Эksпеriмеnт

Я очнулась в своей камере и ожидала прихода врача. Мне нужно снова встретиться с Моникой, снова нужно поговорить. Эти встречи уже вполне себе вошли в привычку, так что отныне я не представляла своего дня без них. Доктора все не было. Я сидела и ждала, а в голову лезли мысли касательно вчерашнего. Вчера… Вчера, я отправилась домой к Эл. Честно? Я ожидала увидеть роскошные апартаменты, богатую гостиницу или же личный небоскреб с вертолетной площадкой, не меньше. Все же, в аниме Рьюго был богатеньким мальчиком, но здесь… Похоже, обстоятельства сложились как-то иначе. Эл привела меня в обычную квартиру. Черт, даже мой коттедж был богаче. Несчастная девчонка жила вместе с бабушкой в двухкомнатке. Ничего необычного на первый взгляд, но я-то знала, что у нее на самом деле не должно быть никакой бабушки. Или здесь и это не так? В общем, квартира была абсолютно ничем непримечательна, как и личная комната Эл. Обыкновенная хикканская берлога, совершенно ничего особенного. Я была действительно расстроена тем, что ничего тогда не обнаружила, и не смогу вывести тихоню на чистую воду, не вызывая при этом подозрений. В итоге, мы попросту занимались ее стихом. Думала, будет достаточно трудно, но интеллект Эл не дал ей оплошать. Единственное, что меня действительно напрягло, так это то, как она попросила меня показать ей мою поэму. Сказала, будто хочет понять как пишу я. Так сказать, на примере, но… это было слишком подозрительно. Что она хотела в действительности? Понять, что я и есть «Кира» из моей поэмы? Подтвердить какие-то свои догадки? Возможно. Кстати, насчет бабушки. Это странно, что Эл так легко согласилась привести меня в место где живет человек, знающий ее настоящее имя. Возможно, конечно, что все сложнее, но тем не менее. Однако, сейчас мне пришла в голову иная мысль. Скажем так, чисто гипотетически, я бы могла узнать имя этой самой бабушки и при помощи тетради, следом можно было узнать и имя самой Эл, а после и с легкостью избавиться от нее. Нет, слишком просто. Эл бы так никогда не подставилась, значит бабушка и вообще вся эта квартира – всего лишь фикция. Похоже, Эл заранее подстраховалась на случай, если я захочу попасть в ее логово и создала эту иллюзию. С ее-то деньгами, это не представляет никаких трудностей. В итоге, хоть я и побыла у Эл, даже оставшись у нее с ночевкой, я не сдвинулась с места ни на сантиметр. Мой ход не принес никакой пользы, хотя, и сама Эл со времен попадания в клуб – тоже по сути своей никуда не продвинулась. Можно временно считать это ничьей. Мда. Я продолжила размышлять дальше. Задумалась о Рюуке и о том, что тут, в реальности его присутствия никак не ощущала, задумалась о Монике, о том сколько всего нужно ей в приоритете рассказать, задумалась о Юри, как я вручаю ей, в ее руки свою поэму… Думать было еще много о чем, но вскоре магнитный замок на моей двери щелкнул, и ход моих дум прервал один из врачей. Ирен… – незнакомый мне врач приветствовал меня доброй улыбкой. – Меня зовут Томас. Как ты себя чувствуешь? Здравствуйте, – тепло отвечала я. – Гораздо лучше, чем раньше. Доктор прошел ко мне и принялся проводить осмотр, и прочие медицинские манипуляции. Было немного неловко играть роль подопытного кролика. Перкуссия, пальпация, измерение пульса, давление, аускультация… Я просто терпела и была достаточно смирной девочкой. Вижу, что Моника серьезно взялась за тебя, девочка, – добродушно подмечал врач. – Вы хорошо ладите, не так ли? Да, – я мелко кивнула. – Хочу увидеться сегодня с ней. Мне нужно позаниматься и помолиться, а это приятнее делать в ее компании. Да-а… – Томас как-то странно посмотрел в сторону, явно над чем-то призадумавшись. – Но, думаю, сегодня она не сможет пойти с тобой. Весь мой положительный настрой был напрочь уничтожен. Что? Но почему? Доктор… – мои губы не выдержали в моем немом вопросе. Она сейчас занята, Ирен, – голос доктора стал каким-то неестественно странным, будто тот что-то скрывал. – Я не могу тебе говорить, прости. Считай, что она просто проходит процедуры. Я поняла вас, – верно, мне было ясно, что ничего добиться не удастся. Не было смысла подаваться в расспросы, однако. Как же теперь мне быть? И что это за процедуры такие вообще? Почему мне сейчас так тревожно? Я закончил, – доктор убрал все свои медицинские приспособления от моего тела… привстал, сделав шаг назад. – Не переживай, Ирен. Я провожу тебя к тренажерам. Хотя, на молитву тебе все же придется идти самой. Потому что вера требует отсутствия сомнений и страха… – я выдала уже заученный почти наизусть текст. – Да, я знаю. Я не боюсь. Считай это испытанием своей веры, Ирен, – с улыбкой говорил он. –И ты обязательно во всем преуспеешь. *** Я проснулась в комнате Эл, пребывая в нервозном расположении духа после сегодняшнего сна. Или реальности? Тьфу. С этими чертовыми осознанными снами – забываешь, что правда, а что нет. В любом случае, я была немного напугана, ведь происходило что-то определенно мне непонятное. Монику забрали куда-то, и это не было хорошо. Неужели я натворила достаточно дел, чтобы врачи заподозрили неладное? Если так, то у меня двойные проблемы. С другой стороны, в этом случае, разве они не забрали бы меня вместо нее? Не знаю. Но что если эти процедуры, это что-то иное? Почему-то мне кажется, что это в любом случае нечто недоброе. Куда как хуже той «милой» прогулочки в церковь, где любой неосторожный звук может тебя погубить. … Я лениво протерла глаза и осмотрелась. Эл сладко сопела на полу, рядом со мной. Такая беспомощная и всецело в моей досягаемости. В досягаемости моих рук, что можно было просто протянуть пальцы и. Ха-хах. Верно… мы спали на полу, на одних лишь матрасах. У Эл в комнате не было кровати. Комната вообще была очень бедной, настолько, что даже не хочется ее описывать. Я осторожно потянула руку в сторону своей новоявленной подруги и потрепала за плечо. Эй, вставать пора! – ласково шептала я, тормоша девушку. – Эл… А-ась? – она неохотно очнулась и, прошипев в подушку, начала зевать. – Уже утро? Такая булочка… Да, – прекрасное настроение не покидало меня. – Пора в школу. Блин… – Эл упала головой в подушку и тоскливо простонала. – Не хочу. Не хочет она, нда уж. Что… даже гениям нынче учиться претит? Я тоже, – мой ответ казался достаточно очевидным и это не зависело от ситуации, в которой я находилась. Дав свой ответ, я поднялась с матраса и сладко потянулась, позволяя солнечным лучам осветить мой лик. У бедняжки Эл в комнате даже не было штор, так что солнышку вообще ничего не мешало. Кира, – девчонка смотрела на меня. Я это поняла, когда повернулась на ее зов. – Ты сейчас на ангела похожа. Так стоишь и, сверкая, тянешься к небу. Почему-то ее слова заставили меня засмеяться. Н-на ангела? – я улыбалась как счастливая маленькая девочка. – Ну ты выдумщица. Что это за поэтичный настрой с утра пораньше? Н-не знаю… – Эл видно смутилась, по-видимому от сказанных собой же слов. – Я говорю ерунду, не обращай внимание. Ну разве не милашка? Милая, мне нравится, когда ты говоришь то, что у тебя на уме, – я мягко улыбнулась ей и протянула свою руку, в желании помочь подняться. Я глупая… – она забегала глазами по комнате, принимая мою помощь, в то время, когда так неловко поджимала губы. Кто угодно глупая, но точно не ты, – моя рука похлопала девчонку по плечу. – Помочь собрать учебники? Если не трудно, – сказала моя милашка, направляясь к тумбочке, указывая мне жестом на стеллаж у двери. – Возьми там математику и японский, пожалуйста. Хорошо, – я последовала ее совету, пусть и без особого энтузиазма. В конце концов, я сюда не за книжками пришла. Эй, Эл… – мой голос звучал до того обычно, что идеально вписался в эти серые стены. – Что будем на завтрак? Время ведь идет, и если не начнем сейчас, опоздаем. Прости, еды нет… – резкий и неотвратимый вердикт моей распечальной друже заставил меня выпасть в ментальный осадок. …наверное, сейчас было самое время начинать лить слезы Как это? – я повернулась к ней лицом, но она все так же бубнила из своей тумбочки, собирая нужные учебники. – Совсем ничего? Даже бутерброды не сделаем? Я забыла вчера купить, – ее голос звучал совершенно обычно, будто обсуждаемое являлось абсолютной нормой, однако, когда она нашла все необходимое и наконец высунула голову, на ее лице была видна неподдельная досада. – Прости. Не хотела лишний раз выходить из дома. Если бы я только знала, что у меня появится друг… Прости, пожалуйста. Мне очень стыдно. Ну ладно, тогда давай поспешим, хорошо? – я подошла к несмеяне и протянула ей ее учебники. – Если выйдем сейчас и поторопимся, успеем в буфет. Купим там себе по булочке хотя бы. Отличная мысль, Кира, я как раз смогу вернуть тебе долг, – девчонка улыбнулась мне неким образом странно. Я проигнорировала этот финт ушами, после чего мы принялись за ускоренные сборы ее сумки. Хм-м. Слушай, Кира, – говорливое настроение мою подружку не покидало. – Можно я задам тебе странный вопрос? Странный? – я выдала нервный смешок. – Н-ну. Ну ладно. Девочки в клубе… – тихоня повернулась в мою сторону и наши взгляды сцепились. – Мне кажется или ты им всем безумно нравишься? А-а-а… – все что я смогла, это почесать висок и нервно что-то выдохнуть. – С-с чего ты решила?? Верно, что за вопросы еще. И почему у нее такие крупные зрачки?? Да так… – Эл вновь отвернулась и продолжила собираться. – Мне просто так показалось. Ну, это и не удивительно. Ты очень красивая и добрая. Думаю, не только парням, но даже и девушкам нравятся такие. Эл? – я посмотрела на нее с подозрением и увидела как она начинала краснеть. Прости, – она ссутулилась еще сильнее обычного, когда поджала нижнюю губу. – Наверное, говорить про внешность было лишним. Наверное, надумаешь сейчас всякого… Оу, – мое лицо в миг обрело добрый, безмятежный вид. – Нет, все в порядке, правда. Знаешь, ты тоже симпатичная, Эл. Уверена, что у девочек теперь появится альтернатива… Если конечно ты права и если ты… ну. Аха-х! Д-да ладно тебе… – она пробубнила настолько еле слышно, что казалось и не было ничего. В итоге, с горем пополам, мы закончили все сборы и выдвинулись в школу. Прежде чем разойтись по своим классам, мы зашли в буфет и купили себе завтрак. Поели, попили, поболтали о всякой насущной ерунде и неохотно разошлись кто куда. Проклятые уроки. Похоже, они были совершенно неинтересны никому из нас, и это не казалось удивительным. Но все же, это последний день моей учебы… ведь дальше. Дальше ждут только выходные… *** Когда уроки закончились, я по-обычному собиралась покинуть класс и отправиться в клуб, однако не тут-то было. Мало того, что уроки оказались заунывнее позавчерашних, а Рюук жаловался и витал над душой, так еще и тот вчерашний прогул мне припомнили, заставив посетить кабинет директора. Ну что ж, пришлось выслушать очень поучительные нотации, соглашаться с высказанным мне дерьмом и так далее. В общем, «я была неправа» и «обещала все наверстать в лучшем виде». Да. Самое смешное то, что этот болван скоро вообще исчезнет, вместе со своей школой. Но не об этом. Как только все закончилось… а оно закончилось                                                                               я направилась в клуб.                                                                               постучала и вошла                                                                               внутрь. . . Привет, Эл, Моника, – мягко произнесла я, шагая к своей парте. – Сайори, привет. Привет, Юри, Нацуки… Я добралась до парты и кинула на нее сумку. Усевшись на стул, я достала смартфон и написала Монике сообщение через мессенджер, не предоставляющий данные пользователей государствам. Да, есть и такие, и мы с моим горячо любимым президентом уже какое-то время использовали один из них. В сообщении, тем не менее, не было ничего особенного. Я просто дала понять нашему президенту, что жду ее. Орать на весь клуб я точно не собиралась. Кира, как настроение? – шатенка приветствовала меня с натянутой улыбкой. Наори на меня… – тихо молвила я, глядя прямо в парту, продумывая свои дальнейшие действия. Что, прости? – Моника слегка удивилась моему высказыванию.                                                                                                       Дурочка… Обвини, что я постоянно отлыниваю от работы, и что тебе это надоело, – сорвалось с моих уст, когда я поднимала взгляд, чтобы лично увидеть «проблеск истины» в ее глазах. – Скажи, чтобы я быстро принялась за дело и помогла наконец с сортировкой материалов к фестивалю… Верно, она не могла быть большей дурой, чем хотела казаться. Хочешь поговорить наедине, да? – милашка-Мон перешла на шепот, после чего весьма заметно набрала полную грудь воздуха, готовясь заявить нечто громогласное. Сейчас или никогда. Кира! – на меня ругались. В прямом смысле этого слова. – Хватит уже пожалуйста отлынивать! Если у тебя совести хватает прогуливать школу, то не думай, я не стану потакать этому и в нашем клубе. Я еще когда просила тебя помочь с материалами? А? Я осмотрелась. Кажется, игра Моники сработала, и девочки обратили на нас внимание. Я мельком увидела печаль на лице Сайори, удивление на лице Юри и растерянность на лице Нацуки. Но все это было не то, к чему я стремилась. Главная реакция, которую я хотела застать, это реакция Эл. А-а… д-да, конечно, – я изобразила на своем лице смятение, будто пристыженная маленькая девочка, которая дуется, поднимаясь из-за стола. Утю-тю. Вот и славно! – настрой Моники резко переменился на веселый. Она вскинула указательный палец на приподнятой руке и счастливо улыбнулась. – Вперед! Я поблагодарила свою карманную девочку за догадливость в ту самую секунду, когда мы вышли из клуба и направились на вахту за ключом. Святой боже. Мне столько нужно было у нее узнать, что я еле сдерживалась от вопросов прямо здесь и сейчас. А сдерживаться очень даже стоило. Наконец, время пришло. Мы взяли нужный нам ключ и направились к знакомому кабинету. Наконец-то, заветный час. Заветный час. … Ну и? – девчонка заперла за собой дверь. Что еще за президентская дерзость?? В смысле «ну и», – я издала нервный смешок. – Вчера мы не встретились. У нас много работы, надо поддерживать связь. Или я не права? Малышка-Мон скривилась в самодовольной ухмылке. Ее взгляд буквально выжигал меня. Что это? Пламя ненависти? Кира, я тут подумала… – она тяжело вздохнула. – Знаешь? Я устала. Мне надоело все это, я хочу выйти из игры. Не обижайся, но все это безнадежно. Если хочешь, можешь заниматься этим самоубийством сама, а я пожалуй продолжу выполнять свою работу. Я буквально замерла в недоумении. Что это с Моникой? Поверить просто в это не могу. В то, что слышу. Поясни… – я была совершенно смущена, когда спрашивала. – Решила бросить меня, что ли? Да, ясно? – она нервно сглатывала, отворачиваясь от меня. – Ясно!? Пожалуй, она объяснила доходчиво. Доходчиво и просто до чертиков неожиданно. А еще, ко всему прочему, очень вовремя, учитывая, что я сама усердно размышляла, как до нее донести абсолютно то же самое. Ну надо же. От скольких проблем она меня сейчас только что избавила. Понятно мне все с тобой! – я быстро сообразила, что просто обязана воспользоваться такой ситуацией, если уж сама решилась. Не медля, я подошла к тян и, стараясь играть натурально, прожгла ее гневным взором. – Вот, значит, что ты задумала. Наигралась, значит, да? И что теперь, по-твоему, делать мне прикажешь? М? К-кира… – голос девушки дрогнул так, как никогда. Черт возьми, да ее просто рвало от неуверенности. – П-пожалуйста… не надо… Да ладно, я понимаю… – мой тон излучал нежность, сдобренный чуть наигранной досадой. – Без тебя ничего не выйдет. Не дура же я, чтобы пытаться в одиночку и обрекать себя на смерть. Хотя, это конечно некрасиво – вот так меня бросить, но я правда могу понять тебя. П-прошу тебя… – я ощутила как она захлебывается в собственной грусти, слушая каждое мое слово, преисполняясь огромным чувством вины, буквально утопая в нем. Она правда любила меня как яндэре и ей было невыносимо слышать такое. Пользуясь ее слабостью, я просто вила из нее веревки обычными словами и даже не думала отговаривать. Встань, Моника – твердо сказала я, когда она, убитая горем, упала передо мной на колени. – Я… не хочу заставлять тебя ощущать вину. Мне жаль, что тебе так больно. Но ведь ты сама решила все за нас и обманула меня в итоге. Сама так обошлась со мной. Но Моника не ответила. Лишь яростно замотала головой и задрожала, сопровождая еле слышными всхлипами. Я не знала что делать. Такая глупая ситуация. Мне ничего не оставалось, кроме как… не знаю. Убеждать ее? Убеждать не страдать так, в смысле. Главное не переборщить, а то еще авось догадается о моих намерениях и примет это за издевательство. Я люблю тебя… – мой броский шепот коснулся ее ушка, когда я наклонилась к ней. – Расскажи мне, что случилось… Почему именно ты передумала и оставила меня вот так? Не любишь! – Моника грубо оттолкнула меня от себя… я аж упала на спину. Придурошная. Я могла пострадать! Не любишь. Не любишь! – кричала она. – Я все знаю про тебя, ты не любишь меня! Лгунья! Заткнись! – я зарычала на нее и вскочив с пола, поднялась на ноги, шатаясь подальше, в сторону. – Совсем, что ли охренела? Ты как смеешь быть груба со мной, после всего. Ты меня предала! А теперь еще и подраться вздумала? Ты жалкая. Сожалею, что я действительно люблю тебя, но не бойся. Я не буду тебе мешать. И надеюсь, у тебя хватит совести не лезть ко мне после всего, что ты здесь наговорила и сделала. Внезапно, Моника сама вскочила на ноги и посмотрела мне прямо в глаза. Ее взгляд… был полон безумия. Секунды не прошло, как эта девчонка налетела на меня, схватила и в истерике поцеловала прямо в губы. Я аж замычала от боли, так она была неаккуратна! Да что она себе, черт возьми, позволяет!? … Это был долгий, страстный, почти звериный поцелуй. Очевидно, что сопротивляться в таких условиях было бы глупо, поэтому я ответила взаимностью с той же прытью. Нам было мало переплетения наших языков, и я укусила девчонку. Она не осталась в стороне, тоже укусила меня и даже сильнее, схватила меня под юбкой, грубо обхватила мою шею своими ловкими тонкими и цепкими пальцами, а я прижала ее к себе так сильно, как только могла, вжимаясь в ее упругую грудь своей грудью. Сама не заметила, как ее пальцы уже оказались внутри меня, а вторая рука грубо трогала мое горячее тело под пиджаком. Я остановилась лишь благодаря ее запыхавшемуся наслажденному дыханию… Я должна была отстраниться от этой конченной лесбиянки, но понимала, что она просто не собирается меня отпускать и не прекратит все это. Она была в состоянии какого-то странного сумасшествия, что делало ее сильнее меня, поэтому пришлось пойти на крайние меры. И я сдавила ее горло и со всей силы ткнула пальцем за ухо. Только это и помогло. Ах-х!! – раскрасневшаяся девчонка громко и часто дышала прямо мне в лицо, наслаждаясь моим хищным взглядом. – К-кира… К-какая ты… настоящая… Я облизнулась. Кажется, во время нашего поцелуя, она меня слишком сильно укусила и моя губа кровоточила. А ведь боли я не ощущала. Лишь сладкий вкус крови… который я так сильно люблю. Где ты была вчера? – твердо спросила я. – Кто-то из этих уродов сделал тебе больно? М-меня… – она недоговорила. Били!? – я снова накричала на нее. – Пытали!? Что они делали с тобой, говори мне! Мучили! – вдруг, глаза Моники наполнились слезами. Она отвернулась и тут же моментально заплакала, от чего мне пришлось броситься ее обнимать. – Ты не представляешь! Они… сказали, что с Элисой что-то происходит, что-то убивает ее. И… они. Хотели проверить меня, смогла бы я ее заменить! Они… меня. Заставили пройти тесты. Я чуть не умерла! Моника… – я обняла ее как можно крепче. Мы сидели с ней на полу так, что наши ноги почти переплелись. Я просто взяла ее за голову своими теплыми руками и приложила к собственной груди, чтобы было проще утешить. – Значит, они сымитировали нагрузку, которую ежедневно испытывает Элиса, я права? Д-да… – произносила она дрожащими губами. – Я выдержала! Н-но… мне. Мне было так плохо! Очень-очень плохо! К-как у нее это получается!? Это не твоя вина, милая, – тихо говорила я, гладя ее по волосам растопыренными пальцами. – Ты не должна так корить себя, ведь никто не знал всей правды. Понимаешь? Если все действительно так сложно, нам правда ничего не остается, кроме как жить по ИХ правилам. Выполнять их волю. Ведь таково наше назначение. Я-я н-не хочу! Не хочу! НЕ ХОЧУ!! – она была в истерике. – Ч-чтобы ты… была с Элисой? Я против! Я не потерплю… н-нет!! Не беспокойся… – с легким, почти неуловимым презрением выдавила я. – Я ведь могу быть с тобой тайно, а? Мы конечно не сможем встречаться полностью, да и переспать никогда не сможем, но. Ведь не в этом счастье, верно? Аха-ха! Наверное, это было слишком, но она сама во всем виновата. Мне же попросту нужно было убедить ее сохранить наши дружеские отношения, сберечь все то, чего мы с ней достигли за эти несколько дней. Ведь глупо создавать себе еще одного опасного врага. Н-не говори так! – Моника в отчаянии схватила мое разгоряченное от издевательского наслаждения, обмягшее тело и полезла руками под юбку. Нет, ну а как! – весело говорила я, останавливая ее руку со всей осторожностью. – Придется мне кувыркаться в кроватке кое с кем другим. Это же не моя прихоть, ты знаешь. А если ослушаюсь или ты ослушаешься – нас вздернут и кожу живьем сдерут. Так-то! Я… я! – Моника. Она просто зарыдала от отчаяния, уткнувшись головой в мою грудь. – П-почему это происходит! З-за что! Сама ведь знаешь, что это не про «за что», аха-х, – мой тон был столь ласков, столь нежен. – Такова реальность. Это просто наша данность и не более того. Не забывай! Мы не на курорте, и именно тебе это должно быть известно больше, чем кому бы то ни было. П-прости! – провопила она в пол. С этим миром все кончено, – я просто выбралась из ее хатки, освобождаясь от опасности не уследить за ее дурацкими похотливыми ручонками. – Будем делать то, что должно, иначе нам конец. Жаль, но… придется нам забить на нашу любовь. Если ты конечно сможешь любить меня, ограничиваясь тем малым, что у нас есть, понимая, что на самом деле я не с тобой. Бедняжка подняла голову и взглянула мне прямо в глаза. Ее взгляд был полон отчаяния. Я… я не вынесу… – надрывно выдавливала она. Когда я буду в одной постели с сама знаешь кем… – я с потерянным видом развела руками. – Мне просто нужно понять, сможешь ли ты осознавать это, Моника. Я не знаю! – говорили ее губы, проливая безмерное отчаяние. А ручонки-то так и тянулись ко мне. Элиса точно так же умирает без любви, без меня… – нежно произнесла я, отшагивая назад, чтобы ее руки не коснулись меня. – Поэтому я и здесь. Но я люблю тебя и хочу дарить свою любовь тебе! И только тебе. Надеюсь, что это знание будет согревать твое сердце, и наши отношения не испортятся. И я смогу исполнять свой долг. Внезапно, я заметила как Моника над чем-то призадумалась. Не знаю, что именно такое зародилось в ее мозгах, но выглядела она так, словно бы обрела крепкую надежду. И это уж точно не благодаря моим словам про любовь, точно нет. Что же случилось в ее странной голове? Да! – вдруг яростно и жестко воскликнула она, резко поднимаясь с пола и махом утирая все слезы рукавом. – Да! Да! Да! Я знаю, что я буду делать и как все это исправить! М-моника? – ее энтузиазм заставил меня перемениться в настроении. Что она, черт возьми, задумала. Я справлюсь! – неистово прокричала она. – Прости меня! П-прости меня, п-пожалуйста… какая же я была дура! Не понимаю… о чем ты? – я была недовольна происходящим. Какого хрена, блин. Я такая дура, Кира… – она просто кинулась обнимать меня и трогать под юбкой снова, даже деться было некуда. – В страхе, я чуть не совершила самую большую глупость в своей жизни! Ведь я… Так люблю тебя… Ах-х… Моника! – я начала отворачиваться от ее дыхания, но ничего не удавалось. – О чем ты вообще? Прекрати, ты не должна этого делать… П-поцелуй меня снова! – страстно произнесла она, вновь проникая внутрь меня своими пальцами. – Я хочу снова испытать это! Я хитро улыбнулась. Она мою улыбку конечно же не увидела, ведь мое лицо находилось параллельно ее уху. Что же она насочиняла? Неужели подумала, что сможет потянуть пост Оси, если я буду любить ее? Ведь, если не это, то что? Именно это и нужно Элисе, и только это могло дать Монике надежду, заставив поверить, будто она справится. Ну и ладно. Что там она говорила по поводу поцелуя? Да, кажется, я снова оказалась в ситуации, где отказ принесет только одни проблемы. Раз она так хочет поцелуй, она его получит. Решая сделать по-своему, я обхватила затылок Моники своей рукой, после чего резко и с усилием провела языком под ее ухом. Она горячо задышала и крупно вздрогнула, сжимая свои пальцы внутри меня, а я укусила ее за мочку уха и страстно смяла меж зубов. Мой язык оказался прямо внутри ее ушного отверстия, а мои губы с чувством приложились к ее уху, поглощая внутрь моего же рта. Ее вторая рука начала трогать меня за грудь. Я прекрасно понимала к чему все шло и чем должно было закончиться. В то же мгновение я ослабила хватку, отстраняясь. И отстраняясь, я завершила свою ласку нежным поцелуем. Я с любовью поцеловала ее за ушком. Еще… – тяжело дыша, страстно, почти безумно просила она. – Еще… Хватит, – твердо ответила я. – Пора возвращаться в клуб, нас уже заждались. Нет! – Моника вцепилась в мои волосы и начала за них тянуть. – Еще! Я просто схватила ее руки и с усилием выкрутила. Безумие ее уже давно отпустило, поэтому силы вновь были равны. Яндэрство тебе не поможет, – мой голос продолжал излучать безразличие. Я держала ее за руки, дожидаясь когда пальцы наконец разомкнутся. Ей некуда было деваться. – Ты меня сегодня очень расстроила своими выходками. Наговорила фигни, потом передумала, так что уж будь добра и подумай как следует, чтобы впредь не делать глупостей. Я… я не… – Моника с грустью отвечала мне, глядя в пол, когда с неохотой отпускала мои волосы. – Не яндэре… Пошли, – мне надоело ждать и выслушивать все это, так что я просто взяла и сама потянула ее за руку. – Мы возвращаемся. Я люблю тебя… – сказала она мне отчаянным тоном. – Ты мое все, Кира… обещай, что будешь только моей! Посмотрим на твое поведение, – холодно сказала я, чуть ли не волоча ее за собой. Бесит. Ч-чего!? – Моника словно в ужас впала от моих слов, но меня это мало волновало. Все мне испортила в итоге, поделом ей. На этой ноте, я открыла дверь, вытаскивая вслед за собой эту яндэре. Нас ждал… клуб. *** Прибыв на место, я наконец избавилась от навязчивости Моники. Все же, на публике, девочка ведет себя всегда нормально, так что я могла быть спокойна. И могла сразу же пойти проводить время с любой из одноклубниц на свое усмотрение. Право, я хотела. Я даже уже выбирала с кем именно потусоваться и вообще классно провести время, успокоив нервишки, но. Только мне стоило сделать хотя бы шаг в сторону девочек, как Моника громко… очень громко огласила, что пришло время обмена поэмами. Интересно, время и правда пришло или она это специально? Я вынула поэму из сумки и осмотрела ее. Ну, Моника-Моника… чертова яндэре. Я все равно проведу время с кем-то КРОМЕ тебя, хотя бы при обмене поэмами. И тут ты мне уже не помешаешь. Это называется… «чувства». Не так ли? Но хорошо все взвесив, я решила сначала к своим девчонкам не идти. Ни к одной из них, но поделиться поэмой с истинной чужачкой нашего клуба. С Эл. И хоть технически, мы с ней поэмы друг друга видели и знали что там – это стоило сделать. Ведь мне было уж очень интересно что она скажет о нашем с Моникой отсутствии. Ну или что скажет об этом ее лицо, ее мимика. Для меня важна каждая мелочь, которую может допустить мой враг. Эй, Эл… – я помахала девушке рукой. – Не против поделиться поэмой со мной? С радостью, подруга, – улыбаясь, ответила она… как просто. – Мне бы не помешал анализ обстановки. Понять, каково это вообще. Ну тогда держи, – я передала в ее руки свою поэму, а взамен взяла то, что передавали мне. Мы сделали так, потому что уже знали, что там друг у друга. Поэтому и прочитали мы тоже быстро. Однако, я все же решила пройтись по поэме Эл еще разок-другой в надежде, быть может, понять для себя что-то, что я бы могла ранее упустить. Игра Каждый пытается найти свое предназначение Почти любой «идет» до цели этой путь Но есть порою в жизни и в Судьбе стечения Находят люди в жизни что-нибудь То верно, за себя могу сказать я лишь одно Я в жизни получила цель, призвание Однако, мне скорее повезло Судьбы иль мира выпало мне подаяние Идеей воспылал ко мне взаправду человек Заинтересовался мной, забрал с приюта… благо Ресурсов ценных получила тогда в век И быстро поняла, чего мне в жизни надо Там впереди мой путь. Решение загадок Путь детектива, движение ума Дела сложнейшие распутывать – подарок Вот участь моя в жизни. С заботою дарована Я выполняла всю работу безупречно И не было во век в пути преград Каскад распутанных загадок – совершенно А целый мир – сотрудников мой штат Однако же… в тот час. Столкнули нас с дилеммой В моем пути мне встретился злодей Она – владелец силы несравненной А я – взяв меч. Иду сразиться с ней Как будет пролегать наш путь, Судьба? Что будет, кто из нас одержит верх? Восторжествует справедливость? Или веха зла? Девчонка-детектив? Сверхчеловек? Неважно. Ведь это – лишь Игра. Да, верно. Как и говорила! Все очень здорово, Эл, – моя речь изливалась через улыбчивый оскал. – Первая поэма. Да ты просто умница! И почерк какой классный. Это все только благодаря тебе, Кира, – тихоня наградила меня взаимной улыбкой, когда слегка тупила взгляд. – Если бы ты не помогла, пришлось бы мне опозориться. Твоя поэма, кстати, гораздо более потрясающая. Ты пишешь загадками, а для меня любая загадка – это словно пламя, что движет моей жизнью. Очень поэтично, милая, – я легонько похлопала ее по плечу. Эл иногда просто само очарование. Но что же она хотела сказать в своей поэме? Я надоумила ее писать в простом стиле, уверяя что так якобы легче. По сути своей это ложью не было, однако, что важнее, в простом стиле кристально ясна суть произведения, поэтому мне запросто стало бы понятно, что и о чем будет написано. И мне стало. Я действительно поняла. Эл. Ты явно примерила на себя образ «Эл», причем еще и в женской версии. И похоже, что в твоей интерпретации «Кира» тоже была женщиной. Чудеса. Это ли ты хотела мне тогда сказать? Тогда, в тот миг, когда мы были вместе, сочиняя твое первое в жизни произведение. Она точно-точно подозревает, что я и есть «Кира». Я в этом уверена. Но она не знает, что я знаю про то, кто такая она сама. Или знает? Возможно предполагает? Если бы она предполагала, зачем ей выкладывать все карты в своей поэме и подтверждать мои так называемые догадки? Или она это написала как раз потому, что я не придам этому значения? Хитро. А может быть она просто хотела увидеть мою реакцию, и уже с нее понять что мне известно!? Да ведь точно! Если размышлять именно в таком ключе, то Эл, выражаясь предположениями – ожидала запечатлеть один из трех видов реакции. Первая, моментальная, которая возможна при условии, если я знаю про эту девчонку все подчистую. Вторая – аналитическая, с небольшим запозданием, происходит в случае, если у меня имеются лишь подозрения, и содержимое поэмы эти самые подозрения подтверждают. Ну и третья реакция… а вернее ее отсутствие. Это в том случае, если я вовсе ничего не поняла или же поняла, но идеально скрыла свои эмоции. Забавно, ведь последняя реакция как раз и была той самой, что выпала на мою долю. Но… нет. Я так отреагировала не потому что ничего не поняла, и не потому что пробовала что-то скрыть. Вся причуда состояла в том, что я очень заигралась с ролью подруги и попросту повела себя, как типичная задушевная няшка. Эй, Кира… – Эл внезапно уставилась на меня острым, цепким взглядом. – Послушай. Это прозвучит очень странно, но. Не могла бы ты по окончанию клубной деятельности отдать свою поэму мне? Так-так, а вот это уже действительно странно. Что же эта девчонка затеяла? Эл?… – у меня аж слова в горле запали. Ни при каких условиях я не должна поддаваться на подобные провокации. Я хотела бы научиться писать так же как ты, – жалобно говорила она, поджав нижнюю губу. – Поэкспериментировать, так сказать. Наглое вранье… Ах вот ты о чем! Аха-ха! – меня внезапно пробрал звонкий смех. – Д-да… я понимаю тебя. Наглое вранье!! Н-но, прости, – сорвалось с моих же губ. – Мне нужно отдать поэму Юри, потому что… н-ну. Верно, я выбрала Юри именно из-за того, что надо было как-то отмазаться. В конце концов, мы уже имели с ней опыт подобного обмена, поэтому жребий пал именно на нее. В этом случае, даже если Эл все разнюхает, это не вызовет у нее достаточных оснований что-то подозревать. А! – тихоню аж перекосило. Она подняла руки вверх и скривилась в нервозно-неловкой улыбке. – Я-я все поняла! Вот, значит, как, да? Юри, получается? Интересно… Эл, ты заставляешь меня смущаться, – я прикрыла лицо, чувствуя, как начинаю краснеть. – Т-ты все не так поняла. Это просто дружеский жест по отношению к ней, ведь она… ну… Прости пожалуйста, – она взяла меня за руку и слегка наклонилась, чтобы взглянуть мне в глаза. – Послушай, я не знала. Извини, что я так, ладно? Нет, все в порядке, – я выправилась, в очередной раз тяжело вздохнула. – Ты ни в чем не виновата. А если ты хочешь научиться писать как я, я помогу тебе с радостью, Эл. Ведь мы друзья. Спасибо, что возишься со мной, – молвила она с добротой. – У тебя наверняка свои дела. Юри, другие девочки, поэмы, учеба… хобби. А тут еще и я. Не говори так, мы же друзья, – я нахмурилась, после чего мигом засияла улыбкой и поправила ее челку, которая предательски упала ей на глаза. – Не думай о таких глупостях, ладно? Пошли лучше дальше делиться поэмами. Я хочу, чтобы ты тут всех удивила, милая. Спасибо, Кира, – малышка-Эл улыбнулась мне, а я ей. Кивнув друг другу в знак согласия, мы молча разошлись по разные стороны клубной комнаты. … Что ж, все прошло довольно неплохо. И к кому же идти теперь? К Юри? Не-ет… слишком рано. Если подумать как следует, то давненько я, говоря начистоту, не общалась с Нацуки. Думаю, стоит пойти к ней, тем более выбор так или иначе подразумевает либо Нацуки, либо Сайори. О Монике думаю и вовсе говорить нечего. Решив этот вопрос, я незамедлительно направилась к мелкой анимешечке, пока ее не отобрал у меня кто-то другой. Здравствуй, Нацуки, – я улыбчиво поприветствовала милашку. – Как делишки твои? Давно не общались вот так. Привет, сестренка! – няшка одарила меня задорной усмешкой и ребяческим выражением лица. Что еще за сестренка? С-сестренка? – я мягко рассмеялась. Было полной неожиданностью услышать такое от Нацуки. Ага, сестренка, – девочка просияла довольной улыбкой. – Мы теперь с тобой… против этой противной Эл! А-а… – я не знала что сказать, однако сказать мне все равно бы и не дали. Слышала, что она говорила о «Кире», да!? – Нацу хмыкнула в сторону Эл, которая сейчас делилась своей поэмой с Сайори. – Какая наглая, а? Подумать только, наговорить столько гадостей. Да не обращай внимание, сестренка, – я усмехнулась, когда подыграла ей. – Эл очень хорошая девочка. Абсолютно неважно как она относится к «Кире», это ничего не изменит. Вообще ничего. Ага! – Нацуки приободрилась, после чего исказилась вредностью и уперла руки в бока. – Пусть хоть сколько говорит свои оскорбления, «Кира» даже слушать не будет! «Кира» всех все равно спасет и защитит! Ты такая довольная сегодня, Нацуки, – я мягко потрепала ее за волосы, такие розовые и офигенные аккуратно, не портя ее прическу. – Есть повод? Есть! – анимешка поманила меня рукой. Я наклонилась к ней и мои волосы были удостоены той же участи, только грубее. – Ты меня понимаешь. Лучше всех на свете! Я тебя так сильно не трепала, – мое лицо источало вселенское недовольство. – Поправь-ка все обратно! А вот и не буду, – ворчнула она. – Сестрице так лучше! А улыбалась-то как, егоза. Засранка мелкая… – я сама пригладила свои волосы, выправилась подобно пасмурной леди. – Давай показывай, что ты там написала сегодня. Мне не терпится посмотреть. Держи, – она самодовольно хмыкнула, протягивая мне лист бумаги. – И только попробуй сказать, что тебе не нравится! Бока намнешь? – я тихо посмеивалась. Теперь моя очередь протягивать ей свой листок. Именно… – задорно говорила она, принимая поэму. – А теперь читай давай. Я еще пока никому не показывала.