Эksпеriмеnт

И снова здравствуй, Ирен, – мягко говорил Ренье, навестив меня вновь. – Вижу, ты неплохо обживаешься, да? Как тебе понравился литературный клуб? Думаю, это потрясающее место… – потупив взгляд, ответила я. Я ничуть не лукавила. Я рад это слышать, доченька, – Ренье улыбнулся и подошел ко мне. Он положил мне свою крупную руку на плечо. На этот раз его руки были без перчаток, а лицо не скрывали ни маска, ни колпак. – Ты наконец поняла свое назначение и выполняешь его в полной мере. Знаешь? Возможно, для тебя это не секрет, но я наблюдаю за тобой в этих снах. И мои коллеги тоже, конечно. Мы все довольны твоей деятельностью. Наблюдаете? – он прав, я подозревала это. Но как же мне теперь вызнать у него подробности? – Папа, расскажи мне! Папа? – Ренье добродушно улыбнулся, а потом так же добродушно рассмеялся. – Так быстро… Ирен, тебе не обязательно это говорить. Хотя, мне конечно приятно. Почему, папа? – видимо, я поймала нужное течение и попала в его расположение духа. Эти врачи… они оказались и не такими страшными людьми в итоге, если подумать как следует. – Ведь мы теперь семья. Ты сам так сказал, разве нет? Да… – он ненадолго замялся. – Но знаешь? Не каждый вот так может принять нового родителя. Я все больше поражаюсь, какую интересную девочку принял в свою семью. Спасибо тебе за это, папа, – я осторожно дотронулась до его руки и положила свою руку на его предплечье. – Знаешь? В жизни я была одинока и несчастна. А теперь у меня есть все, о чем только можно желать. И даже есть отец, который ждет меня каждое утро. Я… правда счастлива, папа… Доченька… – Ренье убрал свою руку с моего плеча и поднялся на ноги. Санитары снова принесли ему табурет, на который он непринужденно сел. – Думаю, впредь наши беседы будут более открытыми. Как ты на это смотришь? С благодарностью, конечно, – искренне ответила я. Это действительно хорошо, что, мы можем говорить спокойно и неофициально. Так я не буду ощущать себя нервозно, не буду переживать и бояться. А еще, у меня увеличится шанс разговорить моего пленителя. – Ну… так. Как вы это делаете? Наблюдаем? – Ренье добродушно посмеивался, прикрывая рот рукой. – Ну… в процесс посвящать не буду. Не хочу забивать тебе голову ненужной терминологией, но кое-что рассказать могу. Если тебе это действительно интересно, дочь. Конечно, папа, я бы не спрашивала иначе! – я нарочно воскликнула. Мой голос сейчас звучал так наивно. Так и нужно. Все дело в твоих действиях, Ирен, а так же в действиях других персонажей вашего сна… – начал пояснять отец. – Мы не видим картинку на экране монитора, как бы ты могла возможно это себе представить. Все гораздо сложнее. Я бы так сказал: это похоже на ощущения, иногда видения. Знаешь? Говоря вкратце, мы видим ваши действия, ваше взаимодействие с миром сна. Так что не переживай, дочь, я не читаю твои мысли и не подглядываю за тобой. Раз ты так говоришь, папа, – я выразила удивление на своем лице. – Очень интересный способ наблюдать, отец. Сны – это, наверное, непросто. Ты абсолютно права, доченька, сны – это очень сложный предмет… – вскинув указательный палец, поучительно ответил Ренье. – Но мы во многом преуспели. Осознанные сны, совместные сны, наблюдение за снами, контроль функций сна. Почему ты думаешь, у тебя так мало возможностей, казалось бы, в твоем же собственном сне? Я хочу узнать твое мнение, моя проницательная Ирен. Ну, папа… – я прижала руку к подбородку и сделала вид, что задумалась. На самом деле тут и думать было нечего, ведь он сейчас буквально дал мне весь паззл. – Папа, думаю, что тут могут быть три варианта. Первый – это то, что у меня совместный сон, но это маловероятно, ведь для такого нужно засыпать с кем-то в одну секунду, а это возможно только при помощи извне, полагаю. Да? Второй – ваше вмешательство. Ты говорил, что можешь ощущать наши сны. Возможно, есть аппаратура, позволяющая делать и иные вещи, так? Ну и третий – оба этих варианта вместе. Это очень вероятно, ведь второй вариант без первого сам по себе не очень жизнеспособен, как я считаю. Поразительно… – Ренье тихо зааплодировал. – Ты так быстро вникла в суть. Моя дочь… я. Я искренне рад, что ты с нами. Только такой человек как ты сумеет разглядеть Элису на фоне других и сделать ее счастливой. Отец… – я замялась. Мне очень хотелось подтвердить свои догадки по поводу этой Элисы. – Расскажи мне о ней… Я могу показать тебе, – внезапно, на лице Ренье появилась зловещая улыбка. В сочетании с его жуткими очками, это выглядело поистине пугающе. – Идем со мной. Ты сама все увидишь. Почему-то мне вдруг резко захотелось отказаться, но это было уже невозможно. Ренье упорно смотрел на меня, протягивая руку, чтобы помочь подняться. Мне правда нужно это делать? Я приняла помощь и попыталась встать на ноги, но… мои ноги. Они меня совсем не слушали! Я испугалась. Почему я не могу нормально стоять? Жизнь в этих снах постепенно атрофирует мое настоящее тело? Что со мной станет, если я… Осторожно, доченька, – Ренье заботливо помог мне с опорой. – Ты очень долго не выходила из дома. Твои ноги ослабли. Я с ужасом посмотрела на ухмыляющееся лицо доктора. Почему? Почему я… прохожу через все это? Я… никогда не выберусь отсюда, да? Что со мной будет через месяц? Меня не станет как человека. Я полностью исчезну. Растворюсь в этом учреждении, слившись со своей камерой. Мне стало страшно. Ренье повел меня вперед по тускло освещенному коридору. Свет здесь такой холодный. Некоторые лампы мигают, издавая противный треск. Но все звуки внезапно начинают меркнуть по мере моего приближения к точке назначения. С каждым шагом, я начинаю все отчетливее слышать чье-то монотонное нечеловеческое завывание. Что это? Элиса? Меня вели все дальше и дальше. Мое сердце бешено колотилось, а ноги еле передвигались. Я была так беспомощна. Почему мне кажется, будто вот-вот случится что-то ужасное? Внезапно, Ренье остановил меня у одной из камер. Шум… он доносился прямо из-за двери. Я замерла. Ну что, готова, доченька? – Ренье взглянул на меня. Его глаза были безумными, словно у сумасшедшего. Я уже ничего не хотела. Все чего я сейчас хотела – это убежать назад в камеру и не выходить. Но даже при всем желании я не смогла бы пройти и метра без помощи. Он приложил магнитный ключ к индикатору на двери, и замок щелкнул. Элиса-а! – веселым голосом пропел этот псих. – Я привел к тебе ее! Он медленно открыл дверь, представляя моим глазам темную комнату с девушкой внутри. Она была бледная как смерть и невероятно изможденная. Растрепанные короткие волосы, смирительная рубашка, какие-то ремни на шее. И сумасшедший взгляд. Я смотрела в ее глаза, а она в мои. Она смотрела на меня и улыбалась как дурочка. Из ее рта побежала прозрачная слюна. Выражение ее лица странно изменилось… а затем. Затем… Я услышала крик. *** Я проснулась в холодном поту. Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в своей комнате, внутри своего сна. Не знаю… не помню, что случилось. Последние воспоминания показывают мне образ девушки в смирительной рубашке. Эта девушка… это Элиса. Та самая Элиса, о которой мне нужно заботиться. Но что происходит? Я услышала ее крик и… больше ничего не помню. Что случилось после? Боже мой… Боже мой! Я… не могу так жить! – закричала я во весь голос, с ужасом разглядывая свои ладони, будто с ними было что-то не так. – Почему? Почему это происходит со мной? За что!? … Я заткнулась. Паника мне сейчас ничем не поможет, хоть я и понимала, что вот так просто избавиться от нее не смогу. Нужно было переключиться на что-то другое, поразмышлять о чем-то еще, но как прикажете это сделать, когда я понимаю, в насколько ужасном положении нахожусь? Пока я здесь, я даже не знаю, что там происходит с моим собственным телом. И мое тело… оно скоро откажет. Совсем откажет. Как я выберусь отсюда, если мое тело… Я попыталась гнать эти мысли прочь. Прочь из моей головы. Я не хочу думать об этом. Не хочу. Я не хочу этого! Не хочу так… Нужно пытаться думать о чем-то другом. Я все равно бессильна сейчас. Какой смысл так переживать? Черт… легко говорить. Нет, я так просто не могу. Я не знаю. Это сон. Этого не может происходить со мной! Заткнись! Заткнись уже! – я со всей силы ударила себя по лицу, а потом укусила свою руку, оставляя глубокие следы от зубов, прокусив кожу почти до крови. Боль заставила меня немного протрезветь. Я что, схожу с ума? Успокойся… успокойся… пожалуйста, успокойся… Я встала со своей постели и открыла окно, впуская в комнату свежий воздух. Это была хорошая идея. Стало свежо, и я понемногу приходила в себя. Плохие мысли отступали, и я начала понимать, что пока не все потеряно. У меня есть шанс во всем разобраться. Я открыла ящик стола. Тетрадь смерти лежала внутри. Что было вчера? На меня попытался выйти Эл, но вроде бы у него ничего не вышло. Помню как я пошла на ужин к Сатори и как выслушала его рассказ про странного типа, который звонил ему и называл его «Кирой». Значит, я была права в своих суждениях. Этот Эл действительно одновременно обзвонил всех кого только можно. Сатори был напуган и волновался обо мне. Обзвонив друзей по клубу, он понял, что много людей получили этот звонок. Он ждал, что я буду жаловаться и старался заранее меня утешить, сожалея, что не мог позвонить мне ночью, переживая, что я могла просто спать и он бы не хотел меня будить вот так, но… все это было лишним. Я смогла его угомонить и объяснила, что меня не напугал тот звонок, и это никакой не преступник, а следователь или что-то такое… В общем, меня вроде поняли, и в расспросы по этой щепетильной теме не вдавались. Думаю, это хорошо, что Сатори особо не отреагировал на мои слова. Судя по его собственным словам, тогда он сбросил трубку и, вроде как, не видел трансляцию Линда Эл Тейлора, ведь он почти никогда не смотрит телевизор. Забавно. Нужно было собираться в школу. Я подумала хорошенько и решила, что возьму с собой тетрадь смерти. Запишу пару имен в клубе или на уроках, чтобы у Эл не было повода считать, что «Кира» – это школьник или студент. Хотя, я убивала сутки напролет, это уже должно было его обескуражить. Я собрала свою сумку, положив тетрадь смерти в другую книгу, идентичную по размерам. Не стоит оставлять такую вещь на виду. Мало ли что произойдет? … Я вышла на улицу и направилась к дому Сатори. Позвонила в звонок. Спустя пару минут, я встретила своего друга, который, судя по всему, собирался второпях и сильно запыхался. Кира! – он встревоженно закричал мое имя. – Что с твоим лицом!? Ты… тебя кто-то ударил!? Ах, черт. Лицо. Я совсем забыла, что вмазала себе, пытаясь отогнать навязчивые мысли. И как это ему объяснить? Он совсем не глупый и наверняка поймет, что я вру, да и вообще… есть в нем что-то яндэрное. От переживаний точно помрет, но… я не могу сказать ему правду, так что все равно придется соврать. Просто упала, – промямлила я себе под нос. – Все в порядке. Волноваться не о чем. Сатори с недоверием посмотрел на меня и сильно расстроился. Как я и думала, он мне не поверил. Кира… – он виновато опустил голову. Кажется, он чуть ли не плачет. Вот же яндэренок. Я просто улыбнулась и потрепала его по бесстыжей голове, еще больше разлохмачивая ему волосы. Засранец такой. Странно, но он больше ничего у меня не выспрашивал. И как теперь в школу идти? Эй, ну перестань! – я взяла Сатори за плечи и слегка встряхнула. Пора стать холодной и серьезной, иначе яндэренок в себя не придет. – Не надо расстраиваться из-за таких пустяков. Знаешь, ты и сам не лучше. Форма заляпана, не поглажена, да и твой пиджак… когда ты уже купишь себе пиджак по размеру? Ты явно вырос из старого, но все равно продолжаешь его носить. Это тебя надо спросить, что не так, а не меня. Э-эй… – парень утер все-таки подступившие слезы рукавом своего пиджака и закрыл глаза. – Я… я просто обычный растяпа. Не обращай внимания… Ну хватит, не говори так, – я нежно обняла Сатори и погладила его по спине. – Всем есть что скрывать. Вот и все. Ты… ты права… – опять, снова плачет, снова на его глаза стали наворачиваться слезы. – Но ты говоришь так холодно. Я опять себя накручиваю зря? Ага, – я весело усмехнулась и отпустила парня. – Давай не будем о грустном. Пойдем в школу, опоздаем ведь. А ты… А ты написала поэму? – он вдруг резко перевел тему, протирая свои глаза. Ага, так и поверила, что ему перестало быть больно. Чертов скрытник. Что же касается поэмы… я-я просто как обычно, совсем забыла забрать ее из дома. Да, но я чуть было не ушла без нее, – мой голос был веселым и непринужденным. Я старалась поменять эту серую атмосферу, нависшую над нами. – Пойду домой и заберу, ладно? Эх ты! – Сатори снова начал мне улыбаться. – Забывака… А если бы я не напомнил? Тогда было бы очень неловко в клубе, полагаю, – так же весело ответила я. – Сейчас выйду, никуда не уходи! Я вошла обратно в дом и не разуваясь сиганула на второй этаж. Моя поэма лежала на столе. Я взяла ее в руки и бегло прочла, чтобы удостовериться, что она получилась как надо. Обманчивый послеобраз В тот миг, покуда час настал, решусь ли я задать вопрос? Судьба свела меня к моменту, хоть, может быть, в нее я и не верю Сверкают перед ней мои глаза, подобно острию ножа Уют? Кто знает, мой разум мысль сию секунду эту отметает Раздался в доме смех, различные он чувства вызывает И все другим мне предстает, запах ванили в воздухе витает Настиг меня удар. Постигло головокружение Не в силах вынести я натиск ауры ее, она так манит, хоть разум и кричит Но нужно быть сильнее. Решимость мне мое же сердце придает Я неуклюже делаю попытку Пытаясь со всей прытью обаяния момент постичь Но это все фантазии мои, не более того Настойчивости в реальной жизни всегда мне не хватает Но оживленная я ею, не могу и устоять теперь Ниспослано мне ныне некое видение, мне должно ли его принять? И розу алую на части пылко разорвать Пылать под пение глубин собственного сердца Играть в игру, гонясь за наслаждением И слышать шепот голосов, тех самых, что не счесть В тот миг нагрянет послеобраз, и я пойму весь паззл данный мне… Да… поэт из меня определенно посредственный. Не понимаю, но когда пишу поэзию, а потом читаю – похоже на бред шизофреника. В любом случае, надеюсь, получилось не слишком ванильно. Надеюсь, мальчикам понравится, все-таки я тоже очень хочу прочесть их поэмы. Ладно, яндэренок ждет меня. Моя поэма летит в сумку. Нужно поспешить. … Кира, я тут уже подумывал зайти и поторопить тебя! – сложив два пальца вместе, надулся Сатори. – Ну и может одним глазком подсмотреть твою поэму, эхе-хе! Увидишь еще, Сатори, – я провела ладонью по его плечу и он тут же все понял, взял меня за руку. Мы непринужденно двинулись вперед. – В конце концов, будет не совсем честно, если ты сделаешь это прямо здесь. А потом еще и свою показать откажешься. Эхе-хе! – он вдруг словно подпрыгнул, из-за чего меня неплохо тряхнуло. – Признай! Это было бы весело! Я молча покачала головой. Сатори порой такой ребенок, но это только добавляет ему некий особый шарм. Тот шарм, который есть лишь у него. Больше мы не разговаривали. Лишь тихо перебирали ногами, по пути к школе, под насвистывание и песенку Сатори всего из двух слов: «счастливые мысли»… *** Уроки прошли скучно и нудно. Перемещаясь из класса в класс, я боялась, что в очередном из них буду сидеть не за последней партой, как того хочу, а где-то, например, в центре. Но в итоге мне повезло. Все шесть уроков я провела в конце класса и была предоставлена сама себе. Когда все мои мучения окончились, я, словно на крыльях свободы, помчалась в литературный клуб. Кто бы мог поверить, а? Я… и в клубе? Нонсенс. … Я тихо постучала в дверь и вошла внутрь. В клубе были все кроме Сатори. Они тут же бросили на меня свои взгляды, и мы обменялись приветствиями. Вдруг, Монико пошел ко мне навстречу, но почему-то остановился на пол пути. Его глаза… что с ним? Чем вы так удивлены, господин Ягами? Или, лучше сказать, шокированы? Я просто решила спросить. Монико? Все хорошо? – я изогнула бровь. Я правда не понимала, что стряслось с нашим клубным Лайтом. – У меня что, грязь на лице? – это был контрольный вопрос, ведь мой синяк еще по дороге в школу старательно скрыл Сатори, замазав тональным кремом, который мы купили по пути. Ненавижу всю эту косметику, но Сатори так пристал, что пришлось согласиться. Э-э-э… – президент неловко сощурился и скривился. По его щеке побежала капелька пота, а мышцы на теле сковало. Да что это с ним? – Эм. То есть… я. Все хорошо. Я… э-эм… рад, что ты не сбежала от нас! Да что, черт возьми, с Монико!? Он сам не свой. С тобой точно все хорошо, Монико? – мне правда хотелось узнать, что его так удивило. Что со мной не так? Почему он так реагирует на меня? Все в порядке, Кира, – внезапно, юноша выправился, глубоко вздохнул и на несколько секунд закрыл свои изумрудные глаза. – Просто… не важно. Ну ладно, – я бессильно пожала плечами. – Не буду давить на тебя и все такое… О, все хорошо, Кира! – Монико неоднозначно захихикал. Его лицо снова сковала неловкость. – Я скажу тебе в чем дело, просто дай отдышаться. Это очень неожиданно, знаешь… Да в чем дело-то!? Зачем так интриговать, а потом идти в отказ? Ну точно Лайт, сердцеед проклятый! Ему не кажется, что это немного нечестно по отношению ко мне? Эй! – издали послышался голос Наруки. – Что там у вас стряслось? Эм, Наруки… – нашего президента не покидало ощущение неловкости. Честно? Это уже начинало раздражать. – Все в порядке. Иди пока развлеки Киру, ладно? Мне надо… передохнуть. Эй! – Наруки встал из-за своей парты и сердито упер руки в бока, уставившись на нас. – И с чего бы это я тут кого-то развлекал! Я ей нянька что ли!? Наруки! – Монико нахмурился от слов одноклубника и тут же обратился ко мне, извиняясь за его поведение. – Кира, не обращай внимание. Он… ну… Да все в порядке, Монико, – шепотом произнесла я, понимая, что тот хочет сказать. – Я еще вчера поняла, как надо воспринимать это цундэрище. Аха-ха! – Монико засмеялся после моего высказывания. Кажется, ему наконец стало немного легче. Но что же все-таки такое случилось? – Я рад, что ты понимаешь, Кира. Ты очень чуткая девочка… мне это нравится. Ладно, прости, что оставляю тебя вот так. Но мне нужно… немного подумать. Все окей, Монико, я найду чем себя занять… – я подмигнула ему, после чего мы разошлись по разные стороны класса. Направляясь в конец помещения, я мельком оглядела других мальчиков. Юки увлеченно читал какой-то роман, а Наруки, видимо, мангу. Я села за последнюю парту в конце класса, Наруки сидел на одной линии со мной, через парту, у окна. Чем бы себя развлечь? Я задумалась, доставая из кармана телефон. Может посмотреть какие-нибудь новости? Я бегло просмотрела список новостей. И сразу же нашла кое-что, что меня тут же зацепило. Это была сводка, в которой говорилось про группу девочек из средней школы, которые жестоко издевались над своей одноклассницей, записывая все на камеру. Отвратительно. Им всего по тринадцать и четырнадцать лет, а они уже прогнили насквозь. Такой мерзости нельзя позволять жить на этом свете. Таким тварям нет места в нашем мире. Я достала книгу из сумки и приоткрыла ее наполовину. Я сделала это так, чтобы ни Наруки, ни Юки вдруг даже мельком не увидели, что я собираюсь делать. Следом я вынула ручку, открыла тетрадь прямо в той самой книге и… я записала их. Всех. Имя… фамилия… имя… фамилия… имя… фамилия! Все умрут от сердечного приступа, как и всегда. Я тихо посмеивалась, делая свои роковые записи. Через сорок секунд на двенадцать отбросов общества в мире станет меньше. Мое сердце отпустило, в душе возникло чувство удовлетворенности, и я закрыла тетрадь вместе с книгой, убирая все в сумку. Я осмотрелась, но так, чтобы это не было особо заметно. Черт… Наруки и Монико поглядывали на меня. У Монико все еще напуганное выражение лица, а Наруки наоборот – будто хочет что-то сказать, но не решается. Ну и что остается делать в такой ситуации? Продолжать заниматься делами теперь, когда я понимаю, что на меня пялятся все кому не лень? Делать было нечего, и я решила заговорить с нашим цундэрэ. Раз уж Монико «не в состоянии», нда… Эй! – воскликнула я полушипя. – Наруки! Парень посмотрел на меня, отрываясь от своего телефона, в котором он доселе что-то увлеченно читал. Или делал вид, что читал, не знаю. Внезапно, он молча поднялся из-за стола и медленно побрел прямо ко мне. Вот так? Без выкриков? Эй, Кира… – он обратился ко мне шепотом, пододвигая стул от соседней парты, чтобы сесть поближе. – Не посчитай меня странным или типо того, я просто хочу кое-что показать тебе, ладно? С чего бы мне так считать? – я говорила открыто, без шепота. Просто пообещай мне! – нервно выпалил он. – Знаешь, ты была такой, ну… понимающей вчера, поэтому я… в общем. Я понимаю, что у меня не лучший характер и все такое. Я не слепой. И я, как бы, ценю, что ты не обижаешься и все такое… Так что я решил кое-чем поделиться. Я все равно больше ни с кем не могу, так что! Эй, хорошо-хорошо, я обещаю, ладно? – я тихо посмеялась. – И я не вижу причин обижаться. У тебя совсем неплохой характер. Цун-цун, Наруки! Цун-цун… Черт, главное сейчас не засмеяться. Ну ладно, – парень перешел на более спокойный тон и протянул мне телефон. Какого же было мое удивление, когда я увидела там один из сайтов посвященных «Кире». Он… он. Он что… ему нравятся мои? О-ох… Ты наверное не знаешь про этот сайт, я прав? – Наруки посмотрел на меня искренне, словно маленький мальчик. Его лицо выражало небольшую нервозность, но в основе было спокойным. – Не знаешь же? Я хитро улыбнулась Наруки, пряча лицо в руках так, чтобы больше никто кроме него этого не заметил. Серьезно? Он интересуется деятельностью «Киры»? Я просто в шоке. Прошло всего четыре дня, а вокруг моих действий разгорелся настоящий ажиотаж. Я знакома с ними… – тихо прошептала я. – Удивлена, что ты тоже. А еще больше меня удивляет то, что ты решил поделиться со мной. Эй, т-сс! – шикнул на меня парень, хоть я и так говорила достаточно тихо. Что ж, я понимаю его волнение. – Хочешь, чтобы все услышали!? Не переживай, Нару, – я добродушно улыбнулась, глядя на Наруки прямо из-под бровей, почти уткнувшись носом в парту. – Я буду тише воды. Ай, ладно… – парень просто махнул рукой. – Знаешь, не надо со мной так возиться, я вообще-то не… Я просто… Я все понимаю… – мое лицо озарила добродушная улыбка. Я хочу сказать, что тебе не обязательно быть такой обходительной, ладно? – Наруки снова посмотрел на меня словно наивный маленький мальчик, а потом я вдруг почувствовала как его ладонь мягко легла на мое предплечие. – В общем. Этот «Кира», о котором они пишут. Ох… что ты думаешь о нем? Я посмеялась про себя, полностью игнорируя «жест близости» от парня. Это даже приятно, не буду ничего с этим делать. Но-о, хах! Этот «Кира»? Забавно. Черт, до чего же забавно… Сказать ему свое настоящее мнение об этом? Я не думаю, что это будет представлять для меня какую-то опасность, в конце концов это не признание, что я и есть «Кира». Однако стоило мне только открыть рот, как в клуб вошел Сатори. Ки-и-ира! – весело воскликнул он, в припрыжку кинувшись меня обнимать. Как же не вовремя. Сатори схватил меня и впился так сильно, что чуть не придушил. Гад! Вот что происходит, если яндэренок видит чью-то руку на объекте своего воздыхания. Боже! – Наруки аж отшатнулся, резко отстранившись от меня, ведь Сатори буквально готов был всех нас повалить. – Сатори! Сатори! – моя очередь возмущаться. Он действительно порой ведет себя как идиот. Ой! – парень резко отпустил меня и растянулся в лучезарной улыбке. – А что я такое сделал!? Боже, Сайори, ты такой ребенок! – Наруки раздраженно фыркнул. Он был явно недоволен, и я понимала почему. Эй, а чем это вы тут занимаетесь, пока меня нет? – Сатори скривил фальшивое удивление. Он взглянул из-за моего плеча, чтобы увидеть над чем мы тут сидели и увидел сайт на экране телефона Наруки. Лицо Сатори сковала грусть, а после и тяжелая печаль. Я уже видела его такое выражение лица и мне оно совершенно не импонировало. То есть, я хочу сказать… глядя на Сатори, когда он такой, мне от чего-то и самой становилось очень нехорошо. Наруки, похоже, понял все сразу и попытался забрать телефон, как вдруг Сатори заговорил с ним. Наруки, постой! – Сатори потянулся к нему рукой, но внезапно остановился. – Ты… ты. Что!? – погасив экран телефона и убрав его в карман джинс, цундэрэ взмахнул руками с явным раздражением. – Хочешь что-то сказать мне? Ну? Наруки, прости, что лезу не в свое дело… – Сатори говорил так виновато, что я не могла ему не сочувствовать сейчас. Но и Наруки мне тоже было жаль. Он был тревожен и это хорошо ощущалось. – Я понимаю, если ты возненавидишь меня, но пожалуйста, Наруки, скажи мне, что ты не интересуешься всерьез такими вещами! Я стояла между двух парней и еле сдерживалась от того, чтобы не засмеяться. Что же это за ситуация-то такая забавная? Сатори в печали, Наруки в тревоге и все из-за, по сути… меня? Я осмотрелась и поняла, что Монико идет к нам, видимо, заинтересованный суматохой. Только Юки как сидел за своей книгой, так и продолжал сидеть, якобы ничего не замечая. Привет, Сатори, – Монико положил парню руку на плечо и улыбнулся ему. – С тобой все в порядке? Ты на себя не похож. Тебя кто-то обидел? Я… – Сатори не мог успокоиться. Странно, неужели такая ерунда так много для него значит? – Я в порядке, Монико… Не надо волноваться за меня, прошу тебя! Монико серьезным взглядом оглядел нас с Наруки, потом посмотрел на Сатори, после чего отвел взгляд в сторону. Так, ребята, вы можете объяснить, что тут происходит? – Монико говорил серьезно и строго, но его голос все равно звучал мягко, как и всегда. Ничего не случилось… – сказал Наруки, с тревогой отводя взгляд. Вы что, поссорились? – Монико взглянул на Наруки и изогнул бровь. – Это из-за Киры, так? Не поделили единственную девушку в клубе? Аха-х! Кира тут не причем! – резко нахмурившись, сердито выпалил Наруки. – Просто! Просто… ч-черт! Так… – президент литературного клуба улыбнулся и вскинул палец вверх. – Ну же, друзья, расскажите мне, что у вас стряслось! Это же я. Хватит секретничать, я не рассержусь и не осужу ни тебя, ни Сатори, ни Киру. Мы просто во всем разберемся, хорошо? Э-эх… – Наруки опустил взгляд и сжал руки в кулаки так, что послышался скрип. Похоже, он не мог решиться. Да там ничего такого, Монико, – с усмешкой ответила я, подумав защитить мальчиков и объяснить все самостоятельно. – Мы с Наруки обсуждали… сайты «Киры». Ну… потом вбежал Сатори и… вот. Ох… – лицо Монико заметно погрустнело, однако он по-прежнему держал себя в руках. – Понятно. Что ж… если это так, то. Думаю, все хорошо, Сатори. Это совсем не повод так расстраиваться… Монико… – Сатори отчаянно взглянул на нашего президента. – Все эти сайты… эти ужасные вещи. Многие это игнорируют, но. Мне это не нравится! Люди в нашей школе яростно обсуждают это и… есть даже те, кому… это… Ну и что с того! – не выдержав, воскликнул Наруки. – Между прочим, я рад, что появился кто-то, кто спускает всяких гадов с небес на землю! Чего по ним плакать!? Н-наруки… – Монико с печалью посмотрел на юношу, а потом на меня, чтобы узнать мою реакцию, однако я, в отличии от всех в нашем кругу была совершенно беспристрастна. Наруки, нельзя… нельзя никого убивать! – в ужасе, печальным тоном завопил Сатори. – Лишать человека жизни, каким бы он ни был – это несправедливо! Эх! – Наруки нахмурился и отвернул лицо. Сатори прав, – поддержал Монико серьезным тоном. – Лишать кого-то жизни – неправильно. Никто не имеет права отнимать жизнь другого. Наруки, я понимаю твои чувства, но… Убийства никогда не сделают никакого человека счастливым. Да понял я, понял! Отвяньте уже! – Наруки выругался в сторону, не желая смотреть на лица друзей. – Я пойду… мне нужно немного развеяться. Наруки! – Монико попытался остановить парня, схватив его за рукав пиджака, но тот резко одернул руку и выскочил за дверь. – Не ухо… ди. Кира! – Сатори вырвался из рук Монико и больно схватил меня за руку. Он что, совсем спятил? – Скажи, почему эти люди называют того убийцу твоим именем!? Почему! Сатори! – Монико попытался успокоить друга и отцепить его от меня, но у него ничего не вышло. Объясни мне, пожалуйста! – Сатори чуть ли не кричал на меня. Видимо, его это давно беспокоило, но он пытался скрывать до последнего. – Скажи, что ты к этому непричастна! М-мне больно! – я выразила страдание и смятение на лице. Я знала, как такое решать. Осторожно, я обхватила Сатори свободной рукой, нежно провела по его затылку и как можно более крепко обняла его. Хватка тут же начала слабеть. Прости, яндэренок… но, похоже, придется тебе соврать. – С-сатори… Конечно же я непричастна к этому. Убийцу назвали «Кирой» люди, которых я даже не знаю. Это просто жуткое и несправедливое совпадение, что мое имя однотипно с его прозвищем. Эхе-хе… – юноша грустно засмеялся. Как фальшиво он сейчас пытается улыбаться. – Ты права… я просто накручиваю. Как и всегда… Ты не можешь быть им, ведь ты очень добрая и хорошая. Ты никогда бы не смогла сделать такие вещи… Конечно… – я виновато опустила взгляд. – Прости, что заставила пройти через это. Это все моя вина. Я виновата в том, что мое имя совпало с прозвищем убийцы, я виновата, что ты расстроился. Не надо так говорить, пожалуйста! – Сатори взмолился. Похоже, ему было больно слышать такое от меня. Я имела в виду другое, Сатори… – я аккуратно взяла своего друга детства за плечи и улыбнулась ему, глядя прямо в его прекрасные голубые глаза. – Я сказала это, потому что ищу повод как бы утешить тебя и помочь улыбнуться. Может, проведем время вместе, а? Прогуляемся… Я прогоню эти злые чувства прочь раз и навсегда. Кира… – Сатори чуть ли не прослезился от моих слов. Яндэреночек мой. Слабо улыбнувшись, он нежно обнял меня за шею. Я ответила на его объятья. Хах! – Монико неоднозначно улыбнулся, подав наконец свой голос, разбавляя наш с Сатори диалог. – Какая ты милая, Кира… ты так заботишься о нем. Словно вы пара… Не говори ерунды, Монико, – строго выпалила я. Еще чего не хватало, так это отношений с кем-то. Особенно с этим яндэрэ. – Я просто утешаю друга. Мы с Сатори друзья с детства. У нас и не такое бывало… Внезапно, я почувствовала, как Сатори опечаленно вздохнул. Ну вот опять… Я… – Сатори неохотно отпустил меня и ненадолго замялся. – Я пойду поищу Наруки, ладно? Он наверное сильно расстроился из-за наших с Монико слов, так что я пойду и поищу его, чтобы он не был один… Возвращайся скорее, хорошо? – я подмигнула ему, одаривая его своей улыбкой. Обещаю! – Сатори весело хихикнул, приподнимая свои руки, согнутые в локтях со сжатыми ладонями и так же весело, вприпрыжку, выбежал за дверь.