себя в виде компенсации за воображаемую обиду, которую нанесли прошлой ночью. Но я уже сказал, что ни в чём вас не виню. Вам вовсе не нужно… — А вот сейчас ты пытаешься нанести обиду мне. — Лестрейд отошёл от него и снова рухнул на стул, обхватывая себя руками. — Если бы я руководствовался именно такими соображениями, то чем бы я был лучше твоих шлюх? Майкрофт, я понимаю, что тебе, как и твоему брату, совершенно не нужны… отношения с кем бы то ни было. Но я не такой, как вы. Я очень давно один, но мне всегда казалось, что ещё успею… и вот посмотри, где я сейчас? На мне ошейник, который я буду носить ещё больше девяти лет. И если я никому не понадобился в тридцать и в сорок, то кто меня захочет, когда мне будет почти шестьдесят? А ведь всё, к чему я стремлюсь — это быть кому-то нужным. Знать, что я нравлюсь, что меня находят привлекательным и желанным… Вот что я имел в виду, а вовсе не какую-то там «компенсацию». «А я, по твоему мнению, до такой степени жалкий и нуждающийся, что должен согласиться? — тоскливо подумал Холмс. — С тем, что я — не выбор, а отсутствие выбора. С тем, что ты готов быть со мной только потому, что уверен: я — единственный вариант, в то время как все прочие, какими бы они ни казались привлекательными, для тебя недоступны». — Грегори, — хриплым от эмоций голосом проговорил Майкрофт, — на самом деле такое подобие отношений не нужно ни вам, ни мне. Так что я вынужден отказаться. Он отвернулся от окна, с ужасом замечая, как фигура Лестрейда ещё больше съёжилась, а глаза словно подёрнулись пеплом, став совершенно безжизненными. — Значит, тебе я тоже не нужен, — пробормотал он. — Действительно, с чего бы… Ты себе можешь и получше найти, чем… раба, которого и так купил с потрохами. — Грег! — Холмс в три шага преодолел расстояние до него и стиснул его плечи. В груди всё сжалось от ужаса при мысли о том, что он собирается сказать, и о том, что будет, если Лестрейд ему не поверит. Он встряхнул его и заглянул в потухшие глаза. — Грегори! Не думай так, даже мысли не допускай. Ты не раб, не для меня уж точно. И это именно ты в любой момент можешь найти себе кого-то много лучше, чем я. Потому что я лучше тебя никогда никого не найду. — Я в порядке. — Лестрейд скривил губы и сделал слабую попытку вывернуться из его хватки. — Не действует на меня уже это вещество, успокойтесь с Шерлоком оба. И я не собираюсь убивать себя. Так что спасибо за утешения, Майкрофт. Тебе не нужно в очередной раз приносить себя в жертву, опасаясь за мою жизнь. Однако взгляд его оставался всё таким же тусклым, словно неживым. Холмс с трудом сделал вдох, понимая, что горло сдавило от подступающей паники, и отчаянно прижал Грега к себе. — Ты нужен мне, — задушенным голосом пробормотал он. — Это правда. Ты мне очень сильно нужен. Делай что хочешь, говори что хочешь, только живи. Со мной, без меня — как тебе будет угодно. Это не ты мой раб, скорее наоборот — я полностью в твоей власти. Я… — Майкрофт, ты… Господи, ты о чём? — Лестрейд отстранил от себя дрожащего как в лихорадке Холмса и испуганно заглянул ему в глаза. — Не говори таких слов! Не нужна мне власть — ни над кем. И никогда не была нужна! Я всегда хотел любить, заботиться… а не повелевать. — Любить… — едва слышно прошептал Майкрофт. — Но не меня же… — Жена говорила, что я очень хреновый муж. — Грег поморщился. — Вот прям настолько — хуже и не придумаешь. Но я всегда старался. Домой спешил, как мог, на выходных пытался от вызовов отмазаться. Отпуск брал каждый год… И её чуть ли не на руках носил. Любил… А толку? Скажи мне, Майкрофт, что со мной не так? Почему меня нельзя любить? Почему даже совершенно отмороженных преступников любят, а меня — никогда? — Ну что ты. — Холмс снова обнял его, укладывая его голову себе на грудь, и ласково погладил по седым волосам. — Что значит — никогда? Твоя жена просто дура, что не оценила тебя. Не стоит даже думать о ней. — Она дура, а ты умный, даже слишком, по моим меркам… — пробормотал Грег, закрывая глаза и расслабляясь. — Всё хорошо, Майкрофт. Я не должен злоупотреблять твоим временем и твоим терпением. Ты ведь сразу сказал, что устал… Иди спать, уже поздно. Однако он не сделал попытки отстраниться, видимо, ожидая, что Холмс сам его отпустит. А тот лишь прижал его к себе крепче и очень осторожно спросил: — Хочешь пойти со мной? — Забота — не преимущество. — Лестрейд обессиленно усмехнулся. — Шерлок говорил, это твой девиз. Поэтому… ты сейчас сам себе противоречишь. Но тебе не нужно, Майкрофт. У меня всё-таки есть совесть. И никакое зелье не заставит меня снова поступить с тобой по-свински. Я не допущу, чтобы ты лишился имущества, за которое заплатил деньги. — Деньги — последнее, что меня волнует. — Ну, не я же… — Грег чувствовал, как нежные, успокаивающие прикосновения изгоняют из его мыслей безнадёжную тоску, потому, несмотря на всё, что сказал, отнюдь не торопился освобождаться из объятий. — Ты сам сказал, тебе это не надо. А потом испугался — совершенно напрасно, кстати, и изменил решение. Вот только хоть я и Вещь, не нужно потакать мне из жалости. — Грегори. — Майкрофт слегка склонился и позволил себе легонько коснуться губами его виска. — Я уже говорил, ты ставишь меня в очень сложное положение. Я действительно считаю, что твоё предложение… насчёт отношений… едва ли можно назвать приемлемым. В первую очередь, для тебя самого. Страх одиночества — не повод связываться с тем, кто тебе даже не нравится. А я тебе не нравлюсь… Нет, не спорь! — поспешно проговорил он, когда Лестрейд напрягся и явно собрался возражать. — Может, ты и считаешь меня хорошим человеком, — мнение, которое мало кто разделяет, честно говоря, — но и это тоже не повод отводить мне место в своей жизни. Подумай об этом, ладно? Я говорю это всё не потому, что хочу тебя оттолкнуть или не… — Что? — не открывая глаз, уточнил Грег. — Что «не»? — Если быть честным, при других обстоятельствах мне очень хотелось… быть с тобой, — грустно сознался Холмс. — Но моё желание ничего не стоит, если не подкреплено твоим. Он помолчал немного, всё так же нежно перебирая серебрящиеся сединой пряди, и тихо добавил: — И сейчас я позвал тебя с собой вовсе не потому, что надеюсь воспользоваться твоими растрёпанными чувствами и развести на секс. Просто не хочу оставлять одного. Может, тебе и кажется, что ты в порядке, но это не так. — Майкрофт, я… — Ш-ш-ш… — Тот печально улыбнулся. — Сделай это для меня. Обещаю, мы будем просто спать. Мне и раньше случалось делить постель с мужчинами, с которыми я не состоял в отношениях, и я ни разу не показал себя озабоченным недоумком. — Зато я показал не далее как вчера. — Лестрейд снова нахмурился. — Но больше этого не повторится. Ты прав, Майкрофт, я… не очень-то в порядке. Сам не знаю, почему. Вспоминается только плохое, как будто в моей жизни только оно и было. И я не могу справиться с этим один. — Я с тобой. — Холмс поднял его со стула, приобнял за талию и ласково подтолкнул к выходу из кабинета. — И буду всегда, когда нужен.