Wings spread wide, you fly high (Крылья расправив широко, ты летишь высоко)

      Приспособиться к новой жизни, особенно более низкого уровня, было довольно трудно в начале. Чимин никогда раньше не оплачивал счета, никогда не покупал еду, и все деньги, которые он зарабатывал, уходили на его собственные прихоти. Он никогда не обращал внимания на то, как все дорого, потому что ему просто не нужно было этого делать. Он совершил много ошибок, например, потратил половину своей зарплаты на пару ботинок и чуть не упал в обморок, когда увидел, сколько счетов ему нужно оплатить. Учитывая тот факт, что он и Юнги разделили квитанции пополам, их было не так много, но все равно слишком много для Чимина, чтобы оставаться в сознании. Несмотря на все эти маленькие ошибки, Чимину нравилось жить со своим парнем, и это чувство было взаимным. Не считая денег, они довольно быстро привыкли жить вместе; после первого месяца Юнги уже не мог представить, что снова будет один. Да, они иногда спорили, но эти споры рассматривали тривиальные вещи, которые решались разговором… или сексом. Заниматься сексом, когда они хотели, было одной из любимых частей жизни Чимина с Юнги. Благодаря своему парню, Юнги узнал, что разные поверхности в его квартире не должны использоваться только одним способом, и что душ не только для мытья тела. Возможно, они даже занимались сексом на тату-кресле в салоне Юнги, но никто не должен был знать об этом. Однако секс был не единственным, что нравилось Чимину. Ему нравилось, что он не засыпает и не просыпается в одиночестве. Он всегда был рад приготовить завтрак вместе и обниматься, попивая кофе на диване. Ему даже нравилось убирать квартиру и стирать вместе. Юнги любил наблюдать, как его парень расцветает и сияет каждый день в экстазе после всех занятий в танцевальной школе, одетый в яркую одежду и с копной пастельных персиковых волос. Больше не было измученного Чимина, обеспокоенного своими экзаменами и хорошим имиджем. Шаг за шагом Чимин становился тем, кем он всегда хотел быть: художником, влюбленным в танец, со страстью к красочной моде и волосам. Были дни и ночи, когда Чимин тоже плакал. Никто не может быть радугой все время; иногда немного капель дождя должно упасть. Несмотря на то, что его заперли в позолоченной клетке, родители Чимина все еще были его родителями. Танцор всегда был близок с матерью, и, хотя ему нравилась его новая жизнь, бывали моменты, когда он просто хотел поговорить с ней. Он не слышал ни слова от своей семьи с того дня, как он переехал, и тот факт, что они даже не потрудились проверить, жив он или нет. У него был Юнги и все их друзья, но мать все еще была матерью, и никто не мог заменить ее. — Что случилось, детка? — спросил Юнги однажды ночью, когда проснулся от рыданий Чимина. — Я просто скучаю по маме, — Чимин повернулся, чтобы прижаться к своему парню. — Может, тебе стоит с ней связаться? Напиши ей и попроси о встрече. — Мне страшно. — Чего? — Я боюсь, что она откажет. Что, если она не связалась со мной, потому что не хочет меня знать? — Ты говорил, что вы были близки. Я уверен, она хотела бы тебя видеть. — Что, если она не хочет? — По крайней мере, ты попытаешься, — сказал Юнги. — Я знаю, это трудно, но ты должен это сделать. Ты не знаешь, сколько у тебя осталось времени, — улыбнулся он. — Ты скучаешь по маме? — Каждый день. Чимин наклонился и поцеловал его: — Мне очень жаль. — Все в порядке, детка. Когда-нибудь я снова с ней встречусь. Но ты должен связаться со своей матерью. — Хорошо, — улыбнулся Чимин. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Прости, что разбудил тебя. — Все в порядке. По крайней мере, я получил поцелуй, — усмехнулся Юнги. — Давай ещё один, и будем спать. Мать Чимина хотела связаться с ним, потому что скучала по нему так же, как и он по ней. Они договорились встретиться в тату-салоне, потому что она хотела увидеть парня своего сына. В день их встречи Юнги был в ужасном состоянии. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так нервничал, особенно потому, что его опыт общения с родителями бывшей девушки не был хорошим воспоминанием. Они должны были встретиться ближе к вечеру, когда Юнги закончит свои дела, чтобы он мог сосредоточиться только на матери. Он даже захватил с собой одежду, чтобы переодеться после работы — черную рубашку и черные брюки — чтобы показать матери Чимина, что он серьезно думает о ее сыне. Он закрыл салон сразу после своего последнего клиента и немного прибрался. Он убедился, что пол чистый, есть кофе и чай, и нет никаких оскорбительных трафаретов для татуировок. Он даже купил дорогую выпечку, чтобы произвести хорошее впечатление. У матери Чимина было довольно серьезное и холодное выражение лица. Одетая в официальную одежду — юбку до колен и накрахмаленную белую блузку — она оглядела Юнги с ног до головы, оценивая его. Когда их глаза встретились, татуировщик уже знал, что он ей не нравится. Она не была грубой. Она ответила, когда Юнги вежливо поклонился ей и выпил ее чай; однако, ей, очевидно, не слишком нравился парень её сына, если холодный тон и тонкие намеки относительно различий в их социальном положении были тем, что может об этом сказать. Однако татуировщик не сдавался и продолжал улыбаться, отвечая на все ее вопросы. И их было много. Миссис Ли спросила о его семье и родителях, нахмурившись, когда услышала о прошлом Юнги. Она усомнилась в его страсти к татуировкам и спросила, есть ли у него судимости, за что Чимин сделал ей выговор. Она даже осмелилась спросить о доходах и сбережениях Юнги, которые татуировщик счел неуместными, но все же ответил честно, не желая видеть плохую сторону женщины. Она также хотела узнать больше об их условиях жизни и, когда узнала, что они живут в маленькой квартире, сразу же предложила Чимину купить квартиру, так как его отец не хотел его знать, и танцовщик не мог вернуться домой. Чимин отказался, уверяя ее в своем счастье, но она все еще была недовольна и пыталась поддержать его материально. Танцор сказал, что рассмотрит ее предложение, хотя его вполне устраивали деньги, которые он зарабатывал сам. Их встреча длилась около часа, но Юнги чувствовал, что он провел месяцы в компании миссис Ли. Допив чай, она попросила поговорить с сыном наедине, на что Юнги согласился без возражений. Он пошел в свою рабочую комнату за ноутбуком и одеждой, но любопытство взяло верх, и он не смог удержаться, чтобы не подкрасться на цыпочках к двери и не подслушать. Именно в тот момент он наконец понял значение фразы «любопытство сгубило кошку». — Это обязательно должен быть он? — спросила мать Чимина. — Что это значит, мам? — Я могу принять твой новый образ и твою ориентацию, но ты хочешь быть с ним? Я уверена, что есть и другие мужчины. — Другие мужчины или более богатые мужчины? — нахмурился Чимин. — Все эти татуировки, его профессия и происхождение. Его отец был алкоголиком! Что, если он тоже им станет? — Юнги не выпил ни капли алкоголя из-за своего отца, мама. Он не станет алкоголиком! Он хороший, трудолюбивый человек, который зарабатывает деньги на своем увлечении. Я люблю его, мам. Он помог мне как никто другой. — Где вы познакомились? — Здесь. Он был тем, кто набил тату на мои ребра. Глаза матери Чимина расширились: — У тебя татуировка на ребрах? — Да, и я хочу сделать ещё тату. Миссис Ли понадобилось время, чтобы перевести дух. — Я люблю тебя, сынок, и я даже приму эти татуировки, но… почему он? — Потому что он — мое вдохновение и тот, кто заставляет меня улыбаться, как никто другой. Я могу поговорить с ним обо всем и я знаю, что он всегда поймет. Он забавный, заботливый и милый. Он заставляет меня чувствовать себя любимым и ценным. Он также принимает меня таким, какой я есть. Ты хочешь, чтобы я продолжил? Женщина покачала головой: — Отлично. До тех пор пока ты счастлив. Чимин улыбнулся: — Неужели? — Да. Только не приводи его на наши встречи. — Мама! — Все в порядке, Чиминни, — сказал Юнги, выходя из рабочей комнаты. — Я не буду вас беспокоить, миссис Ли. Вы меня больше не увидите. Чимин подошел к своему парню и обнял его за талию. — Если ты не принимаешь человека, которого я люблю, ты не принимаешь и своего сына. Извини. — Нет, детка. Ты должен уважать желание своей матери. Я не хочу, чтобы ты перестал видеться с ней из-за меня. Ты скучал по ней, и я хочу, чтобы ты поддерживал с ней связь. — И ты думаешь, он плох для меня? — Чимин посмотрел на мать, которая только закатила глаза. — Мне пора идти, мы ужинаем дома. Звони мне, когда захочешь, сынок, — сказала женщина. Юнги поклонился ей с улыбкой, когда Чимин проводил ее до машины. Как только они ушли, улыбка исчезла с его лица, и он в смятении опустился на диван. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь остановить слезы, которые грозили скатиться по его щекам. Хотя он изо всех сил старался не показывать этого, слова матери Чимина глубоко ранили его. Это был второй раз, когда родители его партнера судили его неправильно, и это было еще больнее, когда дело дошло до Чимина, потому что Юнги знал, что танцор был человеком, с которым он хотел провести остаток своей жизни. Именно в такие моменты он понимал, что должен был прислушаться к своему разуму, а не следовать зову сердца. Было бы намного легче, если бы он считал сердце хочет того, чего оно хочет просто высказыванием и выбрал мозг в качестве ведущей силы при принятии решений об отношениях. Прежде чем он успел остановить их, слезы уже катились по его щекам. — Детка? — внезапно он услышал мелодичный голос Чимина. — Детка, ты плачешь? Юнги открыл глаза и посмотрел на своего парня, пытаясь улыбнуться, но безуспешно. Он просто слабо кивнул, оказавшись в объятиях Чимина в мгновение ока. — Ты подслушивал? — спросил танцовщик, гладя Юнги по волосам. — Да. — Ты знаешь, что все, что она сказала, было неправдой? — Нет. Чимин мягко отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Юни, пожалуйста, не слушай ее. Она ничего о тебе не знает. Она не может увидеть, какой ты удивительный парень каждый день, как ты добр ко мне, и насколько мы подходим друг другу. — Со мной это уже второй раз. Когда я впервые встретил родителей своей бывшей, они тоже меня не любили. Думаю, это была одна из причин, почему она порвала со мной. — С нами этого не случится, Юни. Никогда. Юнги шмыгнул носом. — Откуда ты знаешь? Может быть, ты встретишь лучшего, богатого человека? — Мне наплевать на чей-то банковский счет, и я не думаю, что для меня найдется лучший мужчина, чем ты. Я так люблю тебя, Юни. Я никогда не смогу оставить тебя. Татуировщик улыбнулся: — Я очень люблю тебя, Чимини. Я не могу представить свою жизнь без тебя. — Как ты мог представить свою жизнь без такого горячего парня рядом с тобой? — усмехнулся Чимин. — Детка, я влюбился сначала в твою музыку, а потом в тебя. Я даже не могу сказать, как много ты для меня значишь. Ты полностью изменил мою жизнь, сделал меня счастливым, свободным человеком и научил бороться за свои мечты. Я восхищаюсь тобой и люблю тебя еще больше. Не думай о моей матери, она не будет постоянно присутствовать в нашей жизни. — Но она очень важна для тебя. — Да, но мое счастье с тобой важнее. В конце концов она со всем смирится, не волнуйся. Юнги улыбнулся: — Я горжусь тобой, детка. Ты сильно изменился. — Любовь может творить чудеса, — хихикнул Чимин. — Нам пора домой. Я голоден не только из-за еды, — ухмыльнулся он. Татуировщик рассмеялся: — Ты действительно хочешь секса? — Я хочу заняться любовью, Юни. Я хочу быть как можно ближе к тебе, — Чимин наклонился ближе и чмокнул своего парня в губы. — Итак, что ты скажешь о хорошем ужине на двоих и более чем приятном занятии любовью тоже на двоих? — Я говорю «Да». — Сегодня я покажу тебе, как сильно люблю тебя. — Ты показываешь мне это каждый день, детка. — Сегодня я покажу тебе так много, что ты этого не забудешь, — усмехнулся Чимин. Юнги недоверчиво покачал головой. — Тогда пошли. Я хочу сделать приятные воспоминания сегодня вечером. * — Юни? — Да? — Ты спишь? — Нет, а что? Чимин сменил позу и повернулся к своему парню: — Я хотел тебе кое-что сказать. — В чем дело? — спросил Юнги, притягивая его ближе. — До встречи с тобой я думал, что дом — это здание, место, где человек чувствует себя в безопасности и уюте. После того, как я встретил тебя, я понял, что дом для меня не здание, а человек. Ты мой дом, Юни. Ты моя гавань, где я чувствую себя в безопасности и уюте, — признался Чимин, глядя прямо в глаза своему парню. Юнги внимательно слушал его, впитывая каждое слово. Его и без того разгоряченное тело наполнилось еще большим теплом после слов Чимина. Он удивленно посмотрел на него, потом улыбнулся и погладил его по щеке. — Я так люблю тебя, — сказал он, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать его припухшие губы. — Ты и мой дом тоже. — Значит ли это, что мы всегда будем вместе? Юнги кивнул: — Давай сделаем все, что в наших силах. Самое главное, что мы любим друг друга. Остальное встанет на свои места само по себе. Чимин улыбнулся: — Спокойной ночи, Юни. Я люблю тебя. — Спокойной ночи, Чимини. Я тоже тебя люблю.