Дионис

      — Я загрузил коды ваших ошейников в модераторы, и теперь могу видеть любое ваше передвижение и координировать вас, — намеренно жёстко начал разъяснять Чимин свои действия, так как те две пустые мальчишеские головы начали спорить из-за того, нужно ли им активировать ангельскую амуницию или нет. — Как только скину вам план башен и расчётное время вертикалей, удалю ваши данные и уберусь отсюда. Но будет непросто обойти системные ходы вычислительной сети. Она отслеживает, куда уходит информация из главного отдела управления.       — Вся надежда на твои знания в программировании, приобретённые благодаря твоим урокам с Юнги, — сказал Чонгук, нагнувшись, и небрежно чмокнул его.       Чимин не ощутил от этого ласкового жеста той виноватой неловкости, как в первый раз от чонгукиной бесцеремонности проявленных чувств, но, тем не менее, его щёки зарделись мягкой стыдливостью.       — Чонгук, выдвигаемся, — скомандовал Тэхён, опуская их влюблённые фривольности.       Каждый из них, в силу специфики своей работы, привык с беспечным безразличием браться за дело. Но их забавы, пререкания и бахвальство допустимы для них лишь тогда, когда необходимо было разрядить напряжённые мрачные тучи сгустившегося роя озабоченных мыслей их нечестивой души. Однако если дело принимает отнюдь нешуточный оборот, с их лиц стирается весёлость и мальчишеский огонёк в глазах темнеет. Они скрывают лица невидимой вуалью смерти и беспрекословно исполняют возложенные ею обязанности Жнеца. Их породила Смерть на упокой вечной Жизни.       Чонгук со смиреной строгостью на лице подошёл к Тэхёну, который не торопился рукой Томаса Кройя активировать дверь, которая распознавала генотип служащих в башне.       — Чимин, — настороженно обратился Тэхён, — те двое, которых выпроводила Рэгги, ещё поблизости?       — Так точно! — утвердительно паясничал Чимин, но моментально сменил тон на более серьёзный: — Они стоят по обеим сторонам от входа и довольно близко, может, сантиметров в тридцати от него. И знайте, ребят, если верить видеопризме, они не двигаются. Совсем не двигаются.       — Так я и думал, — вздохнул Тэхён, — чёртовы железяки!       — Теперь понятно, почему здесь так мало персонала, хотя работа здесь выполняется немалая, — усмехнулся Чонгук. — Железяки не спят, не едят, не живут — словом, достойная замена с десятка обычных людей.       — Но и у них найдутся слабые места, — пожал плечами Тэхён.       Чонгук лукаво подмигнул ему и достал тактическую ручку из нагрудного кармана, коротко поиграв ею в руке. Тэхён активировал дверь и тряхнул плечами, сводя на нет облик Томаса, приготовившись к нападению.       — Мой — справа, твой — слева! — мельком распорядился он.       Как только герметичная дверь отворилась, Чонгук первым выскочил по диагонали к железному неприятелю, противоречив тем самым задумке Тэхёна. Но тот не растерялся и в один прыжок оказался перед нечитабельным, абсолютно холодным и безэмоциональным лицом другого неприятеля, который среагировал на нападение своего коллеги.       Чтобы поразить железный корпус искусственного человека, Чонгук для начала обездвижил его молниеносным ударом заострённого наконечника на тактической ручке в предполагаемое солнечное сплетение, пробиваясь между узлами креплений рабочих механизмов металлического тела и повреждая блок опорно-двигательной системы. Затем он нанёс решающий удар в связку под подбородком, чтобы тот не успел прикрыть глаза — самую уязвлённую часть, через которую можно добраться до сосуда с материализованной душой и уничтожить её.       А вот Тэхён не обошёлся без грубой силы. Железяка намеревалась остановить его, но в ту же секунду он нанёс ей удар в левую часть шеи внутренней частью правого предплечья, отчего послышался едва уловимый, короткий, приглушённый звук удара об металл. Незаметно, но железная голова отклонилась в сторону, невольно сбитая с толку, и Тэхён незамедлительно той же рукой замкнул его шею в захват, стремительно вытащил нож правой рукой из ножен на левой, рывком положил противника на пол, прижав коленом его грудь, и безропотно воткнул лезвие в его глазницу.       Кончив с душами в железных карцерах парни переглянулись, заверяя друг друга в успехе выполненной работы.       — Я же сказал, что мой правый, — усмехнулся чонгукиной своевольности Тэхён.       — Но ты же меня понял, — повёл плечами Чонгук и довольно улыбнулся.        «Направляйтесь в восточное крыло, — донёсся в их головах командный голос Чимина. Парни машинально взглянули на закрытую дверь главного отдела управления, где находился он. — Там вертикали образовали проход между второй и третьей башнями. Поторопитесь, потому что я ещё не получил доступ к расчётному времени вертикалей и не могу сказать вам, когда они снова поменяются!»       Они приступили к третьей части плана. Теперь, получив контроль над регулировочным центром башен, необходимо было пробраться в главный источник их мозгового двигателя.       Тэхён не подумал даже, что, наверное, должен был ощущать тот несравненный просветлённый трепет по возвращении домой, который сопровождает тех, кто обрёк себя на независимые скитания. Он не думал и о неизбежной встрече лицом к лицу с отцом. Напротив, он воздавал должное за свою свободу, отпущенную ему другими, теми, за кого он обязан был рассчитаться перед жизнью своими столетиями, и он не намерен был робеть перед отцом за то, что самолично явился избавить его от тягот земных грехов. Он будет непреклонен в уверенности и хладнокровии мести за свои не прощёные обиды, которые он сберёг для особого дня расправы. И этот день настал.       Они торопились к восточному крылу второй башни. Как проворные звери в логове опасного хищника, они передвигались как можно тише и незаметней, бдительно всматриваясь в матово-белые коридоры, непрерывной змеёй извивающихся в их головах. Вначале сознанию нужно было время, чтобы приспособиться к ним, отчего в животе слегка начинало мутить, а голову — кружить, но всё пришло в норму, и от одного безраздельного ранее коридора они смогли выделять новые и новые повороты. Хотя свет подсветок до сих пор продолжал рябить перед глазами, отчего приходилось нередко зажмуриваться, чтобы унять неприятную резкость.       Не раз они ныряли в норы тёмных узлов между вертикалями, чтобы затаиться от очередного представителя второй башни. Они бы запросто разобрались с посторонней преградой на своём пути, но зазря пачкать руки не было необходимости. К тому же, не стоило подвергать опасности своё инкогнито.       Тэхён настолько занялся мыслями о Хосоке, что едва ли понимал, куда бежать и частенько просто следовал за Чонгуком. Он думал и думал о том, узнает ли его Хосок, когда он найдёт его? Обязательно найдёт! В этом у него сомнений не было и нет! Но узнает ли он сам Хосока? Возможно ли, что он действительно подвергся вмешательству биоинженерного проектирования? Да, несомненно. Если Хосок взаправду выжил, то огонь точно не пожалел его плоти и выжег на ней свои памятные отметины. Хранит ли Хосок в своей памяти, повреждённой временем и ужасным событием, о нём, о них обоих, о их обоюдной трусливой недосказанности? Может быть, это больше не его Хосок, не его жизнь, не его воспоминания. Может быть, это будет совершенно другой человек с его внешностью и даже улыбкой, которую Тэхёну никогда не забыть. Как бы там ни было, какого бы Хосока Тэхён не нашёл там, он найдёт его, чтобы унять лихорадочную страсть отыскиваемой потери и заставить изнемогать сердце в восторге от спасённой хосокиной души или жалобно стонать в страхе осознания, что он ему больше не принадлежит.       Мысли метались в его мозге, как птицы в клетке, а сердце бешено выстукивало: «Хосок...».       — Тэхён! Стой! — предостороженно воскликнул Чонгук, хватая напарника под локоть и оттаскивая за угол. — Приди в себя, чёрт возьми! Хватит в облаках витать!       За очередным поворот показалась небольшая группа дроидов-эмпатов.        «Верно! — тряхнул головой Тэхён. — Совсем увлёкся. Подумаю об этом позже!»        «Что у вас там?» — спросил Чимин.       — Да так, — бросил Чонгук, с укором глянув на напарника. — Думаем, как с насекомыми бороться.        «Всё ясно, дроиды. Они непростые. Эти предназначены для безопасности внутри башен. Если они засекут вас и проверят по базе, то проблем не оберёмся. Слушайте. Вернитесь к предыдущему повороту. Там находиться узел и в нём есть какая-то полость».       — Полость? — уточнил Чонгук.        «Да, полость. Наверно, из-за нарушенного слияния вертикалей, но там можно пройти. Вам по-любому нужно остаться на этом ярусе и на этом этаже, потому что только здесь вы сможете перейти в третью башню».       Они сделали так, как велел Чимин. Правда в отведённом пространстве между стенами оказалось толком не развернуться и вообще пришлось вымеривать каждый осторожный шаг, чтобы не дать подоплеке сомнений закрасться в искусственные головешки, мимо которых они продвигались за матовой ширмой.        «Теперь двигайтесь прямо, — направлял их мягкий голос Чимина, — там в конце этого коридора будет дверь, которая ведёт к переходу в третью... — Он напряжённо осёкся. — Через тридцать метров от вас по направлению к выходу будет узел — спрячьтесь! Слева от вас по параллельному вам коридору движется группа людей».       — Может, стоит всё-таки активировать панцирь? — заманчиво проговорил Тэхён, мельком глянув на Чонгука. — Если уж поймают, то не Жнецов, а ангелов.       — Ну уж нет! — упёрто возразил тот. — В нём двигаться невозможно, и у меня всё чешется из-за него!       Тэхён усмехнулся.       — Чимин, — сказал он, — они уже завернули?        «Нет, но очень близко».       — Тогда проскочим! Поднажми, мелкий!        «Тэхён! — гневно воскликнул Чимин. — Я сказал — спрятаться!»       — А я говорю — проскочим!       Сердце у обоих колотилось так сильно, что готово было разорваться от бушевавшего адреналина и внезапно настигшей их усталости. Неизвестно, как долго они блуждали по бесконечным коридорам, но горло ощутимо трескало изнутри на осколки, которые резали глотку на последнем их рывке.       Тэхён ни за что больше не остановиться. Он не позволит больше времени, которое он тратил на свою сохранность, обкрадывать его на драгоценные секунды — такие незаменимые и крайне необходимые, которые сокращают время его пребывания в мучительных догадках о Хосоке. Никто больше не встанет на его пути, никто не будет претить его воле отыскать единственно истинную причину его нахождения здесь и сейчас.       Чонгукины пятки сверкнули в дверном проёме прежде, чем из-за угла вывернули члены совета управленческой структуры. Герметичная дверь плавно, с ненавязчивым, как у насупленного, недовольного старика, выдохом встала на место.       — Давненько я по утрам не бегал! — сказал Чонгук с неунывающей самоиронией.       Он спиной облокотился на дверь, намереваясь перевести дух.       — Не время расслабляться, — с той же отдышкой, сказал Тэхён. — Они могут направляться туда же, куда и мы, так что пошевелись.       Они двинулись по внутреннему переходу между двумя башнями, созданному из того же материала, что и башенные коридоры, но вместо матового напыления стёкла показывали свою хрустальную прозрачность. Если бы не блики, бросаемые от подсветок, то сердце беспрестанно замирало бы от каждого шага, потому что без преувеличения можно было сказать, что ноги упираются в пасть беспросветной бездны, сопротивляясь её желанию пожрать тебя заживо.       — А здесь эти матовые стёкла были бы как никогда кстати, — сказал Тэхён, нервно поглядывая под ноги.       — Я думал, ты не боишься высоты, — язвительно хмыкнул Чонгук.       — Ну знаешь, — скептично подметил тот, — боязнь высоты и боязнь невесомости над чёрной дырой существенно отличаются друг от друга!       Неожиданно стёкла терпеливо задрожали, и эта дрожь током колебаний передалась их телам. Они остановились, прислушиваясь к бряканью стёкол, пытаясь распознать причину, которая пребывала в пределах третьей башни. Но не успели они оправиться от негаданного, сомнительного обстоятельства, как незамедлительно последовал трубный, оглушительный, монотонный вой тревожной сирены.       — Душа моя, — насмешливо проговорил Чонгук, повышая тональность в голосе, — да ты никак решил оповестить всех о нашем прибытии, чтобы придать нам крутости? — И после его тон стал серьёзнее, и он настороженно, с вынужденным криком обратился к Тэхёну: — Ты тоже почувствовал?       Тэхён коротко кивнул.       Их почти никак не трогал крик сирены, раздирающий в кровь барабанные перепонки, но неведомая тряска, от которой заколебались стёкла и их нутро, ввела их в выжидающую подозрительность.        «Золотце, если бы это был я, то выбрал бы что-нибудь менее агрессивное! — с той же манерной насмешкой ответил Чимин. — Адреналин сирены, конечно, возбуждает, но я предпочту тебя под звуки рока. — Он сменил настрой и деловито продолжил: — Взрыв на восьмом ярусе четвёртого этажа. Кажется, в девятом отсеке по биоинженерному конструированию что-то пошло не так».        «Или кто-то пытался выбраться», — заверив сердце и разум непоколебимой уверенностью в этом, подумал Тэхён, бросив взгляд на дверь перед собой, ведущую в третью башню.        «У меня плохие новости, парни, — проговорил Чимин. — Я скинул вам только нынешнею планировку башен. Для того, чтобы вскрыть систему вертикалей, нужно получать разрешение у главы ЧСВ. К сожалению, его сервер обойти никак нельзя, он, так скажем, материнский. Он отвечает за распоряжение об изменении вертикалей. Это их своеобразная система защиты. Как только изменятся вертикали — изменится план. Так что убирайтесь из прохода побыстрее, иначе неизвестно, когда всё перестроится!»       — Ты тоже уходи, — сказал Чонгук. — Скорее всего, к тебе тоже скоро наведаются, чтобы выяснить причину взрыва!        «Да, — вальяжно протянул Чимин, — я уже нарасхват! Названивают со всех сторон! Будьте осторожны!»       — Ты тоже! — в голос сказали они.       Парни подбежали к дверям. Сирена продолжала изнурённо завывать, заставляя невольно морщиться от острого, невыносимого шума в ушах. Тэхён активировал выход, но дверь не поддалась. Он чертыхнулся и раздражённо ударил её металлическую поверхность. Неистовые эмоции разгневанной досады обуяли его.       — Чёрт бы побрал эту дурацкую систему безопасности! Теперь все двери заблокированы! — негодовал он.       В ту же минуту пол снова заходил у них под ногами, как будто злорадно высмеивая их неудачи.       — Что на этот раз? — беспокойно сказал Чонгук, вперившись тревожным взглядом в прозрачное стекло, ведущую в саму непроглядную неизвестность.       — Вертикали! — крикнул Тэхён. — Вертикали меняются!       Тотчас стены начали с добавленным под серенный вой скрежетом отделяться и отдаляться от их опоры под ногами, вскрывая далёкую темноту, которая находилась за пределами доступных взгляду границ.       — Падения не избежать! — сказал Чонгук, цокнув языком, точно он неподатливые вершины пытался покорить, а не готовился приветствовать гибельную пропасть.       — Ты заметил эти щели в кладке настенных блоков башен? — бегло соображал Тэхён. — Это вентиляция башен. Они достаточно широкие, чтобы поставить ногу. Думаю, мы сможем цепляться за них и спуститься вниз. — Он достал оба своих боевых ножа. — Возьми один на всякий случай. Мало ли появятся щели поуже, а на него легче будет опереться. Но если что, хватайся за каждую возможную вертикаль, чтобы замедлить падение.       — Моё падение — не твоя забота, — фыркнул Чонгук.       Они соскользнули со стеклянного пола и плотно прижались к стенным блокам, как листья прилипают к чему-то устойчивому во время бури. Их опорная вертикаль, которая служила полом прохода, опустилась вниз, как порванный с одного конца навесной мост, и отделила их друг от друга. Долго не раздумывая, они последовали её примеру и начали спуск по крутому склону вероятности своего выживания, нащупывая ногами щели вентиляции, в основном полагаясь лишь на свои натренированные руки, которые поддерживали их на каждом следующем промахе.       Их изводил раздирающий звук сирены, но, стиснув в зубах лезвие ножей, они продолжали опускаться вниз, в надежде, что им повезёт и вертикали откроют какой-нибудь новый проход. Всё вокруг них сотрясалось и гремело. Новые вертикали паутиной сплетались над их головами. Свет, исходивший от их подсветок отрывисто освещал их нелёгкий путь, не давая полноценной возможности высмотреть подходящую впадину.       Раз Чонгук сорвался и повис на одной руке из-за того, что вертикали лезли буквально отовсюду, задевая уязвимое тело, порывая герметичный костюм, как тонкие лезвия, и оставляя ощутимые порезы. Он воткнул лезвие ножа в одно из естественных отверстий между блоками, осыпающихся из-за пытливости времени, на уровне своей головы и, перенеся вес на его стойкость, нащупал в стороне вентиляционное отверстие. Он вовремя переместился от предвиденного появления следующей вертикали, выскользнувшей из стены, как стрела, подхлёстнутая взведённой тетивой.       — Тэхён! — крикнул он. — Будь осторожен! Они что-то зачастили!       — Скоро они образуют новые коридоры! — ответно прокричал Тэхён, с помощью ножа с трудом уворачиваясь от вертикали, показавшейся точно над ним.       Он сдавленно охнул, когда пришлось быстро перенести весь вес на одну руку с ножом, которая была ниже, чем выбитая вертикалью, и прыжком переместить одну ногу в ближайшую нижнюю щель.       — У меня предложение! — сказал Чонгук.       Тэхён заинтересованно глянул на него.       — Я весь во внимании.       — Так слушай! Под нами образовалось как минимум три вертикальных опоры. Думаю, нам нужно задержаться на них, пока вертикали не встанут на место.       Всё случилось так, как предположил Чонгук. К тому времени, как вертикали приняли новое положение, сирена тоже смолкла, как будто новые коридоры поглотили её надорванные всхлипы.       Они стояли посреди заново возведённых матово-белых стен, и каждый смотрел по разным сторонам, навострив слух, точно кошки. Послышались какие-то бормотанья, краткие препирательства, пересыпаемые бранью, и чьи-то твёрдые шаги, но откуда именно они не могли понять. И тогда до обоих дошло, что голоса и топот доносились со всех сторон, потому что в данный момент все были возбуждены первопричиной случившегося взрыва, и с переменой вертикалей, как неудержимое цунами, хлынули по коридорам к месту аварии.       Им нужно было немедленно убираться из коридора, потому что столкновение с разъярённой охраной и перепуганным рабочим персоналом неотвратимо приближалось к ним.       — Судя по карте, — сверялся Чонгук, — мы где-то на первом ярусе третьей башни.       На первом ярусе... Тэхён всматривался в коридор, но никак не мог понять, что влекло его в мутном блеске стен. Нутро трогало неведомой внутренней силой, исходившей откуда-то из-под корки его подсознания. Как будто бы его глаза видели именно этот блеск подсветки, как будто бы его ноги уже ходили по этому полу, как будто бы он уже переживал то, что происходило с ним сейчас. Коридор ничем не отличается от предыдущего безумного лабиринта коридоров, в которых они побывали, но...        «Но он... Не может быть!..» — лихорадочно думал Тэхён.       Да, тот самый коридор. Он вспомнил его. Вспомнил, как бежал по нему в день его побега из башенного режима. Но как объяснить самому себе своё предчувствие, Тэхён не знал, да и не хотел думать об этом. Слишком это было неприятно, невыносимо, неприемлемо для самого себя. Нельзя ворошить то, что погребено под вехой его победы.        «Получается, — думал Тэхён, — что переустройство вертикалей — не бросок кубика, и они, как и дроиды, запрограммированы на определённые командные коды, по истечении которых, они возвращаются к началу. И так по кругу! — В Тэхёне ликовал победный восторг раскрытой уловки. — Но никто, кроме персонала башен об этом не знает! И никакого расчётного времени вертикалей нет! Есть коды!»       Чонгук потряс напарника за плечо.       — Тэ, — его несколько грубоватый от волнения голос привёл напарника в чувство, — мы тут не в музее! Хватит пялиться в одну точку! Надо думать, что делать!       Тэхён отбросил мысли. Он расскажет, наверное, о своём открытии ребятам, но чуть позже, когда оно послужит его намерениям найти Хосока. А пока что...        «Я нашёл для вас тайничок», — вновь мягко заговорил Чимин.       Его голос стал для них каким-то благословенным успокоением, учитывая то, через что они прошли пару минут назад. Он на нет свёл звон сирены в их ушах, своим приятным, радушным тоном и даже заставил позабыть о щипательных тонких ранах на лице, руках, боках и икрах.       Да, Тэхён определённо рад был его слышать, а Чонгук — безмерно счастлив, чего ничуть не скрывал. Его глаза сияли так, как если бы Чимин находился прямо перед ним, и он без устали любовался бы им.        «Только... — задумчивой нерешительностью протянул Чимин. — Только оно вам не очень-то понравится».       — Сейчас не имеет значения, понравится оно нам или нет! — воскликнул Тэхён, запихивая ножи в ножны. — Не время заботиться о наших предпочтениях! Нам бы задницы свои из пекла вытащить!        «Тогда добро пожаловать в канализацию, друзья!»       Они искренне надеялись, что Чимин просто поиздевался, пошутил, так сказать, воспользовавшись их безвыходным, крайне напряжённым положением. Но когда они склонились над раскрытым люком в полости одного из узлов между вертикалями, и невольно вдохнули мерзопакостную вонь естественной, негативной человеческой сути, то хором категорически заявили, что они туда ни за что не полезут!       Пройдут тысячелетия, но гадить человек никогда не перестанет!        — Вам придётся, мальчики, — возразил на их сетования Чимин, — другого выхода нет. Сейчас повсюду шарит внутрибашенная охрана, и если вы сунете наружу нос в облике ангелов, то вы не останетесь незамеченными. Ангелам запрещено находится внутри башен, следовательно, вы выступите как мятежники, дав им повод наставить на вас оружие. А дальше им труда не составит вычислить, кто вы и зачем припёрлись, если вас на чай не звали, и молитесь, чтоб вас на расходный лабораторный материал не пустили!»        «С рядовым ангелом они поступят точь-в-точь, как сказал Чимин, — размышлял про себя Тэхён. — Но наставить пушку на генерала Вооружённого Подразделения ЧСВ они не посмеют».       Необходимо избавиться от Чонгука. Эта четвёртая часть плана, не пущенная по кругу на одобрение. Эту и последующие части запланированного мероприятия по спасению Хосока Тэхён утвердил самостоятельно, не располагая на поддержку своих напарников. Он и только он знает цену своего риска, на который он идёт, так пусть же остальные займутся заказчиком, а он, тем временем, доберётся до истины. Ох, как он жаждал вернуть должок своему отцу! Но что-то в нём весомо превозмогало желание бесстрастной мести. Что-то неимоверно сильное, горячее, будоражащее душу! Что-то, что знакомо Тэхёну, но он никак не может прийти к ответу своего незнакомого чувства.       Хосок подал сигнал. Да, Тэхён нисколько не сомневается, что этот взрыв — его рук дело! Это он зовёт его! Сейчас он готов был поверить в любую несусветицу, лишь бы она была способна убедить Тэхёна, что это дело рук самого Хосока, и её можно было приписать к тому, что он ждёт его! И сердце велит забыть об обиде, отступиться от неё и бежать, скорее бежать туда, где блещет светом его земная, прекрасная, нерушимая благодать!       И лучшего момента не сыщешь, чтобы отделаться от надзора напарника. Закрыть его в клоаке и в образе Томаса Кройя сгинуть в бушевавшей суматохе коридоров!       — Ты чё удумал? — сурово сказал Чонгук, прозорливо смерив Тэхёна взглядом.        «Знает?!» — поразился его чуткости Тэхён.       Он невольно сжал-разжал кулаки, стараясь не показать мимолётного испуга, что холодком пробежал по его загривку.       — Если ты упорно убеждаешь себя в том, что мы с Чимином не замечаем, какой ты заведённый после разговора с Намджуном, то ты просто идиот! — рассудил Чонгук, заломив руки за голову.       Повисла некоторая пауза. Тэхён не находил, что ответить, а Чонгуку нечего было добавить, ведь всем было ясно, к какому итогу они придут: один ни за что не признается в достоверности своих предательских мыслей, второй не признает их безобидности. Чонгук слишком хорошо знал своего напарника, чтобы замечать его горящий, игривый блеск в глазах при каждой его шаловливой, коварной задумке. А сейчас у Тэхёна именно так горели глаза. Он был одурманен очередной затеей, и по насупившемуся выражению было очевидно, что добром она ни для кого не послужит.       Чонгук расслабленно осклабился.       — Ты стал совсем невнимательным, Тэхён-а, — сказал он, с дружеским подтруниванием намекая на тэхёнины беззащитные, читабельные, откровенные мысли. — Учти, если ты что-то задумал против меня, я в любом случае тебя найду, и ты у меня поплатишься!       — Не сомневаюсь, мелкий, — произнёс Тэхён и усмехнулся в ответ. — Полезай.       Он посмотрел на Чонгука с таким мягким, трогающим взглядом и улыбка у него стала непривычно мягкая и... спокойная.       Чонгук насторожился.       — Что с тобой? — не на шутку напрягаясь, спросил он.       — Полезай, — кротко повторил тот.       — Да что...! — не договорил Чонгук.       Он тотчас же согнулся от неожиданного резкого удара в поддых. Тэхёнин кулак сдавил лёгкие, препятствуя кислороду, отчего Чонгук сделал рваный вдох и согнулся пополам, удерживая тэхёнину руку своими руками, предупреждая последующие возможные удары.       Они и раньше доводили друг друга до исступлённого желания броситься друг на друга с кулаками. Вот только эта ярость отличалась от предыдущих абсолютным, неистовым, неуправляемым тэхёниным гневом, от которого нутро холодело его совершенной, смиреной разумности. Да, Тэхён знал, что он делает.       — Полезай, — с той же равномерной мягкостью произнёс Тэхён.       Он позволил чонгукиной глупости обхватить свой корпус, чтобы тот с озлобленной силой впечатал его спиной в стену. Тэхён пустил сдавленный выдох и нанёс повторный удар коленом по чонгукиному солнечному сплетению, заставив испустить несдерживаемый кашель. Он замахнулся для серьёзного удара по его лицу, чтобы усыпить его рассудок и выбить из колеи, но Чонгук сумел возобладать над собой и отразил замах, перехватив тэхёнино запястье и самолично ударив по его лицу. Тэхён бегло подумал, что удар Чонгука в разы сильнее пришёлся в его голову, чем некогда удар Кройя. Наверно, от того, что в Чонгуке кипела куда большая досада предательства, нежели задетой гордости.       Чонгук вновь замахнулся, но Тэхён высвободил руку из силок и, развернувшись вновь зарядил локтём в живот, рассчитывая тем самым довести его до полного физического изнеможения. Ещё пара ударов, думал Тэхён, и боль станет невыносимой настолько, что он разогнуться не сможет.       Тэхён не заметил среди всего происходящего хаоса, как Чонгук достал свою тактическую ручку, но вовремя захватил его правую руку с оружием и оттянул её от себя вниз, выбив оружие, и сделал замах, сильно ударив локтем наотмашь немного снизу вверх в правую часть его челюсти. У Чонгука потемнело в глазах, но жажда отмщения за необоснованную тэхёнову дерзость вспыхнула в них с новой силой, и, неуклонно следуя ей, он схватил его порванный герметичный костюм немного выше локтя на руке. Правой рукой он потянул его вниз, выводя из равновесия. Одновременно быстро он перебросил его через бедро, придавив его грудь коленом, продолжая удерживать его левую руку.       Как скоро у одного оказался в руке нож, у второго — тактическая ручка, обоим сказать сложно. Это, скорее, дело привычки, закалённой боевой хватки и просто инстинкт самозащиты. Вот только оба теперь ощущали жало своего оружия, прижатого к горлу друг друга.       Их тяжёлое дыхание шелестело в наступившей тишине. Чонгук пытался сфокусироваться на тэхёнином непробиваемо спокойном лице. Они — два самых нетерпимых, невозможных, ненавистных заклятых врага в борьбе за главенствующую дерзость. Сколько бы ни прошло времени, но никто из них не намерен соглашаться с амбициями другого. Они задирали друг друга, подтрунивали и насмехались, чтобы уязвить горделивость их натуры, но сейчас эта львиная спесь готова была вспороть обе глотки, не оставляя ни выигравших, ни проигравших в этой бесконечной схватке. Их оружие остриями прижималось к их коже, в серьёзном намерении войти глубже.        «Да что у вас там творится, чёрт вас подери!» — разгневанно восклицал Чимин.       Тэхён пронизывал его пугающе спокойным взглядом, а его мерный голос ударял Чонгука ниже пояса не хуже, чем его кулаки.       — Полезай, — мерно проговорил он.       Чонгук пытался заглянуть куда-то глубже его поверхностной, лживой выдержки. И у него получалось. Он видел, он знал этот взгляд. Взгляд беспощадной, неистовой, фанатической уверенности, какой Тэхён был охвачен в тот день. В день, когда они... нет, он потерял Хосока; когда клялся, что обязательно вернёт его.       Неужели, думал Чонгук, он никогда себя не простит, и его душа будет вечно гореть пламенем нашего проигрыша? Его проигрыша...