Эksпеriмеnт

Я очнулся в своей камере и ожидал прихода врача. Мне нужно снова встретиться с Моникой, снова нужно поговорить. Эти встречи уже вполне себе вошли в привычку, так что отныне я не представлял своего дня без них. Доктора все не было. Я сидел и ждал, а в голову лезли мысли касательно вчерашнего. Вчера… Вчера, я отправился домой к Рьюго. Честно? Я ожидал увидеть роскошные апартаменты, богатую гостиницу или же личный небоскреб с вертолетной площадкой, не меньше. Все же, в аниме Рьюго был богатеньким мальчиком, но здесь… Похоже, обстоятельства сложились как-то иначе. Рьюго привел меня в обычную квартиру. Черт, даже мой коттедж был богаче. Парень жил вместе с бабушкой в двухкомнатке. Ничего необычного на первый взгляд, но я-то знал, что у него на самом деле не должно быть никакой бабушки. Или здесь и это не так? В общем, квартира была абсолютно ничем непримечательна, как и личная комната Рьюго. Обыкновенная хикканская берлога, совершенно ничего особенного. Я был действительно расстроен тем, что ничего тогда не обнаружил, и не смогу вывести гаденыша на чистую воду, не вызывая при этом подозрений. В итоге, мы попросту занимались его стихом. Думал, будет достаточно трудно, но интеллект Рьюго не дал ему оплошать. Единственное, что меня действительно напрягло, так это то, как он попросил меня показать ему мою поэму. Сказал, будто хочет понять как пишу я. Так сказать, на примере, но… это было слишком подозрительно. Что он хотел в действительности? Понять, что я и есть «Кира» из моей поэмы? Подтвердить какие-то свои догадки? Возможно. Кстати, насчет бабушки. Это странно, что Рьюго так легко согласился привести меня в место где живет человек, знающий его настоящее имя. Возможно, конечно, что все сложнее, но тем не менее. Однако, сейчас мне пришла в голову иная мысль. Скажем так, чисто гипотетически, я бы мог узнать имя этой самой бабушки и при помощи тетради, следом можно было узнать и имя самого Рьюго, а после и с легкостью избавиться от него. Нет, слишком просто. Рьюго бы так никогда не подставился, значит бабушка и вообще вся эта квартира – всего лишь фикция. Похоже, он заранее подстраховался на случай, если я захочу попасть в его логово и создал эту иллюзию. С его-то деньгами, это не представляет никаких трудностей. В итоге, хоть я и побыл у Рьюго, даже оставшись у него с ночевкой, я не сдвинулся с места ни на сантиметр. Мой ход не принес никакой пользы, хотя, и сам Рьюго со времен попадания в клуб – тоже по сути своей никуда не продвинулся. Можно временно считать это ничьей. Мда. Я продолжил размышлять дальше. Задумался о Рюуке и о том, что тут, в реальности его присутствия никак не ощущал, задумался о Монике, о том сколько всего нужно ей в приоритете рассказать, задумался о Юри, как я вручаю ей, в ее руки свою поэму… Думать было еще много о чем, но вскоре магнитный замок на моей двери щелкнул, и ход моих дум прервал один из врачей. Эрен… – незнакомый мне врач приветствовал меня доброй улыбкой. – Меня зовут Томас. Как ты себя чувствуешь? Здравствуйте, – тепло отвечал я. – Гораздо лучше, чем раньше. Доктор прошел ко мне и принялся проводить осмотр, и прочие медицинские манипуляции. Было немного неловко играть роль подопытного кролика. Перкуссия, пальпация, измерение пульса, давление, аускультация… Я просто терпел и был достаточно смирным мальчиком. Вижу, что Моника серьезно взялась за тебя, парень, – добродушно подмечал врач. – Вы хорошо ладите, не так ли? Да, – я мелко кивнул. – Хочу увидеться сегодня с ней. Мне нужно позаниматься и помолиться, а это приятнее делать в ее компании. Да-а… – Томас как-то странно посмотрел в сторону, явно над чем-то призадумавшись. – Но, думаю, сегодня она не сможет пойти с тобой. Весь мой положительный настрой был напрочь уничтожен. Что? Но почему? Доктор… – мои губы не выдержали в моем немом вопросе. Она сейчас занята, Эрен, – голос доктора стал каким-то неестественно странным, будто тот что-то скрывал. – Я не могу тебе говорить, прости. Считай, что она просто проходит процедуры. Я понял вас, – верно, мне было ясно, что ничего добиться не удастся. Не было смысла подаваться в расспросы, однако. Как же теперь мне быть? И что это за процедуры такие вообще? Почему мне сейчас так тревожно? Я закончил, – доктор убрал все свои медицинские приспособления от моего тела… привстал, сделав шаг назад. – Не переживай, Эрен. Я провожу тебя к тренажерам. Хотя, на молитву тебе все же придется идти самому. Потому что вера требует отсутствия сомнений и страха… – я выдал уже заученный почти наизусть текст. – Да, я знаю. Я не боюсь. Считай это испытанием своей веры, Эрен, – с улыбкой говорил он. –И ты обязательно во всем преуспеешь. *** Я проснулся в комнате Рьюго, пребывая в нервозном расположении духа после сегодняшнего сна. Или реальности? Тьфу. С этими чертовыми осознанными снами – забываешь, что правда, а что нет. В любом случае, я был немного напуган, ведь происходило что-то определенно мне непонятное. Монику забрали куда-то, и это не было хорошо. Неужели я натворил достаточно дел, чтобы врачи заподозрили неладное? Если так, то у меня двойные проблемы. С другой стороны, в этом случае, разве они не забрали бы меня вместо нее? Не знаю. Но что если эти процедуры, это что-то иное? Почему-то мне кажется, что это в любом случае нечто недоброе. Куда как хуже той «милой» прогулочки в церковь, где любой неосторожный звук может тебя погубить. … Я лениво протер глаза и осмотрелся. Рьюго сладко сопел на полу, рядом со мной. Такой беспомощный и всецело в моей досягаемости. В досягаемости моих рук, что можно было просто протянуть пальцы и. Ха-хах. Верно… мы спали на полу, на одних лишь матрасах. У Рьюго в комнате не было кровати. Комната вообще была очень бедной, настолько, что даже не хочется ее описывать. Я осторожно потянул руку в сторону своего новоявленного друга и потрепал за плечо. Эй, вставать пора! – ласково шептал я, тормоша парня. – Рьюго… А-ась? – он неохотно очнулся и, прошипев в подушку, начал зевать. – Уже утро? Такой лапа… Да, – прекрасное настроение не покидало меня. – Пора в школу. Блин… – Рьюго упал головой в подушку и тоскливо простонал. – Не хочу. Не хочет он, нда уж. Что… даже гениям нынче учиться претит? Я тоже, – мой ответ казался достаточно очевидным и это не зависело от ситуации, в которой я находился. Дав свой ответ, я поднялся с матраса и сладко потянулся, позволяя солнечным лучам осветить мой лик. У Рьюго в комнате даже не было штор, так что солнышку вообще ничего не мешало. Кира, – парень смотрел на меня. Я это понял, когда повернулся на его зов. – Ты сейчас на ангела похож. Так стоишь и, сверкая, тянешься к небу. Почему-то его слова заставили меня засмеяться. Н-на ангела? – я улыбался как счастливый маленький мальчик. – Ну ты выдумщик. Что это за поэтичный настрой с утра пораньше? Н-не знаю… – Рьюго видно смутился, по-видимому от сказанных собой же слов. – Я говорю ерунду, не обращай внимание. Ну разве не милашка? Дружище, мне нравится, когда ты говоришь то, что у тебя на уме, – я мягко улыбнулся ему и протянул свою руку, в желании помочь подняться. Я глупый… – он забегал глазами по комнате, принимая мою помощь, в то время, когда так неловко поджимал губы. Кто угодно глупый, но точно не ты, – моя рука похлопала парня по плечу. – Помочь собрать учебники? Если не трудно, – сказал мой милый друг, направляясь к тумбочке, указывая мне жестом на стеллаж у двери. – Возьми там математику и японский, пожалуйста. Хорошо, – я последовал его совету, пусть и без особого энтузиазма. В конце концов, я сюда не за книжками пришел. Эй, Рьюго… – мой голос звучал до того обычно, что идеально вписался в эти серые стены. – Что будем на завтрак? Время ведь идет, и если не начнем сейчас, опоздаем. Прости, еды нет… – резкий и неотвратимый вердикт моего распечального друже заставил меня выпасть в ментальный осадок. …наверное, сейчас было самое время начинать лить слезы Как это? – я повернулся к нему лицом, но он все так же бубнил из своей тумбочки, собирая нужные учебники. – Совсем ничего? Даже бутерброды не сделаем? Я забыл вчера купить, – его голос звучал совершенно обычно, будто обсуждаемое являлось абсолютной нормой, однако, когда он нашел все необходимое и наконец высунул голову, на его лице была видна неподдельная досада. – Прости. Не хотел лишний раз выходить из дома. Если бы я только знал, что у меня появится друг… Прости, пожалуйста. Мне очень стыдно. Ну ладно, тогда давай поспешим, хорошо? – я подошел к парню и протянул ему его учебники. – Если выйдем сейчас и поторопимся, успеем в буфет. Купим там себе по булочке хотя бы. Отличная мысль, Кира, я как раз смогу вернуть тебе долг, – парень улыбнулся мне неким образом странно. Я проигнорировал этот финт ушами, после чего мы принялись за ускоренные сборы его сумки. Хм-м. Слушай, Кира, – говорливое настроение паренька не покидало. – Можно я задам тебе странный вопрос? Странный? – я выдал нервный смешок. – Н-ну. Ну ладно. Девочки в клубе… – тихоня повернулся в мою сторону и наши взгляды сцепились. – Мне кажется или ты им всем безумно нравишься? А-а-а… – все что я смог, это почесать висок и нервно что-то выдохнуть. – С-с чего ты решил?? Верно, что за вопросы еще. И почему у него такие крупные зрачки?? Да так… – Рьюго вновь отвернулся и продолжил собираться. – Мне просто так показалось. Ну, это и не удивительно. Ты очень красивый и добрый. Думаю, девушкам нравятся такие. Рьюго? – я посмотрел на него с подозрением и увидел как он начинал краснеть. Прости, – он ссутулился еще сильнее обычного, когда поджал нижнюю губу. – Наверное, говорить про внешность было лишним. Наверное, надумаешь сейчас всякого… Оу, – мое лицо в миг обрело добрый, безмятежный вид. – Нет, все в порядке, правда. Знаешь, ты тоже симпатичный, Рьюго. Уверен, что у девочек теперь появится альтернатива… Если конечно ты прав. Д-да ладно тебе… – он пробубнил настолько еле слышно, что казалось и не было ничего. В итоге, с горем пополам, мы закончили все сборы и выдвинулись в школу. Прежде чем разойтись по своим классам, мы зашли в буфет и купили себе завтрак. Поели, попили, поболтали о всякой насущной ерунде и неохотно разошлись кто куда. Проклятые уроки. Похоже, они были совершенно неинтересны никому из нас, и это не казалось удивительным. Но все же, это последний день моей учебы… ведь дальше. Дальше ждут только выходные… *** Когда уроки закончились, я по-обычному собирался покинуть класс и отправиться в клуб, однако не тут-то было. Мало того, что уроки оказались заунывнее позавчерашних, а Рюук жаловался и витал над душой, так еще и тот вчерашний прогул мне припомнили, заставив посетить кабинет директора. Ну что ж, пришлось выслушать очень поучительные нотации, соглашаться с высказанным мне дерьмом и так далее. В общем, «я был неправ» и «обещал все наверстать в лучшем виде». Да. Самое смешное то, что этот болван скоро вообще исчезнет, вместе со своей школой. Но не об этом. Как только все закончилось… а оно закончилось                                                                               я направился в клуб.                                                                               постучался и вошел                                                                               внутрь. . . Привет, Рьюго, Моника, – мягко произнес я, шагая к своей парте. – Сайори, привет. Привет, Юри, Нацуки… Я добрался до парты и кинул на нее сумку. Усевшись на стул, я достал смартфон и написал Монике сообщение через мессенджер, не предоставляющий данные пользователей государствам. Да, есть и такие, и мы с моим горячо любимым президентом уже какое-то время использовали один из них. В сообщении, тем не менее, не было ничего особенного. Я просто дал понять нашему президенту, что жду ее. Орать на весь клуб я точно не собирался. Кира, как настроение? – шатенка приветствовала меня с натянутой улыбкой. Наори на меня… – тихо молвил я, глядя прямо в парту, продумывая свои дальнейшие действия. Что, прости? – Моника слегка удивилась моему высказыванию.                                                                                                       Дурочка… Обвини, что я постоянно отлыниваю от работы, и что тебе это надоело, – сорвалось с моих уст, когда я поднимал взгляд, чтобы лично увидеть «проблеск истины» в ее глазах. – Скажи, чтобы я быстро принялся за дело и помог наконец с сортировкой материалов к фестивалю… Верно, она не могла быть большей дурой, чем хотела казаться. Хочешь поговорить наедине, да? – милашка-Мон перешла на шепот, после чего весьма заметно набрала полную грудь воздуха, готовясь заявить нечто громогласное. Сейчас или никогда. Кира! – на меня ругались. В прямом смысле этого слова. – Хватит уже пожалуйста отлынивать! Если у тебя совести хватает прогуливать школу, то не думай, я не стану потакать этому и в нашем клубе. Я еще когда просила тебя помочь с материалами? А? Я осмотрелся. Кажется, игра Моники сработала, и девочки обратили на нас внимание. Я мельком увидел печаль на лице Сайори, удивление на лице Юри и растерянность на лице Нацуки. Но все это было не то, к чему я стремился. Главная реакция, которую я хотел застать, это реакция Рьюго. А-а… д-да, конечно, – я изобразила на своем лице смятение, будто пристыженный шкодный баловник, который дуется, поднимаясь из-за стола. Утю-тю. Вот и славно! – настрой Моники резко переменился на веселый. Она вскинула указательный палец на приподнятой руке и счастливо улыбнулась. – Вперед! Я поблагодарил свою карманную девочку за догадливость в ту самую секунду, когда мы вышли из клуба и направились на вахту за ключом. Святой боже. Мне столько нужно было у нее узнать, что я еле сдерживался от вопросов прямо здесь и сейчас. А сдерживаться очень даже стоило. Наконец, время пришло. Мы взяли нужный нам ключ и направились к знакомому кабинету. Наконец-то, заветный час. Заветный час. … Ну и? – девчонка заперла за собой дверь. Что еще за президентская дерзость?? В смысле «ну и», – я издал нервный смешок. – Вчера мы не встретились. У нас много работы, надо поддерживать связь. Или я не прав? Малышка-Мон скривилась в самодовольной ухмылке. Ее взгляд буквально выжигал меня. Что это? Пламя ненависти? Кира, я тут подумала… – она тяжело вздохнула. – Знаешь? Я устала. Мне надоело все это, я хочу выйти из игры. Не обижайся, но все это безнадежно. Если хочешь, можешь заниматься этим самоубийством сам, а я пожалуй продолжу выполнять свою работу. Я буквально замер в недоумении. Что это с Моникой? Что она несет, черт возьми!? Поясни… – я был совершенно зол, когда спрашивал. – Решила бросить меня, значит? Да? Да, ясно? – она нервно сглатывала, отворачиваясь от меня. – Ясно!? Поверить не могу, что вообще слышал это, что это действительно происходит сейчас. Она что, перегрелась? Сбрендила? Какого хрена она делает, как смеет говорить мне это после всего? О чем она, черт возьми, думает!? Дура! – мой голос ломился от ненависти. Не медля, я шагнул к ней и грубо схватил за ворот пиджака, встряхнув как следует. – Ты что задумала, а? Наигралась, значит, идиотка!? Ты же любишь меня, я знаю! Любишь! К-кира… – голос девчонки дрожал так, как никогда. Черт возьми, да ее просто рвало от неуверенности. – П-пожалуйста… Смерти моей хочешь? – я снова ее встряхнул, потом схватил за лицо и заставил смотреть мне в глаза. – Без тебя ничего не выйдет. Без тебя я умру. Умру, понимаешь!? Мне конец. П-прошу тебя! – я ощутил как ноги ее ослабели, и она, словно кукла, упала к моим ногам. Моих ушей коснулся тихий плач. – Я б-больше так н-не могу… я так боюсь! Встань, – твердо сказал я. Она не ответила. Лишь яростно замотала головой и задрожала, захлебываясь собственными слезами. Я не знал что делать. Не мог поверить, что все это взаправду происходит. И мне ничего не оставалось, кроме как убеждать ее и пытаться понять, что могло довести до этого и что сейчас происходит. Понимая, что на ноги она подниматься не будет, я сам упал на колени рядом с ней и крепко обнял ее. Я люблю тебя… – мой шепот коснулся ее ушка. – Расскажи мне, что случилось… Не любишь! – она грубо оттолкнула меня от себя… я почти упал на спину. – Не любишь. Не любишь! Я все знаю про тебя, ты не любишь меня! Лжец! Заткнись! – крик вырвался из горла, когда я хватал дуру за челюсть. Хрупкие кости ощущались под пальцами столь отчетливо, что казалось стоит только чуть надавить, и я сломаю. Она боялась меня. Боялась. Я же продолжал кричать на нее даже когда отпустил ее мордашку, даже когда хватал ее за волосы, таская как мне хочется. Бедная и испуганная, она ничего не смела мне противопоставить, попросту застыв от ужаса. Я люблю тебя, тупица! – мне просто захотелось взять и грубо поцеловать ее прямо в губы, что я и сделал. Она больше не смела сопротивляться и отвечала мне взаимностью на всякое мое действие, как послушная девочка. Это был долгий, страстный, почти звериный поцелуй. Нам было мало переплетения наших языков, и я укусил девчонку. Она не осталась в стороне, тоже укусила меня и даже сильнее, схватила меня за волосы, царапала мою голову своими когтями, а я прижал ее к себе так сильно, что ощущал как она начала задыхаться. Сам не заметил, как мои руки уже оказались под ее пиджаком и грубо трогали горячее тело. Я остановился лишь благодаря ее тихим стонам… Я хотел было отстраниться, но понял что она вцепилась в меня своими губами, языком и даже зубами. В голову пришла идея дернуть ее за волосы как следует, что я и сделал. Помогло. Ах-х!! – раскрасневшаяся малышка громко и часто дышала прямо мне в лицо, наслаждаясь моим хищным взглядом. – К-кира… К-какой ты… настоящий… Я облизнулся. Кажется, моя губа кровоточила, а ведь боли я не ощущал. Сладкий вкус крови… и почему же я его так люблю? Где ты была вчера? – твердо спросил я. – Кто-то из этих уродов сделал тебе больно? М-меня… – она недоговорила. Били!? – я снова накричал на нее. – Пытали!? Что они делали с тобой, говори мне! Мучили! – вдруг, глаза Моники наполнились слезами. Она зарыдала и кинулась обнимать меня. – Ты не представляешь! Они… сказали, что с Элисой что-то происходит, что-то убивает ее. И… они. Хотели проверить меня, смогла бы я ее заменить! Они… меня. Заставили пройти тесты. Я чуть не умерла! Моника… – я обнял ее как можно крепче. Мы все еще сидели на коленях, так что я решил положить ее себе на руки, чтобы было проще утешить. – Значит, они сымитировали нагрузку, которую ежедневно испытывает Элиса, я прав? Д-да… – произносила она дрожащими губами. – Я выдержала! Н-но… мне. Мне было так плохо! Очень-очень плохо! К-как у нее это получается!? Все кончено, да? – я тихо спрашивал, гладя ее по волосам. Ответ был мне известен, но я словно искал успокоения. – Я ведь не отступлю от своего. Я не хочу жить так. Лучше я умру, чем буду жить… вот так. А что не так!? – ее тон стал еще более испуганным, нежели пару минут назад. – Будь с Элисой, я не против! Просто… Ты ведь можешь быть и со мной тоже. Тайно! Не могу поверить… – с презрением выдавил я. Ощущая как все то, что я так долго строил – вот так позорно рушится, я с трудом, но отодвинул от себя девчонку так, чтобы она упала от меня на пол, куда подальше. – Предательница. С ней, значит, да? Имей хоть к себе уважение, если не имеешь его к нашей любви. Ты просто жалкая. Ты – жалкая! Н-не говори так! – Моника кинулась ко мне, но я снова оттолкнул ее. Нет! – зло выплеснул я. – Не подходи. Я продолжу делать то, что делал и все закончу. Я умру, если понадобится. Я не такой трус, как ты. Я не трус… – Моника. Она неконтролируемо зарыдала, уткнувшись лицом в пол. – Просто ты не понимаешь! Ты не чувствовал этого! Ради нас, ради нашей любви я готов умереть! – нужно было парировать ее и как можно более убедительно. – Я готов, что меня будут пытать, убивать, что угодно! Все лучше, чем это жалкое притворство. А ты… ты просто оправдываешься. Я верил тебе! Верил. П-прости! – провопила она в пол. С этим миром все кончено… – я продолжал. Продолжал ее добивать. – И умрут все. Эл выследит нас! Ничто не будет как прежде. Все будет кончено, а ты будешь корить себя, сидя за решеткой на пожизненном. Такой судьбы ты для себя хочешь, дура!? Сидеть в тюрьме весь сон… Да зачем ты вообще тогда будешь нужна Ренье? Ответь хотя бы сама себе! Моника подняла голову и взглянула мне прямо в глаза. Ее взгляд был полон отчаяния. Я… я не вынесу… – надрывно выдавливала она. Когда я буду с тобой… – я встал на ноги и обнял ее, приложил ее голову к своей груди. – Ты. Именно ты сможешь все. Ведь тогда ты была одна. Одна… Я не знаю! – отчаянно простонала она мне прямо в пиджак. Элиса точно так же умирает без любви, без меня… – грозно и холодно процедил я. – Поэтому я и здесь. Но я люблю тебя и хочу дарить свою любовь тебе! И только тебе. И с ней… с моей любовью, ты справишься. Вдруг, я заметил как Моника над чем-то призадумалась. Кажется, на эмоциях она забыла самое главное. То, почему я вообще был приглашен в эту семью. Наверняка она примерила союз меня и Элисы на саму себя, и-и… Кажется, она была готова пересмотреть свои взгляды. Моника… Да! – внезапно яростно и жестко воскликнула она, глядя в мои глаза и больше не плача. – Да! Да! Да! Я справлюсь! Прости меня, пожалуйста… какая же я была дура! Ты все поняла, не так ли? – я привстал на одно колено и нежно обхватил ее лицо своими ладонями. Я такая дура, Кира… – она кинулась в мои объятия. – В страхе, я чуть не совершила самую большую глупость в своей жизни! Ведь я… Так люблю тебя… Ну-ну-ну… – я начал гладить ее по спине. – Тише-тише. Я рядом. Я всегда рядом, слышишь? С тобой. П-поцелуй меня снова! – страстно произнесла она, хватая мои волосы своими тонкими когтистыми пальцами. – Я хочу снова испытать это! Я хитро улыбнулся. Моника мою улыбку конечно же не увидела, ведь мое лицо находилось параллельно ее уху. Я решил не целовать ее в губы, а поступить немного неординарно. Решая сделать по-своему, я обхватил ее затылок своей рукой, после чего резко и с усилием провел языком под ее ухом. Милашка горячо простонала и крупно вздрогнула, а я укусил ее за мочку уха и страстно смял меж зубов. Мой язык оказался прямо внутри ее ушного отверстия, а мои губы с чувством приложились к ее уху, поглощая внутрь моего же рта. Ее руки начали трогать меня везде, и когда они опустились ниже, я понял, что нужно заканчивать. Отстраняясь, я завершил свою ласку нежным поцелуем. Я с любовью поцеловал ее за ушком. Еще… – тяжело дыша, страстно, почти безумно просила она. – Еще… Хватит, – твердо ответил я. – Пора возвращаться в клуб, нас уже заждались. Нет! – Моника вцепилась в мою голову своими когтями и наверняка содрала всю кожу к чертям. – Еще! Я схватил ее за руки и сдавил их как следует. Когда я с силой выкрутил ее руки, отодвигая от себя ее саму, удерживая на расстоянии, волей-неволей она угомонилась. Яндэрство тебе не поможет, – мой голос продолжал излучать безразличие. – Ты меня сегодня очень расстроила. Так что подожди и подумай как следует, чтобы впредь не делать глупостей. Я… я не… – Моника с грустью отвечала мне, глядя в пол. – Не яндэре… Вставай, – мне надоело ждать и выслушивать эти сопли, так что я просто встал сам и потянул девчонку за собой за руку. – Мы возвращаемся. Я люблю тебя… – сказала она мне тоном сопливой малявки. – Ты мое все, Кира… обещай, что будешь только моим! Посмотрим на твое поведение, – холодно сказал я, чуть ли не волоча ее за собой. Бесит. Ч-чего!? – Моника словно в ужас впала от моих слов, но меня это мало волновало. Поделом ей за все то дерьмо, что мне пришлось тут делать, за все мои нервы, за смех Рюука надо мной и эти ухмылочки. За все. На этой ноте я открыл дверь, вытаскивая вслед за собой эту яндэрку. Нас ждал… клуб. *** Прибыв на место, я наконец избавился от навязчивости Моники. Все же, на публике, девочка ведет себя всегда нормально, так что я мог быть спокоен. И мог сразу же пойти проводить время с Юри. Я хотел этого. Очень хотел. Но стоило мне только сделать хотя бы шаг в сторону милой леди, стоило лишь встретиться с ней взглядом, как Моника громко… очень громко огласила, что пришло время обмена поэмами. Интересно, время и правда пришло или она это специально? Я вынул поэму из сумки и осмотрел ее. Ну, Моника-Моника… чертова яндэре. Я все равно проведу время с Юри, хотя бы при обмене поэмами. И тут ты мне уже не помешаешь. Это называется… «чувства». Не так ли? Но хорошо все взвесив, я решил сначала к Юри не идти. Ни к Юри, ни вообще к какой-либо из девушек. Моим решением было – поделиться поэмами с Рьюго, и это решение казалось самым, что ни на есть очевидно верным. Стоило успокоить чувства. И хоть технически, мы с Рью видели поэмы друг друга и знали что там – это стоило сделать. И мне было уж очень интересно что он скажет о нашем с Моникой отсутствии. Ну или что скажет об этом его лицо, его мимика. Для меня важна каждая мелочь, которую может допустить мой враг. Эй, Рьюго… – я помахал парню рукой. – Не против поделиться поэмой со мной? С радостью, дружище, – улыбаясь, ответил он… как просто. – Мне бы не помешал анализ обстановки. Понять, каково это вообще. Ну тогда держи, – я передал в его руки свою поэму, а взамен взял то, что передавали мне. Мы сделали так, потому что уже знали, что там друг у друга. Поэтому и прочитали мы тоже быстро. Однако, я все же решил пройтись по поэме Рьюго еще разок-другой в надежде, быть может, понять для себя что-то, что я бы мог ранее упустить. Игра Каждый пытается найти свое предназначение Почти любой «идет» до цели этой путь Но есть порою в жизни и в Судьбе стечения Находят люди в жизни что-нибудь То верно, за себя могу сказать я лишь одно Я в жизни получил свое призвание Однако, мне скорее повезло Судьбы иль мира выпало мне подаяние Идеей воспылал ко мне взаправду человек Заинтересовался мной, забрал с приюта… благо Ресурсов ценных получил тогда я в век И быстро понял, что мне в жизни надо Там впереди мой путь. Решение загадок Путь детектива, движение ума Дела сложнейшие распутывать – подарок Вот участь моя в жизни. С заботою дарована И выполнял я всю работу безупречно И не было во век в пути преград Каскад распутанных загадок – совершенно А целый мир – сотрудников мой штат Однако же… в тот час. Столкнулся я с дилеммой В моем пути мне встретился злодей Он – обладатель силы несравненной А я – решил взять меч. Сразиться с ней Как будет пролегать наш путь, Судьба? Что будет, кто из нас одержит верх? Восторжествует справедливость? Или веха зла? Обычный парень-детектив? Сверхчеловек? Неважно. Ведь это – лишь Игра. Это и правда очень здорово, Рьюго, – моя речь лилась через улыбку. – Первая поэма. Да ты просто красавчик! И почерк какой классный. Это все только благодаря тебе, Кира, – мой тихоня-друг наградил меня взаимной улыбкой, когда слегка тупил взгляд. – Если бы ты не помог, пришлось бы мне опозориться. Твоя поэма, кстати, гораздо более потрясающая. Ты пишешь загадками, а для меня любая загадка – это словно пламя, что движет моей жизнью. Очень поэтично, мой друг, – я легонько похлопал его по плечу. Рьюго иногда просто само очарование. Но что же он хотел сказать в своей поэме? Я надоумил его писать в простом стиле, уверяя что так якобы легче. По сути своей это ложью не было, однако, что важнее, в простом стиле кристально ясна суть произведения, поэтому мне запросто стало бы понятно, что и о чем будет написано. И мне стало. Я действительно понял. Рьюго. Ты явно примерил на себя образ Эл, причем так, как это и должно быть. Что же ты хотел мне тогда сказать? Тогда, в тот миг, когда мы были вместе, сочиняя твое первое в жизни произведение. Он точно-точно подозревает, что я и есть «Кира». Я в этом уверен. Но он не знает, что я знаю про то, кто такой он сам. Или знает? Возможно предполагает? Если бы он предполагал, зачем ему выкладывать все карты в своей поэме и подтверждать мои так называемые догадки? Или он это написал как раз потому, что я не придам этому значения? Хитро. А может быть он просто хотел увидеть мою реакцию, и уже с нее понять что мне известно!? Да ведь точно! Если размышлять именно в таком ключе, то Рьюго, выражаясь предположениями – ожидал запечатлеть один из трех видов реакции. Первая, моментальная, которая возможна при условии, если я знаю про этого парня все подчистую. Вторая – аналитическая, с небольшим запозданием, происходит в случае, если у меня имеются лишь подозрения, и содержимое поэмы эти самые подозрения подтверждают. Ну и третья реакция… а вернее ее отсутствие. Это в том случае, если я вовсе ничего не понял или же понял, но идеально скрыл свои эмоции. Забавно, ведь последняя реакция как раз и была той самой, что выпала на мою долю. Но… нет. Я так отреагировал не потому что ничего не понял, и не потому что пробовал что-то скрыть. Вся причуда состояла в том, что я очень заигрался с ролью друга и попросту повел себя, как типичная задушевная няшка. Эй, Кира… – Рьюго внезапно уставился на меня острым, цепким взглядом. – Послушай. Это прозвучит очень странно, но. Не мог бы ты по окончанию клубной деятельности отдать свою поэму мне? Так-так, а вот это уже действительно странно. Что же этот парень затеял? Р-рьюго… – у меня аж слова в горле запали. Ни при каких условиях я не должен поддаваться на подобные провокации. Я хотел бы научиться писать так же как ты, – жалобно говорил он, поджав нижнюю губу. – Поэкспериментировать, так сказать. Наглое вранье… Ах вот ты о чем! Аха-ха! – меня внезапно пробрал звонкий смех. – Д-да… я понимаю тебя. Наглое вранье!! Н-но, прости, – сорвалось с моих же губ. – Мне нужно отдать поэму Юри, потому что… н-ну. А! – парня аж перекосило. Он поднял руки вверх и скривился счастливой улыбкой. – Я-я все понял! Вот, значит, как, да? Юри, получается? Интересно… Рьюго, ты заставляешь меня смущаться, – я прикрыл лицо, чувствуя, как начинаю краснеть. – Т-ты все не так понял. Это просто дружеский жест по отношению к ней, ведь она… ну… Прости пожалуйста, – он взял меня за руку и слегка наклонился, чтобы взглянуть мне в глаза. – Послушай, я не знал. Извини, что я так, ладно? Нет, все в порядке, – я выправился, в очередной раз тяжело вздохнул. – Ты ни в чем не виноват. А если ты хочешь научиться писать как я, я помогу тебе с радостью, Рьюго. Ведь мы друзья. Спасибо, что возишься со мной, – молвил он с добротой. – У тебя наверняка свои дела. Юри, другие девочки, поэмы, учеба… хобби. А тут еще и я. Не говори так, мы же друзья, – я нахмурился, после чего мигом засиял улыбкой и поправил парню челку, которая предательски упала ему на глаза. – Не думай о таких глупостях, ладно? Пошли лучше дальше делиться поэмами. Я хочу, чтобы ты тут всех удивил, дружище. Спасибо, Кира, – парень улыбнулся мне, а я ему. Кивнув друг другу в знак согласия, мы молча разошлись по разные стороны клубной комнаты. … Что ж, все прошло довольно неплохо. И к кому же идти теперь? К Юри? Не-ет… слишком рано. Давненько я, если честно, не общался с Нацуки. Пойду, наверное, к ней, ведь выбор все равно между Нацуки и Сайори, а Монике лучше дать немного поостыть. Решив этот вопрос, я незамедлительно направился к мелкой анимешке, пока ее не отобрал у меня кто-то другой. Здравствуй, Нацуки, – я улыбчиво поприветствовал эстетку. – Как делишки твои? Давно не общались вот так. Привет, братик! – няшка одарила меня задорной усмешкой и ребяческим выражением лица. Что еще за братик? Б-братик? – я мягко рассмеялся. Было полной неожиданностью услышать такое от Нацуки. Ага, братик, – девочка просияла довольной улыбкой. – Мы теперь с тобой… против этого противного Рьюго! А-а… – я не знал что сказать, однако сказать мне все равно бы и не дали. Слышал, что он говорил о «Кире», да!? – Нацу хмыкнула в сторону Рью, который сейчас делился своей поэмой с Сайори. – Какой наглый, а? Подумать только, наговорить столько гадостей. Да не обращай внимание, сестренка, – я усмехнулся, когда подыграл ей. – Рьюго очень хороший парень. Абсолютно неважно как он относится к «Кире», это ничего не изменит. Вообще ничего. Ага! – Нацуки приободрилась, после чего исказилась вредностью и уперла руки в бока. – Пусть хоть сколько говорит свои оскорбления, «Кира» даже слушать не будет! «Кира» всех все равно спасет и защитит! Ты такая довольная сегодня, Нацуки, – я мягко потрепал ее за волосы, такие розовые и офигенные аккуратно, не портя ее прическу. – Есть повод? Есть! – анимешка поманила меня рукой. Я наклонился к ней и мои волосы были удостоены той же участи, только грубее. – Ты меня понимаешь. Лучше всех на свете! Я тебя так сильно не трепал, – мое лицо источало вселенское недовольство. – Поправь-ка все обратно! А вот и не буду, – ворчнула она. – Братику так лучше! А улыбалась-то как, егоза. Засранка мелкая… – я сам пригладил свои волосы, выправился подобно пасмурному джентльмену. – Давай показывай, что ты там написала сегодня. Мне не терпится посмотреть. Держи, – она самодовольно хмыкнула, протягивая мне лист бумаги. – И только попробуй сказать, что тебе не нравится! Бока намнешь? – я тихо посмеивался. Теперь моя очередь протягивать ей свой листок. Именно… – задорно говорила она, принимая поэму. – А теперь читай давай. Я еще пока никому не показывала.